Глава 5

В Ледяную Гавань мы прибываем ближе к вечеру.

Люди Конрада сходят первыми. Они досматривают багаж каждого выходящего, хотя уже сделали это ранее.

Из-за этого очередь движется медленно, пассажиры нервничают и возмущаются. Все толпятся в проходе, из-за багажа сложно пройти, нетерпеливо хлопают двери купе.

Эдмар пару раз выглядывает в проход, а затем возвращается на свое место.

– Нет смысла торопиться и занимать проход, – говорит он. – Мы тут надолго.

Я выглядываю в окно и вижу Конрада, который стоит чуть в стороне и с явным удовольствием наблюдает за суетой, которую он же сам и создал.

Наконец, вагон пустеет. Но вместо того, чтобы направиться к выходу, Эдмар проходит по соседним купе и заглядывает в каждое на несколько мгновений. Заглянув туда, где ехали супруги Желвер, он задерживается подольше, будто запоминая каждую деталь обстановки.

– Идем, – наконец говорит дракон, закончив изучать чужие купе.

На перрон я выхожу с замиранием сердца.

Первый вдох делаю с осторожностью. Не окажется ли воздух Ледяной Гавани таким же ядовитым для меня?

Город очень неуютный, я не понимаю, почему кому-то пришло в голову разместить столицу именно здесь.

Ледяной ветер пронизывает буквально до нитки, забираясь под юбку и закидывая за воротник горсть ледяной крошки. Снег здесь не лежит красивыми сугробами, а находится в постоянном движении и шуршит по камням, как песок.

Но при этом дышится мне здесь легко, и я готова смириться с ветром и другими неудобствами.

Конрад стоит напротив почтового вагона. Руки в карманах, вид победителя. Он будто уже раскрыл преступление и только ждет, когда его догадки подтвердятся.

Пассажиры вагонов первого и второго класса расходятся, и только в третьем классе еще шумно.

Эдмар подходит к коллеге. Я плетусь следом, стараясь не привлекать внимания к моему чемодану с облезлыми углами.

– Ты уже вызвал дорожников? – спрашивает Эдмар.

– Зачем? – лениво потягивается Конрад.

– Чтобы обыскать третий почтовый вагон, – с раздражением отвечает дракон. – Сверить груз по описи, проверить, точно ли ничего не пропало, и, наконец, найти то, что туда подбросили!

– Я уверен, что там ничего нет, – перебил его Конрад. – Из поезда не пропало ни одного пассажира или члена экипажа.

– Хочешь сказать, что все это было игрой моего воображения?! – рычит Эдмар.

Его коллега язвительно улыбается, но не комментирует.

Эдмар делает глубокий вдох. Видно, что ему хочется сказать много всего, но он выбирает, что можно говорить при людях, а что нельзя.

– В любом случае, Вельт, ты не имеешь здесь власти. Отправляйся домой, отдохни, – произносит Конрад с показной заботой.

Эдмар стискивает челюсть так сильно, что слышен хруст.

– Поговорим в Управлении, – произносит он, смиряясь с тем, что его отстранили от расследования. Затем он поворачивается ко мне. – Идем. Переночуешь у меня.

Я вся замираю, ноги будто прирастают к платформе.

Мне нельзя к Эдмару домой. Не сейчас!

Я мотаю головой.

– Нет, – бормочу я. – Это неудобно!

– Валери, – начинает он, и мое имя из его уст звучит слишком тепло и привычно.

Я сжимаю пальцы в кулак.

И тут Конрад вмешивается, будто специально ждал момент, чтобы ткнуть палкой.

– Ну конечно, – говорит он насмешливо. – Девчонка у нас гордая. Эдмар, ты только не переживай, она ведь не первая, кто отказывается от твоего гостеприимства? Ты ведь у нас ни одной юбки не пропускаешь…

Я чувствую, как у меня мгновенно приливает кровь к лицу. Не потому, что мне стыдно. Мне мерзко, что этот мужлан произносит такие слова вслух, при людях, с которыми я приехала работать. И мне совсем не хочется становиться объектом для его шуток.

Эдмар поворачивается к Конраду медленно, и я вижу, как у него под кожей на секунду проступает то, что обычно скрыто. Взгляд становится тяжелее. Так смотрят хищники, когда примиряются к жертве.

– Следи за языком, – говорит он.

Конрад улыбается шире. Ему нравится, когда Эдмар злится. Ему доставляет удовольствие проверять его реакцию.

– Спасибо за предложение, но мне не нужны поблажки, – говорю я отстраняясь.

Конрад ухмыляется.

– Общежитие Управления рядом с офисом, – говорит он. – Я могу подвезти, все равно мы сейчас туда поедем. Сэкономишь время, не будешь бродить по этому очаровательному морозильнику с тяжеленным чемоданом. Тем более у тебя, как я понимаю, нет тут ни друзей, ни… покровителей.

Слово “покровителей” он произносит так, что оно кажется каким-то грязным, но я делаю вид, что не замечаю его замечания.

Я понимаю, что если я допущу хоть единую ошибку, этот человек обязательно воспользуется слабостью.

Я забираюсь в экипаж Конрада. В столице больше не используют лошадей для перевозки, а все повозки теперь самоходные.

Этой новинке не больше десяти лет, и до Долины Туманов это изобретение пока не успело добраться. Там к миазмам болот добавляется запах конского навоза, который не спешат убирать с улиц.

Дверца закрывается.

На секунду становится тихо. Улицы города остаются снаружи, шум платформы глохнет. Эдмар остается где-то там, словно его и не было.

Не встреть я его, как бы сейчас себя чувствовала? Наверняка, попади бы я в подчинение Конраду, чувствовала бы себя невероятно счастливой.

Конрад устраивается напротив. Снимает перчатки, но делает это не так аккуратно, как Эдмар. Просто стягивает и бросает на сиденье, разминая покрасневшие натруженные пальцы.

Его усы чуть влажные от пара, и он вытирает их тыльной стороной ладони.

Экипаж трогается. Колеса мягко стучат по мостовой, и я не могу удержаться от того, чтобы не попытаться рассмотреть в запотевшее окно хоть кусочек столицы.

– Ну что, стажерка… – мнется Конрад. – Откуда ты у нас?

– Камрон, – отзываюсь я. – Валери Камрон. Морвенна Крейс планирует взять меня к себе, но хочет, чтобы у меня было больше, так сказать “полевой” практики.

Конрад важно кивает.

– Железная леди планирует уступить свой трон? Что-то я сомневаюсь в этом. Скорее всего, решила сплавить тебя в наше Управление, чтобы под ногами не мешалась.

Конрад говорит просто, даже немного грубовато.

– Устроишься сегодня в общежитии, – говорит он и улыбается. – Приходи завтра без опозданий. У нас тут любят дисциплину.

Я лишь киваю в ответ и смотрю в окно, хотя там ничего, кроме улиц и холода. Я знаю такие разговоры: сначала он сыграет в любезность, потом даст пару полезных советов, а следом задаст вопрос, от которого не увернешься.

Конрад выдерживает паузу так, будто мы действительно просто едем и молчим.

– Ночь была интересная, – произносит он наконец. – Ты правда на крыше была?

Я медленно поворачиваю голову. Этот сыщик не вызвал меня на допрос в поезде. Видимо, хотел побеседовать наедине, без Эдмара.

– Это допрос? – спрашиваю я.

Мой попутчик усмехается, будто я сказала что-то забавное.

– Это разговор двух коллег. Возможно, мы станем приятелями, – отвечает Конрад легко. – Допрос будет, если ты начнешь врать.

Я понимаю, что отнекиваться бессмысленно. Любая ложь сейчас — подарок Конраду.

– Да, – отвечаю я. – Мы были там вместе. Что вы еще хотите от меня услышать?

Конрад усмехается и откидывается на спинку. Чувствует себя хозяином положения.

А я понимаю, что едва ли захочу быть с ним в приятельских отношениях.

– Ты в Управлении новенькая, – говорит мой собеседник, растягивая слова. – Очень скоро ты поймешь, что Вельт ведет свою игру и ради своих целей не пощадит никого. Не стоит водить с ним дружбу или искать покровительства. Он дракон, а значит, легко переломит тебе хребет и пойдет дальше к своим целям.

Слова Конрада неожиданно находят отклик в моей душе.

Эдмар Вельт уже сломал мою жизнь однажды, а я, как глупый мотылек, вновь лечу на свет его пламени.

– Спасибо, – говорю я. – Я здесь для того, чтобы строить свою карьеру, а не искать покровителей. Иначе Морвенна бы меня не выбрала. Думаю, у меня еще будет шанс это доказать.

Я смотрю на дознавателя прямо, без смущения и заискивания.

Конрад удовлетворенно хмыкает.

Общежитие кажется роскошным отелем после той комнаты, что я снимала раньше. Здесь маленькие, но отдельные комнатки со своей уборной и кухней. В магазинчике внизу есть все необходимое от мыла и ниток до муки и молока.

Я засыпаю быстро, но ночь на новом месте проходит тревожно. Я то и дело подскакиваю и просыпаюсь, а потом вновь проваливаюсь в рваный сон.

Большое окно выходит на оживленную дорогу, но беспокоит меня явно не шум от проезжающих экипажей.

Наконец, я понимаю, что прикидываться спящей бессмысленно.

В управление я прихожу затемно.

Охрана долго изучает мои документы.

– Письма о вашем назначении еще не приходило, придется ждать кого-то из начальства, – разводит руками долговязый парень.

– Конечно, не приходило, оно же со мной, вот в этой самой папке с документами, – говорю я.

Охранник пожимает плечами.

– Документ адресован не мне. Так что пока не придет старший, я вас пропустить не могу.

Я вздыхаю. Как-то глупо получилось. Парень смотрит на меня с сочувствием.

– Посидите пока в зоне для посетителей. Все равно там сейчас никого нет, – предлагает он. – Могу сделать крепкого кофе. Я его за свои деньги покупаю. То, что выделяют на управление — сущая ерунда!

– Спасибо, не откажусь, – отвечаю я.

– Меня, кстати, Тэд зовут, – представляется парень, когда возвращается с двумя кружками такого крепкого кофе, что у меня даже от запаха глаза сами собой распахиваются.

– Валери, – представляюсь я в ответ. – Артефактор.

Тэд смеется, будто я сказала забавную шутку.

– Почему вы смеетесь? – удивляюсь я.

– Это вам, наверное, в академии сказали, что будут работать артефактором, раз на него учились, – говорит Тэд.

Я растерянно киваю.

– Не переживайте, здесь начальству все равно, что написано в дипломе. Сначала Конрад повесит на вас самую тяжелую и грязную работу, а потом только присмотрится, если не сбежите, – поясняет Тэд и делает большой глоток обжигающего кофе.

– А Вельт? – спрашиваю я.

Тэд заходится кашлем.

– А что Вэльт? – уточняет он.

– Как он себя ведет с новыми помощниками? – уточняю я.

Тэд смотрит на меня с интересом.

– Вэльт не берет помощников. Он всегда работает один, – поясняет он. – А если кого и присылают, то он их спихивает на Конрада.

Я пью свой кофе и думаю, что не так уж и плохо было бы попасть под начало Конрада. Проще выстроить отношения с человеком заново, чем попытаться ужиться со слишком хорошо знакомым драконом.

– Хотите совет? – спрашивает Тэд внезапно.

Я киваю в ответ.

– Покажите Конраду свою полезность и компетентность, но ни в коем случае не показывайте, что умнее его, – произносит охранник и возвращается на свой пост.

В раздумьях о том, как могу проявить себя, я смотрю на газеты, разложенные на столе. Есть за вчерашний день, а есть уже за сегодняшний. Видимо, в Управление свежую прессу приносят в первую очередь.

Я беру верхнюю газету из стопки и пролистываю новости. Меня интересуют криминальные новости и разные слухи. Известно ли что-то о вчерашнем ограблении поезда, следующего в столицу из пустоши?

Я листаю одну газету, затем беру следующую.

Но ни в одной нет ни строчки не только о нападении на поезд, нет даже упоминания о внезапной кончине пассажирки. Неужели Кара Желвер не удостоилась даже короткой заметки?

– А других газет нет? – спрашиваю я.

– Нет, у нас здесь абсолютно все. Свежие лежат на столе, а потом я их собираю в архив. За десять лет работы собрал самую обширную библиотеку городских сплетен и рекламных объявлений.

– Пытаетесь быть полезным? – я вспоминаю его же совет.

Тэд только хмурится в ответ. Видмо, несмотря на всю пользу, сдвинуться с поста охранника за столько лет у него не получилось.

В зону для посетителей поспешно входит невысокий служащий в помятом сером сюртуке. Он выглядит так, будто не спал неделю, а его единственное желание — чтобы я исчезла вместе со своей папкой документов.

– Валери Камрон? – бурчит он, забирая бумаги.

Он долго и придирчиво изучает распоряжение Морвенны, шевеля губами. Его монокль едва держится в глазнице, пока он сверяет печати.

– Странно оформлено... – цедит он сквозь зубы. – Госпожа Крейс любит прыгать через голову кадровиков, но присылать стажера в семь утра, когда приказ еще не прошел по реестру…

Я чувствую, как под его колючим взглядом внутри все сжимается.

Морвенна обещала мне должность, но здесь, в полумраке приемной, я чувствую себя незваной гостьей, практически самозванкой.

Управление в этот час кажется вымершим: лишь тиканье огромных часов на стене да далекие шаги где-то в недрах здания.

– Послушайте, мне сказано явиться к дознавателю Вельту, – пытаюсь я добавить голосу твердости. – Он уже в курсе, я ехала с ним вместе… на одном поезде.

Я вовремя спохватываюсь и не уточняю про общее купе. Вдруг это у них тут не принято.

– Вельт еще не принимал дела. Ждите, – служащий захлопывает мою папку и кладет ее на край стола, всем видом показывая, что разговор окончен.

Но договорить он не успевает.

Тяжелые створки входных дверей распахиваются с таким грохотом, что Тэд на своем посту вздрагивает и выпрямляется.

В холл входит Эдмар.

Идеально выглаженный синий камзол, холодный блеск пуговиц и этот взгляд — тяжелый, изучающий, не оставляющий места для возражений.

Он идет быстро, его шаги четко печатают ритм по мраморному полу.

Заметив меня у стойки, он на мгновение сбивается с шага. В его глазах вспыхивает что-то острое — не то раздражение, не то тревога, которую он тут же прячет за ледяным спокойствием.

– Она со мной, Гилерт, – бросает он служащему, даже не глядя на него.

– Но дознаватель Вельт, распоряжение еще не зарегистрировано в…

Эдмар просто забирает папку с края стола, не сбавляя скорости.

– Зарегистрируешь позже, – бросает он через плечо. – Идемте, госпожа Камрон. У нас нет времени на протокольные любезности.

Он не ждет ответа.

Мне приходится почти бежать, чтобы не отстать от его широкого шага. Мы идем вглубь здания Управления, где еще темно и пусто, и лишь дежурные лениво потягиваются на своих местах.

– Вы рано, – произносит Эдмар наконец. Голос звучит сухо, официально, как отчет дознавателя. – Здесь не любят спешки, Валери. Это признак поверхностного мышления.

– Я пришла работать с артефактами, – отвечаю я, глядя на его профиль. – И я готова доказать, что мой уровень соответствует…

Эдмар переводит на меня взгляд.

В этом взгляде нет и следа того тепла, что промелькнуло между нами в купе. Теперь передо мной — начальник отдела, дракон, чья жизнь выстроена по четкому графику.

– Работа здесь — это не только артефакты, – отрезает он. – Это умение держать язык за зубами и не лезть на рожон.

Мы поднимаемся по лестнице на второй этаж. В обе стороны тянется коридор, куда выходит десяток одинаковых дверей, отличающихся только серой табличкой у входа.

– Раз уж вы здесь, заходите, – Эдмар распахивает дверь своего кабинета и жестом указывает внутрь. – И запомните: пока официальные бумаги не подписаны, вы — моя личная ответственность. Это значит, что вы ничего не трогаете, никуда не ходите без моего разрешения и помалкиваете, что бы ни увидели.

Я вхожу в кабинет, чувствуя, как между нами вырастает невидимая стена отчуждения. Эдмар говорит предельно вежливо и обращается на “ты”. Куда-то пропал его снисходительный взгляд и язвительный тон.

Теперь мы просто начальник и стажер.

В кабинете Эдмара нет и намека на уют: массивный стол, заваленный папками, пара жестких стульев и высокие стеллажи, уходящие под самый потолок. Серое утреннее солнце едва пробивается сквозь узкое окно, выхватывая пылинки, танцующие в воздухе.

– Ваше рабочее место, – Эдмар кивает на небольшой приставной столик в углу, где сиротливо ютится стопка документов. – Начните с этого.

Я подхожу и бегло просматриваю верхний лист.

Опись личных вещей пассажиров второго класса, сверка вагонных ведомостей, протоколы досмотра багажного отделения...

Рутина.

Скучная, пыльная, бесконечная работа, которую обычно спихивают на тех, чье время ничего не стоит.

Эдмар замирает у своего стола, сложив руки на груди.

Я чувствую его выжидающий взгляд. Он ждет, что я начну возмущаться?

– Хорошо, – коротко бросаю я и сажусь на жесткий стул. – Проверю все внимательно.

Я не смотрю на него, но кожей ощущаю его секундное замешательство.

Он разочарован? Или, наоборот, раздосадован моей покладистостью?

В любом случае, он ничего не говорит и утыкается в свои бумаги. Я листаю бесконечные бумаги, заполненные скупым, канцелярским языком.

Время течет медленно, спина ноет от неудобной позы.

Тишину кабинета нарушает бесцеремонный стук, и дверь распахивается прежде, чем Эдмар успевает разрешить войти.

Конрад вваливается в кабинет с видом хозяина жизни. Его жилет расстегнут, на лице — самодовольная ухмылка.

– Морвенна совсем выжила из ума, если думает, что нам здесь нужны девчонки из провинции! – возмущается он. – Это вмешательство в дела Управления из соседнего ведомства! Я эту сотрудницу не принимал и в штате ее не вижу.

Эдмар выпрямляется. Его лицо каменеет, а плечи разворачиваются, делая его фигуру еще более внушительной.

При Конраде он становится другим — еще более холодным, закрытым и колючим, как ледяная статуя.

– Она официально прикомандирована к отделу, Конрад. Где отчеты по третьему вагону?

– Стажерке их видеть необязательно, – Конрад небрежно бросает папку на край стола Эдмара, подальше от меня. – Слишком много чести. Пусть копается в своих побрякушках, если она от Морвенны Крейс.

Эдмар не спорит. Он просто молча берет папку, но я замечаю, как белеют его пальцы, сжимающие картон.

Он не защищает меня, но я вижу, как они в очередной раз схлестываются с Конрадом взглядами. Возможно, он сам не рад, что мы теперь работаем вместе. Но ради того, чтобы позлить коллегу, он будет отстаивать мое право на эту работу

Когда за Конрадом закрывается дверь, в кабинете повисает тяжелая, звенящая тишина.

Я возвращаюсь к описи, пытаясь унять дрожь в руках.

И вдруг мой взгляд цепляется за дату и время в протоколе осмотра тела Кары Желвер.

Я перечитываю еще раз. Потом сравниваю с ведомостью дежурного по вагону. Несостыковка бьет в глаза. Саквояж с инициалами “К.Ж.” был сначала в ее купе, которое потом опечатали. Но позже его нашли у входа в вагон-ресторан, недалеко от того места, где она упала.

У нее было два саквояжа или это один и тот же предмет кочевал по вагону?

– Эдмар, – я вскакиваю, забыв о субординации. – Посмотри сюда. Тут ошибка в акте осмотра Кары. Ее личные вещи…

Я ожидаю, что он оценит мою внимательность. Ожидаю профессионального интереса.

Вместо этого Эдмар оказывается рядом со мной в один шаг. Он буквально вырывает лист из моих рук.

– Кто еще это видел? – его голос звучит резко, почти с угрозой.

– Что? Наверное, никто, только я. Это ведь очень утомительно для остальных...

– Больше никому об этом не говори, – отрезает он, складывая бумагу и убирая ее в свой внутренний карман. – Это просто техническая ошибка.

– Техническая ошибка? – я смотрю на него во все глаза. – Эдмар, там явный подлог!

– Камрон, – он делает шаг ко мне, нависая своей мощью. – Ты в Управлении всего час. Если хочешь дожить до вечера в этой должности — делай, что велено!

Это звучит не как совет.

Он прячет улику? Или он боится, что я подставлю его своим открытием?

Между нами повисает неловкая, удушливая пауза.

Эдмар возвращается к своему столу и начинает медленно, с каким-то болезненным педантизмом выравнивать стопки бумаг.

Меня бесит эта его привычка все контролировать, все приводить в идеальный, безжизненный порядок.

Я возвращаюсь к своему столу, чувствуя, как внутри закипает глухое упрямство.

Я снова открываю опись личных вещей из купе Кары. Листаю... и замираю.

Золотой медальон с гравировкой “К.Ж.”. Позиция номер двенадцать в списке вещей, найденных в купе.

Я перелистываю на три страницы назад. Опись вещей из ресторанного вагона, собранных после нападения.

Позиция номер сорок восемь: Золотой медальон с гравировкой “К.Ж.”.

Один и тот же предмет проходит по документам дважды. Будто вещи перемещались по поезду уже после того, как Кара умерла, и ее вынесли из поезда.

Или... их записал кто-то, кто не знал, что они уже занесены в другой список.

Я не поднимаю головы. Теперь я точно знаю: в этом Управлении правду не ищут. Ее здесь закапывают.

Эдмар смотрит на меня внимательно, будто пытается принять какое-то решение.

Наконец, он с раздражением откидывает документы, которые разлетаются по полу веером.

– Ладно, идем, – говорит он.

Я отмечаю, что он снова обращается ко мне на “ты”. Будто броня, которую он надел утром вместе с костюмом, слетела с него, и мы снова мчимся сквозь ночь в темном купе.

Я с готовностью поднимаюсь. Куда бы мы ни шли, это лучше, чем сидеть на жестком стуле и читать отчеты, которые никому не нужны.

Эдмар берет связку ключей и делает мне знак, чтобы я шла следом.

В коридорах уже шумно, повсюду снуют люди. Но на меня никто не обращает внимания, будто я всего лишь тень Эдмара.

Зато на дракона бросают почтительные и опасливые взгляды, торопливо уступая дорогу. В стенах Управления он находится в своей стихии — хищник, который прекрасно знает свою территорию.

– Камрон, сейчас я покажу вам настоящее дело, – негромко бросает он через плечо, и я понимаю, что на людях мы снова соблюдаем официальную дистанцию.

Мы спускаемся на первый этаж, в закрытое крыло, куда проход разрешен только по специальным пропускам.

Эдмар отпирает массивную стальную дверь, покрытую тремя слоями магической защиты, и мы оказываемся в просторном, абсолютно пустом помещении.

Стены и пол здесь выложены тусклыми медными плитами, а в воздухе пахнет лишь пылью.

– Зачем так охранять абсолютно пустую комнату? – спрашиваю я.

– Это демонстрационная комната, – Эдмар подходит к пульту управления в углу и кладет ладонь на едва мерцающий кристалл. – Я успел снять магический слепок пространства, пока мы были на крыше маговоза.

Пространство вокруг нас неуловимо дрожит и меняется.

Медные стены исчезают, растворяясь в сероватой дымке, и комнату заполняют призрачные, но невероятно детализированные очертания.

Я вижу деревянные переборки, металлические стеллажи, нагромождение сундуков и массивных ящиков. Воздух становится визуально плотнее, в нем даже застыли призрачные пылинки.

– Это третий почтовый вагон, – поясняет Эдмар. – Точнее, его идеальная, застывшая во времени копия, которую можно обойти со всех сторон и изучить, хотя сами вещи уже давно вывезены.

– Потрясающе, – выдыхаю я, как завороженная разглядывая магическую матрицу. – Я читала о таких объемных слепках в публикациях, но никогда не видела их вживую. Для создания подобного требуется колоссальный резерв силы и безупречный контроль!

– Изучай, ты же у нас артефактор, – голос Эдмара звучит совсем рядом.

Мы начинаем медленно продвигаться вглубь призрачного вагона. Пространство здесь заставлено плотно, проходы узкие, и нам приходится лавировать между иллюзорными ящиками. Я засматриваюсь на сложную пломбу одного из сейфов, делаю шаг назад и неожиданно налетаю спиной на Эдмара.

Иллюзия вокруг нас холодная и бесплотная, но его грудь — твердая и обжигающе горячая. Эдмар рефлекторно перехватывает меня за локоть, чтобы я не потеряла равновесие. Его пальцы крепко сжимаются на моем рукаве, и по коже мгновенно пробегает знакомая, предательская дрожь.

– Осторожнее, Валери, – произносит он почти шепотом, наклонившись к моему уху.

Я резко выдыхаю, высвобождая руку, и делаю шаг в сторону. Сердце колотится слишком быстро. Нельзя поддаваться этому наваждению, нужно сосредоточиться на работе.

– Надо изучить копию вагонной ведомости, – Эдмар достает сложенный вчетверо лист бумаги.

Вещей здесь слишком много, а список всего один. Чтобы работать быстрее, нам нужно сверить список вместе.

Эдмар встает рядом, и мы снова едва не соприкасаемся плечами, когда одновременно тянемся, чтобы рассмотреть маркировку на деревянной таре.

– Смотри, – я забываю про формальности и указываю на центральный сектор. – Вот здесь, согласно описи, находился ящик с королевской вязью. Тот, ради которого якобы вскрывали крышу.

Ящика на месте нет, ведь он в это время был на крыше.

– Зато вон там… кажется, это что-то интересное.

Я протискиваюсь мимо Эдмара в самый темный угол вагона, куда едва достает свет от призрачных плафонов. Здесь, заваленный легальным грузом, стоит огромный, грубо сколоченный ящик без единой маркировки. В ведомости он не значится.

– Надо осмотреть его, – Эдмар подходит ближе. – Если приглядеться, то вот здесь что-то будто светится.

Он указывает на заднюю стенку ящика. Если бы не магический оттиск, мы бы никогда не смогли увидеть, что происходит с обратной стороны этого ящика.

– Маячок, – констатирую я, разглядывая странный предмет. – Это то, что нападающий скинул в дыру. Он прицепился не к королевскому грузу, который все так охраняли. Он искал именно этот неприметный ящик.

Эдмар обходит меня и останавливается напротив неучтенной тары, хмуро глядя на пульсирующий след.

– Значит, весь этот спектакль на крыше... Все это было лишь дымовой завесой, – медленно произносит он, складывая разрозненные детали в единую картину. – Они не собирались ничего забирать прямо там, злоумышленник хотел лишь отследить дальнейший путь этого груза в столице.

Я смотрю на Эдмара, и в голове наконец-то щелкает понимание.

Вот почему он так резко осадил меня в кабинете. Он не улики скрывал.

– И ты никому не сказал об этом слепке, – утверждаю я, глядя ему прямо в глаза. – Конрад даже не догадывается, что мы сейчас видим истинную цель нападавших.

Эдмар отвечает мне долгим, тяжелым взглядом. В нем больше нет того высокомерного холода, который он демонстрировал утром. Сейчас в его глазах читается мрачная решимость человека, который понял, что враг находится где-то очень близко.

– Именно поэтому, Валери, я сказал тебе держать язык за зубами, – тихо отзывается он. – Потому что тот, кто провернул это дело, прекрасно знает, как работает Управление.