Глава 27 · Рагар

Дикость. Я понимал, что этот отбор сильно отличается от предыдущих, и был морально готов к любому повороту, но Эстас Харринтер удивил снова.

Всю ночь меня мучало сильное необъяснимое беспокойство за этого шпиона, а утром, когда стало «прилично» и никакой Форгин уже не мог повлиять на моё решение разобраться с Нежным, кадет… не открыл.

Сначала я стучал. Потом злился. Когда надоело чувствовать себя отвергнутым любовником под окнами прекрасной дамы, перешёл к решительным действиям.

Я сделал шаг назад и призвал магию. Да, я собирался разнести эту дверь в щепки, а самого Эстаса придушить.

Шепнув заклинание, я сжал сгусток силы в ладони, а швырнуть его не получилось. То есть я мог, но в последнюю секунду сдержал порыв. Просто дверь и часть стены, которая относилась к комнате Нежного, полыхнули серебряным светом и обнажилось сложное плетение. При виде этой защиты рука опустилась, а из горла вырвался тихий рык.

Почему не увидел узоры в прошлый раз? Да просто смотрел поверхностно. Защита-оповещалка, установленная Форгином, относилась к заклинаниям другого класса, к элементарным, а сейчас передо мной проявился шедевр.

Он открылся как ответ на магическую агрессию. Защита обнажилась, и её уровень был щелчком по носу. Лично я такое плетение составить не смогу.

Великолепно. Идеально. И… разбить можно, но вместе с казармой и прилегающими скалами.

При виде этой магии моя ярость достигла пика и схлынула. Я стоял перед проклятой дверью, смотрел и ощущал, как все эмоции, подобно нитям этой самой защиты, переходят на другой, более глубокий план.

Одновременно вспомнилась защита поместья семьи эр Харринтер, затруднившая телепортацию, и я оскалился. В поместье всё было грубее и безыскуснее, а тут мастерство высшего порядка. И почему меня не удивляет тот факт, что Нежный такое сотворил?

Но Небо, как же мне надоел этот малёк! Почему я не избавился от него в первый день?!

Ещё секунда, я сделал шаг назад и, развернувшись, направился к лестнице. Ужасно хотелось кофе – того, который из зёрен, - но повторять эксперимент с самостоятельным приготовлением я не решился. Мой напиток получался гадким. Нет уж, потерплю.

За неимением кофе пришлось спуститься в кухню новобранцев, выпить там воды и, поймав несколько перепуганных взглядов топтавшихся там кадетов, улыбнуться шире прежнего.

- Успокойтесь, - сказал птенцам, - сегодня полигонов не будет.

Парадоксально, но они не расслабились. А в миг, когда в кухню заглянул рыжеволосый Йерс, мне захотелось изменить решение, но…

- Никаких полигонов, займёмся другими делами, - мой голос прямо-таки сочился оптимизмом.

Новобранцы… Вообще создалось впечатление, будто они дружно пожалели о решении поступать в мою школу. Пришлось гаркнуть:

- Да не дрожите вы! Где ваш боевой дух? Где смелость?

- С вами никакой смелости не хватит, - пробормотал рыжий.

Итог?

- Двести отжиманий, кадет! – распорядился я сияя.

Йерс тяжело вздохнул, но сразу перетёк в горизонтальную позицию. Принял упор лёжа, а я начал считать.

Все остальные сразу ретировались, ушли в спальную зону, чтобы притвориться мебелью. Но после того, как разговорчивый малёк выполнил назначенную норму отжиманий, я объявил общий сбор.

Ничего сложного действительно не планировалось. Просто выгнал всех на улицу, под мелкий моросящий дождь и сообщил, что самое время заняться медитацией. Вздох облегчения был громким и слаженным. Я скинул рубашку и тоже уселся на камень. Прикрыл глаза и временно отстранился от всего.

Нежный объявился в общих помещениях только к обеду. Мы столкнулись на той же кухне, нашем излюбленном месте встреч.

Выглядел кадет не очень, лицо помятое, глаза красные, голова втянута в плечи, а сам согнулся в три погибели и идёт еле-еле. Отдельный штрих – запах. От Эстаса пахло чем-то неестественным. Что-то точно было не так.

Увидав меня сидящим с отчётами и чашкой чая, малёк заметно позеленел и пробормотал:

– Здрасти.

Я отложил бумаги, откинулся на спинку стула и спросил холодно:

– Что с тобой?

– Нет, – ответил Харринтер. – Ничего.

Ничего-то ничего, но напоминало отравление. И чем он мог отравиться? Впрочем, учитывая как тут готовят, вариантов много.

– Проводить тебя в лазарет?

Нежный мотнул головой и выдохнул:

– Спасибо, обойдусь.

Этот его исполненный страдания хрип вызвал смешанные чувства. С одной стороны возникло привычное желание придушить, а с другой… придушить я не мог потому, что испытывал ещё более жгучее желание защитить.

Ну вот. Стоило тратить несколько часов на медитацию, освобождая разум и расслабляя тело? Стоило бороться за душевное спокойствие? Если Нежный одним своим вздохом всё разрушил.

– Тебе всё-таки нужен лекарь, – сказал я, поднимаясь.

Харринтер среагировал неожиданно – в его глазах мелькнула паника.

Боится показаться лекарю? Но почему?

Я заломил бровь и уже собрался спросить, как наш тет-а-тет был нарушен. В кухню ввалился Брумс – сначала замер, для парня встреча точно была внезапной, а потом заметил Эстаса и…

Его нелюбовь к Нежному секретом не являлась. Брумс был одним из немногих, кто всерьёз поверил в ту чушь про жульничество, заработав от меня десяток штрафных баллов за отсутствие мозгов.

Ещё он был единственным, кого так сильно перекашивало при появлении на горизонте Харринтера, и сейчас Брумс отреагировал обычно. Я всегда относился к его мимике спокойно, а сегодня задело:

– Кадет, какие-то проблемы? – спросил я ровно.

Парень вздрогнул, побледнел и проблеял, что проблем нет, но после нового взгляда на Эстаса что-то в нём изменилось. Уши резко вспыхнули, челюсти сжались, кулаки тоже…

Я сложил руки на груди и потребовал:

– Если есть что сказать – скажи. Если нет, то тебе лучше покинуть отбор. Я против немотивированной агрессии в своей школе.

Теперь Брумс покраснел весь, целиком, а Нежный скукожился ещё больше. Реакция Эстаса была очень интересной. Я подобрался и напрягся – между этими двумя точно что-то есть.

– Ну?

Брумс судорожно вздохнул, потом выпрямился и выпалил:

– Помните тот скандал с «танцующими леди»? Когда некто, – это слово парень издевательски подчеркнул, – изготовил статуэтки с образами графини Моро и герцогини Вадери? Когда вышло так, что две уважаемые добропорядочные леди как будто танцуют голышом?

Я замер. Тот скандал помнили все, и я сам вспоминал его совсем недавно. «Статуэтки» аналогичные той, что прислали мне братья. Они появились всего пару лет назад и вызвали фурор.

Изделия эротического толка. Сначала их продавали полулегально, за баснословные деньги. Торговали в нескольких элитных магических лавках, предлагая лишь самым богатым, надёжным и любимым клиентам.

Но слух по столице – а началось всё именно там, – распространился быстро. Только никаких глобальных нарушений закона на тот момент не было, поэтому торговцев никто не тряс и создателя "Танцующих леди", который пожелал остаться неизвестным, не очень-то искал.

Аноним интересовал наши службы лишь с точки зрения его мастерства. Ещё стоял вопрос уплаты налогов, но нашлись те, кто убедил налоговую службу не зверствовать – создатель "леди" быстро обзавёлся "поклонниками".

И всё было спокойно до тех пор, пока один подвыпивший барон не похвастался приятелям двумя особенными "статуэтками". Все девушки, возникавшие над "подставками", были неузнаваемы, ни на кого не похожи, а у барона имелись "настоящие". Весьма точные копии графини Моро и герцогини Вадери.

После недолгих уговоров, "статуэтки" он показал.

Приятели обещали барону молчать, но через несколько дней новость облетела все благородные семейства. Затем были обыск и изъятие, и разбирательство, в ходе которого барона едва не отправили на рудники.

Выяснилось, что он, будучи любителем чрезмерно пышных форм, которыми и отличались упомянутые леди, смог договориться об особом заказе. Заплатил за статуэтки такую сумму, что у дознавателей чуть не лопнули глаза.

А высший свет в это время задавался другим вопросом: сколько ещё жён и дочерей «танцуют голышом» над «подставками», ублажая взгляды посторонних.

Все службы сразу начали рыть землю в поисках мастера, а на стол его величества Сарраса ложились пачки гневных прошений от благородных семей каждый день. В расследовании участвовали лучшие специалисты, ко мне тоже обращались. Я консультировал пару раз, но на этом всё.

Отец просил помочь, однако неотложные дела не позволяли мне вмешаться. Впрочем, не думаю, что я сумел бы сильно повлиять. Изготовитель «статуэток» оказался слишком хитёр.

Создателя «Танцующих леди» так и не нашли. Сам мастер умудрился прислать следователям письмо с заверением, что больше подобного не повторится, и что это единственные «настоящие» леди в его коллекции.

Перед пострадавшими семьями аноним тоже извинялся, и его не то чтоб простили, но накал страстей поутих.

Спустя какое-то время буря улеглась и в полулегальной продаже опять появились «подставки», однако покупали их теперь с меньшим ажиотажем. Доход мастера снизился, но важно другое – создатель «леди» по-прежнему находился в розыске. Ему по-прежнему грозил… ну как минимум суд.

И учитывая виденную сегодня защиту, учитывая всю изворотливость и изобретательность Нежного, я сразу понял, к чему Брумс клонит.

Но мне хотелось услышать, а не додумать!

– Ну и? – подтолкнул парня я.

Брумс кивнул на Эстаса:

– Это он. Это Харринтер делает статуэтки.

Эстас хлопнул ресницами до того невинно, что я усомнился.

– Откуда знаешь? – спросил я у Брумса.

Кадет нагло ухмыльнулся:

– Просто знаю. Проверьте его на «Дознавателе» и увидите.

– М-да?

Я снова замер, опять заломил бровь и очень плавно повернулся к Эстасу. Нужно отдать должное мальку – он выглядел предельно непонимающим. А ещё страдал, и эти страдания точно были всерьёз.

– Допустим, – сказал я, возвращаясь к Брумсу. – Но я всё же хочу услышать откуда тебе известно?

Парень насупился:

– Какая разница?

Но разница была весомой.

– У нас с Нежным уговор, что не трогаю его до конца отбора, – ответил я честно, ибо скрывать в общем-то нечего. – Поэтому для начала я займусь тобой. Ты знал и молчал? Скрывал важную информацию? И как давно тебе известно? А может ты просто врёшь?

Брумс пошёл пятнами, а я кивнул, понимая, что решение об исключении этого скользкого типа было правильным. Независимо от виновности Нежного, Брумс в стены моей школы не войдёт.

– Я не вру! Я…

Пятна стали ярче, глаза злее, кадет наконец понял, что его партия закончилась.

Ему следовало принять покаянный вид или хотя бы просто не лезть на рожон, но Брумс лишний раз доказал собственный идиотизм:

– Вы его выгораживаете, верно? Всегда! Каждый раз у этого дохляка привилегии! Это из-за него, все эти приступы дурного настроения? Из-за Харринтера мы постоянно по колено в дерьме и по горло в грязи? Вы предвзяты! Кто он вам? Друг? Кровный брат? Лю…

– Хватит! – рявкнул я, перебивая излияния.

Повернулся к Нежному, улыбнулся так, что этот «лю…» позеленел ещё больше, и приказал:

– Жди здесь. Я сейчас приду.

Миг, открытый портал, взятый за шкирку Брумс, и я шагнул в приёмную главы Внешней и Внутренней разведки. Нет, дело «Танцующих леди» вели обычные законники, но, учитывая, что Брумс будет рассказывать о шпионе-Харринтере, ему сюда.

Ну и второй момент… С главой разведки у меня отношения гораздо лучше, а значит сгладить полученную информацию и вытащить Нежного будет проще. Это противозаконно, неправильно, но я не смогу не вмешаться. Единственным драконом, кто получит право наказывать Нежного, буду я.

Только я.