Глава 30

Драконьей самке, которую изнутри выгрызает ревность, плевать на всё – теперь я точно это знаю. Близость собственной смерти, жуткая правда, сказанная драконом – тлен. Образ зеленоглазой полукровной в жарких объятиях Давида затмил всё. Отсутствие сил, разбитый затылок и вывихнутая лодыжка не помешали мне от души навалять Лили. Даже бушующий океан магии притих на несколько мгновений.

Холщёв быстро спохватился – оттащил меня от дочери и, сжав пальцы на моём горле, с рычанием приподнял над полом. Мгновение – я полетела к стене. Боль вернулась в тело, а обида снова завладела сердцем. Короткое помутнение рассудка заставило забыть, что тот, из-за которого я надавала по морде полукровной, с вероятностью девяносто девять и девять меня не любил. Но теперь я вспомнила…

В разодранных легинсах, разодранной футболке, босая, стояла на коленях, упираясь в бетонный пол содранными в кровь ладонями, и смаковала послевкусие кроваво-сладкой агрессии.

Ненормально для человека, но я не человек.

– Придурошная! – задыхаясь, визжала Лили.

Одно удовольствие смотреть на её расцарапанную рожу и всклокоченную, а местами и поредевшую волосню. Мои губы поплыли от кривой ухмылки.

– Приведи себя в порядок, Лили, и начнём, – дракон одёрнул пиджак и посмотрел на меня хищно, с аппетитом.

Фыркнув, полукровная шаткой походкой направилась к выходу.

Холщёв рывком поднял меня с пола и впечатал в стену. Скуластый дракон, глубоко дыша, пожирал меня взглядом. Мерзко и страшно.

– Пусти… – прошипела, прекрасно понимая – не будет этого.

– Такие как ты рождаются, чтобы стать пищей для таких как я, – он говорил тихо, вздрагивал от нетерпения.

– Я такой же дракон, как и ты, – собрала волю в кулак.

– Пища, – Холщёв заулыбался. – Ты ещё не с кем не делилась энергией, но мы это исправим. Скоро.

Он прав. Я ещё ни с кем не делилась энергией и не представляла, как это сделать.

…Энергики создают из капли магии целый океан колдовского заряда. Можно им поделиться, если хочешь… или если заставят…

Холщёв вцепился в моё запястье – ультрамариновая чешуя хрустнула под его пальцами. Он заворожено глядел на миниатюрные молнии, пляшущие на кончиках моих ногтей.

У доктора совсем крыша поехала!

Узкие полоски зрачков в его глазах превратились в тонкую нить, а через секунду чистокровный сунул мои пальцы в свой рот. Взвизгнув, я задёргалась, пытаясь освободиться от этой кошмарной мерзости, но хватка оказалась слишком надёжной. Причмокивая и постанывая, дракон обсасывал сразу четыре моих пальца и, судя по выражению лица, ловил от этого нереальный кайф. До изврата интимный момент мне ничего, кроме ужаса и отвращения, не принёс… Сначала.

Реальность мигнула, потом ещё раз, и я почувствовала, как по венам побежала трескучая магия. Она хлынула в слюнявый рот чистокровного. Огромный стонущий мужик, сосущий и облизывающий мою конечность, избавлял от груза, который тяготил меня последние несколько часов. Тело наполнилось приятной лёгкостью, отвращение испарилось. Я хотела, чтобы он пил… Ещё и ещё. Душа будто из тела выпорхнула и взмыла к бетонному потолку. Смотрела на непривлекательную картинку с высоты и ни о чём не беспокоилась.

Так надо.

Это правильно.

Батарейка не может использовать заряд для себя. Батарейка отдаёт энергию, чтобы что-то смогло работать. В этом моё предназначение.

– Папа! – возглас Лили заставил Холщёва остановиться.

– Ты не вовремя, дочь, – он облизал мои пальцы, будто ложку и обернулся к полукровной.

Стоило «тискам» ослабнуть, я рухнула на пол. Эйфория сменилась откатом. Не чувствовала боли или слабости – чувствовала, что умираю. Во мне осталась всего капля жизни. Отнимут её, и всё – конец.

– Ты обещал без меня не начинать, – канючила Лили.

– Что это такое?! – внезапный и очень злой ор Холщёва заставил стены ангара вздрогнуть.

Дочурка побледнела. Она успела привести себя в порядок и теперь стояла, глядя на отца ошалевшими глазами, сжимая в руке смартфон.

– Я хотела заснять, – после паузы выдала Лилия, спрятав телефон за спину.

– Дура! – дракон в одно мгновение оказался рядом с дочерью. – Какая же ты дура! – вопил. – Я сказал тебе оставить все гаджеты дома! Говорил?! Отвечай!

Ответа Холщёв дожидаться не стал. Быстрым шагом направился к дочери и, хорошо замахнувшись, врезал ей по лицу тыльной стороной ладони…

***

– Надо звонить? – я нервничал, глядя то на Славу, то на эсбешника с ноутбуком.

Полукровный устроился на переднем сиденье малолитражки моего зама и самозабвенно колотил по клавишам. Я ни черта не понимал.

– Не надо никуда звонить, – ворчал Рубеныч. – Просто жди.

Вообще не просто!

– Твою мать…

– Малой, не мельтеши. Дай человеку поработать спокойно.

Десять минут ада я выдержал без достоинства – паниковал и матерился.

– Это здесь, – безопасник приблизил изображение на карте. – Территория Империи.

Отвратительная новость. Немного раньше, чем полукровный взялся определять местоположение телефона Лилии с помощью хитрой проги, Рубеныч накидал примерный план освобождения моей пары, своей дочери. Теперь о нём можно забыть.

– Один пойду, – заявил я и принялся стягивать с себя одежду.

– Плохая идея, – Слава не поддержал.

– Наши безопасники на земле Хранителей – это объявление войны. Драку двух драконов они пропустят мимо глаз.

– Драку? Ты не в том состоянии, чтобы с кем-то драться.

– В том. Самое подходящее для мордобоя настроение.

Взмахи крыльями давались не просто тяжело… Они не давались. Слишком медленно я двигался. Воздух тягучий, будто жвачка, и дышать невозможно. Огромной махиной летел по координатам, которые мне дал эсбешник, и молился драконьему богу, чтобы с моей маленькой не успело случиться ничего хренового.

Землю с ангаром на границе Империи и Вивернограда Холщёв купил год назад. Пытался держать меня в ежовых рукавицах – мол, смотри Дахан, есть у меня землица имперская. Намекал на планёрках, что отстроит там новенькую клинику на радость Хранителям, а я волосы на заднице рвать стану от горя. Вот и пригодилось гаду покупка…

Не надеялся, что моё прибытие останется незамеченным. Такую огненно-пылающую громадину, как я в ипостаси дракона, трудно не заметить или не услышать. «Писец подкрался незаметно» – не получится. Не стал церемониться, замахал крыльями активнее, когда впереди внизу появился клочок земли с бетонным ангаром.

Посадка прошла со свистом и грохотом – традиционно разрушительная. Вспахав целину пылающей драконьей тушкой, я едва не вписался в огромное бетонное здание. Но «едва» можно снять со счетов – неудачная попытка развернуться, и я пробил хвостом стену. Треск бетона, скрежет металлических арматур – сунул голову в дыру. На чешуйчатый лоб посыпались обломки…

Идеальное драконье зрение позволило в деталях разглядеть пробитое острой железякой тело Лили. В остекленевших, широко распахнутых глазах полукровной не было жизни. Попала под раздачу – сожаления я не испытал.

Маленькая моя…

Тася лежала на полу в нескольких метрах от моей морды. Бледная, перепачканная кровью, кажется, без сознания.

Пара ведь без сознания?.. В таком виде я ничем не мог помочь Таисии. У меня одна ноздря, как она сама

Надо перекинуться.

В глубине ангара у противоположной стены мелькнула тень. Холщёв, с-сука…

Малышка тихо застонала, по её телу прошлась сияющая волна ультрамариновой энергии и погасла. Тихо… Грохот огромного драконьего сердца в моей груди мешал прислушиваться.

Дышит! Я смог разобрать едва уловимое дыхание девочки.

Ублюдок выпил мою пару! Ярость клокотала кислотой за грудиной. Не до конца, не до последней капли, но почти…

Не надо перекидываться.

Вытащил голову из помещения, прижал морду к земле и издал низкий гортанный рёв – призыв к бою. Воздух задрожал, порыв ураганного ветра принёс с собой запах соперника. Ночь на мгновение вспыхнула светом, загрохотала громом – Холщёв превращался. Стихия его дракона – воздух. Ветер усиливался, а я с не самым добрым предчувствием смотрел на махину вдалеке, с которой предстоял бой.

Энергия Таси сделала из утырка настоящую машину для убийств. Окутанный смерчем крылатый оборотень Холщёв теперь раза в два больше меня и точно сильнее. Я с трудом удерживал себя во второй ипостаси – драконье тело собиралось стать человеческим без моей на то воли.

Понимал, что нужно Георгу. То же, что остальным драконам, которые тёрлись возле семьи Дахан столетиями – власть, Виверноград. Звёзды сошлись для Холщёва: почти потерявший силу – я, обновлённый магией энергика – он. Георгу оставалось только нагнуть действующего хозяина и объявить себя градоначальником.

Повернул морду на жужжащий звук – по абсолютному бездорожью явно с помощью драконьего бога и известной всем «матери» к ангару прыгала Славина малолитражка. Облегчение тёплой волной окатило сердце. Рубеныч позаботиться о моей паре. Отвезёт её в город, в больницу, к Арине. Она поможет малышке. Докторша и не из таких задниц пациентов вытаскивала.

А я?..

Ночь раскололась от рыка Холщёва.

Надо дать дяде Славе возможность это сделать как можно скорее и без препятствий в виде кромсающих друг друга драконов рядом. Разбежавшись, я расправил крылья, замахал ими и стал набирать высоту.

Может, я и сдохну сегодня, но… Только после вас, господин Холщёв.

***

– М-м-м, – застонала, ощутив мягкое прикосновение к щеке.

Мне показалось, что это папа. В детстве он так будил меня в школу. Аккуратно касался моего лица ладонью, и я просыпалась. Никаких мерзких будильников по утрам, никакого стресса. Он делал это… за деньги.

Отвращение побежало по венам серной кислотой. Я дернулась и распахнула веки.

– Слава драконьему богу! – надо мной навис дядя Слава.

– Не трогайте меня… – прохрипела, ничего не соображая.

– Госпожа, постарайтесь не волноваться, – перед глазами мелькнул нечёткий образ Арины Игоревны.

Моё плечо уколола секундная боль. Ойкнув, я дёрнулась, но руки «доброго волшебника» припечатали меня к кровати. Ещё одно пробуждение «где-то»… Я в больничной палате. Сознание вело себя нестабильно, но этот интерьер и запах лекарств  я помнила. Значит, Давид меня всё же нашёл.

– Арина поможет полуформе уйти, и ты восстановишься, – дядя Слава зачем-то погладил меня по голове.

– Не сразу, – вздохнула полукровная. – Госпожа истощена. Стагнацию полуформы я сняла, но силы вернутся не скоро.

 Арина ещё пару минут потратила на осмотр, а потом у неё на поясе запиликал миниатюрный гаджет, и она, извинившись, торопливо вышла из палаты.

– Ты зачем из администрации сбежала? – Вячеслав Рубенович задал вопрос, как только дверь за полукровной закрылась.

Я повернула голову. Дядя Слава сидел рядом с кроватью на стуле, какой-то осунувшийся, постаревший. От прежнего бодрого мужчины средних лет в терракотовом жилете остался только тот самый жилет.

– Давид хотел взять мою магию… – в голове завертелись шестерёнки воспоминаний.

– И ты решила, что он не сможет остановиться, – закончил за меня Вячеслав Рубенович.

– Он сам сказал, что этого нельзя делать, а потом вдруг изменил мнение, – спешно оправдывалась, прежде всего перед собой. – И ещё мне рассказали про Демиургов…

– Не продолжай, – дядя Слава прервал мой спич. – Просто запомни и не подвергай сомнению – Давид скорее сам умрёт, чем лишит тебя жизни.

Холщёв нажрался моей магией до отвала, и если я всё ещё жива, в больнице Вивернограда, а рядом дядя Слава… Я зажмурилась.

– Где Давид? – сердце в груди перевернулось с болью.

– Здесь. Этажом ниже, – сообщил дракон. – Ему пришлось биться с Холщёвым в одиночку. Силы были неравные.

– Господи… – попыталась встать, но голова пошла кругом, и я рухнула на мягкую подушку. – Ох-х… – прохрипела, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

Меня аккуратно, но оперативно повернули на бок, у лица оказался пластмассовый тазик. Болезненные спазмы в животе прекратились, а вот душу выворачивать не перестало.

– Без резких движений, малая. Ты не в форме.

– Мне нужно к Давиду, – отпихнув от себя пластиковую тару, я снова попыталась встать.

На этот раз получилось. Не без помощи «доброго волшебника». Я искренне недоумевала, почему Вячеслав Рубенович возится со мной? Его шеф не в порядке, а он мне тазики подставляет и смотрит так по-честному взволнованно, будто я ему родня…

Опираясь на его руку, я поковыляла к выходу. Он страховал, чтобы я не рухнула, а в коридоре иногда останавливался, давая перевести дух. И мне бы спросить у него, что с Давидом, но тут или идти, или говорить. Силы почти на ноле.

– Аккуратно, порожек, – Вячеслав Рубенович помог зайти в лифт и нажал на кнопку.

Господи… Я увидела своё отражение в зеркале лифта и отвернулась. Смерть в больничной сорочке, скелет обтянутый кожей.

– Давид очень злится на меня? – осторожно поинтересовалась у Вячеслава Рубеновича.

– Малая, малая, – он замотал головой, и двери лифта разъехались в стороны. – Идём.

Напоролась взглядом на светящуюся вывеску – «Реанимационное отделение», стало нехорошо. И окончательно поплохело, когда дядя Слава привёл меня к палате со стеклянной стеной. Там, в бликующем от ламп зазеркалье, среди невероятного количества пищащей аппаратуры на больничной койке лежал мой дракон.