Глава 66

Стоит его пальцам коснуться моей шеи, вся сила дракона, которой я только что обладала, покидает меня, оставляя лишь возможность управлять беспомощным телом человека, которое сковано безумным страхом.

Я чувствую, как сгустки черного тумана наступают со всех сторон. Они залезают в уши и я перестаю слышать все, кроме шепота избавителя в своей голове.

Где-то далеко, на самом краю сознания я слышу Гая, словно через толщу воды, слышу его яростный крик, пытающийся пробиться, но это бесполезно. Он не понимает, насколько силен избавитель.

Все зря, все пропало, он схватил меня и никогда не отпустит. Теперь я вечно буду в его плену.

— Не трепыхайся, девочка, — слышу я его хриплый шепот, — я не хочу, чтобы ты навредила себе.

— Кто ты такой? — спрашиваю я, чувствуя, что уже знаю ответ на этот. вопрос, но боюсь признаться себе самой. Этого не может быть.

— Не так важно кто я, или кем я был. Важно кто ты, Лилит.

— Кто я? — дрожа всем телом от страха спрашиваю я.

— Ты теперь дракон. Я старался избавить тебя от этого бремени, но мои старания были тщетными. Боги сделали свой выбор, несмотря на все мои усилия.

— Я не понимаю, — говорю я с замирающим сердцем, — почему твой голос так знаком мне?

— Все ты понимаешь, девочка моя. Все ты понимаешь.

— Но зачем вы это делаете?

— Я делаю то, что должен, делаю то, что обещал твоим родителям. Они хотели пойти против богов, они не хотели, чтобы ты несла бремя дракона на своих плечах. Они желали тебе любви и света. А не этой тьмы, что приходит, вместе с огненной силой. Странное желание, в нашем мире, где сила решает все. Странное желание, обречь свою единственную дочь на страдания в уязвимом теле человека, когда вокруг столько хищников.

Я слышу его голос и по моей спине бегут мурашки. Что было в том конверте? Неужели ответ мне уже известен?

— Если мы не поторопимся, твой истинный может разрушить храм, — говорит избавитель. Я слышу, как Гай бьет по стенам. Этот чудовищный звук пробивается даже через пелену, созданную им.

— Зачем вы все это делаете?

— Зачем я не грею свои старческие кости в тишине своей уютной комнатушки в доме твоего так называемого отца? Зачем не шаркаю ногами, притворяясь немощным? Зачем бросил тебя, перестав оберегать от этого страшного мира, нарушив обещание, данное твоей матери? На эти вопросы ты хочешь узнать ответ?

Я слышу чудовищной силы зов Гая, который мечется по залу, сшибая огромные колонны, в поисках меня. Я хочу крикнуть ему, чтобы он увидел меня, окруженную туманом, прямо здесь, у него перед носом. Но я не могу говорить. Мой рот, как и мое тело не принадлежат мне больше. Я могу только мысленно говорить с избавителем.

— Саймон, — наконец, говорю я, — ведь это ты? Ведь это о тебе хотел предупредить меня Лаз?

Я вспоминаю старого слугу, служившего нам столько лет верой и правдой. Человека, которому каждый в нашей семье всецело доверял. Человека, который из слуги давно превратился в члена семьи. Вспоминаю, как он встретил меня в тот день, когда я бежала от Гая в дом отца, торопясь ко мне своей старческой походкой. Что было тогда в его взгляде? Радость, или хищное торжество? Я вспоминаю его зубы, которые он отказывался лечить, и вечно больные кости, на которые он жаловался. Все это время, все эти годы. Это все была игра? Как такое возможно? Не может человек так долго и так хорошо притворяться… Вот только если это человек…

— Наконец-то ты догадалась, не прошло и столетия, — говорит старик уставшим голосом.

— Все это был спектакль? Столько лет ты жил в нашем доме и все ради того, чтобы я не была драконом? Значит, это ты блокировал мою силу?

— Это было непросто, особенно, когда ты вернулась в дом своего отца. Я дал тебе усилитель, но от него все стало только хуже.

— Усилитель? Значит все это время ты просто травил меня? Та таблетка, от головной боли, что ты дал мне в то утро…

Я вспоминаю, как он принес мне таблетку и как после нее моя головная боль лишь усилилась многократно.

— Прости, если пришлось причинить тебе боль. Я заботился о тебе, моя девочка. Я выполнял то, что обещал. Так, как мог.

— Саймон, — умоляюще прошу я, — отпусти меня, отпусти Лаза. Зачем ты все это делаешь? Ведь я же помню, как ты нянчил меня в детстве, помню, как рассказывал мне сказки. Я помню, я ничего не забыла. Мы же с тобой всегда были почти как родные.

— Ты правда думаешь, что я хочу навредить тебе, Лилит? — в его голосе, который теперь звучит совсем как голос старого слуги, я слышу отголоски обиды. Я не могу причинить тебе вред, что бы ни случилось. Я дал обещание, которое не может разрушить ничто. Мне даже пришлось убить ту несчастную девочку, которая заказала твою смерть. Я впервые убил человека по собственной воле, понимаешь?

От ужаса и осознания положения, в котором я оказалась, все мое тело сковывает чудовищным страхом. Я слышу его слова, но смысл их до меня не доходит.

— Почему тогда ты просто не отпустишь меня?

— Потому что мои силы на исходе, девочка моя. Я был уже безумно стар, когда начал воздействие на тебя, теперь же смерть дышит мне в затылок. Тысяча лет - это много. но этого недостаточно. Не верь, когда люди говорят, что не хотели бы бессмертия. Жить хочется все так же, как и сто и двести лет назад. Но довольно разговоров, нужно приниматься за дело.

— Какое дело?

— А ты еще не догадалась?

— Что ты собираешься делать? — спрашиваю я в отчаянии.

— А это скажешь мне ты, моя дорогая, и это будет последним, что я сделаю в этом мире для людей и для драконов.