Глава 6

Я думала, этот странный день не мог закончиться чем-то хорошим.

Леона оказалась не беременна. Целительница оставила ее на ночь в медпункте, заставив выпить двойную порцию успокоительного зелья. Я ушла, только когда подруга уснула.

Подробности мадам Линикея не выпытывала, и это здорово облегчило мне жизнь. Отвечать на вопросы по этому делу я совершенно не хотела.

Когда выходила из палаты, в дверях столкнулась с Адой. Жутко бледной, с лихорадочным блеском в глазах.

— Она… с ней все в порядке? Боги, когда мне сказали, что ты повела ее сюда… Она в порядке?

Ада частила и повторялась. Я успокаивающе сжала ее плечи и кивнула.

— Все хорошо. Твоя сестра спит.

— Что случилось? Расскажи!

— Пожалуйста, Ада… — устало прикрыв глаза, вздохнула. — Поговори с Леоной сама. Завтра.

Я была эмоционально выжата. Признаться, тоже не отказалась бы от флакончика с успокоительным, но велик риск остаться в палате на ночь. Если мадам Линикея посчитает, что со мной что-то не так, точно не отпустит!

Ада оставила меня в покое, и мы разошлись, каждая в свою сторону. Сначала я хотела отправиться в мужское крыло, чтобы вытащить Барта на разговор. Но потом повернула к общей гостиной. На входе мне поставили волшебную печать на запястье и поинтересовались, почему я в таком виде.

— В смысле? — нахмурилась, не понимая.

— Где твой наряд, красавица? — широко улыбнулся парень с факультета целителей. — У нас тут вечеринка, а не читальный зал.

Я закатила глаза и сунула ему под нос печать, которую он только что поставил.

— Пропускай уже.

Он поймал мою ладонь и чмокнул в эту самую печать. От подобной наглости я аж забыла, зачем сюда пришла!

— Будем считать, что ты в костюме вредной заучки. Как тебя зовут?

— Поверь, тебе это знать совершенно не обязательно, — раздался за моей спиной прохладный голос.

Я тут же высвободила руку из ослабевших пальцев адепта и обернулась. Шон выглядел темнее тучи. За ним маячил Френк с гитарой, перекинутой через плечо.

— А где Барт? — я наклонилась вбок, высматривая третьего их неразлучной компании.

— Сейчас будет, — буркнул Шон, проходя мимо.

Целитель резко потерял ко мне интерес. Монотонно проставил печати парням и молча указал большим пальцем на дверь за спиной.

В гостиной было снова шумно.

Я быстро осмотрелась, определила самое тихое место и сразу же двинулась туда. В дальнем углу, который все называли «читальным», находился небольшой диванчик с очень удобным столом. За ним часто делали домашние задания первокурсники.

Забравшись на диван с ногами, я обняла колени, откинулась на мягкую спинку и прикрыла глаза. Поступок Леоны все еще терзал изнутри. Стоило подумать о ней, как передо мной вспыхивал огонь ее волос, исчезающий за открытым окном. Хотелось срочно забыть это. Испытать какое-нибудь яркое чувство, чтобы оно затмило эту сцену и навсегда стерло ее из памяти.

Едва подумала об этом, как щеки коснулась теплая ладонь. И тут же исчезла.

Я распахнула глаза, успевая увидеть, как Барт отодвигает стол от дивана. Спустила ноги на пол, с любопытство следя за действиями истинного. Теперь, когда пространство освободилось, он присел передо мной на одно колено и провел ладонями по моим бедрам.

— Как ты? Прости, что пропал на целый день.

Губы дрогнули в улыбке, и я потянулась к Барту, запуская пальцы в его волосы. Травмирующий опыт нашего первого раза на мысе Крылья Бурь не проложил между нами пропасть. Сделать первый шаг — было лучшим моим решением в той ситуации.

— Все хорошо. Ты поговорил с мамой? Рассказывай.

Он внимательно посмотрел мне в глаза, а потом вдруг склонился к моим коленям, укладывая на них голову. Я растерянно молчала, медленно поглаживая дракона по волосам. Затрагивала горячую кожу на шее, а затем снова ныряла пальцами в жесткие темные пряди.

— Все так, как сказал отец, — спустя несколько долгих минут тишины проговорил Барт.

Ладонь застыла у него на затылке.

— Мне так жаль, любимый.

Я прикусила губу.

Вот и все, теперь мы максимально открыты.

Папа однажды сказал, что больнее всего ранят именно любимые. Потому, допуская кого-то в свое сердце, нужно быть готовым умереть от его руки. Мы с Бартом официально стали друг для друга самыми страшными палачами.

Он отстранился и начал подниматься, утягивая меня за собой. Привлек ближе, проводя широкой ладонью от поясницы до лопаток. Я положила обе руки ему на грудь и заглянула в глаза.

На фоне звучала какая-то яркая подвижная музыка, но мы пребывали в своем, особенном мирке, не замечая кружащего вокруг хаоса. Стоять перед камином и двигаться в медленном танце — самое идеальное, что можно было делать в данный момент.

— Давай сбежим? — вдруг спросил он.

Меня почему-то это рассмешило.

— Из академии? — заулыбалась я.

Барт оставался серьезным. Скользнул взглядом по моему лицу, задержался на губах и снова вернулся к глазам.

— Из Краста.

В тот вечер мы долго говорили.

Краст не был для меня родным городом, а дядя с тетей и двоюродная сестра не стали мне семьей в полном смысле этого слова. Я не могла бы сорваться и исчезнуть в один день, ничего им не сказав, но, когда встал выбор, сделала его в пользу Барта.

К тому же, он сказал, что у нас есть время.

Нужно было договориться с деканом, чтоб он помог решить вопрос с ректором. Тот мог лично аттестовать нас за два месяца до окончания последнего курса. Ничего нового в это время уже не проходят, все силы бросают на повтор пройденного, дипломную работу и подготовку к экзаменам.

Я перевелась в академию Краста лишь в этом учебном году и единственная, с кем было бы жаль прощаться — это Леона. Тем более в такое сложное для нее время. Но я надеялась, что она оправится до того, как мне придется уйти.

— Какой у тебя план? — спросила я, когда Барт поделился своими доводами правильности этого решения.

Это было мое «да» на вопрос «давай сбежим?».

— Сдадим экзамен ректору Тобу, получим дипломы. К тому моменту приготовим сумки — самое важное, что нужно будет в ближайшее время — и объяснимся с теми, кому доверяем. По-хорошему, никто не должен знать, куда мы делись. Мой отец остынет, построит новую стратегию в политической игре и снова сделает меня важной фигурой. А тебя — пешкой. Он обязательно будет нас искать. И никто не должен ему в этом помочь. Вольно или невольно.

Его последняя фраза запустила холодок по позвоночнику. Я поняла: если расскажу кому-нибудь правду, ее выудят любыми способами.

— Хорошо, — прошептала я, нервно сцепив пальцы в замок на коленях. — А потом?

— Я заберу долю своего наследства из сокровищницы рода. Этого хватит, чтобы купить поместье и жить припеваючи лет двадцать, нигде не работая. Но у нас будут на руках дипломы. Можем устроить жизнь так, как нам захочется. Заниматься тем, что нравится.

— Ты не заставишь меня сидеть дома и рожать тебе нескончаемых наследников? — несколько нервно улыбнулась я.

Барт выдержал паузу, внимательно на меня глядя. Затем наклонился и поцеловал в лоб.

— Только если сама этого захочешь. Но… если быть честным, на слове «нескончаемых» мне стало слегка нехорошо, дорогая.

Я рассмеялась, ощутив, как напряжение, скручивающее узел в животе, медленно рассасывается.

— Я серьезно, Офелия. Если наш первенец унаследует мой характер, более чем уверен, что одного нам будет более, чем достаточно!

— О, милый… — смех пробрал меня не на шутку, а всерьез. — Ты и правда был тем еще говнюком!

Вроде бы ничего смешного Барт не сказал, но я не могла остановиться, хохоча до слез. Бесконечно нервный день нашел выход из меня таким вот необычным способом.

Истинный притянул мое содрогающееся в хохоте тело к себе и обнял, позволяя выплеснуться скопившимся эмоциям.

Я замолчала неожиданно резко. Просто ощутила в один миг легкость на сердце и абсолютную пустоту в мыслях. Барт продолжал держать меня, касаясь губами виска.

— Куда мы полетим? — спросила я спустя какое-то время абсолютно серьезным голосом.

— В Дарахар. Или Адерин. А может, на Радужные острова.

— Они же далеко на севере.

— Не любишь снег в мае? — в его голосе послышалась улыбка.

— Совсем.

— А где бы ты хотела жить?

Я задумалась. Признаться, никогда не спрашивала себя об этом.

— Наверное, недалеко от моря. Но не такого, куда врезается мыс Крылья Бурь… А теплого.

— Круглый год?

Я промолчала, прислушиваясь к внутреннему голосу.

— Необязательно. Но там должен быть песчаный пляж. Никогда не ходила босыми ногами по морскому песку. Сейчас вдруг поняла, что очень хочется.