Нимерия не любила скандалы. Хоть обходить их стороной с каждым годом становилось все сложнее.

На протяжении их с Кадеоном брака она старалась сохранять подчиняющуюся позицию. Не спорила, не перечила, не высказывала недовольства. Даже, когда терпеть становилось невыносимо.

Замуж она выходила уже за правителя Краста. Властного, жесткого, привыкшего руководить. И это затрагивало все сферы его жизни. Нимерия и не собиралась становиться на одну ступень с будущим супругом, ее растили кроткой, послушной, будущей женой дракона. Но все же она надеялась на любовь.

Вернее, сначала на истинность.

А в итоге не получила ни первого, ни второго.

Кадеон не был грубым с ней в постели, в первое время старался проявлять нежность даже за пределами спальни. Увы, послесвадебная эйфория быстро сошла на нет, руны истинности на их телах не проявились, и дракон начал понимать, что наследников в договорном союзе не родится.

В отношениях засквозил холод, глаза мужа все чаще ранили безразличием.

А потом появилась Анабель, и семейная жизнь окончательно разделилась на «до» и «после».

Нимерия в полной мере ощутила, каково быть замужем за драконом, не являясь при этом его истинной парой.

Ей было невыносимо тяжело, горько и обидно. Она даже ревновать Кадеона не могла, потому что и сама на тот момент не сказать, чтобы любила. Нимерия чувствовала себя одинокой, слабой, беспомощной. Ведь ничего от нее не зависело. Что было в ее распоряжении на тот момент? Возможность устроить скандал? Пожаловаться отцу на невыполнение Кадеоном супружеского долга?

Глупости.

Их брачный договор составлен драконами и учитывал все нюансы, связанные с истинностью. А папа к тому моменту находился уже при смерти. Последний родственник мужского пола — Вармир, перенявший обязанности главы рода, предательски отвернулся от Нимерии, назвавшись отшельником.

Она осталась одна.

Никому до ее бед не было дела.

Приходилось терпеть, играть роль послушной жены и тихо ненавидеть любимую женщину своего мужа.

Страшно признаваться, но Нимерия желала ей смерти. Каждый раз, когда видела лучащегося счастьем Кадеона, мысленно представляла, как он рыдает над гробом своей драгоценной Анабель.

Даже когда та забеременела, Нимерия продолжала видеть картинки с похоронами, и те, как ни ужасно, умиротворяли ее. Позволяли исправно держать маску, улыбаться на праздничных приемах, не спрашивать, почему Кадеон перестал делить с ней постель.

Избегать скандалов и сглаживать острые углы.

Она ничего не делала, дабы улучшить свое положение, но свято верила, что однажды мучения окупятся сполна.

И этот день настал.

Когда Анабель скончалась в родах, Нимерия почувствовала крылья за спиной! Она предвкушала, что скоро ее муж вернется к ней и будет только ее всецело. Он конечно же полюбит, ведь сделать это раньше не давала пресловутая истинность. Теперь у них будет нормальная семья, ей не придется больше ощущать себя третьей лишней.

Как же больно разбились ее ожидания.

Стало только хуже.

Кадеон переживал кончину своей пары очень тяжело. Его убитая любовь сплелась с горем и обратилась ненавистью ко всему вокруг. Даже новорожденного мальчика он предпочел не видеть. Ребенок с первых дней жизни свалился на голову именно Нимерии, и ей самой пришлось решать множество вопросов, связанных с ним.

Она не хотела вспоминать те сложные времена, но даже тогда она продолжала надеяться на лучший исход. Дракон перегорит однажды, все устаканится и придет, наконец, к долгожданному идеалу, в мечтах о которых она жила не один год.

Конечно же это пламя в конце концов утихло. Кадеон предпочел забыть Анабель и по-своему полюбил сына. Чтобы мальчик не рос со скорбью о покойной матери, она исчезла и для него тоже.

Так Нимерия обрела «родного» ребенка, который до зубовного скрежета напоминал ей, что в жизни ее мужа когда-то была любимая женщина.

Она умерла, и Нимерия не смогла занять ее место.

А теперь, спустя столько лет, повзрослевший Бартоломью пошел по стопам отца. Обрел истинную любовь, которая растопчет сердце и испортит жизнь еще одной, такой же наивной и мечтающей о счастье девушки, какой была сама Нимерия.

Почти двадцать лет назад, в борьбе за собственное счастье, она ничего не предприняла. Теперь же собиралась сделать все возможное, дабы помочь своей несчастной преемнице не разбиться об очередного Эварса.

Ради цели она даже поступилась принципами никогда не вспоминать о своих темноэльфийских корнях. Ведь только там могла найти действительно необходимое — магию, способную повлиять на дракона и остаться при этом незамеченной.

Нимерии потребовалось несколько мучительных дней на раздумья, а потом две наполненные сомнениями недели на приведение плана в жизнь.

Разрушить истинную связь было невозможно. Тем более такую сильную. В момент ее пробуждения ритуальный зал буквально пылал ярким светом! Да к тому же, Нимерия не хотела физически вредить Бартоломью.

Ей нужно всего лишь подкорректировать его чувства. Перевести фокус любви к другой — его будущей жене. А для истинной пары оставить то, что и положено — слепую страсть и желание поскорее продлить род. Ведь только ради этого она и нужна. Для рождения наследника.

Едва девка понесет, Барт успокоится и будет принадлежать одной лишь супруге. Душой и телом. По крайней мере, так обещает рецепт из старого фолианта заклинаний. У темного народа древности, от которого произошла семья Нимерии, имелись чары на любой случай. Даже на этот.

Использовать их на Кадеоне в свое время она не рискнула, ведь у магии могли быть побочные эффекты, с которыми пришлось бы считаться. А сейчас ничего ее не останавливало.

Нимерия нашла нужную книгу в старой библиотеке города, добыла все необходимые ингредиенты. Для этого потребовалось включить изобретательность на максимум, дабы не засветиться на черных рынках. Сколько золота она потратила на услуги перекупщиков! Но все это казалось незначительным в сравнении с результатом.

Зелье «Затмение истинности» получилось с первого раза. Отстояло нужный срок и было готово как раз в день прибытия сына из академии.

Мальчишка явился сразу на взводе и говорил с отцом очень резко. Нимерия поверить не могла, что впервые за годы спокойствия причиной столь громкой ссоры явилась не она сама, а Бартоломью. Воспитанный и сдержанный мальчик, никогда не выходящий за рамки дозволенного в присутствии Кадеона.

Насчет его характеристик она конечно погорячилась… Он мог быть по истине невыносимым засранцем! Уж кому, как не ей знать об этом. Ведь именно она была вынуждена принимать письма с выговорами из частной школы, а затем и академии. К счастью, со второго курса Бартоломью взялся за ум и перестал нарушать правила. Хотя Нимерия считала, что он всего лишь нашел способ грамотно скрывать дела рук своих.

Не важно, как бы то ни было, отцу он никогда не перечил.

Раньше не имелось для этого причин.

— Я все сказал! — жестко и совершенно нетипично для послушного сына ответил Бартоломью. — Ты сам заключил этот договор, вот и разруливай проблему!

В малой гостиной не осталось никого, кроме них троих. Слуг как ветром сдуло, едва разговор хозяев перешел на громкие тона.

— Я лишу тебя наследства, глупый мальчишка! — прошипел Кадеон, покрываясь багровыми пятнами. Он поднялся с кресла и ткнул в сторону сына пальцем: — Только посмей не выполнить свой долг! Только посмей!

Нимерия крепче сжала флакон, и тот слегка обжег ей пальцы. Зелье внутри плескалось и впитывало энергетику того, на кого было настроено. Сердце билось в груди загнанной птичкой. Она все еще сомневалась. Даже сейчас, когда самое сложное осталось позади. Нужно лишь добавить семь капель в бокал с жидкостью и вручить его Барту.

Тот стоял у камина, и пламя за его спиной гудело тревожным рогом. Магия плескалась в комнате, норовя обрести физическую форму и расквитаться с теми, кто нарушил ее покой.

Бартоломью сжал зубы, отчего на скулах заиграли желваки. Прямо и твердо посмотрел на Кадеона.

— Мой долг? — он значительно понизил громкость, но слова звучали все так же пронзительно. — Ты, должно быть, ослеп, отец. Я — дракон. И переступать через истинную пару уж точно не собираюсь. Власть и этот гребаный стул, на котором ты просиживаешь зад, окончательно сдавили тебе…

— Заткнись! — рявкнул глава Краста. — Ты женишься на девчонке Файеров, даже если мне придется накачать тебя зельями. Договор будет исполнен, и в ближайшее десятилетие никто не позарится на трон.

Барт неожиданно рассмеялся. Легко и непринужденно, пуская по коже Нимерии ледяную дрожь. Потому что глаза у мальчишки оставались холоднее северного ветра.

— Это невозможно. Ритуал бракосочетания не будет завершен. Будь я хоть без сознания!

— Что ты несешь? — Кадеон впервые за ссору повернулся к Нимерии и, махнув на сына ладонью, спросил: — Что имеет в виду этот невыносимый мальчишка?

Она сглотнула, переведя взгляд с мужа на его строптивого отпрыска. Сказать ей нечего, но заручиться доверием последнего было бы неплохо. Иначе вряд ли он согласится поговорить с ней по душам, а затем выпить успокаивающего настоя перед сном.

— Ты слишком насел на него, Кадеон. Мальчик только прибыл домой, дай ему время отдохнуть с дороги. За окном ночь. Утром разговор сложится легче.

— Глупости, мама, — хмыкнул Барт. — Я не откажусь от Офелии. Этот партнерский договор, что вы подсунули ее родне — унижает не только ее, но и меня. Всех нас! Почему вы так стремитесь разрушить мою жизнь? Вы же сами истинные друг для друга и знаете, каково это! Мне никто другой не нужен.

У Нимерии во рту стало горько.

Перед глазами проявился образ улыбчивой Анабель, умевшей видеть причины для радости даже в унизительной роли наложницы. Ей было легко. Она украла то, что принадлежало Нимерии, и даже спустя годы после смерти умудрялась напоминать о себе.

Видимо она слишком сильно побледнела, потому что Кадеон быстро проговорил, перетягивая внимание:

— Барт, я все понимаю. Никто не отбирает у тебя истинную. Она будет рядом, скрасит твои ночи и родит наследников. Поможет нашему роду продолжиться. Но мы не просто драконы, мы — Эварсы. Помимо крыльев и магии у нас есть долг перед Крастом. Мир и процветание на этих землях — наша обязанность. Без союза с Файерами может грянуть война. По всем законам они имеют право претендовать на кресло правителя. А я уступать его не собираюсь.