Глава 11

На бал мы отправляемся в дорогом экипаже, украшенном вензелями дома Вельт. Я замечаю, как Эдмар сводит брови, когда осматривает транспорт.

Обычно он предпочитает простой черный экипаж или пользуется наемным. Но сейчас особый случай, и лучше явится во дворец, так, чтобы нас заметили.

Лиз замирает от восторга, когда видит всю эту позолоту и бордовый бархат отделки. Для нее это очередное приключение.

Едем молча, каждый думает о своем.

Наш экипаж останавливается у кованых ворот Императорского дворца.

– Плащи лучше оставить в экипаже, – говорит Эдмар. – В случае надобности лакей принесет теплую одежду. Но в этом, скорее всего, не будет необходимости.

Мы с Лиз стаскиваем с себя теплые накидки и остаемся только в бальных нарядах с открытыми плечами.

Когда дверца распахивается, я инстинктивно ежусь, готовясь к удару ледяного ночного ветра. Но его нет.

Воздух снаружи оказывается теплым, мягким и наполненным какими-то сказочными ароматами. Я в изумлении делаю шаг на брусчатку и поднимаю голову.

Бал проходит прямо на улице, под открытым ночным небом.

Императорские маги сотворили настоящее чудо, накрыв дворцовую площадь и прилегающие террасы невидимым тепловым куполом.

Огромная полная луна заливает пространство серебристым светом. С неба медленно падают крупные хлопья снега, но они не обжигают холодом и тают, едва коснувшись обнаженных плеч.

На заснеженных каменных парапетах горят сотни толстых свечей в позолоченных канделябрах, их пламя даже не колышется, защищенное магией от ветра.

А фоном для всего этого великолепия служат величественные шпили зимнего дворца, из высоких окон которого льется теплый, медовый свет.

Это так красиво, что перехватывает дыхание. Внутри меня все сжимается от детского, искреннего восторга, но я заставляю себя дышать ровно.

Лиззи, напротив, своих эмоций не скрывает.

– Посмотри, наши наряды идеально подходят случаю, – шепчет она.

Сестра сжимает мою руку и во все глаза разглядывает сияющую публику, прогуливающуюся между ледяными скульптурами и пальмами, соседствующие в прилегающем парке.

Эдмар встает рядом со мной.

На мгновение я забываю, как дышать. На нем тяжелый, роскошный темный камзол и длинный плащ с воротником из меха, который подчеркивает разворот его широких плеч. Темные волосы свободно спадают вниз. В этом свете он выглядит настоящим темным лордом, опасным и безупречным хищником из высшей касты.

Эдмар галантно берет меня за руку, и его горячие пальцы обжигают даже сквозь тонкую ткань перчаток. Мы выглядим так, словно всю жизнь готовились именно к этому вечеру.

– Готовы? – тихо спрашивает Эдмар, чуть склонившись ко мне.

– Выше подбородок, Лиз, – шепчу я сестре, игнорируя дрожь в собственных коленях, а затем оборачиваюсь к дракону. – Идем!

Мы медленно приближаемся к широкой мраморной лестнице, ведущей на главную бальную террасу.

У входа возвышается императорский распорядитель в парадной ливрее с золотым шитьем. Эдмар останавливается перед ним и вместо обычного пригласительного извлекает из внутреннего кармана плотную карточку с тиснением.

Профессионально-равнодушный взгляд распорядителя скользит по строчкам, и я замечаю, как едва заметно вздрагивают его брови. Он бросает быстрый, оценивающий взгляд на нас с Лиззи, затем на Эдмара, и выпрямляется, дважды ударяя жезлом о мрамор.

Гул голосов на ближайшей террасе начинает стихать.

– Ее милость леди Валери и ее милость леди Лиззи, полноправные наследницы старинного рода Шалли! – громоподобно усиленный магией голос распорядителя разносится над заснеженным двором. – В сопровождении лорда Эдмара Вельта!

Разношерстная толпа приглашенных словно замирает. Сотни глаз смотрят в нашу сторону.

Мы делаем шаг вперед, выходя на залитую светом площадку.

Я физически чувствую на себе все эти взгляды. Одни оценивающие, другие — удивленные.

Столичный свет, который знает о личной жизни каждого замшелого баронета, внезапно получает двух новых, довольно симпатичных и, самое главное, никому не известных леди, которых вводит в общество сам Вельт.

Слышится шепоток, который нарастает, как гул потревоженного улья. Лиззи идет рядом, победно вздернув носик, впитывая это внимание как губка. Для нее это день триумфа.

Я же сохраняю на лице ледяную, вежливую маску, скользя взглядом по толпе, как учил Эдмар. Но на самом деле внутри я дрожу от страха.

Мой взгляд выхватывает из толпы лордов одно лицо, и я едва не сбиваюсь с шага.

У колонны, увитой тропическими розами, застыл мужчина в безупречном черном смокинге с бокалом в руке.

– Не знала, что у Конрада есть титул, – едва слышно шепчу я Эдмару.

– Это я его пригласил, – так же тихо отвечает мне дракон.

Старший дознаватель Управления смотрит на меня так, словно перед ним только что воскрес мертвец. Его челюсть буквально отвисла, а бокал в руке опасно накренился. Он явно не ожидал увидеть меня в платье, стоящем целое состояние.

Я встречаюсь с ним взглядом и, не удержавшись, приветливо киваю.

Мысленно я аплодирую Эдмару. Либо он гений, либо безумец.

Вечер покажет. Фигуры на доске окончательно расставлены, и мы готовы к следующему ходу.

Мы медленно продвигаемся вглубь террасы, словно плывем по морю из шуршащей парчи и шелка. Драгоценности на дамах сияют ярче, чем звезды на небе.

Спиной ловлю на себе жадные, любопытные взгляды. От них мои обнаженные плечи покрываются мурашками.

Несмотря на роскошное платье и гордо поднятый подбородок, внутри я дрожу от ужаса. Все сжимается от этого нескромного, оценивающего внимания.

Я чувствую себя самозванкой, которая вот-вот будет разоблачена.

А вот Лиззи, напротив, в своей стихии.

Сестра смотрит на окружающее великолепие с абсолютно искренним восторгом. Она разглядывает ледяные скульптуры, в которых преломляется свет свечей, и люстры, парящие прямо в заснеженном воздухе.

В какой-то момент Лиззи замирает, вытянув шею, и начинает совершенно неприлично, в упор пялиться куда-то сквозь толпу.

– Лиз, прекрати так откровенно разглядывать людей, – шиплю я сквозь вежливую улыбку, слегка сжимая ее локоть. – Это неприлично. Мы не в академской столовой, а на императорском приеме.

– Да плевать я хотела на их приличия, Валери, – так же тихо, но зло отвечает сестра, и в ее голосе звенят стальные нотки. – Посмотри вон туда, за ледяного лебедя. Это Селен.

Я осторожно поворачиваю голову в указанном направлении.

– А ведь он заливался соловьем, что срочно уехал из столицы по неотложным делам семьи, – ядовито продолжает Лиззи, презрительно кривя губки. – И смотри-ка, он с женщиной. Видимо, вот это и есть его семья!

Мой взгляд выхватывает из толпы импозантную фигуру Селена. Он в парадном камзоле, вальяжно опирается на трость с серебряным набалдашником. А рядом с ним, кокетливо обмахиваясь веером, стоит статная дама в платье глубокого винного цвета.

Я впиваюсь взглядом в ее лицо, и холодная дрожь пробегает по спине.

Она вновь примерила на себя чужую личину. Теперь эта фальшивая Кара Желвер выглядит великосветской дамой. Да и муж у нее теперь другой. Интересно, какой из них настоящий: тот или этот?

Неожиданно пространство над террасой взрывается звонким, торжественным переливом фанфар. Гул голосов мгновенно стихает, гости расступаются, образуя широкий проход к главному возвышению.

– Его Императорское Величество, Император Кревальд Третий! – возвещает распорядитель.

На балкон, соединенный с террасой широкой лестницей, неспешно выходит правитель. Я с любопытством вглядываюсь в человека, от которого зависят судьбы двух рас.

Вживую Император Кревальд оказывается довольно посредственным мужчиной средних лет. В нем нет ни величественной стати, ни военной выправки, которую обычно рисуют на портретах. Его лицо уже начало оплывать, волосы редеют, но этот недостаток внешности он с лихвой компенсирует немыслимым количеством золота и драгоценных камней на своем парадном мундире.

Император несет себя так бережно и гордо, словно сам факт его существования — уже величайшее благо для империи. В каждом его жесте сквозит упоение собственной властью.

Он обводит взглядом затихшую толпу, благосклонно кивая.

– Приветствую вас, мои верные подданные, – его голос, усиленный артефактами, звучит бархатно и мягко. – Я рад видеть сегодня старые, прославленные имена, которые служат опорой короне. И вдвойне счастлив приветствовать новые, прекрасные лица, украсившие наш двор в этот знаменательный вечер.

Его взгляд на секунду задерживается на нас с Лиззи.

По толпе снова прокатывается тихий шепоток. План Эдмара работает идеально: мы привлекли внимание самого императора.

– Сегодня поистине исторический день, – продолжает Кревальд, воздевая руки к ночному небу. – В знак этого нерушимого союза между людьми и драконами, Совет Драконов преподнес короне бесценный дар. Реликвию, которая отныне станет символом нашего единства!

По знаку императора из боковых дверей на террасу выходят четверо крепких стражников. На плечах они несут платформу, покрытую бархатом.

Когда они опускают ношу в центре площадки и сдергивают ткань, по залу проносится единый вздох восхищения.

Доспех Иллариона.

Он прекрасен и страшен одновременно. Металл, выкованный столетия назад, переливаясь в лунном свете, словно настоящая драконья чешуя. Идеальные пропорции, тончайшая гравировка по краям нагрудника.

Император Кревальд спускается по ступеням, подходя к доспеху с видом триумфатора. Он явно собирается примерить его прямо сейчас, на глазах у всех, чтобы запечатлеть этот исторический момент.

И до меня вдруг доходит одна абсолютно нелепая, но неоспоримая физическая деталь.

Доспех принадлежал принцу-полукровке. Идеальному воину. Он был выше императора на добрых полголовы и значительно шире в плечах.

Но главное — талия! Это провал!

Грудная пластина выкована так, чтобы плотно облегать натренированный, поджарый торс.

Император Кревальд, любящий сытные застолья, просто физически не сможет в него втиснуться. Доспех не сойдется на нем.

Заговорщики просчитались в самой банальной вещи! Если яд контактный или активируется от тепла, император просто не сможет надеть отравленную вещь должным образом.

– Эдмар, – я поворачиваю голову, чтобы быстро обсудить с ним эту мысль. – Эдмар, доспех не по размеру, он не сможет его…

Слова застревают в горле.

Справа от меня стоит Лиззи, завороженно глядя на сверкающий металл. Слева от меня высится плотная стена чужих спин и блестящих нарядов.

Эдмара рядом нет. Он исчез.

Император Кревальд любовно проводит пухлой рукой по мерцающему металлу доспеха.

Я затаиваю дыхание, ожидая, что он потребует немедленно помочь ему облачиться, но, к моему огромному облегчению, тщеславие правителя уступает место любви к развлечениям. А, может, он все же заметил несоответствие размеров.

– Я примерю этот дар позже, – благосклонно объявляет правитель, отступая от платформы. – А сейчас — пусть в честь нашего союза звучит музыка! Объявляю танцы! Пусть люди и драконы танцуют вместе!

Над заснеженной площадью звучит чарующая, ритмичная мелодия. Распорядители начинают выстраивать желающих в две длинные шеренги — мужскую и женскую, друг напротив друга.

Я верчу головой, пытаясь высмотреть в толпе Эдмара.

Мне нужно обсудить с ним план! Но темный плащ Вельта словно растворился среди пестрых нарядов.

Внезапно Лиззи рядом со мной напрягается, как гончая, почуявшая дичь. Я слежу за ее взглядом и вижу, как Селен, оставив фальшивую Кару у колонны, неспешно направляется к мужской линии танцующих.

Лицо сестры каменеет. Прежде чем я успеваю ее остановить, Лиззи решительно вздергивает подбородок и уверенным шагом вливается в женскую шеренгу.

– Лиз, стой! – отчаянно шиплю я.

Потерять из виду Эдмара — это полбеды, но потерять в этом змеином гнезде еще и безрассудную сестру я не могу.

Выругавшись про себя, я подхватываю тяжелый подол своего звездного платья и бросаюсь за ней, встраиваясь в шеренгу всего через пару человек от Лиззи.

Музыка набирает темп. Шеренги делают синхронный шаг навстречу друг другу. Дамы приседают в реверансе, кавалеры отвечают изящным поклоном. Мы сходимся, разбиваясь на пары.

Суть танца проста: короткое кружение с партнером, замысловатая фигура руками, а затем музыка делает музыкальный акцент, и к даме переходит следующий кавалер.

Моим первым партнером оказывается какой-то пожилой граф, который сыплет дежурными комплиментами.

– Вы ослепительны, леди Шалли! Чудесный снег сегодня, не правда ли?

– Благодарю, ваша светлость. Магия императорского дворца поистине восхитительна, – отзываюсь я, кружась с ним и высматривая в толпе сестру. Лиззи пока держится уверенно, хотя до Селена ей еще далеко.

Смена партнера.

Улыбчивый баронет, пытающийся выяснить, где мы с сестрой скрывались все эти годы и велико ли наше состояние. Дежурная улыбка, шаг, поворот. Смена.

Мужская рука в белоснежной перчатке ложится мне на талию куда более жестко и увереннее, чем требует этикет. Я поднимаю глаза и сталкиваюсь с насмешливым, цепким взглядом Селена.

– Валери Камрон? – он слегка приподнимает бровь, легко кружа меня в танце. – Или мне следует называть вас леди Шалли? Признаться, когда объявили ваши имена, я решил, что ослышался. Но я рад, искренне рад, что ты смогла выбраться из той дыры в Долине Туманов.

Его голос звучит бархатно, но в нем так и сквозит снисходительное высокомерие старого столичного дракона.

– Благодарю, Селен, – я кривлю губы в холодной, светской улыбке, глядя прямо в его глаза. – Надеюсь, ты тоже проводишь время с пользой.

– О, столица дает массу возможностей и знакомств, – он делает плавный поворот, притягивая меня чуть ближе. На губах его играет презрительная ухмылка. – В отличие от нашей академии. Признаться честно, я считаю, что годы там прошли совершенно зря. Кучка пыльных стариков, заставляющих зубрить теорию. Абсолютно бесполезное заведение! Рад, что твоя сестра не стала тратить время на него!

Злость ледяной иглой вонзается мне под ребра.

– Мне кажется, ты очень даже прилежный ученик, Селен. По крайней мере, ту боевую связку с артефактом силы, которую изобрела я, ты выучил просто безупречно, – мой голос падает до угрожающего шепота, но я продолжаю изображать светскую беседу.

Улыбка на лице моего партнера дрогнула.

Всего на долю секунды его пальцы на моей талии сжимаются до боли, а в глазах вспыхивает нечто холодное и опасное.

Он понимает, что я знаю, кто был на крыше маговоза. И вместе с тем он знает, что моя сестра не вела себя как леди.

Музыка делает резкий акцент, прерывая нашу беседу. Правила танца обязывает нас разомкнуть руки. Я изящно отступаю назад, оставляя его с застывшим лицом, и поворачиваюсь к следующему партнеру.

Крепкая рука перехватывает мою ладонь. Никаких церемонных поклонов. Меня рывком, жестко и профессионально втягивают в танец.

Я вскидываю голову.

– Конрад, добрый вечер, – выдавливаю я.

Старший дознаватель в безупречном черном смокинге выглядит здесь почти так же уместно, как и лорды. Он держится уверенно, словно балы и приемы — его родная стихия.

На губах его скорее оскал, а не улыбка.

– Не сверли его так взглядом, Камрон, – сквозь зубы цедит Конрад, уверенно кружа меня в танце. – Иначе он сорвется с крючка.

Я едва не сбиваюсь с шага.

– Вы… вы знаете?

– Твой ненормальный дракон вломился ко мне ни свет ни заря и предложил выбор: пенсия в забвении или место в учебниках по истории, – Конрад усмехается, и в этой усмешке есть какой-то азарт. – Я решил, что последнее стоит больше.

Я выдыхаю, чувствуя, как с плеч падает огромный камень. Мы не одни.

Музыка делает финальный аккорд. Танец заканчивается. Конрад галантно, чисто для вида, целует мою руку в перчатке и уводит с площадки в тень, ближе к увитым розами колоннам.

А там уже разворачивается настоящая драма. Мы с Конрадом оказываемся невольными свидетелями разговора, который Лиззи, наконец добравшись до своей цели, затеяла с Селеном.

Дракон выглядит растерянным и откровенно раздраженным.

– Лиз, что за нелепый маскарад? – шипит он, нервно озираясь, не слышит ли их кто-нибудь из знакомых. – Какая еще леди Шалли? Ты хоть понимаешь, в какую игру влезла, заявившись сюда?

Моя сестра стоит перед ним расправив плечи. Никаких слез и истерик обманутой содержанки. Вся ее грозная поза говорит о решительности и грядущем возмездии.

– Это не игра, Селен. Моя мать была законной наследницей рода Шалли, и сегодня поверенные официально признали наши права, – ее голос звучит на удивление спокойно и по-деловому. – Так что я не бедная студентка из Долины Туманов, которую можно спрятать на задворках. У меня есть титул и состояние.

Селен пренебрежительно дергает плечом:

– Даже если так, это ничего не меняет…

– О, это меняет абсолютно все, – перебивает его Лиззи, мило и безжалостно улыбаясь. – Одно дело — тайком увезти и поселить в съемной квартире безродную девчонку. Столичный свет закрывает на это глаза. Но скомпрометировать полноправную леди из равного по статусу рода? Вырвать ее из академии и затащить в постель без венчания? Законы общества на этот счет весьма строги, не так ли?

Лицо Селена стремительно бледнеет. Он вырос в столице и прекрасно понимает, что она бьет наверняка. Ловушка захлопнулась. То, что казалось ему легкой, ни к чему не обязывающей интрижкой, в одну секунду обернулось катастрофой.

– Ты… ты мне угрожаешь? Ты это специально подстроила? – выдавливает он.

– Никаких угроз, милый. Мы же цивилизованные люди, – Лиззи изящным жестом поправляет кружево на лифе своего бального платья. – Просто констатация фактов. Ты отнял у меня статус невинной девицы, так что будь добр компенсировать его статусом законной жены. И не думай, что сможешь замять все это. Нас видели и в Пассаже, и на квартире.

Она разворачивается и, гордо вскинув голову, легкой походкой направляется к фуршетным столам, оставив бледного Селена стоять с открытым ртом.

Конрад, молча наблюдавший за этой сценой рядом со мной, издает тихий смешок.

– А у твоей сестры мертвая хватка, Камрон, – с искренним, почти профессиональным уважением тянет он. – Без лишнего шума и соплей взяла лощеного дракона за горло. Если Вельт сегодня нас не угробит, я бы с удовольствием пригласил ее на ужин. Ведь не думает она на самом деле выходить замуж за этого слизняка?

Музыка стихает, уступая место звонким переливам фанфар.

Император Кревальд вновь поднимается на возвышение, благосклонно взирая на притихшую публику.

– Друзья мои! – его усиленный магией голос разносится над заснеженной площадью. – Сегодня мы празднуем не просто годовщину подписания договоров. Мы празднуем вступление в новую эпоху!

В ответ ему слышатся подобострастные возгласы и вежливые аплодисменты.

– Сегодня наше общество стремительно меняется к лучшему, – продолжает император, улыбаясь своим счастливым подданным. – Взгляните вокруг: леди из высшего света теперь не просто украшение столичных салонов или трофей мужа. Наши знатные дамы они становятся полноценными специалистами, опорой нашего государства.

Император Кревальд делает широкий жест рукой, и из толпы придворных в первый ряд выступает знакомая сухая, затянутая в строгое темное платье фигура.

– Взять, к примеру, несравненную Морвенну Крейс, руководителя Отдела Управления артефактами, – с улыбкой произносит Кревальд. – Когда-то это ведомство было создано для того, чтобы знатные выпускники академий не скучали и набрались опыта, но под руководством леди Крейс это ведомство стало едва ли не крупнее Управления сыска. Вот будет забавно, когда леди Крейс уделает лорда Торнуэла!

По залу разносится смешок.

Морвенна отвечает коротким, почти мужским поклоном.

– Но леди Морвенна Крейс не единственная, кто смог построить карьеру. Сегодня я с радостью приветствую новое поколение! Леди Валери Шалли, которая не испугалась трудностей и с блеском выполнила весьма экстравагантное условие своей покойной бабушки, доказав, что истинное благородство подкрепляется делом!

По террасе прокатывается новая волна вежливых аплодисментов. Я чувствую, как холодеют кончики пальцев. Конрад ободряюще, но жестко подталкивает меня в спину.

Я выхожу из тени колонн на залитую светом площадку. Император по-отечески мне улыбается и манит к себе. Я направляюсь к императору, стараясь, чтобы мой шаг казался легким и уверенным.

– Подойдите ближе, дитя мое, – правитель милостиво протягивает мне руку. Я приседаю в глубоком реверансе. – Ваша целеустремленность восхищает. Скажите, какую же профессию вы избрали, чтобы доказать свою самостоятельность?

– Я артефактор-стажер в Управлении сыска, Ваше Величество, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Брови Кревальда ползут вверх. По толпе проносится удивленный шепоток.

– Поразительно! – император всплескивает пухлыми руками. – Еще одна девица не стала открывать модный салон или кафетерий, а выбрала службу на благо закона! Вы буквально взяли судьбу в свои руки и добились успеха собственным трудом. Это достойно самой высокой награды!

Он оборачивается к золотому доспеху принца Иллариона, мерцающему на постаменте.

– И в знак моего особого расположения, как символ вашей силы и независимости, я хочу преподнести вашей семье воистину исторический подарок, – торжественно провозглашает Кревальд. – Я хочу разделить с вами этим великим даром драконов.

По толпе прокатывается вздох восхищения.

По приказу императора стражники подходят к доспеху. Раздается металлический щелчок, и они ловко отцепляют великолепные золотые наручи, покрытые тончайшей росписью.

Я растерянно моргаю. Сердце пропускает удар, а затем срывается в бешеный галоп.

Распорядитель с почтительным поклоном подносит мне наручи на алой бархатной подушечке. От них невозможно отвести взгляд, такая искусная работа! Сверкающий и смертоносный дар.

– Примерьте же их, леди Валери! – настаивает император, лучась благодушием. – Пусть все увидят, что хрупкость девичьих рук может сочетаться с драконьей сталью!

Сотни глаз устремлены на меня. В воздухе висит ожидание.

Я поднимаю взгляд и смотрю в толпу. Там, у самого края платформы, застыл Эдмар. Его лицо белее снега, падающего с магического купола. В его темных глазах плещется абсолютный, первобытный ужас.

Мы оба понимаем все без слов. В этих наручах — яд, который предназначался императору. Злоумышленник был уверен, что император не станет надевать полный доспех.

Мои пальцы мелко дрожат.

Если я откажусь от императорского дара на глазах у всего двора, это станет неслыханным оскорблением. Стоит мне заговорить, чтобы рассказать о заговоре, меня признают одной из отравительниц.

Но если я прикоснусь к этому золоту, то умру от яда.

Смертельная ловушка захлопнулась. Что бы я ни сделала, мне не дожить до утра.

Время словно останавливается. Я смотрю на сверкающее золото наручей, и каждый удар моего сердца отдается в ушах тяжелым, глухим набатом.

Вот и все. Мы проиграли.

Я приехала в столицу за новой жизнью, а нашла здесь лишь смерть на потеху сотне аристократов.

Я медленно перевожу взгляд на Эдмара, чтобы попрощаться. Простить за все терзания и слезы, что пролила по его вине и поблагодарить за эти безумные, полные надежды сутки. Возможно, он позаботится хотя бы о Лиз?

Но Эдмар не прощается.

Он смотрит на меня пристально, и время будто замедляется. Шум толпы стихает, есть в целом мире только я и он. Это чувство мне знакомо, он уже делала это там, на крыше поезда.

Его взгляд — это отчаянный, пылающий приказ.

Эдмар не может произнести ни звука, но он скашивает взгляд в сторону. Туда, где в первом ряду придворных застыла сухая фигура Морвенны Крейс.

– Отдай их ей, – шепчет он, но я не слышу его глоса, лишь читаю по губам.

До меня доходит не сразу.

Разум бьется в липкой панике, но затем разум берет верх над животным страхом.

Морвенна все это начала. Она играла нами, как безликими пешками. Что ж, один раз за игру и пешка может стать королевой.

Я сглатываю вставший в горле ком и, собрав в кулак всю свою волю, поднимаю на императора сияющий, полный благоговения взгляд.

Все звуки вновь обрушиваются на меня лавиной.

– Ваше Императорское Величество, – мой голос звенит над притихшей площадью, и я изо всех сил молюсь, чтобы никто не услышал в нем предательской дрожи. – Мое сердце переполнено благодарностью. Это невероятно щедрый дар для скромной девушки. Но я не смею принять его, зная, что мой успех по праву принадлежит не только мне.

Кревальд удивленно распахивает глаз.

– Вот как? И кому же?

Я поворачиваюсь так, чтобы видеть перед собой и правителя, и заинтригованную толпу. Я нахожу в себе силы улыбнуться мягко и искренне, как и подобает примерной ученице.

– Мой путь сюда был бы невозможен без одной потрясающей, мудрой женщины, – я вкладываю в слова столько теплоты, что у самой сводит скулы. – Я долгие годы не могла вырваться из Долины Туманов. Мой талант зачах бы там навсегда. Но именно несравненная госпожа Морвенна Крейс разглядела во мне потенциал. Она лично предложила мне место в столице и… буквально своими руками посадила меня в купе к моему будущему начальнику. Она сделала все, чтобы моя карьера пошла в гору с первой же минуты пути.

В толпе раздаются одобрительные, умиленные вздохи.

– И потому, Ваше Величество, со всей моей бесконечной признательностью, я осмелюсь просить вас, – я склоняюсь в изящном, глубоком поклоне, указывая рукой на бархатную подушечку с золотыми наручами. – Позвольте мне уступить этот бесценный дар той, кто открыл мне дорогу в этот мир. Моей благодетельнице. Госпоже Морвенне Крейс!

Над толпой повисает секундная тишина, а затем император Кревальд расплывается в широкой, совершенно растроганной улыбке.

– Поразительно! – громогласно заявляет правитель, всплеснув руками. – Вы не только умны, леди Шалли, но и необычайно дальновидны! Какое благородство, какое почтение к своим наставникам! Ваш жест достоин восхищения.

Он поворачивается к толпе придворных, его глаза горят от удовольствия. Гости взрываются аплодисментами. Эдмар улыбается. Сцена разыгрывается как по нотам.

– Госпожа Крейс! Подойдите же к нам скорее! – произносит император. – Примите дар, который вы по праву заслужили своим наставничеством!

Я смотрю на главу Управления артефактами.

Ее лицо приобретает землисто-серый оттенок. Она смотрит на золотые наручи так, словно на бархате лежат свернувшиеся кольцами ядовитые змеи.

Она знает. Она, несомненно, все знает об этом доспехе и о том, что должно было произойти сегодня вечером.

Под сотнями восхищенных, выжидающих взглядов столичного света и радостным взором самого императора Морвенна Крейс делает шаг вперед. Она шатается. Ее ноги заплетаются, словно она в одночасье постарела на двадцать лет, но она вынуждена идти.

Она угодила прямо в свою собственную смертельную ловушку, которую она так долго расставляла для других.

Шаги Морвенны Крейс кажутся тяжелыми, словно каждый дается ей с неимоверным усилием, но она держит спину прямо.

Подойдя к возвышению, она склоняется перед императором, и на ее губах появляется вымученная улыбка.

– Леди Шалли слишком щедра, Ваше Величество, – голос леди Крейс звучит спокойно, но я слышу в нем едва уловимую хрипотцу. – Но этот дар предназначен юности, будущему нашей империи, новому поколению. Мое время блистать на балах давно прошло. Я не смею отнимать у нее это честно заслуженное право.

Она изящным жестом поворачивается ко мне, пытаясь вернуть этот отравленный дар, сохранив при этом лицо скромной наставницы. Идеальный ход опытного политика.

Но я уже вступила в эту игру и не собираюсь отступать. Я громко вздыхаю и прикладываю руки к груди в жесте глубочайшего почтения.

– Но разве может ученица сиять ярче наставницы в вечер, когда сам император чествует мудрость женщин, посвятивших свою жизнь государству? – мой голос звенит от искренности. – Без вашего содействия, леди Крейс, я никогда бы не оказалось здесь. Прошу вас, не лишайте меня радости видеть, как сам император награждает вас за годы безупречной службы!

Кревальд Третий удовлетворенно кивает. Лесть — слабое место любого правителя, и сейчас он упивается этой сценой.

– Леди Валери совершенно права! – произносит император. – Негоже всю жизнь оставаться в тени других, госпожа Крейс. Ваш труд должен быть вознагражден. Примерьте же дар драконов!

Морвенна понимает, что загнана в угол.

Император следит за каждым ее движением. Она медленно, словно во сне, протягивает руку к бархатной подушечке, которую держат слуги.

Я вижу ее волнение и жду, когда она дрогнет.

Мой взгляд цепляется за одну деталь. Перчатки Морвенны длинные, темные в тон ее платья, но ткань… Она не струится, как обычный шелк. Она матовая, слишком плотная, с жесткими складками на сгибах. Они уберегут ее от яда.

Морвенна берет один сверкающий наруч, не снимая этих перчаток, и собирается приложить его к запястью.

– Ваше Величество! Прошу простить мою дерзость!

Голос Эдмара взрывает напряженную тишину, как удар хлыста. Он широким шагом выходит из толпы, нарушая все мыслимые правила придворного этикета, и встает у подножия платформы, где мы стоим.

– При всем уважении к госпоже Крейс, – глаза Эдмара горят темным пламенем. – Но драконья ковка не терпит посредников. Этот металл закален в чистом пламени, он впитал в себя магию моей расы. Надевать доспех Иллариона поверх ткани — это глубочайшее оскорбление для всех драконов. Он должен касаться голой кожи, чтобы признать владельца.

По толпе драконов-аристократов проносится согласный гул.

Император хмурится, мгновенно улавливая настроения подданных. Оскорбить союзников и неправильно распорядиться их реликвией он не может.

– Лорд Вельт прав, – сухо произносит император. – Госпожа Крейс, снимите перчатки.

Лицо Морвенны становится похожим на восковую маску. Она судорожно сжимает наруч.

– Ваше Величество… – ее голос срывается. – Я женщина строгих правил. Оголять руки прилюдно… в моем возрасте… это неподобающе. Прошу, позвольте мне…

Император теряет терпение и хмурится.

– Позвольте мне помочь госпоже Крейс, – я слышу еще один знакомый голос. – Мы можем заменить императорский дар на тюремные кандалы.

Эти слова заставляют Морвенну вздрогнуть.

Из тени колонн выходит Конрад. Он выглядит как хищник, явившийся за своей жертвой.

Дамы в первых рядах испуганно отшатываются от него.

– Что здесь происходит?! – багровеет император, нервно оглядываясь. – В моем дворце?! Конрад, вы в своем уме?!

– Я спасаю вашу жизнь, Ваше Величество, и честь всего сыскного Управления, – Конрад почтительно, но коротко кланяется. – У меня есть неопровержимые доказательства того, что госпожа Морвенна Крейс лично организовала нападение на маговоз, выследив доставку доспеха. По ее поручению на его внутреннюю сторону нанесли контактный яд. Операция была проведена ювелирно: она собиралась убить вас, спровоцировать войну, а вину свалить на лорда Вельта, и дискредитировать все сыскное Управление.

– Это чудовищная ложь! – шипит Морвенна, словно бешеная кошка. – Безумные бредни! У вас нет ни единого доказательства!

– У нас есть свидетели, – Конрад хищно улыбается. – Мастер Бертран, чьи эксперты подтвердят наличие яда на реликвии. А также… – дознаватель делает эффектную паузу, окидывая взглядом притихшую толпу. – Один из ваших пособников. Уверен, он с радостью сдаст вас с потрохами, если в обмен Его Величество избавит бедолагу от внезапной необходимости жениться на одной очень хваткой леди.

В звенящей тишине террасы со стороны фуршетных столов раздается сдавленный, нервный смешок. Я вижу, как Селен качает головой, осознав, в какую изящную ловушку он угодил.

Кто-то из лордов не выдерживает и фыркает следом. Напряжение, достигшее предела, слегка разряжается этим нервным смехом, прокатившимся по толпе.

Но императору Кревальду не до смеха. Его лицо покрывается красными пятнами ярости. Он переводит тяжелый взгляд с бледной Морвенны на сверкающий наруч в ее руках.

– Убрать это отсюда, – произносит правитель, указывая на доспех. – Крейс — в подземелья. И этого героя любовника тоже. А вы трое, – он впивается взглядом в Конрада, Эдмара и меня, – немедленно за мной в малый кабинет. Я требую полных объяснений! И молитесь всем богам, чтобы ваши доказательства были убедительными!

Осознание того, чего я только что избежала, накрывает меня, пока мы идем по коридору.

Холодная ярость, благодаря которой я выстояла против Морвенны, отступает, оставляя после себя противную дрожь в коленях и пустоту в голове.

Я иду следом за стражниками, стараясь не запутаться в длинных юбках. Единственное, что удерживает мое сознание — едва заметные прикосновения Эдмара. Только тепло его пальцев, которыми он незаметно поглаживает мое запястье, не дает мне окончательно провалиться в панику.

Нас вводят в малый кабинет императора.

После свежести бальной террасы здешний воздух кажется тяжелым и душным. Комната обшита темным орехом и заставлена массивной мебелью, отчего кажется слишком тесной.

Стены покрыты гобеленами с изображением великих битв прошлого, а над рабочим столом императора висит голова оленя с огромными рогами. Увидев застывший взгляд его мертвых глаз, я отшатываюсь, но Эдмар снова удерживает меня.

Кроме нас троих, императора и безмолвной стражи у дверей, в кабинет входят лорд Торнуэл и два высокопоставленных министра.

Одного из них я узнаю по портретам в газетах. Это тучный человек с пронзительным взглядом, курирующий вопросы внутренней безопасности. Кажется, его зовут Приний.

Второй, высокий и жилистый, с характерным янтарным отблеском в глазах, явно представлял интересы драконьих кланов. Но его имени я не знаю.

Кревальд Третий тяжело опускается в кресло во главе стола. Его пальцы нервно выбивают дробь по резным подлокотникам. А мой взгляд невольно снова притягивается к голове оленя.

– Я жду, – глухо произносит император. В его голосе больше нет той бархатной мягкости, с которой он вещал на балу. – И советую вам быть предельно убедительными.

Приний тут же шагает вперед и прочищает горло.

– Ваше Величество, при всем уважении, мы должны учитывать контекст. В Управлении сыска прямо сейчас проводится закрытое служебное расследование. Главный подозреваемый в коррупции и сокрытии улик — лорд Вельт. Существует вероятность, что сегодняшний спектакль — лишь попытка отвлечь внимание от собственных преступлений и очернить госпожу Крейс, которая инициировала проверку.

Эдмар резко выпрямляется, его глаза горят недобрым огнем. Он делает шаг к столу, готовый ответить на каждое обвинение, но император властно поднимает руку.

– Помолчите, Вельт, – император не дает Эдмару и рта раскрыть. – Вы действительно лицо заинтересованное. Ваша жизнь висит на волоске, и я не стану слушать человека, которому нечего терять. Я хочу услышать того, кто смотрит на картину со стороны.

Взгляд правителя останавливается на Конраде.

Старший дознаватель медленно выходит в центр кабинета.

Он не тушуется перед министрами и не дрожит под взглядом императора. Наоборот, кажется, Конрад ждал этого момента всю свою жизнь. Он расправляет плечи, окидывает присутствующих цепким взглядом профессионального сыщика и начинает говорить.

– Ваше Величество, господа, – спокойно начинает Конрад. – До сегодняшнего утра я сам был уверен в виновности лорда Вельта. Скажу больше: я лично собирал документы для его обвинения. Но если мы отбросим личные симпатии и посмотрим на факты, то увидим гениально выстроенную ловушку. С доспехом Иллариона с самого начала все пошло не так. Его транспортировка должна была быть тайной. Однако маршрут выстроили таким образом, чтобы Эдмар Вельт постоянно находился где-то поблизости.

Конрад закладывает руки за спину и начинает неспешно прохаживаться вдоль стола. Он совершенно не тушуется выступать перед императором и министрами.

– Вспомните инцидент на поезде. Нападение на маговоз было громким, дерзким, но… абсолютно бессмысленным. Налетчики не взяли ни единой ценной вещи. Все настоящие свидетели, которые могли бы подтвердить слова лорда Вельта и леди Валери, бесследно исчезли. Фальшивая покойница Кара Желвер как будто и не умирала. Нападавшие растворились в воздухе. В материалах дела Вельт и его стажерка выглядели как параноики, выдумавшие заговор на пустом месте. И именно меня послали зафиксировать то, что Вельт и его помощница были там.

Министр-дракон хмурится, обдумывая услышанное.

– Вы хотите сказать, что все это было лишь декорацией? – спрашивает он.

– Именно так, ваша светлость, – кивает Конрад. – Декорацией. Кто-то целенаправленно делал так, чтобы эти двое оказались не просто в гуще событий, но и были связаны со злоумышленниками личными мотивами.

Конрад останавливается и смотрит на меня.

– Возьмем, к примеру, лорда Селена. Он учился в академии вместе с Вельтом и леди Шалли. Этот дракон внезапно появляется в Долине Туманов, обманом выманивает сестру леди Валери из академии, соблазняет, привозит ее в столицу, активно выводит в свет, а накануне сегодняшнего бала столь же внезапно ее бросает.

Император переводит непонимающий взгляд с Конрада на меня.

– Зачем? Какой в этом смысл для заговорщиков?

– Мотив, Ваше Величество, – тихо произносит Эдмар, не выдержав. – Они создали идеальный мотив. Если бы сегодня вы надели отравленный доспех и погибли, следствие немедленно начало бы искать виновных. И что бы они увидели?

Кабинет погружается в тишину. Все слушают Эдмара.

– Даже самый ленивый следователь в два счета нашел бы обиженную на весь мир девушку, лишенную наследства и титула. Однажды ее бросил жених-дракон, а теперь ее сестру соблазнил другой представитель моей расы. Ее бы обвинили в покушении на императора и желании разжечь войну из мести. Меня бы посчитали ее соучастником. Никто бы не стал искать дальше. Морвенна Крейс при этом ничего бы не теряла.

Конрад молча склоняет голову, подтверждая слова Эдмара.

Картина, нарисованная ими, настолько логична и пугающая в своей простоте, что даже скептически настроенный министр Приний бледнеет и отступает на шаг.

Император молчит. Он смотрит прямо перед собой, переваривая полученную информацию. Я вижу, как тяжело вздымается его грудь. Осознание того, насколько далеко зашел противник, заставляет его нервничать.

– Неужели Крейс сделала все это ради того, чтобы занять место лорда Торнуэла? – спрашивает министр-дракон. – Вынужден признать, слишком это довольно искусно выстроенная стратегия.

Император устало трет переносицу. Он больше не похож на холеного прожигателя жизни. Я вижу, как усталость отпечаталась на его лице.

– Давайте спросим Морвенну Крейс, – говорит он спустя минуту раздумий. – Стража! Приведите ее.

Вооруженные стражники со всех ног бегут выполнять поручение императора. Тем временем Кревальд смотрит на меня в упор.

– Леди Шалли, Валери, – начинает он. – Вы только появились при дворе, и я пока не знаком с историей вашей жизни. Но, если у вас нет мужчины, брата или отца, который может отстоять вашу честь, то я, на правах императора, готов принять эту обязанность на себя. Неужели вы с сестрой пострадали от драконов, которые бесчестно поступили с вами? Думаю, я вправе заставить их жениться на вас…

К счастью, император не успевает развить свою мысль о принудительном браке.

Массивные двери кабинета распахиваются, и стражники вводят задержанную.

Женщина гордо расправляет плечи, как только стражники ее отпускают.

Я смотрю на нее, но что-то в ее внешности кажется мне неправильным.

Там, на ярко освещенной террасе, ослепленная страхом перед отравленным доспехом, я не замечала деталей. Но сейчас некоторые странности бросаются в глаза.

Морвенна держится слишком прямо для немолодой главы отдела. Ее кожа кажется неестественно гладкой, лишенной мимических морщин, словно на лицо натянута мастерски выполненная восковая маска. А глаза… Взгляд Морвенны на собеседовании был тяжелым, вымораживающим, просчитывающим на десять ходов вперед. Глаза женщины, представшей перед нами, горят дерзким, яростным огнем, присущим более молодым особам.

– Это не Морвенна Крейс, – тихо произношу я.

Женщина обводит нас насмешливым взглядом и вдруг начинает смеяться. Это звонкий, совершенно молодой смех. Ничего общего с сухим покашливанием госпожи Крейс.

– Что смешного вы здесь находите? – лицо Кревальда Третьего каменеет от гнева. – Я приказываю вам назвать себя! И подтвердить или опровергнуть обвинение леди Шалли!

Пленница замолкает, но с ее губ не сходит издевательская усмешка.

Тут вперед делает шаг Эдмар. Его профессиональный взгляд скользит по фигуре задержанной.

– Ваше Величество, думаю, она не станет ничего подтверждать, – уверенно произносит он. – Позвольте мне высказать предположение как специалисту-артефактору. Перед нами женщина, использующая редчайшую иллюзорную матрицу. Подобные артефакты способны не только до мельчайших деталей менять внешность и голос, но и полностью обманывать зрение. Они даже умеют имитировать полное отсутствие пульса и дыхания у носителя.

Я смотрю на Эдмара, совершенно не понимая, к чему он клонит.

Отсутствие пульса? Зачем имитировать смерть прямо сейчас?

И тут я вспомнила мнимую смерть Кары Желвер в поезде. Так вот как она это сделала! Она не умирала, она просто использовала этот артефакт, чтобы заставить всех поверить в ее смерть.

Император заинтересованно склоняет голову набок.

– Имитация внешности? Это весьма любопытно, лорд Вельт, – Кревальд протягивает руку к тяжелому деревянному ящику на столе, откидывает резную крышку и нажимает на скрытый под ним черный камень.

Пространство кабинета мгновенно наполняется низким, вибрирующим гулом. Я чувствую, как по коже пробегает холодок, а волоски на руках встают дыбом.

– Блокиратор магии, – поясняет император.

Воздух вокруг женщины идет рябью.

Строгий пучок седых волос распадается, превращаясь в копну темных каштановых прядей. Кожа на лице и шее становится более упругой и свежей, а черты лица приобретают резкость. Строгое платье Морвенны слишком коротко и тесно в груди молодой женщине, что стоит перед нами.

В кабинете повисает напряженная тишина.

Перед нами стоит та, что называла себя Карой Желвер, точнее та, кто представилась ее именем в поезде.

Теперь, когда иллюзия спала, я вижу, что у обеих женщин одинаковая форма подбородка. Тот же разлет бровей и характерная линия скул.

– Вы с ней поразительно похожи, – тихо говорю я, нарушая тишину. – Вы дочь Морвенны?

Женщина переводит на меня свой колючий, потемневший от ненависти взгляд.

– Вы достаточно проницательны, леди Шалли, – губы дочери Крейс кривятся в презрительной улыбке. – Вы многое замечаете. Но все же вы не настолько умны, чтобы усвоить главное правило в этой жизни. Никогда не связывайтесь с драконами.

– Как ваше имя? — ледяным тоном цедит император Кревальд. – И где сейчас ваша мать?

Женщина гордо вскидывает подбородок. В ее глазах нет ни капли страха.

– Мое имя Симона. Симона Крейс. А моя мать... полагаю, она покинула бал ровно в тот момент, когда вы, Ваше Величество, так любезно пригласили ее на подиум.

Министр Приний глухо ругается и бросает быстрый взгляд на стражников. Те бесшумно выскальзывают за дверь, отправляясь в погоню. Но мы все прекрасно понимаем, что Морвенну поймать будет не так-то просто.

– Зачем вам все это? – голос императора подрагивает от сдерживаемой ярости. – Убить меня, подставить лорда Вельта, разжечь войну, которая утопит империю в крови... Ради чего?!

Симона усмехается. В этой усмешке кроется столько горечи и отчаяния, что мне на секунду становится не по себе.

Я чувствую, как Эдмар сжимает мою руку.

– Ради справедливости, конечно! – отрезает Симона. – Когда-то давно моя мать была полна надежд. Она обладала блестящим умом, хотела служить государству и всеми силами пыталась пробиться наверх. Но мужчина, которого она любила, постоянно твердил ей, что карьера — это не для нее. Он считал, что женщина должна сидеть дома, вышивать крестиком и покорно обустраивать быт, пока ее господин вершит великие дела.

Симона делает шаг вперед и обводит присутствующих мужчин взглядом, полным ненависти.

– Мать верила ему. А потом… потом она забеременела, – голос Симоны срывается на звенящий шепот. – И знаете, что сказал этот благородный лорд? Он заявил, что драконы на простушках не женятся. Он вышвырнул ее на улицу, словно надоевшую игрушку, чтобы не портить свою безупречную репутацию в свете.

В кабинете становится невыносимо тихо.

– Она тайно родила меня в крошечной комнатушке на окраине, – продолжает Симона. – И там, над моей колыбелью, она поклялась, что отомстит. Ему и всем драконам вместе взятым. Мать сдержала слово. Она пробила себе путь на самую вершину Управления, она была в шаге от министерского поста. А когда достигла власти, то с удивлением обнаружила, что тот самый мужчина, который сломал ей жизнь, теперь стоит по правую руку от императора и курирует вопросы драконов.

Она обводит пылающим взглядом застывших лордов.

– Мать поняла, что просто убить его будет недостаточно. Она хотела уничтожить весь его мир. Разорвать этот лицемерный договор о дружбе. Люди-маги стали невероятно сильны, а драконы хоть и кичатся своей знатностью, но их осталось слишком мало. Если бы вы погибли от отравленного древнего доспеха, люди с радостью стерли бы крылатых с лица земли, а их богатства поделили между собой. Мать была уверена, что победа останется за нами.

– Какое безумие... – шепчет лорд Торнуэл, нервно отирая платком испарину со лба.

Император Кревальд медленно поднимается со своего кресла. Его лицо выглядит мертвенно-бледным, а взгляд становится тяжелым.

– Кто же ваш отец? – тихо спрашивает правитель, вглядываясь в черты девушки. – Вы его знаете?

Симона не произносит ни слова. Она просто поворачивает голову и с отвращением смотрит прямо на высокого министра с янтарными глазами, представляющего в совете интересы драконьих кланов.

Министр бледнеет так стремительно, что кажется, будто из него разом выкачали всю кровь. Он судорожно цепляется за спинку стоящего рядом стула, и даже не пытается опровергнуть ее слова.

*Эдмар Вельт*

Тишина в императорском кабинете становится почти осязаемой.

Я крепче сжимаю ладонь Валери, чувствуя, как под тонкой тканью перчатки бьется ее пульс. Биение ее сердца не дает мне скатиться в безумие и решить проблемы единственным привычным способом — спалить все вокруг.

– Одно мне неясно, – Император Кревальд хмурится, глядя на Симону сверху вниз. – Зачем вы привлекли лорда Селена? Он же дракон. К чему было доверять представителю расы, которую вы так ненавидите?

Мерзавка небрежно пожимает плечиками.

Даже сейчас, сбросив личину и оказавшись в шаге от казни, она умудряется держаться с достоинством.

– Селен был единственным драконом в нашей команде, Ваше Величество. И заметьте, он работал не за деньги. У него была своя цель, а о нашей он предпочитал не спрашивать.

– И что же его интересовало? Слава? Деньги? – интересуется император.

– Нет, – отвечает Симона с торжествующей улыбкой. – Его единственной целью было насолить бывшему другу, который когда-то пару раз обошел его на повороте. Уязвленное самолюбие — отличный рычаг управления. Селен даже сам вызвался поехать в Долину Туманов и соблазнить бедную студентку, как только узнал, чья она родственница. Ему просто хотелось растоптать то, что дорого лорду Вельту.

– Гаденыш, – шиплю я, наплевав на этикет.

Я чувствую, как Валери вздрагивает рядом со мной.

Мерзкая, мелочная зависть Селена. Он не был идейным борцом, он был просто избалованным ничтожеством, решившим самоутвердиться за счет чужих жизней.

– Все драконы мерзкие, лживые и жестокие, – голос Симоны звенит от ярости, и она с вызовом смотрит прямо на побледневшего дракона Молвеста. – Как же хорошо, что мама в итоге разлюбила моего отца.

Министр отводит взгляд, словно от пощечины. Молвест поступил как мерзавец, но не раздувать же из-за этого кровопролитную войну?

Кревальд Третий брезгливо морщится.

– Довольно, – император делает резкий жест рукой. – Уведите ее в подземелья. Пусть дожидается суда вместе со своими подельниками.

Стража уводит Симону, и в кабинете становится легче дышать. Правитель тяжело опирается на стол и переводит взгляд на нас.

– Вам троим лучше вернуться на бальную террасу, – говорит он тоном, не терпящим возражений. – Идите и танцуйте. Столичный свет не должен видеть паники. А мы с лордом Торнуэлом и министрами останемся здесь. Нам предстоит много бумажной работы.

Мы молча кланяемся и покидаем кабинет.

Музыка играет так же беззаботно, снег кружится под магическим куполом, а гости танцуют, уже позабыв, что полчаса назад могла случиться катастрофа.

Я поворачиваюсь к Валери. В лунном свете ее платье искрится, а глаза кажутся огромными и бездонными.

Пять лет я запрещал себе даже думать о том, чтобы вот так просто протянуть руку и коснуться ее. Пять лет я носил маску жестокого ублюдка.

Больше никаких масок.

– Позволишь? – тихо спрашиваю я, предлагая ей руку.

Она не колеблется ни секунды. Вкладывает свою ладонь в мою, и я увлекаю ее в центр площадки.

Мы кружимся в танце. Я прижимаю ее к себе чуть ближе, чем диктуют строгие правила этикета, но мне плевать. Я вдыхаю запах ее волос и чувствую, как тугой, болезненный узел в груди наконец-то распускается.

– Признайся честно, – шепчу я, склоняясь к ее уху, чтобы мой голос не потонул в музыке. – Когда ты нашла меня вчера избитым в подворотне, у тебя не мелькала мысль просто добить меня и покончить со всем этим?

Валери поднимает на меня взгляд. В уголках ее губ прячется легкая, дразнящая улыбка, от которой мой внутренний зверь довольно рычит.

– На такое способна только женщина, которая окончательно разлюбила, Эдмар, – спокойно отвечает она.

Мы замолкаем, продолжая двигаться в такт мелодии, но смысл ее слов бьет меня наотмашь.

Не разлюбила!

Она не разлюбила меня, несмотря ни на что. Внутри меня поднимается ликование такой силы, что, кажется, его хватит, чтобы растопить все снега Ледяной гавани.

В этот момент Валери чуть поворачивает голову, и ее брови удивленно ползут вверх. Я прослеживаю ее взгляд и едва сдерживаю смех.

В нескольких метрах от нас, в безупречном ритме танцует Конрад. А в его объятиях, сияя счастливой улыбкой, кружится леди Лиззи Шалли.

Старший дознаватель выглядит так, словно сорвал главный куш, а Лиззи смотрит на него с нескрываемым прагматичным одобрением. Кажется, эти двое нашли друг друга.

Одна мелодия сменяет другую, но мы не пропускаем ни единого танца.

Наконец, музыка стихает.

Мы останавливаемся перевести дух у края террасы. Конрад подводит Лиззи к сестре, но не отходит далеко.

Из бокового прохода появляется лорд Торнуэл. Он выглядит постаревшим на десяток лет, под глазами залегли тени, но в его осанке читается абсолютное удовлетворение выжившего интригана.

– Впереди большие перестановки, Вельт, – говорит он без предисловий, останавливаясь рядом с нами. – Конрад возглавит сыскное Управление сразу после моего ухода. Приказ уже готовится.

Я чувствую легкий, почти фантомный укол сожаления.

Сыскное ведомство было моей целью. Но я киваю, принимая это как должное. Я сам отдал Конраду ведущую роль в этом спектакле, и это была справедливая плата за жизнь и безопасность Валери.

– Рад за тебя, – говорю я Конраду и протягиваю руку. – Ты это заслужил.

Конрад удовлетворенно улыбается и жмет мне руку. Сегодня утром он совершил самую выгодную сделку в своей жизни.

– Не спешите расслабляться, Вельт, – Торнуэл позволяет себе усмешку. – Вы возглавите отдел Управления артефактами. После ухода Морвенны Крейс придется жестко навести порядок в этом осином гнезде и провести серьезные кадровые чистки. Леди Шалли перейдет туда вместе с вами, мне нужны надежные люди на всех уровнях.

Я смотрю на Валери. Возглавить отдел, работать бок о бок с ней. Это лучшее, о чем я мог мечтать.

– Но, по всей вероятности, – Торнуэл лукаво щурится, переводя взгляд с меня на Валери и обратно, – в статусе стажера-артефактора леди Шалли пробудет недолго, не так ли, Вельт? Замужним леди с титулом не пристало бегать с поручениями.

– Вы абсолютно правы, милорд, – я улыбаюсь, не отрывая взгляда от Валери, на щеках которой вспыхивает румянец. – Я постараюсь не затягивать с официальным предложением.

Пальцы Валери крепче сжимают мою ладонь, и я знаю, что это означает согласие.

– А что же вы, лорд Торнуэл? – спрашивает Конрад. – Вы уходите на покой?

– На покой? – старый плут тихо, раскатисто смеется. – О нет. Я возглавлю новую, объединенную структуру имперской безопасности. Я получу то место, на которое Морвенна метила.

Он кивает нам на прощание и растворяется в толпе аристократов.

Я обнимаю Валери за плечи, привлекая к себе. Снег продолжает падать, тая на ее темных локонах.

Мы потеряли пять лет из-за чужих интриг и жадности. Но сейчас, глядя в ее сияющие глаза, я понимаю: наша настоящая история начинается сегодня. И я больше никогда ее не отпущу.