Глава 41

Лазарус

— Вы слишком много себе позволяете, — говорит Лаз, глядя дракону прямо в глаза, — я заместитель министра и никто, ни один человек или дракон не имеет права разговаривать со мной в таком тоне.

Лаз решительно подходит к своему столу и выхватывает у дракона из руки портрет Лилит.

Пусть он сейчас испепелит меня, этот чертов Пауэрс, но я не буду пресмыкаться перед ним. Ни за что я не покажу ему свой страх, пусть видит, кто такой Лазарус Диксон.

— Ты, кажется, забылся, человечек. Тебе напомнить, с кем ты разговариваешь?

Лазарус видит, как облик Пауэрса медленно трансформируется в промежуточную форму дракона и дальше, фигура лорда начинает расти, и вот рука уже превращается в подобие когтистой драконьей лапы.

Лазарус никогда не видел ничего подобного. Он и подумать не мог, что бывают драконы, которые способны владеть переходом настолько тонко, что могут удерживать себя от полного перевоплощения даже на таких высоких уровнях.

Огромная драконья лапа разбивает массивный стол в щепки. Дракон рычит и одним мощным яростным ударом отшвыривает Лаза в стену.

— Очевидно, говорить по-хорошему с такими недоумками, как ты — настоящая глупость, — рычит Гай, — видит первый дракон, я долго терпел твою дерзость. Но великодушие и терпение — это не то, что ценят людишки. Вы цените только грубую силу.

Лаз лежит на полу и кашляет, пытаясь вернуть своему телу способность дышать.

Вот и все, это конец. Сейчас он убьет меня.

Он мельком видит на полу разбитый портрет Лилит, совсем еще юной, восемнадцатилетней девушки. Он хранил этот портрет все это время, а теперь он лежит разбитый на полу, разбитый совсем как Лазарус.

Неправильно это.

Пауэрс подходит к кашляющему Лазарусу и поднимает его на ноги своей огромной когтистой лапой, отчего дыхание Лазаруса перехватывает и внутри что-то надламывается.

— Еще раз я увижу тебя рядом с моей истинной, я переломаю каждую твою кость по отдельности, пока ты еще будешь жив, а потом сожгу тебя на глазах у твоей родни, ты понял меня, человечек?

В лицо Лазарусу летит огненное дыхание дракона, он чувствует, как сгорают его брови и ресницы.

К собственному удивлению, Лазарус осознает в эту минуту, что не боится умереть. Ему только жаль, что он больше не сможет увидеть Лилит.

— Я сирота, — говорит Лаз, чувствуя, что у него сломано несколько ребер и, возможно, рука. Но несмотря на все это, ему становится смешно, когда он видит растерянную драконью морду наполовину перевоплотившегося в дракона лорда Пауэрса.

— Что? — недоуменно спрашивает дракон.

— Плакать будет разве что Лилит, ближе ее у меня никого не было. Лучше убей меня сейчас, мне незачем жить без нее. И знаешь что самое смешное? Я понял это благодаря тебе, Пауэрс. Так что, в некотором роде, я должен поблагодарить тебя за то, что ты был так глуп и потерял самую лучшую женщину во всем этом проклятом мире. Я знаю, что у меня нет никаких шансов. Я знаю, что она не сможет полюбить меня. Но если я смогу сделать ее жизнь хоть чуточку счастливее, я буду это делать если она того пожелает. Знаешь почему?

— Почему, — рычит дракон , все еще не выпуская Лаза из хватки. Лазу кажется, что в голосе дракона звучит что-то вроде растерянности, но он тут же отгоняет эту мысль, сочтя ее совершенно абсурдной. Один из могущественнейших драконов не может быть растерян.

— Потому что я всегда любил ее, — говорит Лазарус, — не знаю, знакомо ли тебе это чувство, но оно стоит того, чтобы умереть.

Мгновение словно бы застывает, растягиваясь в целую вечность. Лорд смотрит в глаза Лазаруса, словно бы решая внутри себя какой-то важный вопрос, а потом он разжимает лапу и Лазарус бессильно сползает по стене.

Не говоря ни слова, Гай Пауэрс перевоплощается в форму человека и переступает через Лаза.

Когда он выходит из кабинета, вслед ему из-под стола глядит перепуганная до смерти секретарша.

Лаз подползает в центр комнаты, чувствуя нечеловеческую боль и вместе с тем такое же невероятное изумление от того факта, что он все еще жив. Он поднимает портрет Лилит и дрожащими пальцами, не обращая внимания на то, что ранит руки, вынимает из рамки осколки стекла, мешающие разглядеть лицо его любимой.

Лазарус с трудом поднимается на ноги и, держа в руке портрет, хромая выходит из кабинета.

Едва увидев его опаленное лицо, секретарша, которая только начала приходить в себя, вскрикивает от ужаса.

— Да не кричи ты, — говорит Лаз, лучше вызови медицинскую службу. Мой добрый друг лорд Пауэрс, кажется, что-то мне сломал.

Лазарус с тяжелым выдохом садится на стул, чувствуя, как что-то очень сильно болит внутри, болезненно морщится и кладет портрет Лилит себе на колени.

После чего теряет сознание, погружаясь в беспамятство.