Глава 55

— А в чем же?

Я чувствую, как отец задумывается и вижу, как трудно говорить ему в эту минуту, но он все же говорит:

— Я всегда подозревал, что ты мне не родная, Лилит. Мы не говорили об этом с твоей матерью, но я подозревал. Мне было проще не задумываться об этом в то время. Я любил ее больше жизни и принял все, как есть, и даже убедил себя в том, что ты моя дочь по крови. Я знал, что если спрошу ее, она скажет мне правду, и поэтому не спрашивал, так и прожив всю жизнь в страхе узнать правду, которая мне и так была известна. Не вини себя в том, что она ушла. Она ушла потому, что только ты нас и связывала. Не убеги ты тогда с Пауэрсом, ты все равно бы вышла замуж рано или поздно, и Сильви оставила бы меня. Наш брак не был счастливым и твоя мать никогда не любила меня, хоть и всегда старалась не показывать это. Но я чувствовал, всю жизнь я чувствовал это.

Каждый день рядом с ней был для меня и благословением и мучением. Находиться рядом с человеком, которого любишь всем сердцем и знать, что он никогда не сможет любить тебя так же, что сердце его навсегда обращено в другую сторону - это настоящая пытка, Лилит. И в некотором роде, я хоть и страдал, но испытал некоторую долю облегчения, когда Сильвия покинула меня. Постепенно я ожесточил сердце, залечил свои раны и смог жить дальше.

Какое-то время мы идем в молчании. Я даже не знаю, что сказать на это. Мелкий гравий дорожки шуршит у нас под ногами, я чувствую, что стало намного прохладнее, а небо уже почти совсем потемнело.

Я впервые говорю с отцом так откровенно. И от того, что я слышу, мне, кажется, так же больно, как и ему. Я хочу сказать что-то уместное, но понимаю, что слова бессильны выразить мои чувства.

— Еще ужаснее знать, что любишь человека, который предал тебя, человека, в любовь которого веришь всем сердцем до самой последней минуты, пока не начинаешь видеть все так, как есть, — говорю я.

— Мне очень жаль, — вздыхает отец, — жаль, что твой истинный оказался таким.

— Раньше я думала, что истинность — это благословение богов, но теперь, мне кажется, что это настоящее проклятье. Я постоянно чувствую его, постоянно хочу вернуться к нему, простить его, сделать вид, что все нормально. Это так тяжело.

— А ты можешь простить его, можешь вернуться?

Я не ожидала, что когда-то услышу подобные слова от своего отца и на мгновение они вводят меня в ступор.

Я мотаю головой, чувствуя, как все внутри меня сжимается.

— Нет, даже если я вернусь, нельзя будет вернуть доверие. Нельзя будет вернуть то чувство, что было между нами. Я не смогу закрыть глаза на правду. Дракон внутри меня не позволит сделать этого, я точно знаю. Помимо истинности, которая нас связывает, я верила, что между нами есть настоящая любовь, которая даже сильнее этой божественной связи. Это было чем-то незыблемым, чем-то непоколебимым. А Гай разрушил этот хрупкий стеклянный дворец моих иллюзий. Просто потому, что ему надоело скрывать от меня свою сущность и подстраиваться под мои наивные представления о нем.

— Он ведь не отдаст тебе сына, Лилит.

— Я знаю. Но ради сына я не буду жить во лжи. Я так не могу.

— Выходит, ты сильнее, чем твоя мать и сильнее, чем я, — говорит отец.

— Я бы предпочла быть не сильной, а счистливой, — с улыбкой говорю я, — теперь я и правда куда сильнее, после того, чему меня научил ректор, после того, что он показал мне о самой себе. Но какой толк от силы, если из за нее теряешь любовь? Быть может, лучше бы мне не знать ничего?

— Знать всегда лучше, даже если правда невыносимо горькая. Я горжусь тобой, Лилит, что в тебе куда больше мужества, чем было во мне в свое время.

Мы какое-то время снова идем молча. Я вижу, что мы сделали круг и снова подходим к воротам, где стоят машины, которые привезли отца сюда.

— Когда ты говорил с матерью в последний раз? — спрашиваю я.

— Несколько лет назад.

— Ты знаешь, где она сейчас?

— Мне только известно, что она покинула остров и живет где-то на материке. Я не искал с ней встречи, зная, что если она приняла решение, переубедить ее не удастся.

— Я много раз пыталась связаться с ней после того… После того, как ушла из дома, но она не захотела говорить со мной, — я чувствую, что теперь мне легко открываться отцу. Он внимательно слушает меня, не сводя с меня своих серых глаз, — много позже она все-таки связалась со мной, но разговор наш был недолгим и странным. Мне показалось тогда, что ей тяжело говорить, как будто она хочет сказать мне что-то, но не осмеливается. Возможно она хотела рассказать мне об этом… О том, что я дракон. Ведь она точно знала о моей истинной сущности, не могла не знать… Но что-то ее останавливало.

— Она не говорила об этом никогда, — произносит отец с горечью, — если бы я только знал, все могло бы быть иначе.

— Прошлого не вернуть, папа, — говорю я и достаю из кармана телефон, — но можно изменить будущее, пока не поздно. Я позвоню ей прямо сейчас и скажу все, как есть. Она имеет право знать, что происходит в моей жизни. А я имею право знать, почему она скрыла от меня правду о моем происхождении.

Отец поджимает губы, и спустя пару мгновений кивает.