Пролог

– На, – я просунула булочку сквозь узкие прутья решётки.

Мальчишка глядел насупившись, тёмные глаза гордо сверкали в полумраке.

– Возьми, пожалуйста, – шепнула я, пропихивая руку дальше в клетку.

Булочка пахла так ароматно, что юный пленник не выдержал. Взял её, покосившись на меня.

– Спасибо, – буркнул.

Его привезли сегодня днём. Отец и старший брат были довольны.

«Теперь мы сможем диктовать условия драконам», – говорили они.

Я не совсем понимала, о чём речь. Из любопытства заглянула в подвал, куда детям строго-настрого запретили соваться.

И увидела его. Взъерошенного мальчишку, может, на год или два старше меня. Чумазого, голодного, сжавшегося в тесной клетке – но так гордо сверкавшего глазами.

Сердце дрогнуло, магический дар встрепенулся.

Мысли постоянно заходили о нём. Я боялась расспрашивать, но прислушивалась и присматривалась. Однако никто в замке ничего не говорил – будто не знали, или говорить об этом было нельзя.

Вечером я снова незаметно пробралась в подвал. Мальчишка так и сидел, словно всеми позабытый.

Тайком прокравшись на кухню, я стащила булочку и немного молока. И теперь аккуратно просовывала ему горлышко бутыли. Держала, пока он напьётся.

– Спасибо, – поблагодарил мальчишка, выпив последний глоток. И откинул голову на прутья.

– Кто ты? – спросила я, но он лишь покосился в ответ.

– Не знаешь? – хмыкнул.

Я покачала головой.

– Ты, должно быть, дочь служанки? Как тебя зовут?

Мои щёки наверняка зарделись, но мальчишка вряд ли видел это в темноте. Устало прикрыл глаза, продолжая опираться на прутья своей клетки.

Матушка часто ругала меня, что я выгляжу как замарашка, носясь с детьми прислуги по двору. И заставляла переодеваться в приличные платья к трапезам, чтобы порадовать почтенного батюшку. Адмирала Королевской Магической Армии.

И хорошо, наверное, что мальчишка не признал во мне его дочь. Даже в свои одиннадцать я понимала: вряд ли он будет испытывать добрые чувства к дочери человека, который его пленил. И держит в клетке.

– Алья, – назвалась я именем одной из своих подруг-служанок. – А тебя?

Хмыкнув, он всё же представился:

– Рам.

Несколько дней я носила ему еду. Мальчишка оставался таким же неразговорчивым, не сознавался, кто он и откуда. И почему его держат в клетке. Зато начал улыбаться, когда я проскальзывала к нему в подвал.

Родовая магия позволяла открывать любые замки в доме. И хорошо, что никто не подумал наложить дополнительные чары.

Я тоже боялась сболтнуть лишнего, дать ему заподозрить, кто я. Легко рассказывала только истории из своих приключений с детьми прислуги.

А он слушал, мерцая глазами, и просил рассказать ещё. На губах то и дело скользила улыбка.

– Альк уговорил нас играть в драконов...

– Кто это? – едва нахмурился Рам.

– Сын поварихи, он друг, – убеждённо отозвалась я.

– И как же вы играли в драконов? – на губах Рама опять замерцала загадочная улыбка.

Погасив свечу, чтобы нас не заметили, я устроилась у клетки с другой стороны. В окно светили звёзды, обдувал лёгкий летний ветерок. Несмотря на жару, в подвале было сыро и зябко.

Рам повернулся, опираясь спиной на мою спину. Так прутья давили чуть меньше и становилось теплее.

– Ну... – продолжала я, – он хотел, чтобы мы сражались. Драконы пришли на наши земли, а мы их выгоняли.

– Драконы пришли на ничейные земли. Намного раньше магов. А теперь маги пытаются их выгнать.

– Ну, это же игра, – пожала я плечами. Мне было не интересно, кто там куда пришёл и зачем сражается. – Тем более, мы так и не поиграли.

– Почему? Драконы победили?

– Нет, – замотала я головой. – Драконы не могут победить, – добавила убеждённо.

– Почему? – хмуро отозвался Рам. – Драконы сильнее.

– Магов больше, – наморщив нос, попыталась я вспомнить объяснения отца. После пожала плечами: – И вообще, драконами Альк назначил нас и хотел победить магией.

– Кого это вас?

– Меня и подружку, – я тщательно следила, чтобы не сболтнуть лишнего.

– Что за мальчишка сражается с девчонками? – презрительно бросил Рам.

– Мы не сражались, – пожала я плечами. – Мы нашли летучую мышь.

– Мышь? – в голосе Рама скользнуло удивление.

– Да, Сельва тоже сказала, что странно увидеть её днём, не к добру.

– Сельва?

– Служанка. Но у мышки было сломано крыло...

– И?

– Альк хотел скинуть её в пропасть и посмотреть, полетит или нет. Но мы с подружкой не дали.

Я прикусила язык, едва не назвав Алью по имени.

– И что?

– Мы её вылечили.

Родители не были довольны, когда я пыталась пользоваться магией. Говорили, нужно сначала обучиться, чтобы не навредить.

Но мой водный дар позволял мне лечить. С раннего детства я тайком тратила его то на котёнка, которого зацепило колесом, то на бабочку, которой мальчишки оборвали крылья, то на полураздавленную жабу. Не знала толком, как это работает, просто вливала силу, всей душой желая, чтобы они выжили.

– Магией? – вопрос Рама напомнил об осторожности. – Я думал, магия только у ваших шенн и шеннов. Аристократов.

Вообще-то так и есть. Но иногда случаются исключения.

– Бывает и у простых людей понемногу. Вот Имра – дочь знахарки, она и заговоры может!

Я постаралась увести разговор в другую сторону, но Рам не повёлся:

– Так это она лечила?

Строго говоря, её вообще с нами не было, но я неопределённо повела плечами.

– А у тебя? – не унимался Рам. – Я чувствую, у тебя тоже есть магия.

– Совсем чуть-чуть, – откликнулась я.

Вообще-то, я тоже ощущала в нём силу. Но где-то в глубине, не на поверхности. Поэтому надеялась, что он так же смутно, не точно чувствует и меня.

Время слилось в ожидание этих часов. Меня тянуло к нему, я желала узнать о нём всё. А ещё сильнее хотела помочь.

Днём его выводили в туалет и сделать круг по двору, и я смотрела сверху, как несколько сильных воинов удерживают в цепях мальчишку. Будто боятся не то его силы, не то ещё чего.

Подслушать отца с братом мне больше не удавалось. Я даже бегала несколько раз к Стаку, начальнику гарнизона нашей крепости. Но обычно добродушный и разговорчивый старик сейчас не желал делиться информацией.

– Не лезьте в подвал, шенна Амберли, ваш отец занят серьёзной военной операцией.

Да там же мальчишка, какая военная операция? Я прикусила язык, едва не выболтнув, что знаю о Раме. И так заходила, и этак, с разных сторон, но Стак неизменно отсылал меня поиграть с подружками в куклы и не лезть во взрослые дела.

– Война возможна, девочка, – обмолвился однажды. – Наши мужчины делают всё, чтобы её избежать.

Мне было не понять, как пленение одного ребёнка может помешать войне.

Но однажды вечером всё переменилось. Отец пронёсся по замку мрачным, следом за ним выбежал брат. Приходили ещё какие-то военные.

Дождавшись, пока все скроются в кабинете, я прокралась к двери и приложила ухо, прислушиваясь.

Они о чём-то спорили. Половину я не слышала, вторую попросту не понимала.

– Эрлинг готов заключить мир... – прозвучало. Мне казалось, это хорошая новость: глава Драконьего Сейма идёт на мировую.

Тогда почему же все наши мужчины так взволнованны?

– ... тринадцатилетие... обрести дракона...

– ... не сможем его удержать...

– ... не должны этого позволить...

– ... если не позволим, это его искалечит. И тогда точно не избежать...

Шаги, раздавшиеся в коридоре, заставили меня вздрогнуть, метнуться за ближайшую портьеру.

Служанка вносила угощение почтенным шеннам. А я кусала губы и ногти, наплевав на все нравоучения матушки.

Каким-то образом знала, чувствовала, что речь о Раме.

Его собираются искалечить? За что?

Так отчаянно хотелось хоть у кого-то спросить. Хоть что-то узнать.

Чем он провинился? Совершенно не верилось, что заслуживает всего этого.

Сельва вышла без подноса, какое-то время я ждала, после снова приблизилась к двери.

– Завтра же, – решительно подытожил отец. – Сегодня всё подготовим и завтра отвезём его в Тартр.

О нет!

Шенны направлялись к двери, и я бросилась назад за портьеру.

Тартр! Самое страшное для магов место. Место, вытягивающее магию, место, куда бросают умирать драконов. Потому что даже они не могут там обернуться и погибают мучительно.

Решение пришло мгновенно. Я не колебалась ни минуты. Некогда было даже обдумать. Я просто знала, что делать, и делала.

Спустилась на кухню, и, пока никто не видел, набрала немного еды и воды в бутыль. В своей комнате завернула в шаль и связала её узлом.

Пожелав всем доброй ночи, притворилась, будто пошла спать.

После долго сидела у входа в сторожку Стака. Ждала, пока старик задремлет, чтобы стащить у него связку ключей.

И едва это удалось, бросилась в подвалы.

Ночь светила в окна тысячей звёзд. Вечер был тёплым, чуть ветреным, но небо оставалось чистым. Полная луна освещала двор. Вдали слышался шум прибоя.

Рам вскинул голову, я приподняла свечу, освещая себе путь, и его губы дрогнули в лёгкой улыбке.

– Думал, ты не придёшь уже, – произнёс он.

– Тебе нужно уходить, – скороговоркой ответила я, вытаскивая связку ключей.

Он с немым изумлением уставился на них. После на меня.

Я отставила свечу на пол:

– Не знаю, что произошло. Тебя собираются бросить в Тартр.

Зрачки мальчишки расширились. Но Рам продолжал молча наблюдать, как я перебираю ключи. Больше всего боясь, что нужного не окажется!

Однако он был здесь. Пятый или шестой из небольших ключиков со множеством бороздок и зазубрин. Вошёл в паз, и механизм щёлкнул, проворачиваясь.

Рам вышел, с удовольствием распрямляясь. Я всунула ему в руки узелок. Закрыла на ключ клетку.

– Идём, выведу тебя ходом для слуг, – произнесла, выглядывая за двери.

Вокруг было пусто. Отец считал, что спрятал пленника надёжно.

Я давно уже облазила родной замок, знала все его ходы, и явные, и тайные. Дети служанок, с которыми играла, показывали те проходы, какими шенны не пользуются. А брат однажды поделился специальным тайным выходом, устроенным на случай осады.

Туда-то я и направилась, обходя самыми заковыристыми путями любые скопления людей или охраны.

Удача сопутствовала нам. Никто не встретился на пути, мы прошли потайным ходом, который вёл на другую сторону реки.

Влажные, пропитанные водой, поросшие мхом камни, сырость, – Рам шёл едва пригнувшись, а взрослый мужчина и вовсе проходил бы тут, сложившись чуть не пополам.

И тем не менее это был путь к свободе. Рам молча продвигался вперёд, уверенными, едва скользящими движениями, больше свойственными воину, чем ребёнку. Ещё и успевал поддерживать меня на скользких камнях.

Сердце колотилось, тревога смешивалась с удивительным ощущением правильности происходящего. И прикосновения твёрдой руки вызывали что-то неожиданное, будоражащее.

После сырых стен и влажного пола на воздухе показалось совсем тепло. Рам выбрался по лестнице первым, подал мне руку, помогая преодолеть последние полуразрушенные ступени.

Зорко огляделся.

Мы стояли на обрыве, внизу плескалось море, куда впадала небольшая речушка Наяда.

Я чуть поёжилась, подумав, что обратно предстоит преодолеть этот путь самой.

– Как ты доберёшься? – те же мысли пришли и Раму. – Давай проведу. Я уже знаю, куда идти.

– Нет, – покачала я головой, останавливая. – Тебе надо оказаться как можно дальше. Вон по той дороге, вдоль моря, иди до Сатайры, но туда не заходи. Обойди её. За ней, днях в двух-трёх пути, если пешком, большой международный порт Яссань. В нём, может быть, тебе удастся...

– Удастся, – кивнул Рам, не сводя с меня взгляда. – Тебя накажут?

– Не накажут, если не узнают.

Он вдруг приподнял руку и указал на шею, где я носила кулон. Тот как раз выбился из выреза платья, и Рам осторожно подцепил его, рассматривая.

– Отдашь на память? – спросил, проводя пальцами по моим инициалам. «АТ». Амберли Тиссен.

Закусив губу, я смущённо отвела взгляд.

– Это помолвный кулон, – пробормотала.

Вообще, мне положен был другой. Дорогой, красивый, тот, который я смогла бы отдать уважаемому шенну, пожелавшему взять меня в жёны.

Но матушка боялась, что я его потеряю. А носить надлежало каждой девочке. Детям часто делали этакие заместительные. Потому и имени полного не выгравировали, только инициалы.

– Я знаю, – серьёзно согласился Рам, прямо глядя в мои глаза.

Коснулся цепочки. Быстрее, чем успела обдумать, я сняла кулон с шеи и протянула ему.

Не забывай меня. Как я тебя не забуду.

Я молчала, лишь сердце отстукивало всё громче. Глаза тонули в глазах.

Рам сжал его в кулак, прижал к сердцу.

– Я вернусь за тобой, Алья.

– Вернёшься? – пробормотала я.

– Ты же отдала мне помолвный кулон, – уголок его губ приподнялся вверх. – Значит, теперь ты моя невеста. Это навсегда.

Голова кружилась, я смотрела на него, отчаянно желая верить, что он говорит правду. Что на самом деле думает так. Хотя какой мальчишка относится серьёзно к такого рода обещаниям?

Разве что драконы. У них, говорят, один раз и навсегда.

– Возвращайся, – прошептала я, не думая в этот момент ни о батюшке, ни о клетке, в которой держали Рама. Не осознавая, что вернуться сюда для него равносильно смерти.

Или его. Или нашей.

– Вернусь, – кивнул он. – Дождись меня, Алья.

– Дождусь, – прошептала я, глядя, как он разворачивается и движется по тропе, подсвеченной лунным серебром.

И, когда фигура совсем затерялась в тенях, добавила так же тихо:

– Я не Алья. Меня зовут Амберли.

После чего повернулась и бросилась обратно.

Без Рама, без его молчаливой поддержки, исходящей из него внутренней силы, бежать по тёмному, мрачному проходу было совсем страшно. Остаток свечи я отдала Раму, поэтому себе подсвечивала собственной голубоватой магией. И всё равно постоянно вздрагивала, оглядывалась. Казалось, тени преследуют меня, переговариваются за спиной, вызывая дрожь.

Но я всё же преодолела этот длинный, проложенный под рекой ход.

Вернула ключи старику – не хотелось, чтобы ему влетело за меня.

И долго крутилась в кровати, не в силах уснуть. Касалась места, где раньше находился кулон. И вспоминала мальчишку, его гордо расправленные плечи и тёмные, мерцающие глаза.

Думала, что скажу матушке, если заметит потерю. Другого кулона мне не хотелось. Как и другого жениха.

Заснула уже наутро, оттого проснулась поздно. Выбралась из кровати, удивляясь, что меня никто не будит. Даже оделась прилично, чтобы не злить батюшку.

В замке стоял переполох. Носились запыхавшиеся слуги. Из кабинета отца слышались голоса.

– Что произошло? – бросилась я к матушке.

– Амберли! – она обняла меня, прижала к себе. – Драконёнок сбежал.

– Кто?

– Да так. Никто, – качнула она головой, поняв, что сболтнула лишнего.

Всё-таки драконёнок. Значит, это о нём говорили, что скоро предстоит обрести дракона? И потому хотели бросить в место без магии? Чтобы не смог?

Вздрогнув, я передёрнулась. Наверное, в глубине души давно уже знала это.

Драконёнок. Сын драконов.

Враг.

– И что теперь будет? – прошептала.

– Война, – вздохнула матушка.