Глава 2

На вокзал я прихожу за час до отправления.

Поезд уже стоит на перроне, но двери еще закрыты. Я сворачиваю в привокзальное кафе, беру простой черный кофе и пристраиваюсь за стойкой у окна.

За соседним столиком ругается семейная пара.

В кафе мало посетителей, и за неимением других развлечений я слежу за их перепалкой.

– Я не понимаю, почему нас выгнали с наших мест! – канючит молодая женщина, надувая пухлые губки.

Я рассматриваю их в отражении стекла. Он — старше, серьезнее. Но и она уже не девочка, хоть и пытается ею казаться.

– Это обычное дело, Кара! – оправдывается мужчина, утирая пот с круглой лысины на самой макушке. – Поезда стоят в долине Туманов несколько часов для смены колес, и при этом всех пассажиров просят покинуть свои места. Ради нашей же безопасности!

Тон мужчины нудный и нравоучительный, будто это старый профессор, который читает лекцию.

– Дорогая моя, – снисходительно продолжил мужчина. – В болотистой местности востока зыбкая почва, поэтому пути уложены по особым широким настилам, а у вагонов три колеса на одной оси, и они едут медленно, чтобы не создавать избыточного давления. А вот ближе к центру почва становится более устойчивой. Сейчас нам поменяют колеса, и до Ледяной гавани мы домчимся уже через два дня!

– Еще два дня трястись! – фыркает девица и подзывает официанта. – Кофе у них преотвратный, а пирожные такие черствые! Может, стоило взять салат?

Она демонстративно отодвигает тарелку с горкой эклеров, к которым даже не притронулась. В моем животе урчит от голода, но я не могу позволить себе даже этого: в привокзальном кафе цены намного выше, чем в городе.

Остальные пассажиры поезда проводят время в городе. Наверняка Эдмар тоже уже где-то здесь. Возможно, он прямо сейчас общается с Морвенной Крейс и пытается отказаться от моей персоны.

Девушка за соседним столиком что-то кричит и выбегает на улицу, громко хлопнув дверью.

– Кара! Карочка! – кричит мужчина и бежит за ней.

На ходу он бросает на стол несколько звонких монет и бежит за супругой. Все взоры присутствующих обращены на странную пару, а моя рука против воли тянется к тарелке с пирожными.

Я даже опомниться не успеваю, как одно пирожное оказывается у меня во рту. Я держу второе в руке и растерянно смотрю на него, не понимая, как оно здесь оказалось.

На вкус оно божественное: свежее, мягкое с нежным сливочным кремом. Даже представить не могу, что могло не понравиться этой привередливой Каре.

Но вместе с тем меня накрывает волной стыда. Докатилась: ворую пирожные в привокзальном кафе!

В мою сторону уже спешит официант.

Заметил ли он, что пирожное съела не взбалмошная девица? Не выставит ли он мне счет?

Лицу становится жарко, я отворачиваюсь к окну и быстро пытаюсь съесть остатки десерта. Румяный бок эклера рвется, и крем размазывается по моей щеке. Как назло, в салфетнице пусто, и я зря судорожно шарю рукой по столу.

Официант все ближе, и мне приходится проглотить остатки несчастного эклера целиком. Слезы брызжут из глаз.

Настолько неловко я еще никогда себя не чувствовала!

И именно в этот момент я вижу Его!

Я узнаю его сразу. Не по походке даже, а по тому, как вокруг него меняется пространство. Люди чуть отступают, освобождая ему путь.

Эдмар Вельт идет по мостовой спокойно, без спешки, но в этой спокойной поступи есть особая элегантность.

За прошедшие годы он мало изменился. Но стал притягательнее и … опаснее.

Лицо все то же, знакомое до боли: прямые скулы, легкая небритость, только подчеркивающая острые черты лица, которые стали более благородными и выверенными. Теперь в них меньше юношеской резкости, наоборот, стало больше уверенной, взрослой силы.

Волосы у Эдмара длиннее, чем я помню. Темные пряди лежат с нарочитой небрежностью. На нем синий форменный камзол, вышитый серебряным узором.

Я ловлю себя на том, что рассматриваю его слишком жадно. Как будто взглядом можно вернуть то, что он когда-то отнял.

Ненавижу! И все равно смотрю.

К счастью, он не видит меня за зеркальной витриной кафе, равнодушно скользит взглядом, изучая вывеску. Смотрит на часы, сверяется с расписанием и, наконец, возвращается к двери кафе.

– Простите, мадам, – до меня доносится голос официанта, который уже терял терпение.

Я не в силах повернуться к официанту. Завороженно смотрю, как рука Эдмара обхватывают круглую ручку. Его пальцы обтянуты тончайшими кожаными перчатками, которые стоят, наверное, целое состояние.

Дверь открывается с тихим звоном колокольчика.

Эдмар входит внутрь вместе с шумом вокзала и запахами перрона. Его фигура мгновенно притягивает всеобщее внимание. Он делает шаг вперед, медленно оглядывает зал, и его взгляд останавливается на мне.

Губы растягиваются в улыбке.

У меня внутри что-то обрывается, как струна, которую дернули слишком резко.

Я должна опустить глаза. Должна сделать вид, что занята чашкой, салфеткой, чем угодно. Но я сижу, как пришпиленная. И улыбаюсь ему в ответ. Как дура!

В эту секунду я вспоминаю про пирожное. Сладость на языке, липкость на пальцах. И еще что-то холодное на щеке.

Я дергаюсь, будто меня ударили.

Провожу пальцами по коже и понимаю: я испачкалась. Крем. Или глазурь. Неважно. Важно, что это видит Эдмар.

Я хватаю салфетку слишком резко. Комкаю. Тру щеку. Только делаю хуже, размазываю сладкое по скуле. Пальцы дрожат, и салфетка шуршит так громко, будто издевается.

Его улыбка становится шире. На долю секунды.

Он не торопится. Вообще никуда не торопится. Просто стоит у входа, в центре внимания, словно это место принадлежит ему по праву. А потом делает шаг в мою сторону.

Сколько раз я прокручивала в голове момент нашей встречи, где я, успешная и богатая взираю свысока на бывшего жениха. Карьера моя сложилась неплохо, но почему он видит меня именно в тот момент, когда я выгляжу так нелепо!

Я снова прикладываю салфетку к щеке. Молюсь, чтобы это помогло.

Эдмар подходит к моему столику и останавливается так, чтобы я вынуждена была поднять голову. Он смотрит на меня сверху вниз, спокойно, чуть насмешливо. Как на вещь, которую когда-то оставил в дальнем ящике, а теперь случайно нашел и удивился, что она все еще цела.

Я чувствую, как щекочет горло от неловкости. Как горят уши.

– А ты все такая же беспомощная, – говорит он, даже не удосужившись сказать слова приветствия.

Голос низкий, рокочущий. И от этого меня бросает в жар.

– А ты все такой же самоуверенный, – отвечаю я, и это звучит резче, чем я планирую.

Он медленно переводит взгляд на мою щеку.

Я понимаю, что он заметил.

Конечно, заметил.

– У тебя… – он делает крошечную паузу, будто выбирает слово. – Вот здесь...

Я машинально прикрываю щеку ладонью. Пальцы липнут к коже. Становится еще хуже. Я чувствую это физически: кружится голова, а непонятная тошнота подступает к горлу.

Эдмар не делает ни одного лишнего движения. Даже не меняется в лице. Только его глаза чуть темнеют, как перед тем, как он произносит что-то неприятное.

Он достает из внутреннего кармана белоснежный шелковый платок. Идеально отглаженный и сложенный так, что об острый сгиб можно палец порезать.

Не спрашивая разрешения, наклоняется ближе и легко касается моей щеки краем ткани.

Я застываю.

Платок пахнет чистотой. Дорогим мылом. И чем-то еще. Чем-то слишком знакомым, чтобы я могла спокойно дышать.

Он стирает крем одним движением. Как будто делает это не впервые и так спокойно, будто снова имеет право ко мне прикасаться.

– Вот так, – тихо говорит он. – Теперь ты хотя бы выглядишь… прилично.

Улыбка на его губах вежливая, безупречная и очень чужая.

Я забираю у него платок быстрее, чем нужно.

– Спасибо. Я справилась бы сама.

– Разумеется, – отвечает он и устраивается напротив без приглашения.

Я кладу платок на стол. Молочное пятно на ткани напоминает мне, насколько жалко я сейчас выгляжу.

Он смотрит на мою чашку, потом снова на меня.

– Так и думал, что встречу тебя здесь, – говорит он. – Черный кофе?

Он указывает взглядом на мою чашку. А я киваю в ответ.

Официант, что все это время стоял у меня за спиной, принимает заказ у Эдмара и уходит, так и не сказав ничего по поводу сворованного эклера.

– Валери, поздравляю с назначением, – произносит мой бывший жених. - Надеюсь, мы не убьем друг друга за эти несколько месяцев.

От одной мысли о том, что я проведу рядом с этим заносчивым драконом бок о бок столько времени, мне становится дурно. Целиком проглоченный эклер рвется наружу, и я сбегаю от неловкого разговора в уборную.

И выхожу я оттуда только тогда, когда объявляют посадку на поезд. Впереди меня ждет серьезное испытание — две ночи в одном купе с Эдмаром.

Посадку на поезд только объявили, а на перроне тотчас образовалась давка.

Старые пассажиры спешат занять свои места и убедиться в сохранности багажа, а новые стремятся пролезть вперед, чтобы устроиться поудобнее.

Но эта суета только в привычном мне третьем классе, в хвосте поезда.

Вагон первого класса расположен сразу за локомотивом, а за ним идет вагон-ресторан. Дальше следуют места для второго класса. Вместе они образуют иллюзию богатства, скорости и передовых технологий.

В середине поезда стоят почтовые вагоны и только после них — третий класс. Старые вагоны, побитые временем и долгим сроком эксплуатации. В один такой вагон пассажиров набирается больше, чем в вагоны первого и второго класса вместе.

Богачи, что едут в голове поезда, не хотят встречаться с теми, кто не так успешен. Поэтому их отделяет несколько почтовых вагонов, опечатанных сложной вязью охранных заклинаний.

Эдмар уже ждет меня у входа в первый вагон. У него в руках лишь небольшой чемодан для документов и ценностей, которые он наверняка не стал оставлять в купе.

Впереди, у самой двери, стоит уже знакомая мне парочка.

– Ну когда же нас уже пустят! Это такая нелепица! – жена снова капризничает, а муж с тоской смотрит на клубы пара, что вырываются из толстой трубы маговоза.

Чуть позже подходят две жизнерадостные старушки с чемоданами. На них кокетливые шляпки с лентами, мало подходящие к климату Ледяной гавани.

У вагона второго класса народу побольше, но никакой спешки или суеты нет.

Нас встречает стюард в форменной ливрее.

– Добро пожаловать, – произносит он с радушной улыбкой и приглашает всех внутрь.

– Мадам, ваши документы? – останавливает он меня.

Мельком глянув в свидетельство, он обращается к старушкам с той же просьбой.

– Прошу в мою скромную обитель, – произносит Эдмар, открывая передо мной дверь.

Я выдавливаю вежливую улыбку.

– Я могла бы сама купить билет, но Морвенна настояла, чтобы мы ехали вместе, – говорю я и злюсь на себя за то, как звучит жалко мой голос.

– Она права, – произносит Эдмар серьезно.

В его купе всего два диванчика, расположенных друг напротив друга. Между ними — столик. Никаких полок в два или три этажа, как в третьем классе.

– Здесь есть шторка, – показывает Эдмар на плотную ткань у двери. – Ею можно отделить каждое спальное место от остальной части купе. А при желании на нее можно накинуть любую защиту: заклинание от посторонних звуков или от яркого света.

– Спасибо, – говорю я и заталкиваю свой чемодан поглубже под диван.

Мне не хочется, чтобы Эдмар пялился на него и прикидывал, сколько стоят мои вещи.

– Обед у нас включен в стоимость, но нужно будет пройти в ресторан, – продолжает объяснять Эдмар, будто он боится остаться со мной в тишине. – Туалетная комната и умывальник в начале вагона.

Из-за стены доносится возня и недовольные женские крики.

– Они давно тут едут? – киваю я в сторону шумного купе.

Эдмар на секунду задумывается.

– Не слышал их до этого, – отвечает он. – Но они явно не только сейчас сели.

– Нет, я видела их в кафе. Женщина рвалась к оставленным в вагоне вещам. Колоритная парочка, – говорю я.

Повисает неловкая тишина.

Эдмар складывает журналы на столике в ровную стопку, поправляет живые цветы в вазе и несколько раз двигает пустую чашку, словно ищет для нее самое комфортное место.

Наконец, поезд трогается.

Не сговариваясь, мы поворачиваемся к окну и смотрим, как перрон долины Туманов остается позади.

Мы выезжаем из города, и уже через несколько минут пейзаж за окном перестает меняться. Теперь там сплошная желто-серая степь без единого деревца.

Устав созерцать скучную картинку, Эдмар снова нарушает молчание.

– Морвенна Крейс передала мне твое досье, – говорит он. – Отличные характеристики, достижения отмечены наградами…

Я вежливо слушаю его дежурную похвалу.

– Но, знаешь, я был удивлен, что ты до сих пор… в долине Туманов, – говорит он, немного запнувшись. – Когда я увидел твою фамилию в бумагах, сначала думал, что это твоя младшая сестра.

– Ты удивлен? – переспрашиваю я.

– Ну… я был уверен, что ты правильно воспользовалась… шансом.

– Шансом? – я поднимаю бровь. – Как видишь, это мое первое назначение за пределами долины Туманов. И я решила им воспользоваться, несмотря… ни на что.

Эдмар не отвечает. Он снова задумчиво смотрит в окно.

Тишина в купе становится слишком плотной. Неуютной и вязкой, как ядовитый болотный туман.

Я тоже смотрю в окно, лишь бы не смотреть на Эдмара.

Поезд набирает ход медленно, почти лениво, будто демонстрирует: торопиться ему некуда. Колеса под нами стучат ровно и уверенно, а по стеклу время от времени пробегает дрожь.

Я уже собираюсь сказать что-нибудь нейтральное, чтобы нарушить тишину. Про дорогу, расписание или попутчиков. Про то, что Морвенна Крейс любит устраивать людям ловушки и подстраивать неловкие ситуации. А, может, стоит спросить про особенности предстоящей работы.

Но стук в дверь звучит прежде, чем я успеваю открыть рот.

Эдмар поднимается сразу. Так быстро, будто он только и ждал этого стука и был рад любому поводу отвлечься.

– Войдите, – произносит он, откидывая защелку.

Дверь открывается, и на пороге появляется стюард в ливрее с золотым кантом. Улыбка у него вежливая и отточенная, именно такую следует носить работникам первого класса.

– Господин Вельт, госпожа Камрон, – он слегка склоняет голову. – Ресторанный вагон приглашает пассажиров первого класса на обед. Если вам удобно, можно пройти прямо сейчас. Шеф сегодня подает горячее сразу из печи.

Только услышав слово "обед" я понимаю, что с утра почти ничего не ела, кроме украденного эклера и гордости, которую проглотить куда сложнее.

Эдмар даже не смотрит на меня, лишь кивает стюарду.

– Благодарю. Мы сейчас придем, – отвечает он.

Стюард исчезает так же бесшумно, как и появился.

– Пойдем, – произносит Эдмар, надевая перчатки, будто он не в поезде планирует перекусить, а на королевский прием собирается.

Чтобы попасть в ресторан на колесах, нужно пройти вдоль всего вагона и войти через тамбур в соседний.

В коридоре пахнет полированным деревом, свежим воском и чем-то сладким: ванилью или карамелью. Ковер под ногами приглушает шаги, и поезд вдруг кажется уже не железной махиной, а длинным, узким дворцом, который куда-то плывет сквозь унылую степь.

Лампы вдоль стен горят мягко, с теплым янтарным светом. На окнах висят плотные шторы цвета темного шоколада, по краям которых поблескивает золотая вышивка.

Я невольно сбавляю шаг, разглядывая все это. В третьем классе такого не бывает. Там либо холодно, либо душно, а чаще — и то и другое сразу. Там не ставят живые цветы в вазы и не наполняют воздух ароматами роскоши.

От двери ресторана тянет таким запахом еды, что у меня на секунду темнеет в глазах. Жареное мясо, пряности, свежий хлеб, и еще – тонкий дымок, как от камина.

Дверь открывает тот же стюард, будто он стоял за ней и ждал именно нас.

– Прошу, – произносит он.

Ресторанный вагон не просто красив. Он обставлен нарочито дорого. Темное дерево, латунные поручни, зеркальные вставки, в которых отражались лампы и лица пассажиров. По потолку идет тонкая резьба, а между панелями мерцают узоры, будто кто-то запечатал магией огонь свечей и заставил его течь по кругу.

Круглые столы стоят в два ряда, тесно, но изящно. Подле каждого по два стула. Атмосферу дорогого ресторана дополняют белоснежные скатерти, серебряные приборы, хрустальные бокалы. На каждом столе – маленькая лампа под зеленым абажуром, дающая интимный свет только для двоих.

Я сразу замечаю знакомую пару – Кару и ее мужа. Женщина сидит у окна, она уже сменила платье, но довольнее не стала.

Старушки в шляпках тоже уже здесь. Они чинно расстелили салфетки на коленях и оживленно шепчутся, время от времени поглядывая по сторонам, словно в поисках новой темы для беседы.

Кроме них я заметила еще несколько пассажиров: высокий мужчина с военной выправкой и шрамом на подбородке; женщина в темном, почти монашеском одеянии, но ткань слишком дорогая для монастыря; молодой человек с улыбкой игрока и балагура; и еще один — худой, сутуловатый, с маленьким кожаным чемоданчиком, который он держит так, будто там не вещи, а его сердце.

– Господин Вельт, ваш столик, – стюард провожает нас ближе к середине вагона.

У стола два стула, и я невольно замираю, не зная, какое место выбрать.

Эдмар не мешкая слегка отодвигает для меня стул. Это движение слишком интимное, будто мы пара. Он садится напротив. Лампа между нами подсвечивает его скулы, делая глаза темнее.

Официант появляется мгновенно. Молодой, гладко выбритый, с белыми перчатками, будто он обслуживает не поезд, а королевский прием.

– Вино? – интересуется он.

– Воды, – отвечаю я сразу.

Эдмар даже бровью не ведет.

– Для меня тоже, – произносит он.

Я удивилась. Дракон, который отказывается от вина? Это не похоже на него.

Официант принес воду в графине с инеем на стенках.

– Обед включен в стоимость билета, – поясняет Эдмар. – Но если ты начнешь заказывать половину меню "на всякий случай", тебе выставят счет. В первом классе любят делать вид, что дают тебе все. А потом напоминают, сколько это стоило.

– Спасибо за предупреждение, – говорю я сухо. – Я не люблю шиковать за чужой счет.

Звон посуды и голоса гостей сливаются в один фоновый шум. Кара громко жалуется на температуру воды, на толщину хлеба, на то, что "в провинции даже соль другая". Ее муж кивает, как маятник, и пытается шутить, но выходит жалко.

Старушки, наоборот, сияют. Одна из них поворачивается к другой и говорит таким голосом, чтобы слышал весь вагон:

– Представляешь, говорят, в почтовых вагонах теперь возят не только письма, но и артефакты. Настоящие! А весь поезд — просто прикрытие!

Ее подруга только отмахивается.

Я машинально напрягаюсь. Эдмар не меняется в лице. Но его пальцы, лежавшие на столе, едва заметно сжимают салфетку. Одно короткое движение — и снова спокойствие.

– Ты уже знаешь, что мы будем делать в Ледяной гавани? – интересуюсь я тихо.

– Знаю, – отвечает он коротко.

Официант приносит закуску: тонкие ломтики рыбы, выложенные на фарфор так аккуратно, будто это не еда, а драгоценности. Рядом – маленькая чашечка соуса, пахнущего цитрусом и чем-то острым. Следом подается зеленый салат.

Мы успеваем съесть лишь половину закуски, когда по вагону прокатывается едва заметная дрожь. Она рождается не от движения поезда, а будто что-то внутри него сдвинулось. Свет на секунду моргает. Лампы под абажурами тускнеют и снова вспыхивают.

Эдмар мгновенно поднимает голову и будто принюхивается. Его взгляд становится другим. Хищным, отмечающим каждую деталь.

Я тоже ощущаю… странность. Как если бы воздух стал чуть гуще, а по коже пробежал холодок, не связанный с погодой. Магия. Или что-то похожее.

Стюард, который до этого улыбался всем подряд, вдруг бледнеет и быстрым шагом направляется к нашему столику. Он наклоняется к Эдмару и старается говорить тише, но я все равно слышу обрывки фраз.

– Господин Вельт… прошу прощения. Только что поступило сообщение от старшего проводника. В почтовом вагоне повреждена охранная печать. Одна из пломб… сорвана.

Эдмар медленно кладет вилку. На его лице нет ни паники, ни раздражения. Только холодная, почти спокойная готовность.

– Где именно? – уточняет он.

– Третий почтовый, – шепчет стюард. – И там… говорят, что внутри был ящик. Опечатанный королевской вязью.

Это нехорошо. Совсем нехорошо.

Эдмар поднимается.

– Валери, – произносит он спокойно, чтобы не привлекать внимания. – Ты идешь со мной.

И в тот момент, когда я тоже начала вставать, где-то в конце вагона раздается крик. Короткий и резкий, после которого в поезде начинается хаос.

На мгновение повисает густая тишина.

Я только вижу, как Эдмар поднимается. Его зрачки расширяются, словно он хочет вобрать в себя все пространство вокруг.

Дознаватель обводит взглядом весь ресторан. Ничто не может укрыться от его внимания, а время будто замирает. Даже стакан, что старушка за соседним столиком выронила по неосторожности, слишком медленно летит к полу.

Это магия драконов. Я уже видела такое, когда мы учились в академии. Я была единственной на курсе, кто мог предугадать выпад Эдмара, но для остальных его маневры проходили совсем незаметно.

И сейчас он, как и тогда, замедляет течение времени, чтобы изучить окружающее пространство, заметить те детали, которые остались скрытыми от окружающих.

Его черный взгляд скользит, изучая каждую деталь пространства. Он будто ощупывает, проникает внутрь и запоминает каждую деталь.

Когда Эдмар смотрит на меня, я будто с головой ныряю в черную ледяную воду, дыхание перехватывает и кажется, что в легкие насыпали битого льда.

Но стоит Эдмару перевести взгляд дальше, как все прекращается.

Я делаю судорожный вдох и невольно хватаю себя за шею. Горло обжигает, но я дышу. Выдох – вдох, еще один выдох.

А через мгновение все пространство приходит в движение. Упавший стакан достигает пола и с громким звоном рассыпается на сотни осколков.

– Валери, нам придется разделиться, – говорит Эдмар тоном, не терпящим возражений. – Ты пойдешь в почтовый вагон и проведешь первичный осмотр. Возможно, там ничего страшного не случилось. Возьми с собой стандартный набор артефактора…

– Хорошо, сейчас схожу в купе, – отвечаю я растерянно. – У меня инструменты там.

– Нет! – прерывает меня Эдмар одним движением руки. – Время не терпит. Возьми мой.

Он достает из нагрудного кармана походный набор. Миниатюрный, элегантный и стоящий целое состояние.

Мои же артефакты хоть и работают безупречно, но старые, громоздкие, а часть из них собрана самостоятельно из того, что нашлось в лаборатории.

– Проводите госпожу Камрон, – просит Эдмар стюарда. – А я займусь остальным.

И по тому тону, которым он выделил последнюю фразу, я понимаю, что произошло что-то еще. Возможно, более страшное.

Я поднимаюсь и иду за служащим в сторону вагона второго класса. У выхода я оглядываюсь и вижу, что люди столпились у противоположного выхода из ресторана. За их спинами я ничего не вижу, но именно туда двинулся Эдмар.

– А что случилось там? – интересуюсь я, когда мы со стюардом выходим в тамбур.

– А вы не заметили? Одной из пассажирок стало плохо. Это видная молодая женщина, путешествует с мужем. Они сидели недалеко от вас, и она была всем очень недовольна.

– Кара, – шепчу я, догадавшись, о ком речь.

– Да, Кара Желвер, путешествует с мужем Лексом, – поясняет мужчина. – Они сели в поезд позавчера вечером, и за все время я ни разу не видел госпожу Желвер довольной.

Мои губы дергаются.

– Неприятная особа, – говорю я.

Мы минуем вагон второго класса. Здесь купе поменьше, чем в первом, каждое из них вмещает до четырех человек. Отделка тоже попроще. Пахнет едой, которую кто-то из пассажиров взял с собой.

Протиснувшись мимо небольшой очереди у санузла, мы доходим до перехода в почтовый вагон.

Я достаю из ящичка пару детекторов, прикладываю ладонь к двери и чувствую вибрацию магического замка.

– Здесь печать не нарушена. Никто не вскрывал этот замок, – говорю я. – Он запечатан пять дней назад.

– Со стороны вагонов третьего класса внешне тоже все в порядке, – говорит стюард. – Но изнутри поступило несколько повторяющихся сигналов о повреждении печати.

– Только в одном вагоне? – уточняю я.

– Да, в третьем от нас. Всего их пять, – отвечает мой спутник.

– Значит, злоумышленник проник в средний вагон, не нарушив печатей в боковых? А можно ли попасть сразу в него? Например, через крышу или через дверь?

– Нет, – отвечает стюард. – У почтовых вагонов нет боковых дверей, как у пассажирских. Загрузка происходит через торцевую дверь еще до сцепки вагонов. Потом вагон опечатывается.

– А если нужно достать груз?

– На промежуточной станции? Исключено! Весь вагон комплектуется так, что идет из одной точки до другой! – заверяет меня стюард.

– То есть что-то или кто-то потревожил груз в среднем вагоне, то он должен был пройти через два боковых. Но таких сигналов не было?

Проводник только руками разводит.

– И как же вы предлагаете проверить целостность груза в третьем вагоне, не распечатав соседние?

– Вы же артефактор! – взвивается стюард.

– Но не ясновидящая! – парирую я. – Мне нужно обследовать сам вагон и его содержимое. Или хотя бы получить данные с ваших датчиков.

– Думаю, это можно организовать. Я обращусь к старшему проводнику.

– А где он?

– Его место в вагонах третьего класса, там больше пассажиров и чаще требуется внимание. Но пройти к нему можно только на ближайшей станции, в обход.

Стюард смотрит на часы.

– Остановка будет через полчаса.

Я чувствую раздражение от тщетности своих действий. Зачем меня привели сюда, если нельзя пройти внутрь и все осмотреть? Только зря время потратили!

– Давайте вернемся к господину Вельту, – говорю я. – А на ближайшей станции мы вместе поговорим со старшим проводником.

Стюард пожимает плечами, и мы возвращаемся в ресторанный вагон.

Там царит мрачная тишина. Эдмар стоит, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. В нескольких метрах от него на полу лежит Кара Желвер с остекленевшим взглядом, а над ней рыдает безутешный Лекс. Других пассажиров в ресторане нет.

– Что с ней? – спрашиваю я, хотя уже знаю страшный ответ.