Глава 6 · ГОРОД-МЕЧТА

Город-праздник, о котором нам так много рассказывали в пансионе, действительно оказался необыкновенным. Разноцветное мощение улиц, аккуратно подрезанные фигурные кусты, горшки с цветами, свисающие на цепях, и яркие, светящиеся вывески. По разнообразию форм и размеров фонарей можно было составлять каталог, а по живописи на фасадах — писать восторженную статью.

Каждый уголок Лимборо поражал своей индивидуальностью. В этом городе, казалось, собрались воедино мотивы всех девятнадцати миров. По улицам разъезжали запряженные лошадьми кареты, летали пропитанные магией ковры-самолеты и байки куда более современные, нежели раритет, обнаруженный в пещере. Были здесь и другие виды транспорта, но мне все больше встречались эти. А еще тут бродили толпы разношерстного народа, и непонятно было, кто из них местный житель, а кто гость.

В отличие от мира, из которого мы с Горынычем прибыли, в Лимборо вечерело. Закатные всполохи окрасили небо, подсветили крыши домов, зажгли фонари… и к нашему общему разочарованию заперли музей, где прятался загадочный Янус. Можно было, конечно, попробовать просочиться туда незаконным путем, но не в моем положении привлекать лишнее внимание. Полюбовавшись на дверь с тяжелым металлическим кольцом в форме львиной головы, которая, кстати, и сообщила, что «обитель искусств» на сегодня уже закрыта, я отправилась гулять по городу под тяжкие вздохи змея.

Попасть в этот творческий рай мечтала всегда. Здесь же столица высокой моды, территория вечного праздника и самое популярное место для туристов из разных уголков всемирьяна! Вот и сбылась мечта идиотки: я здесь, а в кармане ни гроша. Вернее, ни шеная [Шенай — денежная единица, распространенная в Лимборо.]. Не то что сувенир какой-нибудь памятный купить или одежду поменять — мне даже перекусить не на что, а в желудке, кроме вина, шаром покати. Вспомнилась выпечка, принесенная Тенью… И сам он тоже вспомнился, пробудив табун мурашек, маршем проскакавших по спине.

Его лицо стало первым, что я увидела после бесконечного танца теней, заложницей которых была много лет. Черные брови с характерным изломом, тонкий нос с небольшой горбинкой и подвижными хищными крыльями, высокие скулы и жесткая линия губ. Но сильнее всего меня поразили глаза. Черные, с багряными всполохами, завораживающе красивые и злые. Как есть дьявол! Зверь в человеческом обличье. Ящер, чья природа давала о себе знать проблесками черной чешуи… такой прохладной и гладкой на ощупь — я почувствовала это еще на острове.

На вид Тени можно было дать не больше тридцати. Двадцать пять или двадцать семь, кто этих драконов разберет. Молодой, по их меркам, да и по людским тоже не старый, но почему-то совершенно седой. Длинная рваная челка падала на глаза, растрепанные пепельные пряди обрамляли лицо, которое я никогда не забуду. Убийца, продливший мою жизнь еще на день. Дракон, похитивший принцессу. Чудовище, проникшее в мои сны. Мужчина, сделавший меня женщиной.

— Вернись в реальность! — шепотом потребовал артефакт, все так же висевший на ухе в образе серебряного каффа. — Того и гляди, спотыкаться начнешь. О чем, кстати, замечталась, Наталья?

— Об ужине, — буркнула я, не желая посвящать ехидного змея в причины своей задумчивости. — С ночи во рту маковой росинки не было.

— Не бреши! Вина вылакала столько…

— Заткнис-с-сь! — прошипела раздраженно, заметив, что на меня оглядываются прохожие. В Лимборо, конечно, разный народ водился, но замотанное по глаза существо непонятного возраста и пола, которое разговаривает само с собой, топая по улице… короче, неудивительно, что я пробуждала в окружающих любопытство. — Найдем уединенное местечко и все обсудим. — Смягчила грубость — обижать серебристую «занозу» не хотелось, ведь именно Горыныч помог мне сбежать от убийцы, и именно он мог разбудить Януса, встреча с которым предстояла утром. Да и нравился мне мелкий говорун, чего уж там. Язва, конечно, жуткая, зато скучать не дает и впадать в уныние тоже.

— На набережную иди. Там, правда, куча парочек, но все они слишком заняты друг другом, чтобы обращать внимание на сумасшедшую, которая бормочет что-то себе под нос. Заодно и закатом полюбуешься, ты ведь хотела, — предложил артефакт, на что я охотно согласилась.

Добираться до реки пришлось долго и пешком, ибо денег на транспорт не было, и все-таки я дошла. Спустилась к темной воде, в которой отражались дома и багряно-синее небо с едва наметившимся лунным диском. Села прямо на каменные ступени, вдохнула цветочный аромат, идущий от запущенных кем-то венков, прибившихся к берегу, а потом достала из рюкзака, прихваченного из пещеры, скай-хрон.

— Что искать собираешься? — тут же оживился змей. — Подружку свою али прынца? — с ехидцей не удержался от шпильки он.

— Себя для начала, — сказала я, открывая стеклянную сферу, которая приветливо замигала синими огоньками. Не запаролена — вот же повезло!

Магическая паутина была своего рода аналогом земного интернета, но вместо стационарных компьютеров и мобильных устройств во всемирьяне использовались волшебные шары разных размеров и возможностей. Клавиатур здесь тоже не было, только голосовые запросы. А сеть кишела пауками, которые подбирали искомую информацию, работая не хуже виртуальных поисковиков. Что это за твари такие, никто толком не знал. А если кто и был в курсе, мне таковые неизвестны. Задумавшись над вопросом, который хотела бы прояснить первым, я смотрела, как внутри раскрытого шара водят хороводы ультрамариновые искры.

— Натальера Ла-Рош, — врезался в мои мысли голос вредного змея, — о тебе я и сам могу рассказать, зачем лезть в паутину?

— За редькой! — ответила, испытывая детское желание показать ворчуну язык. Только смысл? Горыныч все равно ничего не увидит. — Я про королевство мое хочу узнать. Про родню, которая так жаждет моей смерти…

— И про них тоже расскажу, — не сдавался артефакт. Еще и завозился на своем насесте… «червяк» неугомонный!

— Щекотно! — воскликнула я и затрясла головой.

— Прекрати-и-и! — взвыл он, плотнее обвив ушную раковину. Кончик хвоста скользнул в отверстие на мочке и, судя по ощущениям, загнулся похожим на серьгу завитком. — Так-то лучше! — заявил артефакт, а потом невозмутимо поинтересовался: — Напомни, на чем мы остановились, Натусь? Ах да… на твоих родственниках. С кого начать? С дяди? Это он сейчас правит Иританом, на троне которого могла бы сидеть ты. Хорошо, кстати, правит… — добавил змей задумчиво.

— Откуда знаешь? — прищурилась я. — Ты ведь последние семь лет был кулоном на моей груди. С какого перепуга ты вообще ожил? И где нахватался несвойственных экри словечек? — Чем больше я говорила, тем сильнее становились мои подозрения. Доверия гадам всех мастей, число которых в моем окружении множилось, не было.

— Давай-ка по пунктам, — вздохнул артефакт. Черт! Он еще и дышать умеет, и пофиг, что из серебра. — Откуда знаю? Ясен пень, от Януса. У меня с ним прочная ментальная связь.

О как! Чем дальше в лес, тем злее дятлы.

— Что же ты тогда своего Януса не попросил дверь музея нам открыть? — ехидно полюбопытствовала я, но тут же вспомнила, что этот таинственный перец прочно застрял в объятиях Морфея. — Ах да, он же спит…

— Вот именно! — с укором произнес Горыныч. — Он спит. Но раньше-то бодрствовал. Отсюда и мои познания.

— А словечки? Веет от них русским духом… или, правильней сказать, русским сленгом.

— Называй, как нравится — суть ты уловила верно. Янус присматривал за тобой. Заодно и почерпнул многое из твоего окружения.

— На Земле присматривал? — Я честно попыталась вспомнить чье-нибудь подозрительное присутствие в моей жизни — безуспешно.

— И там тоже. И в пансионе. Разделить вас с магическим клоном было их общей с ледой Морой идеей.

— Интерес-с-сно… — пробормотала я, снова уставившись на скай-хрон. Плечо, из которого вынули пулю, зачесалось. Оно не болело, поэтому я благополучно забыла о ранении, внезапно напомнившем о себе легким зудом. Царапнув ногтями по серой кляксе, прилипшей к коже, случайно ее содрала. — Ой! — вырвалось у меня. — А это…

— Безопасно! Рана затянулась — значит, слюна крибикуса больше тебе не нужна, — со знанием дела сообщил подкованный во всех отношениях говорун. — Расслабься!

Я и расслабилась. Швырнула отвалившуюся «заплатку» в ближайшую урну, повертела в руках все еще открытый скай-хрон, а потом шепотом попросила показать мне информацию по волшебницам, отличительной чертой которых являются серебристые узоры на теле. Но не успел в искрящемся синем клубке появиться паучий силуэт, как на маг-почту киллера пришло сообщение, и я едва не выронила шар, услышав громкий перезвон колокольчиков.

Динь-дилинь… динь-дилинь… а-а-а… как же это отключается-то?!

— Кнопка на дне! Жми, жми скорее! — запаниковал Горыныч, еще и заерзал зараза, отвлекая.

— Там их три-и-и — простонала я, шаря пальцами по низу волшебного шара. — Это какая-то новая модель!

От волнения логика буксовала. К тому же с почтой в пансионе нам дело иметь не доводилось, да и версии «гаджетов» были куда менее продвинутые. Я чувствовала себя так, будто пытаюсь обезвредить бомбу. И что самое поганое, она не тикала, а трезвонила, привлекая не только наше внимание, но и тех самых парочек, коих, как предрекал змей, на набережной хватало.

— Динь-дилинь… — Абонент на другом конце маго-связи оказался упорным малым. — Динь…

Упс! Кажется, я что-то не то нажала, потому что из миниатюрного шарика выросла большая «голограмма», на которую мы с Горынычем уставились снизу вверх. Бородатый мужик в мундире вопросительно изогнул бровь и с сомнением уточнил:

— Лэд Тень?

И тут меня озарило. При хакерской атаке, которую не можешь остановить, самый действенный способ — вырубить комп из розетки. Примерно это я и сделала, захлопнув крышку скай-хрона. Призрачная фигура растаяла, а я, прижав к груди сферу из зачарованного стекла, тихо рассмеялась. Почему раньше не сообразила так поступить — не знаю. Видать, с перепуга мозг отключился. Еще и змей мешал своей возней и паническими писками.

— А я говорил, что добром эта затея не закончится… — напомнил о себе он.

Закатив глаза, тяжело вздохнула, а потом снова нервно хихикнула.

— Чего веселишься, дурында? — возмущенно вопросил Горыныч.

— Истерика у меня: обычная, женская, — сообщила я. — Причины у Тени прибить меня множатся с каждой минутой. Мало того что я прозрела и могу теперь опознать наемника, так еще и клиентов его распугиваю.

— Ну, точно… дурында! — тяжело вздохнул артефакт.

— Почему? — Я скосила глаза в его сторону, но уха своего (как и его обитателя), естественно, не увидела.

— Потому что все эти причины — полная ерунда в сравнении с твоим происхождением. Ты зрячая ведьма, Натали. Вернее, дочь одной из ведьм ковена зрячих.

— Зрячая… — эхом повторила я, глядя на пестрящую огнями воду. — Так киллер ЭТО имел в виду?! — Меня вновь накрыло озарением, но, как обычно, запоздалым. — Погоди… То есть ты и про дар мой знаешь?

— Конечно! Все, хватит! Поигралась — и будет. Выкидывай скай-хрон в реку и пошли отсюда. Шоу с маг-почтой не осталось незамеченным.

Я посмотрела на волшебный шар, потом на народ, столпившийся возле перил, снова на шар и… спрятала его обратно в рюкзак.

— Нет! — сказала, поднимаясь с каменных ступеней. — Этот «гаджет» нам еще пригодится. Просто первым делом запрошу у паука инструкцию, а потом уже все остальное.

В доме мастера снов…

— Я нашел ее, ваша светлость! — вбежав в темный зал, где с новым клиентом работал седовласый мастер снов, воскликнул Гавр, одетый в форму практикующего мага с нашивками в виде молний.

Морщинистые руки старика дрогнули, выцветшие глаза открылись, фокусируя взгляд на визитере. А дракон, сидевший напротив, решительно поднялся.

— Нашел? Как? — воскликнул он, забыв, что находится в чужом доме. — Где она? Жива?

— Живее всех живых, — закивал странник, радостно улыбаясь. — Она ответила на вызов вместо… — Гавр неуверенно посмотрел на старика из гильдии человеческих магов, тот все еще приходил в себя после прерванного сеанса. — Вместо ее спутника. — Он не стал называть Тень по имени. — Девушка в Лимборо. Я узнаю этот город из тысячи.

— Так и есть, в Лимборо, — подтвердил мастер снов. — Жаль, она бодрствует, я не могу связаться с ней через покрывало грез, — вздохнул он, понимая, что удачный заказ уплывает из рук.

В этот момент дверь снова с грохотом распахнулась, и на пороге появилась леда Мора. Глаза ее блестели, на губах цвела улыбка победительницы.

— Я нашла ее, ваша светлость! — сообщила ведьма гордо.

— В Лимборо, — хором ответили мужчины. Смутившись, двое из них переглянулись, а старик опять вздохнул.

— Да. А откуда вы… сеанс снотворчества помог? — сообразила ведьма.

— И он тоже, — не стал вдаваться в подробности дракон. Отстегнув от пояса кошель, Эртан Риль бросил несколько золотых монет человеческому магу, чей взгляд сразу же посветлел, а растительность на лице зашевелилась, намекая на улыбку. — Держи, старец. Заработал! Но помни: нас тут не было, и ты ничего не видел и не слышал о девушке…

— О какой девушке? — невинно хлопнул белесыми ресницами мастер снов.

— Правильно, нет никакой девушки! — одобрительно хмыкнул глава Дома тысячи лиц, который выглядел сейчас совсем иначе. По-прежнему высокий и плечистый, он был голубоглазым блондином с вполне человеческой внешностью. Мастер иллюзий мог менять лица, как перчатки, легко маскируя истинное лицо. Что он и делал, когда хотел сохранить инкогнито. — И нас тоже здесь уже нет.

С этими словами Эртан Риль вышел за дверь, за ним последовали и его спутники, а старик остался собирать монетки, сумма которых составляла его трехмесячный доход. Повезло… такие щедрые клиенты нынче редкость. Судьба же ведьмочки, которую все ищут, его совершенно не волновала.

В логове убийцы…

Пещера лежала в руинах… Там же лежал на полу и дракон, скептически изучая потолок, который требовал ремонта, как и жилая часть логова. Ладно, не совсем дракон, а оборотень в человеческой ипостаси, но руины точно были самые что ни на есть настоящие: обломки мебели, раньше казавшейся такой надежной, обрывки тканей, веером рассыпавшиеся по полу, отбитые от стен куски. Или оторванные? Тень не помнил.

Не обнаружив пленницу на месте, он разнес к дьяровым псам спальню, где оставил Натали, и сейчас ему было хорошо… ну, почти хорошо. Это ведь нормально, когда наемный убийца жаждет убивать, правда? Желание ломать, к примеру, он уже благополучно удовлетворил. Почему бы и нет? Его дом — его правила! К тому же давно пора было сменить обстановку.

Ведьма… молоденькая и неопытная, но все равно ведьма!

Понятно теперь, почему она вызывала у него эмоции, которые он так редко испытывал в последнее время. Ненависть, страсть, стремление защитить и жажда обладания — демонический калейдоскоп, осколки которого врезались в сердце, будили перекрытые чувства. А еще Натали умудрилась потоптаться по его самолюбию, улизнув из пещеры, в которую даже бестелесная сущность не могла просочиться незамеченной.

С одной стороны, ему бы плюнуть на все да расслабиться: ушла и ушла — он ведь получил от нее все, что хотел, даже больше. С другой — Тень терпеть не мог проигрывать. Он, как истинный дракон, решил оставить принцессу себе и менять это решение не собирался. Хочет девочка побегать, подставляя себя под удар, — вперед! Охота лишь распаляет азарт и делает победу слаще.

Улыбка скользнула по бледным губам мужчины, на скулах проступила полупрозрачная сеть чешуи, а в темных омутах глаз отразились вызов и предвкушение. Впитав ее элу, он чувствовал себя всесильным. Зрячая ведьма в его плену — чудесная перспектива! Он даже интерьер готов был поменять, дополнив скупое мужское жилище приятными женскому глазу безделушками. Да и насчет цепи с кандалами имело смысл подумать всерьез. Как показала практика, «серебряная птичка» обладает неприятной способностью вылетать даже из очень хорошо охраняемой «клетки». На полчаса без присмотра оставил — а ее уже и след простыл!

Точно ведьма!

Плавно поднявшись, Тень отшвырнул в сторону валявшийся под ногами подлокотник, выудил из пыли обрывок девичьего платья, повертел его, отряхивая, и, насвистывая под нос жизнеутверждающий мотивчик, отправился в хранилище, которое, в отличие от спальни, не пострадало. Дракон был почти на сто процентов уверен, что сбежать Натали помог ее кулон, потому что чужого присутствия магическая сеть не засекла, а сама девчонка даром странника не обладала. Стоило все же забрать у нее эту зачарованную вещицу и спрятать среди прочих в тайниках его личной коллекции.

Сглупил. Бывает. Впредь ведьмочка станет носить только те украшения, которые подарит ей он, и сомнительных чар в них точно не будет. Хватит с него сюрпризов!

Пара-тройка быстрых нажатий на спрятанный в стене брусок запустили механизм, открывающий потайную нишу. На одной из полок стояли девять скай-хронов. Самый маленький был величиной с орех, самый большой — с кулак наемника. Разные модели с разными функциональными начинками, дизайном, сильными и слабыми сторонами. Дракон использовал каждую из них по мере надобности, но наиболее удобный и, чего уж греха таить, любимый шар прихватила с собой принцесса. Рюкзак его кожаный она тоже забрала.

Маленькая воровка! Что ж, когда он ее поймает, будет лишний повод наказать.

Тень снова улыбнулся, предвкушая увлекательную игру. Главное, заигравшись, не придушить паршивку в порыве то ли страсти, то ли ненависти, вспышки которой участились в последние дни. Неудивительно — он же связался с ведьмой! Еще и элу ее выпил, что лишь добавило нестабильности настроению. Пьяный от силы дракон — тот еще неадекват!

Взяв один из скай-хронов, он скользнул взглядом по руне, переставшей светиться. Теперь она напоминала обычную татуировку на тыльной стороне ладони и не вызывала никаких ощущений, словно магия, сокрытая в ней, уснула, потеряв связь с Натали. Хотя почему будто? Так и есть! Ведь божественный знак — не только рабское клеймо, но и идеальный поисковик для охранника, чья подопечная пропала. Когда Тень определит, в каком мире скрывается беглянка, найти ее труда не составит. По руне, по вещам, присвоенным ею, и по клочку платья, которое он по-прежнему сжимал в руке.

Силки для диковинной «пташки» расставлены. Пусть радуется свободе, пока может… еще немного, и птицелов отправится на охоту, чтобы вернуть ее в пещеру, где она будет распускать свои серебряные «перышки» исключительно для него. Когда же Аскарэт сотрет с их рук связующие руны, Тень, так и быть, отпустит пленницу на волю.

Или нет…

В Лимборо…

Мне жутко хотелось есть, хотя раньше я подобный голод не испытывала, даже если пару дней жила на одном чае и музыке, забыв, что организму нужна пища посущественнее. Сейчас же готова была проглотить слона, лишь бы в приготовленном виде. Живот обиженно урчал, в горле пересохло. Жажду я утолила, встретив на пути аккуратный фонтанчик, а голод продолжал давить… все больше на желудок, чем на нервы, хотя голова тоже пухла от мыслей на тему: как и где в чужом мире раздобыть ужин.

Приюты для нищих вечером закрывались, отсеивая опоздавших, о чем мне охотно поведали добрые люди, которые, к сожалению, не горели желанием угостить меня… да хотя бы пирожком. Так что выбор оставался небольшой: либо украсть, либо заработать денег. Голод мой еще не дошел до той кондиции, когда я смогла бы забить на принципы и опуститься до воровства. Одно дело у Тени взять пару вещей в качестве компенсации за моральный ущерб, магическую силу и мою невинность (черт, мало взяла, надо было хватать все, что могла унести!), другое — лезть в карман к ни в чем не повинным гражданам.

Да и не умела я на самом деле воровать. Спалилась бы на первой же попытке. А что потом? Если в лимборовскую тюрьму не посадят, то публично накажут прямо на месте преступления. Нет уж, не надо мне таких унижений! Хватит, натерпелась! Лучше поискать подработку, глядишь, на булочку (или даже на две) наскребу. Жаль, что со мной нет моей любимой скрипки. Или хотя бы флейты, которую я так опрометчиво швырнула в киллера. Любой музыкальный инструмент мог сейчас меня накормить, не то что скай-хрон.

В размышлениях об упущенных возможностях я шагала по улице, разглядывая вывески и подсвеченные магией клумбы, заполонившие город. Прохожих я тоже украдкой рассматривала — это отвлекало от кулинарных фантазий, мешавших сосредоточиться на экскурсии, которую сама себе устроила. Среди них встречались как дорого одетые лэды и леды, так и странные личности вроде меня. Наверняка и воришки в толпе промышляли, но в моем рюкзаке, кроме чужого скай-хрона, и брать-то было нечего, а за него я особо не переживала. Если сопрут — значит, судьба такая. Толку от него все равно мало.

Пока что в паутине я смогла найти лишь инструкцию, которая позволила отключить звуковой сигнал и худо-бедно разобраться в настройках волшебной сферы. Теперь все входящие вызовы скапливались в хранилище, и отвечать можно было лишь на те, на которые хочется — то есть ни на какие, ибо я не горела особым желанием общаться с клиентурой наемного убийцы.

Еще выудила из магической паутины список забегаловок, в которых требовались посудомойки, официантки и прочий обслуживающий персонал. Карту города исполнительный паук мне тоже подогнал, за что ему огромное спасибо. Так что шла я вовсе не бесцельно, хотя и не так быстро, как хотелось бы. То и дело останавливалась, зависая у необычно оформленных витрин.

Красота же! Как можно пройти мимо? Если бы не Горыныч, которому моя прогулка встала как кость в горле, я бы так до утра и бродила, несмотря на голод и другие неудобства.

Про зрячих ведьм и их конфликт с черными драконами мне рассказал не волшебный шар, а серебряный змей. Он и правда был куда более ценным источником информации, нежели скай-хрон, к работе с которым требовалось приноровиться, как и к любому новому гаджету. Если провести аналогию с земной реальностью, «ноут» мне попался едва ли не самой последней модели, в то время как раньше я имела дело только со старыми библиотечными компами.

Горыныч же особого подхода не требовал и на вопросы отвечал… практически на все. Если бы не его едкие комментарии, коими сопровождались эти ответы, цены бы мелкому информатору не было.

Итак… ведьмы!

Я, конечно, изучала историю Шантарии в рамках курса о населяющих всемирьян разумных существах и отдельно, когда леда Мора сообщила о ящере, готовом на мне жениться. Но кровавые разборки ковена, представительницы которого многие века служили драконам (хотя, может, и драконы им), не имели никакого отношения к Дому тысячи лиц. Спустя годы ведьм и вовсе уничтожили, так что акцентироваться на их культе я, естественно, не стала. Куда больше меня интересовали традиции драконьего племени, включая права и обязанности их будущих жен. Как выяснилось, зря. Стоило про ведьм сведения собирать, а не про невест. Пользы было бы куда больше!

Зрячие назывались так не потому, что не страдали слепотой, хотя сей неприятный недуг, судя по моему личному опыту, дару не мешал. Даже печать, наложенная на меня в детстве, не перекрыла полностью магические способности, которые проявлялись в необычном восприятии мира. И раньше, и сейчас. Глядя на прохожих, я видела не только их физические тела, но и призрачные оболочки. По ним легко можно было определить, кто на самом деле передо мной: человек, наг, асур или дракон в людском обличье.

Заметив последних, переходила на другую сторону улицы, подсознательно опасаясь встречи с женихом или его подданными. В лицо-то Эртана Риля я не знала, да и не проблема ведь для иллюзиониста сменить внешность. Так что несостоявшийся супруг мог оказаться любым из встреченных мною ящеров. Зато драконью сущность от зрячей ведьмы хрен утаишь! Только Тень мог это делать… он и его погибшие от рук демонов сородичи.

Демонов, по словам Горыныча, на черный клан наслали зрячие ведьмы, которые ненавидели повелителей тьмы, потому что не могли их прочитать и подчинить. Позже горстка чудом выживших черных драконов отомстила ковену, перерезав всех сестер. Или не всех… мама-то моя спаслась. Может, и еще кто-то из ведьм уцелел, потому что успел покинуть Шантарию до тех ужасных событий.

Правда, драконьи выродки, свихнувшиеся на жажде расправы, продолжали искать беглянок по всем мирам. Пришли они и в наш дворец. Понятно теперь, о чем говорила мама, утверждая, что знает, зачем явились эти чудовища. Их целью была она. Только она! Что совершенно не помешало им перебить всех, кто попался под руку, включая моего отца и наших слуг. Меня бы тоже пустили в расход, не явись за мной «туманный змей».

От тяжелых воспоминаний я поежилась.

— Ведьмы, обласканные милостью Аскарэт, предпочитали жить тесным сообществом без мужчин и детей-мальчиков, — продолжал рассказывать кафф. И я слушала, отгоняя мрачные мысли. А заодно лишний раз убеждалась в странном отношении богини любви к своим подопечным, ведь по всему выходило, что меня она должна оберегать вдвойне, потому что, во-первых, я женщина, а во-вторых, зрячая ведьма, коих практически не осталось. И что же преподнесла мне эта небожительница? Интим с убийцей и странную руну, которая никак не желает исчезать, разве что светиться перестала! — От магов-менталов, гадалок и ясновидящих они отличались особенностями дара и, прежде всего, его внешними проявлениями, — продолжал вещать Горыныч. — Серебряные узоры, появившиеся на твоей коже, Наташка, — это своего рода инструмент, с помощью которого зрячие получают информацию из окружающего пространства. От людей или от призраков, из воздуха или из древнего гримуара. Такие волшебницы, как ты, способны тянуть ее отовсюду, устанавливая контакт с изучаемым объектом через призрачные нити-связи.

Мне тут же вспомнился киллер, опутанный этими нитями с ног до головы, привязанный ко мне, плененный моей магией… правда, получил все плюшки от ритуала почему-то именно он. Будь на его месте лэд Риль, скорей всего я услышала бы его мысли и почувствовала эмоции, а может, и видение какое-нибудь поймала. Во всяком случае, предшественницы мои это умели. Не все, но серебряные зрячие точно.

Были еще бронзовые и лазурные. Одни только мысли слышали при магическом соприкосновении с источником, другие — улавливали эмоции. Мне же посчастливилось родиться с самым сильным даром из трех возможных. Он был и у мамы, и у бабушки, которую я никогда не знала. Теперь вот активировался у меня, правда, управлять им я, увы, не умела, и научить было некому из-за поголовного истребления ковена.

В воздухе запахло жареным мясом, и я невольно сглотнула, представляя нанизанный на палочку шашлык. Острый, сочный, с лучком и помидорчиком… м-м-м, вкуснотища!

— Хватит жмуриться и сглатывать! Ты еще облизываться начни, как кошка, пока я тут про трагическую историю твоих предков вещаю, — проворчал Горыныч.

— Кушать хочется, — вздохнула я, глядя на призывно горящую вывеску дорогого ресторана, — в такой меня даже посудомойкой не возьмут, в этом наряде точно.

— Еще бы не хотелось! Столько силищи своему неблагодарному дракону отдала. Вот организм и пытается восстановить опустошенный резерв.

Я вздохнула. Змей тоже вздохнул. И оба мы замолчали. За украшенными гирляндами огней окнами прятались полукруглые ниши, где за красиво сервированными столиками сидели довольные жизнью посетители. А в центральной кабинке, расположенной рядом с входом, вместо стола с диванчиками было ступенчатое возвышение, на котором активно жестикулировала, отчитывая молодого человека, одетая в вечернее платье…

Святые угодники! Неужели Таис?

Не может такого быть! Или все-таки может? Это ведь справедливо, если в веренице бесконечных неприятностей мне наконец-то повезет! Да и богиня-покровительница, устыдившись, вполне могла послать мне такой подарок.

Ресторан находился на противоположной стороне улицы, так что рассмотреть девушку в подробностях пока возможности не было. Ящерка о чем-то оживленно спорила с высоким лохматым парнем, стоя вполоборота ко мне, а собранные в кудрявый хвост волосы и сотканный из тумана силуэт саламандры казались такими знакомыми, родными, что я готова была бежать сломя голову навстречу подруге. Однако поток карет все никакие иссякал, мешая перейти дорогу. Стоя на краю тротуара, я чуть ли не подпрыгивала от нетерпения, абсолютно не обращая внимания на пессимистичный настрой артефакта.

В удачу он не верил, в случайности — тоже. Во всем видел чей-то злой умысел и предрекал мне искусно расставленную ловушку. Только дар прорицателя, насколько помню, открылся у меня, а не у ворчливой змеюки! И сейчас этот дар молчал в тряпочку в отличие от Горыныча.

«Пусть это будет Таис! Пусть будет… — мысленно повторяла я, будто заклинание. — Добрейшая Аскарэт, пожалуйста!» — обратилась к небожительнице. Вдруг услышит? Лимборо — столица высокой моды, где, если не здесь, делать карьеру моей талантливой подружке?

Когда я наконец подошла к ресторану с загадочным названием «Иллириагния», значение которого так и тянуло прояснить в магической паутине, стало очевидно: девушка не Таис. Размолвка у ящерки была с ее… хм, наверное, все-таки с братом, учитывая практически идентичные призрачные оболочки, окружавшие обоих, и тончайшие алые нити, связывающие ребят будто кровные узы. Вряд ли их видел кто-то, кроме меня, но ведь на то я и зрячая, верно? Короче, скандал этой взрывоопасной парочки подошел к своему логическому завершению.

Пальцы девушки на миг озарились рыжим пламенем в дополнение к обидным словам, брошенным парню. Он ответил ей той же монетой. Психанув, бросил в сестру большой круглый футляр и, к моему удивлению, выпрыгнул из ниши на улицу, пройдя через «стекло», которое на деле оказалось одной из разновидностей магических щитов, замаскированной под витрину. Она ярко сверкнула, обрисовав силуэт патлатого грубияна, и снова приняла форму большого окна с рассыпающимися по поверхности отражениями и отблесками от горящих огней. Задев меня плечом, парень буркнул что-то малоразборчивое и, судя по тону, далекое от извинений.

— Хам! — поморщилась я, потирая ушибленную руку. Несмотря на худобу, удар получился болезненным. Или у меня просто обострились восприятия?

— Козлина ты, братец! — поддержала девушка, с обиженным видом глядя вслед нахалу. Она едва ли не плакала, обнимая футляр. В таких музыкальные инструменты обычно хранят. У моей скрипки похожий был, только форма другая. И у флейты. А внутри этого, интересно, что спрятано? Неужто барабан? — Что мне с айрамэ [Айрамэ — магический музыкальный инструмент, способный воспроизводить звуки различных инструментов по отдельности и как целый оркестр.] делать? Сам он подыграть не сможет!

— Айрамэ? — Любопытство сделало стойку, я даже про голод забыла, хотя и стояла возле входа в ресторан.

Ящерка посмотрела на меня из своей ниши так, будто только что заметила. Пару раз моргнула накладными ресницами, изучая закутанное в мужской плащ существо. Затем прищурила янтарные глаза с вертикальными зрачками и настороженно спросила:

— Откуда знаешь про айрамэ?

— Так ты же сама… — Я запнулась, услышав шипение Горыныча:

— Ш-ш-ш, Наталья! Ничего она не говорила, видать, ты мыслишки ее подслушала… ведьмочка. — Последнее слово прозвучало с одобрением.

— Что сама? — продолжала выпытывать девушка, гипнотизируя меня своими «змеиными» глазищами, на которых было столько косметики, что я невольно ей посочувствовала. О чем она сейчас думает, я, как ни старалась, узнать не могла.

— Ничего, — улыбнулась, разматывая шарф под недовольное фырканье артефакта. Мне казалось, что с открытым лицом я куда быстрее расположу к себе ящерку. Пусть она и не Таис, но познакомиться-то нам никто не мешает. А потом и пообщаться. Глядишь, и поесть чего вынесет — она же в ресторане работает. — Просто случайно услышала ваш с братом спор…

— Как ты узнала, что Сай мой брат? — Глаза ее расширились, рот приоткрылся от удивления. — Мы же совершенно не похожи!

— А я…

— Говорил же, молчи-и-и, — простонал Горыныч. — Гадалка ты, — подсказал он мне на ухо. — Недоучка.

— Гадалка я, — повторила, улыбаясь все шире. — Недоучка! — добавила с энтузиазмом. А то, не дай бог, надумает юная леда позолотить мне ручку, чтобы про суженого-ряженого ей рассказала. — А еще я музыкант.

— Тоже недоучка? — развеселилась ящерка. Молоденькая, почти как Таис. Она по-прежнему напоминала мне подругу, и я подсознательно ей симпатизировала.

— На айрамэ играть не доводилось. Позволишь попробовать?

— Если сломаешь, с меня хозяин три шкуры сдерет.

— У тебя есть на примете лучший вариант? — вскинула бровь я, отчего-то уверенная в обратном.

Саламандра колебалась. Я же делала вид, что любуюсь соседней витриной, за которой сидели разодетые, как на праздник, молодые люди. Один из них не сводил с меня глаз. Хм, может, не стоило еще и капюшон снимать? Волосы, мелированные серебром, радужки, мерцающие в сумерках, и черный плащ, в который вечно облачаются всякие подозрительные личности, — есть чем заинтересоваться, угу.

— Учти, — вновь заговорила девушка, переводя взгляд с меня на футляр и обратно. — Украсть айрамэ не получится. Как только я впущу тебя в нишу, щит сомкнется. И выйти на улицу ты сможешь только с моей помощью, а в зале воровку сразу схватит охрана и…

— Я не воровка! — заявила, гордо вскинув голову.

— А дракона на раз обчистила, — вставил свой комментарий змей, которого я демонстративно проигнорировала.

— Меня Наташей зовут, я путешествую по мирам. Подрабатываю тем, что умею.

— Гадаешь?

— Немножко. Все больше играю, на чем придется. Ты ведь мне заплатишь за аккомпанемент? — закинула удочку я, старательно отгоняя страх, что с открытием дара зрячей ведьмы моим музыкальным способностям настал конец. С другой стороны, зря я, что ли, занималась несколько лет с репетиторами и училась два года в консерватории? Навыки все равно должны остаться.

— За час работы хозяин платит мне пять шенаев, — сказала она. — Получишь один, если отыграешь до полуночи.

— Два.

— Это будет зависеть от твоих умений, Наташей.

— Наташа, — поправила я, улыбнувшись тому, что земное имя тут — экзотика.

— Я Сэя, — представилась ящерка. — Забирайся сюда, через полчаса я уже должна выступать. Зрители соберутся, хозяин с проверкой заглянет — одним словом, у нас куча работы. Надо убедиться, что ты потянешь айрамэ, и обсудить репертуар. Я, знаешь ли, подо что попало танцевать не могу.

— Знаю. — И ведь даже не соврала — на самом деле знала. Или, скорее, чувствовала.

— Лучший способ привлечь внимание сложно было найти, — съязвил Горыныч.

А я прошла через магическое «стекло», вложив пальцы в ладонь Сэи, протянутую сквозь щит. Накинула на голову капюшон, чтобы успокоить змея, и, получив вожделенный футляр, заглянула под крышку. Про айрамэ мне много рассказывал преподаватель музыки, который занимался со мной в небесном пансионе. Вернее, не со мной, а с моей магической копией. Но в руках это чудо я держала впервые и… будто слышала, как инструмент со мной говорит.

— Пожрать требуй… плюсом к шенаям! — Или это не инструмент вовсе, а змей опять? — А то в обморок хлопнешься на радость зрителям. Эх, дурында.

Кажется, у меня, как у Горыныча, появилось новое прозвище. Не очень лестное, но какое уж есть. А айрамэ все-таки пел, хотя голос его никто, кроме меня, пока не слышал. Он будто нашептывал, соблазняя: «Прикоснись ко мне, потрогай. Ощути мою магию, передай ее миру». Как тут устоять?

Сев на пол, я прислонилась спиной к боковой стене и скрестила ноги по-турецки, затем поставила на них похожий на чашу металлический предмет, на гранях которого плясали огненные блики, прикрыла глаза и принялась осторожно исследовать инструмент. Каждое касание отзывалось звуком. Иногда коротким, иногда протяжным. Порой недовольным или, наоборот, радостным. Мне казалось, что айрамэ, как живое существо, все чувствует, понимает и реагирует в соответствии с эмоциями, которые испытывает. Он то «смеялся», то «ворчал», а то и «урчал», как довольный котяра.

— Хватит его ощупывать, сыграй уже что-нибудь! — потребовала Сэя, отвлекая меня от такого приятного и познавательного знакомства. — Ну же… Наташа! Если я сорву выступление, лишусь теплого места. Это Саю все до чешуи, а мне деньги нужны. Я на учебу коплю!

— Ты давно танцуешь в этом ресторане?

Открыв глаза, я посмотрела на возвышавшуюся надо мной девушку. Стройная, гибкая, в обтягивающем длинном платье с разрезами по бокам. Оно блестело и переливалось, хотя окно, пока я медитировала на айрамэ, затянула голубая пелена, и свет уличных фонарей в наш закуток больше не просачивался. Разве что гирлянды, висящие по периметру, по-прежнему горели. Видимо, саламандра слегка похимичила с магическим щитом, скрыв нас от любопытных зевак, коих на улице становилось все больше. Я же, глядя на ее сверкающий наряд, похожий на драконью чешую, снова вспомнила Тень.

Да уж… Ассоциации — зло!

— Недавно. Потому и переживаю, — со вздохом призналась Сэя. — Было бы больше времени, я бы нашла замену этому эгоистичному козлоящеру! Тоже мне, брат называется! У его группы, видите ли, сегодня внеплановый концерт, а на мои проблемы ему плевать, — пожаловалась она на непутевого родственника.

А я подумала, что какой-никакой, а он у нее есть, и это уже счастье. Однако вслух свои мысли высказывать не стала — зачем спорить с той, кто может обеспечить мне ужин.

— Танцуешь только в витрине или и в зале тоже? — полюбопытствовала, продолжая ласкать айрамэ, который все больше «мурлыкал», нежели «фырчал».

— В витрине, — нехотя проговорила ящерка. — До сцены не доросла еще. Но и за работу живым манекеном тут неплохо платят. Поэтому хватит уже гронжа [Гронж — небольшое животное, живущее под водой. Обитает в Лимборо и окрестностях.] за жабры тянуть, давай играй! — вернулась она к тому, с чего начала.

— Что именно?

— «Маиску» или «Винриану», — назвала девушка довольно известные во всемирьяне композиции. — Сможешь? — Сэя с надеждой смотрела на меня, а я улыбалась.

Наверное, выглядела по-идиотски, но не было сил сдержать радость, которая разливалась от кончиков пальцев по всему телу. Голод отступил, перестав скручивать живот. Я не просто исследовала айрамэ, я еще и питалась его магией, которой чужой, по сути, инструмент со мной щедро делился. Признал, значит, доверился… как животное, почувствовавшее добрые руки.

— Организуй мне что-нибудь перекусить, а я пока порепетирую «Винриану», — предложила саламандре, но та встала в позу.

— Как же! Айрамэ стоит трех моих годовых зарплат. Если ты…

— Да ничего я с ним не сделаю! — сказала, хмурясь. — Он бы ни за что не откликнулся, будь я врагом. Разве ты не знаешь, что зачарованные инструменты имеют свой особый характер?

— Брату он тоже откликался. И что в итоге? — буркнула Сэя.

— Играй уже, — принял ее сторону Горыныч. — Достало вашу трескотню слушать. Так хоть музыкой наслажусь… то есть насладюсь…

— Насладишься, угу, — кивнула я, выводя подушечками пальцев кривую закорючку внутри волшебной чаши. Сомнения в способности чувствовать музыкальные инструменты рассеялись, едва установился контакт с айрамэ.

— Что ты сказала? — не поняла ящерка.

— Предложила тебе наслаждаться «Винрианой», — выкрутилась я.

Змей шипел мне прямо в ухо, так что слышать его она не могла. А я в некоторых случаях просто не в силах была не ответить. Горыныч — тот еще провокатор. И захочешь — не промолчишь.

— Отлично! Давай! — воодушевилась напарница, принимая позу, характерную для танца. Ей бы еще шест сюда поставить — и отбою от зрителей точно не будет. Хотя и так, похоже, нет. Саламандра ведь очаровательная: гибкая, подвижная, будто ленточка в руках гимнастки. На такую не грех слюну пустить… а потом заесть впечатления в ресторане, где работает прекрасная плясунья. — Если сыграешь как надо, я попрошу принести тебе наше фирменное блюдо — до начала программы успеешь перекусить, — подмигнула она, искушая. Но сейчас мне куда больше хотелось насытиться музыкой, нежели едой, однако отказываться я конечно же не стала.

Ладонь снова опустилась в чашу, побуждая ее запеть. Я закрыла глаза, предпочитая видеть и слышать руками, как бывало раньше. Мне казалось, что так мы с айрамэ становимся еще ближе. Мелодия зарождалась внутри инструмента, будто дитя во чреве матери. Обретала уникальные черты, свойственные именно этой «Винриане». Следующая версия будет не менее прекрасной, но все-таки другой.

Перестук девичьих каблучков, шелест чешуйчатого платья вплетались в оркестр, заключенный в одном магическом инструменте. Струнные, клавишные, ударные — айрамэ мог говорить на любом языке. И мне хватило всего нескольких минут, чтобы найти ключик от этого «ларца с чудесами». Дар не пропал! Напротив, он усилился, преобразился, давая возможность теперь не только играть на любом музыкальном инструменте, но и питаться силой, идущей от него. Не сомневаюсь, что даже у обычной скрипки нашлось бы, чем меня угостить.