Глава 3. Бегство

Не успела Даниэлла опомниться, как рот ей запечатали горячие губы мужчины, не позволяя даже вздохнуть. Девушка хотела возмутиться, но стоило приоткрыть рот, как настойчивый, жадный язык проник в него, исследуя и лаская. Она попыталась своим язычком вытолкнуть вторженца, но это лишь сильнее распалило мужчину, заставляя его углубить поцелуй.

Дани и представить не могла, что поцелуй может быть таким. В ее скромных фантазиях он был прикосновением губ, похожим на то, как папа целовал ее в лоб в детстве. Сейчас же неистовый огонь и напор, которому трудно противиться, заставляли мысли девушки путаться, а кровь быстрее бежать по венам, рождая странное, тягостное чувство внизу живота.

Как раз тогда, когда ее затуманенное сознание готово было сдаться, Даниэлла почувствовала крепкую, сильную ладонь на своих ягодицах и это новое, непривычное ощущение вмиг вернуло ей трезвость мыслей. Уперевшись руками в грудь мужчины, она с силой оттолкнула его от себя.

Бастард, увлеченный мягким, податливым телом партнерши, решил, что они уже прошли момент с притворством, а потому не ожидал внезапного сопротивления, заставившего его отступить на шаг.

– Какого дьявола ты творишь? – Мадей смотрел на соблазнительницу, нахмурив брови. – А, я понял. Хочешь оговорить цену? Сколько золота тебе надо, чтобы ты наконец прекратила упрямиться и выполнила то, для чего пришла?

– Сказала же, я не такая! – в ярости воскликнула Даниэлла, и ее маленькая стройная ножка в изящной туфельке совершила стремительный удар в пах мужчины, что так удобно стоял перед ней, расставив ноги.

Генерал, с пятнадцати лет пропадавший на границах королевства, прошедший тяготы обучения в военной академии, закаленный в боях с врагами, к таким подлым выпадам не привык. Даже его хваленые рефлексы, не раз спасавшие ему жизнь, не помогли среагировать на удар. Опасные твари, которых он уничтожал направо и налево, по бубенцам противника не били! Скорее он рисковал, что ему откусят голову или располосуют на ленточки острыми когтями, чем посягнут на самое святое. Мадей никак не ожидал, что девица, которая сама явилась к нему в покои, выкинет подобный финт!

Запоздало прикрыв ладонями причинное место, мужчина сложился пополам и с громким стоном упал на колени.

Даниэлла, благовоспитанная дочь герцога Милрон, в ужасе смотрела на содеянное. Она… она ударила королевского бастарда, получившего титул принца, благодаря выдающимся военным заслугам! Кровавого огненного дракона! Безжалостного генерала Мадея! Причем туда… туда… ну в общем – туда.

Да он же ее теперь убьет! Скормит тварям на границе!

«Бежать! Надо срочно бежать!»

– Ах ты, мелкая… – сквозь стиснутые зубы прорычал мужчина, делая попытку подняться.

Руки Дани действовали быстрее мыслей. Страх расстаться с жизнью перекрыл все остальные чувства. Прежде чем она успела задуматься, что делает, она дотянулась до канделябра и со всей силы опустила его на голову полуголого генерала.

Глухой стук падающего тела, и Мадей распростерся у ее ног. Даниэлла круглыми от ужаса глазами смотрела на бездыханного мужчину.

– Я… я… я убила его…

Ужас от содеянного породил слабость, ноги подкосились, и Дани упала на колени рядом Мадеем. Юной леди Милрон потребовалось несколько минут, чтобы набраться смелости и коснуться безвольно лежавшей мужской руки, чтобы прощупать пульс.

– Слава богам… – выдохнула Дани через пару минут, почувствовав под своими дрожащими пальцами слабое сердцебиение.

Но теперь ей точно нужно бежать. Забавно, но перед страхом за собственную жизнь мысли об изменнике–женихе и почти поруганной добродетели отошли на задний план. Сейчас главным было покинуть дворец и добраться до дома, где ей всегда окажут помощь и защиту.

Подскочив, Дани бросилась переодеваться в мужскую одежду. Проклятье, какой же та была большой! И угораздило же ее попасть в покои к великану.

Даниэлла бросила сердитый взгляд в сторону лежащего на полу мужчины. Увидев обнаженную спину и широченные плечи, длинные мускулистые ноги и крепкие ягодицы, приоткрытые распахнувшимся полотенцем, Дани густо покраснела и тут же отвернулась.

– Ничего, ремни помогут удержать штаны на месте, – она звякнула пряжкой и сноровисто подвернула пояс. – Главное, пробраться в крыло для прислуги.

Даниэлла надеялась, что там она сможет найти более подходящую одежду, чтобы покинуть наконец проклятый дворец.

Засучив рукава и заправив рубашку в штаны, Дани вернулась к своей одежде. Оставлять ее валяющейся здесь было нельзя. Ладно, платье с украшениями она скрутила в небольшой сверток и скрепила лентами от корсета, но приметный каркас с собой не унесешь. Придется оставить его, уж больно громоздким он оказался. Недолго думая, Даниэлла затолкала его под кровать.

– Ну, вроде все, – вздохнула Дани и, бросив последний взгляд на все еще не пришедшего в сознание бастарда, выскользнула из комнаты.

Несмотря на опасения, провидение, по–видимому, было на ее стороне. Прислуге дворца, занятой гостями, было не до праздного шатания по коридорам. Прячась за колоннами, Даниэлла без происшествий спустилась на первый этаж. Добравшись до прачечной, она сумела раздобыть нужную ей одежду, после чего выскользнула из дворца в форме горничной, завернувшись в простой плащ. Платье с драгоценностями она унесла с собой.

Теперь предстояло как–то добраться до родного герцогства. Каретой, в которой она приехала во дворец с родителями, не воспользоваться.

– Стоп! – самой себе приказала Даниэлла, осознавая, в какую сложную ситуацию она попала. – Но ведь юная дочь герцога Милрона «погибла». Она не может открыто вернуться домой за деньгами и одеждой. Но тогда необходимо как–то предупредить отца. Родители не переживут вести о моей смерти.

Зуб не попадал на зуб. Тонкий плащ, хоть и защищал от снега, нисколько не грел. Так не далеко и до чахотки. Атласные туфельки сразу же промокли и теперь хлюпали. Зато, испачкавшись в грязи, не вызвали бы интереса, почему на служанке дорогая обувь.

Пробежав вдоль улицы и оттого немного согревшись, «служанка» сумела нанять экипаж в обмен на одно из золотых колец. Назвала кучеру адрес, что находился недалеко от столичного особняка ее семьи. Она собиралась выйти чуть раньше нужного дома, чтобы карета не привлекла внимания. Милроны планировали остановиться в особняке на ночь после празднования, так что слуги явно не ожидали раннего возвращения хозяев.

Осторожно проскользнув через заднюю калитку и воспользовавшись лестницами для слуг, Даниэлла тайком пробралась в кабинет отца. Ей ли не знать расположение комнат? Дани понимала, чтобы добраться до ближайшей деревни, где проживала ее нянюшка, а оттуда и до владений герцога, ей понадобятся деньги и теплая одежда. Благо, она знала шифр от сейфа.

Быстро написав утешительное письмо родителям, где она не стала раскрывать причин ее бегства, Дани попросила их не волноваться и притвориться скорбящими. Открывая сейф, она планировала спрятать там письмо, свое платье и драгоценности, но взять взамен деньги на дорогу.

Стоило стальной дверце открыться, внутри обнаружилось несколько пачек с бумажными деньгами, а также мешочки с золотыми и серебряными монетами. Беглянка уже протянула к ним руку, когда ее взгляд упал на маленькую узкую коробочку. Дани узнала ее. Дрожащей рукой она достала футляр и открыла. Внутри на бархатной подложке лежала небольшая подвеска на тонкой золотой цепочке в виде прямоугольного кристалла зеленого цвета.

Вот только скромный вид никак не умалял ценности вещицы. Глаза Даниэллы вспыхнули. В голове родился дикий, просто безумный план.

«Где лучше всего спрятаться мышке? Конечно, под носом у кошки!»

Взяв пару мешочков с серебром, Дани положила в сейф свою одежду с промокшими туфлями и письмо, после чего его закрыла. Достав из футляра цепочку, она надела ее на шею и, зажав кристалл в руке, огляделась по сторонам. Магия кулона требовала найти нечто подходящее под задумку беглянки. Взгляд упал на картину над столом отца. Даниэлле очень хорошо был знаком изображенный на ней сюжет. Художник весьма реалистично выписал образы дам и господ, прогуливающихся у озера. Особенно взгляд цеплялся за пышногрудую рыжеволосую леди, которая на переднем плане вышагивала под руку с тощим кавалером.

– Просто прекрасно, – усмехнулась беглянка с безуминкой в глазах, в то время как кристалл, зажатый в тонких пальчиках, мягко засветился.

Спустя четверть часа никто в доме так и не заметил пухленькой служанки, которая покинула столичный особняк герцога через черный вход, прихватив по пути чьи–то разбитые башмаки. Капюшон плаща надежно скрывал яркий цвет волос. Лишь пустой узкий футляр на столе указывал, что в кабинете кто–то побывал. Он послужит для встревоженного отца лучше всякой подсказки.