Глава 65

Лилит

— Держись за моей спиной, — говорит Гай, — что бы ни случилось.

Я смотрю в глаза Гая и вижу в них такую мощную ярость и силу, какой никогда еще не видела в нем.

Подняв взгляд вверх я вижу полуразрушенные стены храма, которые кажутся чернее самой ночи. Но окна с выбитыми витражами и огромный пустой дверной проем, кажутся не просто темными, они черны, как смерть, черны как небытие. Все внутри меня кричит о том, чтобы бежать отсюда. Но я вспоминаю о Лазе и разжигаю огонь внутри себя так сильно, как никогда.

— Источник безграничен, — вспоминаю я слова ректора, — ты можешь черпать столько, сколько тебе нужно. Главное — отбрось все лишнее и в первую очередь отбрось свой страх.

Я вижу, как Гай смело шагает внутрь, будучи обличен в свою мощную промежуточную форму и следую за ним, как он сказал, след в след.

Входя в черную мглу за Гаем я смотрю на свои руки, покрытые чешуей. В промежуточной форме мои когти едва заметно светятся собственным светом, но черный туман поглощает этот свет почти без остатка.

Я прикасаюсь рукой к спине впереди идущего Гая и это прикосновение успокаивает меня.

Мне кажется, что мы идем целую вечность. Хотя умом я понимаю, что прошло не больше минуты. Вдруг что-то светящееся, какое-то пятно тусклого белого света появляется внутри огромного зала и Гай устремляется туда.

— Я не ожидал, что вы найдете меня так быстро, — слышу я старческий голос совсем рядом со своим ухом, отчего вздрагиваю и выпускаю когти, разжигая внутренний огонь до предела. В это же мгновение Гай хватает меня за руку и отводит за спину, защищая от этого голоса.

— И Гай Пауэрс, собственной персоной тоже тут, — в голосе звучит смех, и еще… В этом голосе я слышу что-то знакомое.

— Я не привык сидеть и ждать как мышь, когда что-то угрожает мне или моим близким. Дракон не боится ничего, — говорит Гай и я вижу, как его чешуя в промежуточной форме начинает светиться, как днем, разгоняя мглу вокруг нас, — покажись на свет!

— Вот же я, — хохочет избавитель, — разве ты меня не видишь, дракон? — на слове дракон он делает особенный пренебрежительный акцент.

— Где Лазарус Диксон, — спрашивает Гай угрожающе. Он напитался таким количеством силы, что кажется, что еще немного и он перевоплотится в полную форму дракона прямо здесь, в этом зале заброшенного храма.

— Где? Да прямо здесь! — говорит голос весело, — неужели не видишь?

Я оглядываюсь по сторонам вместе с Гаем и наконец вижу то, чего не заметила сразу.

Лаз висит на высоте десяти метров над центром храма, словно подвешанный на невидимых нитях. Его глаза закрыты, а голова повернута набок.

Я тут же вбираю в себя всю доступную мне силу, чтобы отрастить крылья, но от Гая это не ускользает и он говорит мне тихо, продолжая удерживать мою руку в своей.

— Осторожно, Лилит, это скорее всего ловушка.

Я слышу, как по залу прокатывается смех, многократно усиленный и размноженный самими стенами, создающими гулкое эхо.

Я смотрю по сторонам, пытаясь угадать в сгустках тумана фигуру человека, которому принадлежит голос, но ничего не вижу.

— Что ты с ним сделал, мерзавец? — кричу я в пустоту, пытаясь перебороть ужас, который охватывает меня, едва мне стоит увидеть подвешенного в воздухе Лаза.

— Он - моя законная добыча, крошка, — говорит голос, и я вздрагиваю от того, насколько близко от меня он звучит. Так близко, словно в самой моей голове.

— Чертов трус, — рычит Гай.

— Ты полагаешь я трус? — спрашивает голос, — а это забавно. Разве можно считать трусом того, кто избавляет этот мир от зла? Разве можно считать паука, ждущего своего часа, чтобы ударить, трусом?

Чувствую, как Гай сжимает мою руку, и ощущаю через метку отчаянную злость, которую он испытывает.

— А может быть трус это ты, Гай Пауэрс? Наследник древнего рода, обладающего такой силой, что другим и не снилась? Великий оборотень, который пришел к смертному и едва не убил его в порыве яростной ревности, злобы и бессилия?

— Я не собирался убивать его.

— Врачи так не считают, бесстрашный дракон. Лазарус Диксон здесь сейчас только потому, что его воля к жизни была куда сильнее, чем у любого смертного.

— Заткнись, старик, — рычит Гай.

— А то что? Что ты мне сделаешь? Беспомощный мальчик. Попытаешься переломать мне кости? Сжечь меня? Задушить? Но ты не видишь меня, ты не знаешь где я. И впервые в жизни ты испытываешь страх. Чувствуешь. какого это, когда есть кто-то намного сильнее тебя. Кто-то, чью силу ты даже осознать не в состоянии. А теперь в твою душу уже закрадываются нехорошие мысли, Гай. Теперь ты уже начинаешь подумывать, а не зря ли ты пришел сюда. не зря ли прилетел, как послушная птичка, купившись на простейшую приманку.

— Покажись! — рычит Гай, — покажись и я раздавлю тебя, как клопа.

— А знаешь почему он выжил? — спрашивает избавитель не слушая Гая, — в его сердце кое что жило. Кое что, чего тебе неизвестно и никогда известно не будет.

Я смотрю на Лазаруса и вижу, как его тело начинает светиться, разрушая целостность черного тумана.

— Видишь этот свет, дракон? — спрашивает избавитель.

Гай отпускает мою руку и резким движением перемещается в сгусток черной тени. Но хватает лапами лишь воздух, после чего раздается презрительный смех.

—Какой же ты смешной. Молодой, глупый, безрассудный.

— Где ты, раздери тебя пекло? — рычит Гай, вне себя от ярости.

Он невероятно быстро перемещается по всему залу, пользуясь своей фамильной способностью мгновенного перемещения. Но все тщетно. Он хватает лапами лишь воздух и в ответ его всякий раз слышится лишь смех.

— Ты ослеплен, мальчик, — говорит голос. И на этот раз он звучит грустно, — ты оставил свою истинную одну, и теперь я могу забрать ее.

Голос звучит так близко ко мне, что сердце тут же окутывает пелена страха, и в это же мгновение я чувствую, прикосновение холодных твердых пальцев к своей шее.