Глава 16

Виверноград в каком-то смысле тоже оборотень. Я помнила почти безликий город: редкие вспышки рекламных табло, бетонный красный квартал, ту страшную тёмную улицу по пути из паба – а мне открылась его вторая ипостась. Вячеслав Рубенович прокатил меня по самым дорогим бутикам, но вместо того чтобы восторженно вытаращить глаза, я окончательно сникла. Купила что-то предложенное продавцами – даже не смотрела что конкретно – и только чтобы не подставлять дядю Славу перед хозяином. После «сотого юбилейного» магазина мы вернулись в машину, и я решительно заявила – хватит. Сил нырять в лоск и роскошь уже не было, тошнило от всего.

– Странная ты, Таисия, – Вячеслав Рубенович вёл малолитражку по направлению к администрации города и недоумевал, – другая на твоём месте не постеснялась бы гульнуть.

– У меня отец в Королёве, и он серьёзно болен, – бросила банковскую карточку на панель перед лобовым стеклом.

– Ясно. Случай тяжёлый, – пробурчал «добрый волшебник» и замолчал.

Продолжать разговор бессмысленно. Кого тут волнует инвалид из Королёва?  Никого. Самое отвратительное, что средств на этой проклятой карте хватило бы на обследование и лечение моего отца, но нельзя… он человек. Такие у драконов правила, чёрт их подери.

– Не провожайте, – выдохнула и собралась выйти из машины на парковке администрации, но Вячеслав Рубенович взял меня за руку.

– Не спеши, – внимательно посмотрел на меня. – Парни, погуляйте немного, – обернулся к полукровным охранникам.

Тела моего хранители послушно ретировались из его малолитражки. Охрана вроде моя, а слушается Вячеслава Рубеновича…

– Что? – я округлила глаза, глянув на дядю Славу.

– Знаешь, почему тебя колбасит?

– А меня колбасит?

– Ещё как! Не заметила? Ты до сих пор считаешь себя человеком, но твой дракон уже проснулся. Причина в этом.

Класс! Что я должна делать? Забыть о прошлом? Вычеркнуть девятнадцать лет жизни, а вместе с ними отца, которому сейчас плохо – вжух?! Кутить, зажигать и веселиться? Новая жизнь, привет! Нет уж…

– Мы с вами говорим на разных языках, Вячеслав Рубенович, – дядя Слава мне резко разонравился.

– Должны на одном, а говорим на разных, – он вздохнул. – Давид хочет, чтобы его пара ни в чём не нуждалась. Для дракона это нормально.

Он цапнул пластиковую карточку с панели и протянул  мне.

– Вы понимаете, что я могу потратить эти деньги только на лечение отца? – забирать её я не собиралась, хотя хотелось. Очень.

– Понимаю, – он кивнул. – Но твой финт может обойтись Давиду куда дороже денег.

– Вот поэтому я прошу вас вернуть её дракону.

– Я сделал всё, что мог, – он развёл руками и ещё раз попытался всучить мне карточку. – Сама вернёшь.

Схватив картонный пакет из бутика, я пулей выскочила из машины. Проклятый кусочек пластика остался у Вячеслава Рубеновича. Я струсила. Какое там – вернуть?! Скорее всего, я бы слова из себя не выдавила, а оставить у себя платиновую банковскую карточку… Огромное искушение. Просто нереальное. Я не знала точно, что будет, если пустить деньги с драконьего счёта на лечение человека, но подозревала – ничего хорошего.

Вколачивала шпильки в ковры, шагала по коридору, а за мной два полукровных шкафа. Кабинет хозяина отыскался на пятнадцатом этаже. Я вошла в приёмную и замерла, встретившись взглядом с пожилой полукровной. Женщина смотрела на меня, словно познала дзен и давно. Я даже не сразу сообразила, что она секретарь. Обычно у властных боссов типа Давида в приёмной сидит готовая на всё длинноногая красотка, а не уравновешенная пожилая дама в очках.

– Добрый день, госпожа, – полукровная приветливо улыбнулась. – Давид Рустамович просил сразу проводить вас к нему, но… – осторожно заглянула в кабинет. – Сейчас у него очень важная встреча, – зашептала, прикрыв дверь. – Крайне важная.

– Я поняла, – кивнула, – не будем мешать.

– Спасибо, госпожа, – секретарша с облегчением выдохнула. – Присаживайтесь, я вас чаем напою. У меня отличный чай, с лавандой.

Она шмыгнула в соседнюю комнату – видимо, импровизированная кухня под офисные напитки, а я уселась на кожаный диван ждать. Бугаи-охранники остались у входа в приёмную, это создало иллюзию свободы. По крайней мере, они больше не сверлили меня взглядами, не бормотали «слева, справа, чисто». Я смогла немного выдохнуть и решила посмотреть, что мне втюхали продавцы.

Дядя Слава, блин! Он как-то исхитрился и сунул банковскую карточку в пакет. Боже, это самое натуральное искушение! Меня едва не подбрасывало от желания пустить эти чёртовы деньги на благое дело.

– Вы нервничаете, госпожа, – полукровная вернулась с чашечкой ароматного чая. – Выпейте, это поможет успокоиться.

Глотнула, чтобы не обижать секретаршу в годах. Мне она показалась милой женщиной, даже слишком милой. Таким заботливым полукровным надо не в администрации, а в детском саду воспитателем работать. Но ни чай, ни уютная атмосфера в приёмной не помогла отмахнуться от зудящей идеи…

– Мне нужно позвонить, – я достала из кармана платья смартфон.

– Идёмте в переговорную. Там вам никто не помешает.

Через минуту я уже сидела в небольшой комнатке: из окна – вид на город, на столе – чай с лавандой. В одной руке я сжимала телефон, в другой – кусочек банковского пластика. Весы Фемиды, ей богу. Выдохнув «поехали», стала набрать номер лечащего врача папы. Ох, как меня колотило – в цифры не могла попасть, а в голове пульсом только одна мысль: мой отец – инвалид-овощ – имеет право на шанс. Один чёртов шанс, больше не надо. Клиника в Израиле, обследование, операция на позвоночнике. Шанс…

– Кому звонишь, маленькая?

Дёрнулась от неожиданности, пальцы разжались, и смартфон шлёпнулся на пол, а из динамика донеслось громкое «Первая градская, слушаю». Давид поднял телефон, ответил, что ошиблись номером, и резанул взглядом по карточке у меня в руке.

– Я… – на автомате убрала конечность за спину.

Жуткая духота, невыносимая просто, и янтарь с крапинками пепла. Ждала, что глаза дракона почернеют, но нет, этого не произошло. Давид смотрел на меня внимательно, снова забирался взглядом в самую душу.

– Выпей, – подвинул ко мне чашку с чаем. – Помогает успокоиться.

– С-спасибо, – зубы клацнули по тонкому фарфору.

– Хочешь помочь отцу?

Я не понимала, злился господин или нет. Вроде спокоен, немного задумчив, но его помощник ясно дал понять – тратить драконьи деньги на человека минимум – моветон, максимум – преступление. Я точно не на «умница моя» дел натворила.

– Хочу, – выдала и в ушах запищало.

– Я тоже.

– Что? – округлив глаза, посмотрела на дракона.

– Хочу помочь твоему отцу, – повторил уверенно. – Я читал твоё личное дело, в курсе всего. Уже связался с лучшим хирургом Вивернограда и попросил его о консультации. Наши врачи осмотрят твоего папу в Королёве.

У меня точно слуховая галлюцинация. Или визуальная. Или всё вместе. Давид велел отправить своих докторов в человеческий город, чтобы они осмотрели моего отца?! Причины? Да какие, на фиг, причины?! Меня это вообще не должно волновать! В Израильской клинике никто гарантий не даст, а вот драконам поставить моего отца на ноги – раз плюнуть. Господи, какая я дура! Собралась втихую воспользоваться деньгами Давида – это подло и неправильно, и гадко.

– Спасибо, господин, – только и смогла сказать.

Неожиданно мой подбородок оказался в плену его пальцев, жёстко. Вот теперь я смотрела в темнеющую муть драконьих глаз с вертикальными полосками-зрачками. Господи, спаси…

– Где покупки, маленькая?

– Я не… почти ничего не купила.

– Плохо, – отпустил. – Никогда, – три шага, и он остановился у окна, отвернулся от меня. – Ничего, – распахнул раму, и в комнату ворвался городской гул. – Не делай у меня за спиной. Накажу.

Держась за помятое лицо, я смотрела на огромную мужскую фигуру, а в голове звенела пустота. Хотелось подойти, дотронуться, сказать, что я безмерно благодарна ему за помощь и всё поняла, но страшно так, что ноги онемели. Секунду назад я видела его взгляд – чернеющий, звериный.

Надо, Тася. На-до! Шаг, ещё один. Осторожно коснулась широкой напряжённой спины дракона и застыла каменной статуей. Моя дрожь, его дыхание – глубокое, частое – и что-то невозможно грязное между нами – моё недоверие.

– Господин, простите…

Давид развернулся резко, обхватил меня руками за талию и припечатал к себе. Запах утреннего тумана, жаркий гудящий город из открытого окна, его горячие, невыносимо желанные губы на моих губах, и язык настойчиво, властно ласкающий мой рот глубоким поцелуем. Я улетела туда, где нет ни вины, ни проклятых денег, только ОН, вгрызающийся в мою шею, плечи. Страстный, рычащий зверь.

Ох, как это заводило! Тяжёлая драконья рука на моей попе прижала меня к крепкому члену, а я подставляла шею укусам и тёрлась животом о каменную плоть, выпрашивая ласку, но ласковым Давид не был. Каждое его движение – жёсткое, чёткое – вынуждало меня хотеть его сильнее, и каждую секунду я думала: вот он – предел, больше просто невозможно, но ошибалась снова и снова.

Боль и тянущее низ живота возбуждение, пульс между моих ног и пальцы дракона, изучающие новенькое бельё, которое сам и подарил. Натянутая полоска трусиков ощутимо прошлась вверх, вниз по клитору, и я задрожала, а в глазах господина не янтарь и не темнота – горящее зарево. Это я… Я его так завела. По ногам прокатилась волна слабости, я чуть не рухнула. Давид подхватил меня под бёдра и повалил на стол… Для переговоров? Вообще не до разговоров. Большие сильные руки Давида, и я в них словно игрушка, сувенирная статуэтка – он везде большой и… там тоже. Я знала и помнила, как это – чувствовать его член в себе и, кажется, полдня проходила с этим фантомным ощущением.

Дрожащими пальцами расправилась с пуговицами на рубашке дракона, потянулась к ремню на брюках. Рык. Навис надо мной, а через мгновение навалился, припечатав собой к деревянной столешнице, и шумно вдохнул:

– Опиум ты… Чистый дурман, – прохрипел, запустив руки под юбку.

Колючая щетина сквозь тонкую ткань летнего платья, обжигающая боль от сжимающихся на моём соске губ, и я всхлипнула. Наверное, громко. Мой рот накрыла широкая ладонь, а в янтаре застыл безмолвный приказ – «тихо». Блин, так я ещё больше хочу… Заёрзала под тяжёлым телом, впилась ногтями в напряжённую спину, и Давид насадил на себя рывком, грубо и сладко. Задвигался быстро, лишая меня контроля над собой. Бессознание перегрелось, казалось мало.

– Ещё, господин…

Распирающее изнутри ощущение каменной мужской плоти взорвалось во мне крутым до сноса башки оргазмом. Обхватив торс дракона ногами, прижалась к нему, переживая смертельно приятные волны удовольствия, и ощутила, как меня наполняет тёплое семя. Господи, так хорошо, что даже плохо…

Переговорная комната задрожала, реальность собралась сделать мне ручкой.

– Тася?..

Голос у Давида мягкий, он кутал в уютный кокон – тут тихо и тепло, но по щекам текли слёзы. Я виновата. Давид сгрёб в охапку и прижал к себе, словно ребёнка. Я – маленькая девочка, разбившая коленки по дурости, по собственной глупости.

– Я больше так не буду…

– Маленькая… – прошептал мне в макушку. – Чего как маленькая-то?!

***

– Блин, – задрав юбку по самое «хочу», Тася пыталась рассмотреть синеющие отметины от моих пальцев на попе.

Не истерила больше и вроде не собиралась. Объясняться я не мастер, особенно когда злюсь, но отлюбить и прояснить вроде получилось.

– В следующий раз буду нежнее, – развалившись в кресле, наслаждался развратно-забавной картинкой.

С ума с ней сойду…

За час до приезда Таисии у меня чуть голова не лопнула от перенапряжения. Я серьёзно задумался об её отце. Мужик не мог ни шевелиться, ни говорить, ни держать в руке карандаш, соответственно, и поведать, откуда взял драконьего ребёнка, тоже не мог. Поправить положение, отдав парализованного Огнецвета нашим врачам? Если об этом станет известно за пределами Вивернограда, полетят мне претензии от Хранителей. Неприятностей не оберёшься. Но… Тася любит отца. Я решил рискнуть.

Малышка ещё не приехала, а я уже позвонил главному хирургу Вивернограда и убедительно попросил его собрать команду из коллег и скататься в Королёв посмотреть на Огнецвета. Скрипнув зубами, доктор согласился.

А потом позвонил Слава. Он говорил быстро и сбивчиво: нёс какую-то чушь о том, что Тася не хотела брать карту, но всё равно взяла… Ни хрена не понял, кроме одного – моя пара собралась пустить деньги на лечение отца. Таисия не в курсе подковёрных войн между Виверноградом и Империей. Скорее всего, она даже не представляла, во что выльется «белый» перевод драконьих средств на счёт человеческой клиники.

Бросил всё к чёртовой матери и помчался встречать истинную. Больше всего я злился, потому что Тася решила провернуть всё у меня за спиной. Нормально? Будто я зверь какой-то – не пойму, не поддержу.

Вошёл в переговорку и напугал девочку простым вопросом, даже телефон выронила бедная, а у меня перед глазами опустилась красная шторка с надписью «зол, очень зол». Тася стояла передо мной разоблачённая, абсолютно растерянная, карточку эту за спину спрятала.

Мозг взорвался. В мыслях не было наказывать её за желание помочь отцу, просто нужно было обсудить со мной, а не вести себя как воришка. И главное – у кого крала-то? У себя. Таисия смотрела на меня волчонком. Мелкая пуговица в летнем платье, на каблучках, с диким испуганным взглядом.

Я – идиота кусок – дожал её страх беседой, за лицо зачем-то схватил, а потом увидел… Аккуратную грудь под лёгкой тканью платья с оттопыренными сосочками – малышка меня хотела. Боялась опасного зверюгу и текла. Она пахла похотью, так сладко и вкусно – лучшее драконье лакомство. Брал её и с ума сходил от того, что могу так до гула в голове и боли в яйцах хотеть женщину.

Какой там, к чертям, зов?! Он и рядом не курил с этим ощущением. Карие глаза моей пары, мутные от возбуждения, стон «ещё, господин» и её стройные ножки у меня на бёдрах. Как она кончала! Ярко, искренне, долго, почти теряя сознание. Под впечатлением даже свой оргазм толком не почувствовал. Это не я её трахнул, она меня. В душу. И злиться на неё теперь не получалось. Оставалось надеяться, что, скорее, рано, чем поздно я смогу заслужить её доверие. Как подъехать к драконьей самке или полукровной – я знал, а как провернуть такое с человечкой – понятия не имел.

– Хочешь, сходим куда-нибудь вечером? – предложил в надежде, что нам удастся найти общий язык в непринуждённой обстановке.

– Куда?

– В паб?

– Зачем? – Таисия растерянно моргнула.

– Напьёмся, займёмся развратом в туалете. Потом на тебя посмотрит какой-нибудь слюнявый урод, я устрою мордобой, и нас загребут в отделение до утра. Будет весело. Соглашайся.

– Ага, – девочка улыбнулась. – Хозяин города – в отделении!

– Больше тебя ничего не смутило? – моя рука скользнула под юбку.

– Давид Рустамович, там человек из Москвы… – Клавдия Петровна осторожно постучала в дверь переговорной комнаты. – Он до сих пор вас ждёт.

Вот гад терпеливый… Я оставил московскую шишку в одиночестве не меньше часа назад, даже ничего не объяснил, а он всё ждёт. Пришлось отлепить себя от малышки, вручить ей банковскую карту вместе с квестом – купить себе что-нибудь для вечернего похода в паб – и мчать к терпиле.