Глава 29

Дракон говорил, а я медленно умирала. Не хотела знать – дубль два. Есть вещи, в которых нельзя разочаровываться, особенно перед смертью. Например, вера в тех, кого ты любила…

Прежде чем стать настоящей драконье батарейкой, энергику надо «дозреть». Процесс занимает годы, а держать драгоценность под носом у конкурентов доктор не решился. Мне сделали прививку, которая усыпила вторую ипостась, и отправили в Королёв, где встреча с крылатыми оборотнями сводилась к минимуму.

Ольга стала подельницей дракона. Он организовал ей человеческого мужа, какую-никакую, но квартирку, документы и стал исправно платить, чтобы присматривала за ребёнком, пока не придёт время вернуть меня ему. Всё шло по плану, но потом Оракул почувствовала – её конец близок. Думаю, даже у таких существ как она на закате происходит переосмысление прожитого. Олька не была способна на человеческие чувства, но кое-что в ней всё же проснулось – совесть. Она стала пугать дочь драконами, надеясь, что страх когда-нибудь спасёт мне жизнь, а потом поняла бесполезность затеи и сбежала. Рассчитывала выйти из игры безболезненно. Зря.

Доктор нашёл её, заставил дать магический обет молчания, чтобы не сболтнула лишнего. Ольга любила жизнь, цеплялась за каждый оставшийся день. Она не рискнула выдать тайну и умереть раньше времени.

Так Оракул стала поваром в Вивернограде, а ответственность за энергика легла на плечи недоотца. Его забота, добрые слова… Каждая секунда, проведённая со мной, оплачивалась. Мы никогда не жили на широкую ногу. Наверное, папа откладывал эти деньги…

Уже неважно.

Я должна была провести в Королёве шестнадцать лет, а потом меня планировали вернуть в Виверноград. Доктор всё рассчитал – оказавшись на родине, с проснувшейся второй ипостасью батарейка наполнится магией. Бери и пользуйся. Но стройные планы рухнули. Во-первых, условия въезда в драконьи города для людей ужесточили, а во-вторых, Огнецвет попал в аварию и стал инвалидом.

Доктор приложил немало усилий, чтобы сделать из энергика вынужденную – единственный способ вернуть меня в город драконов. Но и тут не подфартило – вмешалась Олька. Она рискнула помочь мне, не бескорыстно, конечно – хотела продлить себе жизнь. Навела шороха в автобусах, где меня волей случая не оказалось, и привлекла внимание Дахана.

Желаемого она не получила, а доктору, чтобы не выдать себя, пришлось действовать быстро и крайне аккуратно. Ему удалось договориться с полукровными в агентстве, и меня незаконно отправили работать в красный квартал. Дракон и Карину окучил – порномать знала, зачем выгоняет меня на улицу, и током меня били не случайно. Электричество должно было вывести из строя чип. Ну, пропала бы человеческая шлюха, концы в воду. Так себе криминал для того района, где меня зажали полукровные. Он буквально кишел преступниками. Местная служба безопасности даже дело заводить не стала бы.

– …Дахан, – выдохнул чистокровный. – Вся их семейка у меня в печёнках сидит, – прорычал с ненавистью. – Его отец бредил идеей заполучить себе энергика, а едва не повезло сыну.

Я отвернулась, сдерживая слёзы. Ни предательство приёмных родителей, ни близость собственной смерти не могла причинить мне такую сильную боль, как осознание – Давид меня не любил. Его чувства – фарс, спектакль.

…маленькая, всё чего я хочу – сделать тебя женой…

Я всхлипнула, а дракон положил тяжёлую ладонь мне на макушку.

– Ты готова, – у него только слюни не текли. – Скоро я стану хозяином города.

– Пап, мне надоело ждать, – полукровная дочурка обиженно надула губы.

– Я потратил много сил и времени, Лили, – улыбка сумасшедшего заиграла на его губах. – Предвкушение – самая сладкая часть пирога. Представь только: Георг Холщёв – хозяин Вивернограда, – его голос дрогнул от восторга.

Холщёв? Я смотрела в пол, вспоминая разговор с Клавдией Петровной. Его дочь Лили… Лилия Холщёва – бывшая секретарша и пассия Давида. Я подняла глаза и посмотрела на зеленоглазую полукровную с короткой стрижкой. Мы чем-то похожи. Как говорят – один типаж. Стало мерзко, и я вспомнила, где и при каких обстоятельствах слышала её настоящий голос. Ночь, глухой квартал Вивернограда и ублюдки, которые хотели меня изнасиловать. Давид спас, а с ним была она…

– Давид Рустамович, – испуганный женский голос обрушился, словно ледяная лавина, – прошу, давайте уедем. Мне страшно.

– Рот завали! – прошипел дракон.

– Вы чего, господин?! – девушка перешла на ультразвук. – Это же шлюха! Человечка! Зачем вы всё это?!

– Закрой рот, – повторил чистокровный. – Ещё раз назовёшь так мою пару, клянусь, я тебе язык вырву.

– Гадина! – я кинулась на Лили.

***

За рулём Славиной малолитражки с тапкой в пол мчал к пабу Бориса. Зам сидел на пассажирском. Молчал.

Моей маленькой на месте, гдё её ограбили, уже не было… Там работала спецгруппа. Молился, чтобы они нашли хоть что-то, что поможет понять, кто и куда уволок Таисию. Она меня испугалась – без сомнения, но сейчас ей грозила опасность. Чувствовал это. Инстинкты ощетинились, заставляя беспокойство превращаться в дикую панику.

Я не чувствовал пару, не мог найти её с помощью нашей связи. Я не поставил ей метку…

– Дядь Слав, чего молчишь? – заговорил, чтобы не сойти с ума от мыслей. – Вспоминаешь, кому девятнадцать лет назад дочку заделал?

– Остаётся только догадываться, – глухо отозвался заместитель. – Как ты мог подумать, что я собственного ребёнка уроду на растерзание отдам? – он забил на официальщину.

– Тася пропала, а мне под нос сунули бумагу с доказательством – Рубеныч отец. Тебя нет, телефон не алё. Что я должен был подумать?

– Вырубился, – он достал из кармана жилета мобильник и нервно надавил на клавишу включения.

В шоке дядя Слава. Я покосился на него и вернул взгляд на дорогу.

– Маленькая сбежала, потому что я попросил её поделиться со мной магией. Испугалась, что выпью её до смерти, – прохрипел. – Не доверяет она мне. Понимаешь?

– Вырубай философа, малой. Не время… Погоди, сейчас узнаем, что там насчёт её телефона.

Он набрал чей-то номер и несколько минут грязно матерился в трубку.

Дорога казалась бесконечной. От администрации до паба ехать минут десять, но я будто несколько часов за рулём. Невыносимо.

– Ну! Что там, мать твою?! – нервы трещали, сорвался на Славе.

– Не получилось пробить, с кем Таисия говорила по телефону днём, – загробным голосом отчитался Рубеныч.

У паба хороших новостей не обнаружилось. Кристина Баранова – блондинка с тупыми коровьими глазами, вот кто ограбил мою девочку. К моменту, когда мы со Славой приехали на место, эту дрянь уже увезли в изолятор. Может, они и к лучшему. Удавил бы, к чёртовой матери. Подпитая Баранова случайно встретила здесь Таисию и решила взять с неё компенсацию за страдания – отобрала банковскую карточку, а потом слиняла. Девка пробежалась по району в поисках банкомата, но сообразила – для человечки такой манёвр опасен. Хмельной блондинистый мозг не придумал ничего лучше, чем заявиться к Борису и попросить его о помощи, пообещав поделиться с ним наличностью. Боря, как истинный патриот, сделал морду кирпичом и позвонил безопасникам.

– Камеры наблюдения не работают, – отчитывался полукровный эсбешник, глядя на бесполезную аппаратуру, закреплённую на карнизах зданий. – Обесточены…

Я кивал. Рвать и метать уже физически не мог.

Беспорядки в городе днём были неслабые, и этот район – не единственный, где вырубились камеры. Проследить путь Таси невозможно. Как, впрочем, и всё остальное. Чёрная дыра какая-то…

– Баранову качественно допросили? – мой мозг соображал со скрипом.

– Качественно, – убедительно заявил полукровный. – После такого не молчат. Она отобрала у жертвы пластиковую карту и смылась. По её словам, потерпевшая за ней не побежала, осталась здесь.

Не побежала, не стала звать на помощь…

– Ищите, – приказал эсбешнику.

Спецгруппа переворачивала вверх дном местность вокруг паба, а я сходил с ума.

– Нашли следы крови на асфальте, – голос Рубеныча, остановка моего сердца и трель его телефона. – Да, слушаю… Что говорила?.. Понял, – ладонь зама легла мне на плечо каменной глыбой.

– Рассказывай, – просипел.

– Клава звонила. Вспомнила, что днём Таисия в переговорке называла кого-то мамой по телефону.

Мамой Тася могла назвать только Ольгу, но Ольга мертва – факт.

– Давид Рустамович, взгляните, что мы нашли, – полукровный, которого я минут десять назад отпустил, снова подошёл и на этот раз не с пустыми руками.

Эсбешник отдал мне кольцо – то самое, за которым Лили ползала под стол в моём кабинете, игнорируя унизительность ситуации.

– Здесь нашли? – я сжал в пальцах эксклюзивную вещицу, поднёс ближе к глазам.

Второго такого не существует. Кольцо единственное в своём роде, и клеймо ювелира это подтверждало.

– Здесь, – подтвердил безопасник. – Рядом с каплями крови на асфальте.

Металл треснул, поэтому оно и слетело с пальца хозяйки… Тонкое, изящное украшение – с такими штучками нельзя обращаться грубо.

– Холщёв, су-ка… – у меня в голове прогремел ядерный взрыв.

Георг регулярно хамил мне, но я не считал его достойным врагом. Думал, у него только один способ надавить на меня – репродуктивные клиники для воспроизводства полукровного населения города. Была ещё его дочурка, но с ней мы всё решили.

Твою мать…

Хлопнул себя ладонью по взмокшему лбу. Лили – имитаторша. Она могла воспроизвести с помощью голосовых связок телефонный звонок или шуршание бумаги. Я считал талант бесполезным и не задавался вопросом, может ли моя секретарша сымитировать чей-то голос? Голос Ольги, например.

– Холщёв? – Рубеныч тоже удивился.

– Холщёв, Слава! Холщёв! Тася у него!

Мгновение – и я уже раздавал приказы безопасникам. Перехват, розыск… Чёрт знает что ещё! Слышал свой голос будто со стороны, а в груди плавился ужас.

– Малой, погоди, – Рубеныч поймал меня за руку и я замер. – Пока ты тут орал, мы выяснили, что у Холщёва телефон вне зоны доступа, а у его дочери мобильник включен. Надо пробить местоположение хозяйки.