Глава 31

Словно муха, я прилипла к стеклянной стенке, а внутри всё заледенело.

Дядя Слава сказал – бой Давида с Холщёвым был неравным, но я представить не могла, что всё настолько фигово. Давид Дахан, хозяин города драконов – монументальная, нерушимая скала… Его нет. Я смотрела на израненного, истерзанного боем мужчину с перебинтованной головой и шиной-фиксатором на шее.

– Зайди к нему, – тихий голос Вячеслава Рубеновича за спиной показался мне раскатом грома.

Только головой замотала – нет. Казалось, пока я за стеклянной перегородкой, всё это ещё может оказаться кошмарным сном, галлюцинацией.

– Он… – говорить тяжело. – Почему?.. – всхлипнула и ударила ладошками по стеклу.

– Давид убил Холщёва в воздухе, но не смог удержаться в драконьей ипостаси и рухнул на землю в человеческой форме. Серьёзные травмы, малая.

Прижимая ладошку ко рту, я рыдала, не в силах проронить ни слова. Тысяча вопросов в голове – как, почему?.. А потом мысли разбились – Давида не Холщёв превратил в кусок мяса, к которому теперь подключены десятки трубочек и писклявые аппараты…

Это я сделала. Своими сомнениями.

Меня пугали драконами, я жила с этим страхом девятнадцать лет, но даже оказавшись одной из чистокровных, не смогла выдернуть из головы крепко вколоченный гвоздь недоверия.

– Давид не говорил тебе, но его магия угасала, – на мои плечи легли тёплые тяжёлые руки Давыдова. – Ему нужно было жениться, чтобы повернуть процесс вспять. А ещё для этого он мог бы воспользоваться твоей магией… – дядя Слава замолчал. – Но мальчик не хотел так рисковать парой. Изменить решение его заставили обстоятельства. Только став Демиургом, он мог спасти город и защитить тебя. После Давид собирался заточить себя в отдельном мире, чтобы не оставить шансов искушению.

– Лучше бы я сейчас там… – задыхалась, глотая слёзы, – вместо него.

– Тебе дважды повезло, – Давыдов улыбнулся краешками губ, а глаза остались грустными. – Встретить своего истинного и остаться в живых после встречи с Холщёвым. И мне повезло, что тебе повезло, – добавил задумчиво.

Едва не завыв в голос, крепче сжала зубы. Это не галлюцинация и не ночной кошмар. Несколько шагов на ватных ногах, и я, толкнув дверь, вошла в палату.

– Давид… – перед глазами потемнело.

Дядя Слава оказался рядом, подхватил под локти:

– Присядь.

Под моей попой оказался стул, но ощущение, что я попала в шторм. Комната раскачивалась из стороны в сторону.

– Вячеслав, плохая идея, – мимо нас прошла Арина Игоревна. – Не стоило приводить госпожу.

– Он ведь поправится? – у меня снова задрожал подбородок.

– Мы делаем всё возможное, – Арина нажимала кнопки на приборах у кровати Давида.

Сухой ответ, за которым обычно скрывается что-то плохое. Я уже проходила через это, когда мой человеческий отец попал в аварию.

– Я хочу знать правду, – потребовала, встав на ноги.

Арина Игоревна обернулась и замерла. Во взгляде полукровной не было надежды для меня.

– Давид Рустамович на грани жизни и смерти, госпожа, – она тяжело вздохнула. – Ему уже должно было стать лучше, но… – с сожалением поджала губы. – В момент, когда господин Дахан получил травмы, его магический потенциал почти иссяк. Неординарный случай и крайне тяжёлый. Стандартные методы лечения не помогают.

– Я могу накопить заряд энергии, – судорожно прокручивала в голове варианты, мириться с положением не собиралась. – Мне нужна капелька чуда, и я сделаю много магии. Это поможет?

– Даже не думай, малая, – отрезал дядя Слава. – Я тебе запрещаю.

У меня случился психологический коллапс. Запрещает? Набрала полную грудь воздуха, чтобы высказать заместителю все, что думаю по этому поводу, но Арина Игоревна меня опередила.

– Теоретически магия энергика могла бы помочь, но на практике это невозможно. Понадобиться не меньше полугода, чтобы вы, госпожа, вновь смогли пользоваться своими способностями.

Дядя Слава вздохнул с облегчением.

– У Давида мощная сила воли, но так рисковать нельзя, – он словно оправдывался передо мной.

– Верьте в лучшее, – подбодрила полукровная. – Ещё зайду.

Она вышла из палаты, а я, пошатываясь, направилась к кровати, игнорируя, предложенную дядей Славой руку помощи. Предатель.

Примостившись на краешке матраса, накрыла ладошкой лапу моего дракона. Его огромная пятерня словно высохла… Разбитые костяшки пальцев, раны, швы на груди и плечах, дурацкая кислородная маска на лице и трубочки, по которым в вены Давида поступала магия – тусклый голубой поток. Ему не помогало. Она неживая, а моя энергия могла бы спасти господину жизнь.

– Если Давид начнёт приходить в себя, впитывая силу энергика, он может не сдержаться и опустошить тебя до дна, – заговорил Давыдов. – Никто не оттащит.

– Плевать, – я мотнула головой, осторожно поглаживая холодные пальцы дракона.

– Арина сказала ближайшие полгода ты не энергик, – настаивал дядя Слава.

– Не стоит слепо верить докторам. Я хочу попробовать. Дайте мне немного вашей магии. Вы ведь дракон.

– Нет, я сказал!

– Не понимаю, – я подняла глаза на протестующего. – Давид отзывался о вас как о друге. А вы… – внутри булькнуло негодование. – Ненормальный вы. Печётесь о малознакомой самке, когда он на грани смерти.

– Я нормальный, – чистокровный подорвался на ноги, заходил по палате. – Нормальный я. Просто…

– Что?!

– Ничего! – выдохнул. – Мне не всё равно, что будет с Давидом, но я и за тебя беспокоюсь.

– Даже не знаю, что сказать, – у меня слова разбежались, а на губах заиграла растерянная улыбка. – Может, вас, как Холщёва, интересуют мои услуги?

– Драконий бог! Что за бред?! – дядя Слава выпучил глаза.

Господи, боже мой, дешёвый спектакль.

– Моего отца напоминаете. Холщёв ему платил, чтобы тот изображал заботу. Вы сейчас очень похоже себя ведёте, – сощурилось, сверля Давыдова взглядом.

– Не сравнивай! – взревел. – Я нормальный отец!

– Не хотела бы я быть вашей дочерью, – прорычала в ответ.

– Сочувствую, малая, – он нервно достал из кармана терракотового жилета какую-то бумажку и, швырнув её мне на колени, направился к окну.

Сказать, что я растерялась – ничего не сказать. Вообще не поняла, что произошло. Глянув на замершего напротив окна Давыдова, перевела взгляд на листочек. Цифры, буквы… Развернула.

– Это что, шутка такая? – у меня по вискам поползли капельки пота.

– Арину позвать? – дядя Слава даже не обернулся. – Это её заключение, – сложил руки за спину и стал нервно раскачиваться взад-вперёд. – Не место и не время сейчас для таких новостей. Я собирался рассказать позже.

Давыдов – мой папа? Тот самый дракон, которого не захотела сдать своему отцу моя мать – «старая дева»…

– Ничего себе… – только и смогла прошептать, крепче сжав руку Давида Рустамовича.

– Я не знал, что у меня есть ребёнок, – дядя Слава повернулся ко мне. Он выглядел виноватым. – Ни одна из моих многочисленных любовниц о беременности не сообщала, – отвёл глаза. – И ты права, хреновый из меня отец. Я не из тех, кто устраивает праздники для дочери на заднем дворе идеального дома, пока она маленькая. Не тот, кто с трепетом в сердце поведёт её к алтарю, когда она станет взрослой…

На мгновение его взгляд сделался мутным, а потом глаза, так похожие на мои, вспыхнули сумасшедшим огоньком. Набрав полную грудь воздуха, Вячеслав Рубенович поднял указательный палец верх, потряс им и быстро зашагал к выходу.

– Эй! – я выпустила руку дракона, подскочила на ноги.

– Без резких движений, малая, – он остановился. – Ты не в форме.

– Вы куда собрались? – я ухнулась на матрас.

– Есть идея, как помочь Давиду. Гарантий нет, но это лучше чем ничего, – он снова развернулся и направился к двери. – Я скоро вернусь! – громко выкрикнул уже из коридора. – Без фокусов!

Щаз!

У меня в груди бешено тарабанило сердце. Появился шанс сделать, что собиралась. Хотя бы попробовать. Полгода на восстановление… Кто сказал? Во врачебной практике Арины Игоревны я первый энергик. Откуда докторице знать, на что я способна? Я и сама не знала.

Кусая губы, машинально наглаживала руку моего господина и шептала какие-то нежные глупости. Мыслями я была не здесь. Где взять стартовую каплю магии? Носиться по коридорам больницы в надежде найти действующие чудеса или добровольца – не вариант.

Сидела рядом с Давидом и боялась посмотреть на широкую израненную грудь, окровавленные бинты на его голове. К горлу подступил комок, на глаза снова навернулись слёзы.

– Собер-р-рись, – зарычала сама на себя.

Моему мужчине нужна помощь, нечего сопли распускать!

А что если?.. Прислушалась к ощущениям. Во мне мало жизни, всего капля… Но этого хватит, чтобы создать целый океан магии. Не знала, может ли энергик использовать для чудес собственную жизнь, но попробовать никто не мешал.

Собрав попой больничную простынь, перебралась ближе к Давиду. Маска эта дурацкая у него на лице… Стало невыносимо больно, но я только зубы крепче сжала. Закрыла глаза и нырнула внутрь своего драконьего «я», как учил господин. В чёрной бездне слабости сияющая ультрамариновая капля жизни – сокровище. Не чувствовала своего тела – я слишком далеко от материального. Всё внимание искрящей молниями точке, которая, поддавшись моей воли, задрожала и стала расти.

Вот так… Вот так, милая – уговаривала энергию, словно подругу. Она слушалась меня – ширилась, росла, заполняя собой бездну, вытесняя слабость.

Глаза открылись сами, из моей груди вырвался сдавленный стон. Я снова почувствовала, как во мне штормит океан магии. Невыносимые ощущения и нестерпимое желание отдать эту силу.

– Господин… – прошептала, стянув дрожащими руками кислородную маску с его лица.

Мгновение, и я прижалась губами к холодным губам моего дракона. В нём силы ещё меньше, чем было во мне несколько минут назад! Господи… По щекам покатились слёзы.

Только бы получилось… Только бы!

Я не думала о жизни, не думала и о смерти. Я батарейка, моё предназначение в этом.

– Дурман ты… – губы Давида приятно защекотали мои.

Распахнув веки, я нырнула в янтарные озёра с крапинками пепла. Больничные запахи пропали, остался только прозрачный аромат утреннего тумана, щекочущий кончики оголённых нервов. И поцелуй – далеко не радость встречи с парой. Давид набросился на меня голодным зверем. С жадным рычанием пил энергию – вылизывая, высасывая её из моего рта, не заботясь о том, как это выглядит и звучит. Наверное, со стороны смотрелось страшно. Ревущая израненная скала, крепко сжимала в каменных руках жалобно чирикающую птичку. Я не могла и не хотела сопротивляться.

Пусть пьёт. Ещё и ещё.

Снова почувствовала это… Всё правильно, и утекающий из меня океан энергии – освобождение, приносящее облегчение.

Но дракон вдруг отпустил. Просто разжал стальную хватку, прекратил пить.

– У меня ещё много, господин…

Раскалённое бронзовое тело подо мной вздрогнуло, а потом раздался оглушительный рёв, и я полетела на пол. Давид словно нитки с корнем вырвал из аппаратов трубки, которые пускали по его венам искусственную магию. Грохот падающей мебели, приборов, бог знает чего ещё. Простынь, вспорхнула в воздух, окровавленные бинты и ошейник-фиксатор – прочь. Давид подорвался на ноги.

Время замерло, я замерла.

Сидела на полу на попе, царапая ногтями каменную плитку, и смотрела снизу вверх на обнажённое безупречное мускулистое тело крылатого оборотня – ни ран, ни шрамов. Нельзя на него просто смотреть. Не получается. И никогда не получалось. Дорожка из жёстких чёрных волос от пупка прямиком к крепкому члену, гордо вздымающемуся у моего лица. Внизу живота свернулся тугой узел желания. Я сглотнула собравшуюся во рту слюну, и крепкие руки подняли меня словно пушинку.

Тишина закончилась. Что-то снова упало с диким грохотом. Давид, рыча, припечатал меня к стене, усадил себе на бёдра и так глянул…

Господин не остановится, не сможет. Пусть. Лишь бы он живой был.

За стеклянной стенкой палаты в коридоре стоял кто-то из медперсонала. Не рискнут войти. Я бы не рискнула.

– Вон пошли! – драконий рёв наверняка слышали несколько этажей.

Медиков сдуло, а чистокровный повернул ко мне голову. Чёрт! Тёплый янтарь заволокла тьма. Охнув, я вцепилась в покатые плечи дракона и сама подставила ему шею.

– У меня ещё много, господин… – прошептала занемевшими после сумасшедшего поцелуя губами.

Он вгрызся в мою шею, захлебнулся магией, а у меня голова пошла кругом. Это кайф, чёрт возьми! Отдавать себя тому, кого любишь больше проклятой жизни. Всю отдавать. Между моих ног горячо и влажно, и это не ускользнуло от внимания рычащего зверя. Я не только энергик, я – его пара, а мы всё ещё в состоянии зова. Триста тридцать три удовольствия, от которых сдохнуть не грех. В ушах гул и треск рвущейся на мне больничной сорочки. До боли напряжённые соски коснулись раскалённой бронзовой груди дракона, и я почти ощутила, как там, за стеной литых мышц, вибрирует тонна моей магии.

Но у меня ещё так много энергии для господина.

Я бы подумала об этом, но в мыслях тянулась тонкая писклявая нитка.

– Ох-х… – впилась ногтями в напряжённую спину дракона.

Давид будто пришёл в себя. Всего на мгновение я увидела в пышущих похотью и голодом чёрных глазах мольбу – «останови меня», а потом всё исчезло. Я ухнула вниз, под голой грудью оказался больничный матрас. Тяжёлая горячая ладонь припечатала мою голову к кровати. С задранной кверху попой я вздрагивала от желания, ощущая как фонит возбуждением тело того, кто стоял позади меня. Внимательного к моим хотелкам Давида больше нет, и церемоний не будет. Дахан превратился в идеальную машину для выбивания членом диких стонов удовольствия из меня.

Не в силах больше терпеть, я жалобно заскулила и задвигала бёдрами, но получила чувствительный шлепок по попе. Пришлось закусить губу и притихнуть. Господин будет делать со мной всё что захочет так, как посчитает нужным. Между моих ног требовательно вклинилось колено – шире. Послушно исполнила безмолвный приказ, а через секунду вскрикнула от резкого толчка крепкой мужской плоти внутрь меня. Давид вошёл до упора, заполнил собой, но не взял звериный темп. Двигался во мне мягко, заставляя сходить с ума от пытки. Его пальцы легко скользнули по припухшим от возбуждения влажным складочкам и проникли внутрь. Стало совсем тесно и… хорошо.

– Дурман… – голос дракона хрипел.

– Господи-и-ин… – я и моё тело умоляло о разрядке.

Глухое, сдавленное рычание Давида прозвучало как одобрение – последнее, что я услышала. Он брал меня как никогда жёстко и правильно. Вколачивался, сминая в сильных ладонях мои ягодицы. Мне не было больно – ни телу, ни душе, но я чувствовала его муки. Давид с каждым толчком вынимал из меня магию, забирал себе и не мог остановиться.

Никто не оттащит…

Это наш последний раз, и он начисто лишён нежности и внимания друг к другу. Мы такие, какими нас создала природа.

Мы – драконы.

По моему телу прошлась штормовая волна похотливого жара – от самой макушки, вниз живота и к пальцам ног, безумная сладкая судорога, а потом ещё и ещё. Я уже сама насаживалась на гудящий предоргазмом член, не позволяя господину контролировать себя. Мои крики слышала вся больница – точно.

Я уже должна была умереть, но всё ещё жива.

Давид вышел из меня, перевернул на спину и навалился сверху горячей гранитной плитой. Глаза дракона снова переливались янтарем, и крапинки пепла медленно плыли в этом жёлтом море. Он смотрел на меня без слов, умоляя простить – не сможет остановиться. Я сама прервала затянувшуюся паузу – обвила мощный торс господина ногами и выгнулась навстречу последнему мгновению. Болезненный укус в шею, толчок в меня и… взрыв.

Клянусь, внутри меня грохнул самый настоящий ядерный взрыв, а освободившаяся энергия отправилась к господину. Он захлебнулся ею и собственным криком. В этом безумии я чётко почувствовала, как внутрь меня хлынуло тёплое семя, а рёв дракона оглушил. Зажмурилась.

– Маленькая, – меня окутал аромат утреннего тумана.

Открыла глаза и охнула – в глазах Давида целый мир. Я заворожено наблюдала за вселенной в янтаре. Господи, ничего прекраснее в жизни не видела… Масштабы космоса в глазах Демиурга в голове не укладывались. Приоткрыв рот от удивления, наблюдала за тысячей туманностей разом. Ещё немного, и я пойму тайны мироздания и точно умру – с такой информацией в голове не живут.

Я всё ещё жива?

– Я убью его! – ор дяди Славы прогремел в больничном коридоре.