29

Вздрогнув, я замерла. В сердце словно вонзилась ледяная игла – я и не предполагала, что могу так воспринять слова драконицы!

– Ева-Лотта? – спросила быстрее, чем задумалась, стоит ли это делать.

«Водные пряди» потеплели, набрались магией, готовой излиться на мои плечи и платье. Женщина смерила меня оценивающим взглядом.

– Нет, – хмыкнула, будто знала больше моего. – Её старшая сестра. А мой муж, отец моего ребёнка, был воином. И он пал, охраняя Саруатль. Защищая нас. И я совершенно точно знаю, что он не находился в парке Энт, когда маги накрыли нас огненными шарами. Идём, Эди, – резко развернувшись, она поспешила за уползшим вперёд дракончиком.

Несколько мгновений я смотрела, как они мелькают за деревьями, удаляясь.

– Пошли, Амбер, – тихо тронул меня за руку Берли, вырывая из раздумий.

Я повернулась к нему. Пробежалась взглядом по парку, но охранника уже не было видно. Вот что значит профессионал.

Правда, гулять расхотелось. На душе скребли злые, колючие когти.

– Пошли, – вздохнула я, направляясь обратно к лесенке.

Берли молчал, я всё думала, думала, и наконец не выдержала:

– Но ведь нам столько раз говорили, что там засел отряд драконов! Называли это важной победой! Как же так? Может, драконы не знают, что там находились их воины? Может, им тоже правду не сказали, обманули?

– Даже если и так, Амбер, – отозвался брат. – Полагаешь, это может оправдать случившееся? Можно убивать воинов, не считаясь с тем, что страдают дети?

– А ты? – тихо спросила я.

– Нас учили, что мы не должны поддаваться сожалениям. Что случайные жертвы неминуемы и хороший солдат не имеет права впускать в сердце жалость. Иначе он не сможет защищать свою страну.

– И?

– Знаешь, Амбер, я на многое насмотрелся. Есть предел. Та грань, которая делает нас людьми. За которую нельзя переступать... какой бы жирной ни была цель. Беда в том, что многие теряют лицо, свой человеческий облик, свою душу. Не только маги, драконы тоже срывались. Что бы они ни думали о себе... Разумеется, им признавать это так же сложно, как и нам – насчёт своих. Но драконов держат внутренние звери. Драконья верность и благородство – это ведь не пустые слова.

Берли мрачно усмехнулся:

– Парадокс, да? Звери не дают людям перестать быть людьми. А нас, Амбер, держит только внутренний стержень. Внутренняя сила духа. Не у всех её хватает. Понимаешь? Ты не представляешь, как меняет людей война, что раскрывает в них. И не нужно представлять. Прости. Я не хотел бы, чтобы ты это узнала. Есть вещи, которые лучше не знать. Не терять свою веру и передать её детям. Воспитать в них тот самый стержень. Это всё, что мы можем.

Мы поднялись обратно в зимний сад, и брат чуть приостановился. Я совершенно не помнила, куда нам, но Берли почти сразу сориентировался, махнул рукой:

– Туда.

– А как же родители? – прошептала я, взяв его под руку. Так приятно было идти рядом – после стольких лет разлуки! Чувствовать взаимопонимание. Только хотелось бы разговаривать о чём-то приятном и весёлом... увы. – Они ведь готовы были убить ребёнка. Готовы!

– Они считали, что поступают верно. Что смогут избежать войны.

– Избежать? Думаешь, драконы не стали бы мстить за сына? Сыновей.

– Изначально никто не собирался их убивать, Амбер.

Берли устало потёр переносицу, огляделся. Но вокруг было пусто, изредка появлялись слуги, однако не приближались, сновали по своим делам.

– Это был приказ самого короля, – продолжил брат. – Отец не мог ослушаться. Он всё спланировал. Асвел Эрлинг отдал бы нам земли в обмен на жизнь своих детей.

– Но это же... неправильно! А остальные люди?!

– Королю не отказывают, Амбер.

– Это отвратительно, – я отвернулась.

– Отвратительно, – согласился Берли, подавая мне руку на той самой лестнице, которая вела к нашим покоям. – Знаешь, я даже рад, что драконы нас захватили. Что короля больше нет. И что здесь я могу вольно об этом говорить, – усмехнулся он.

Я промолчала. Сколько лет я ненавидела драконов за то, что они сделали с нами! С Берли! Было странно слышать от него такое. И всё же в глубине души я, наверное, оказалась с ним согласна.

Какое-то время мы шли молча. Уже у самой моей двери Берли вдруг спросил:

– Почему ты назвала её Евой-Лоттой?

– Ты не знаешь? – пробормотала я, жестом приглашая его войти.

– Ох, шенн, шенна, – вышла нам навстречу Сельва, поклонилась тепло. – А я всё жду, когда вам ужин нести.

– Можно и сейчас, – согласился Берли.

– Мы не так давно обедали, – одновременно с ним улыбнулась я.

Впрочем, обедали мы с Шепре, и прошло уже часа два. Вечерело.

– Но если брат голодный, пусть будет ужин.

Наверное, глубоко в моём сердце теплилось желание поужинать с Шепре. Как и вчера.

– Так что там? – переспросил брат, когда Сельва отправилась в кухню.

Признаться, я уже и забыла о предыдущем вопросе, с недоумением глянула на него – но почти сразу вспомнила, на чём мы прервались.

– Ева-Лотта тоже кузина Эрлинга. Надо же, почему мы не знали, что у Асвела было два сына? А у его сестры, получается, две дочери? Или больше?

Берли философски пожал плечами, тем не менее не сводя с меня внимательного взгляда.

– Мы с отцом защищали вас, тебя и Рассанду. Точно так же Эрлинги защищали своих детей, – отозвался.

Логично, наверное.

– А ещё, – вздохнула я, – Сельва сказала, что Ева-Лотта... невеста Шепре.

– Невеста, – очень странным тоном отозвался брат.

– А что? – с недоумением переспросила я.

– Ничего, – брат качнул головой и замер, углубился в себя. На какие-то минуты приоткрывшись, будто опять замкнулся.

Понимая, что не нужно на него давить, я утаила вздох.

Берли три года отсидел в камере. Вряд ли он может много знать. Наверное, слухи какие-нибудь.

На улице темнело, в парке разгорались огни, но включать светильники не хотелось.

Мы сидели в тишине, изредка вспоминая что-то из детства, а после снова замолкали. Смотрели в окно, на шумящие деревья.

Шепре всё не было и не было. Я убеждала себя, что он долго отсутствовал в столице. У главы Сейма, наверное, накопилось множество дел. И всё равно не могла выбросить из головы раздумья о его невесте, с которой он, возможно, проводит время.

А ведь мне тут больше нечего делать, пришла мысль. Болезненная, она вызвала протест во всём моём существе!

Но ведь действительно, Берли со мной. Пора возвращаться. И Нэю не придётся прорываться к драконам. И пусть Моравен мне не родной дом, но и Шепре... ничего не предлагает. Собирается жениться. На другой.

– Ты думал о том, что дальше? – тихо спросила я.

– Ждал, когда ты об этом заговоришь, – усмехнулся брат. – А ты, Амберли? Готова уезжать?

– Куда? – прошептала я. – К Рассанде... не знаю.

– Я хотел бы восстановить Тиссен.

– Говорят, там не осталось камня на камне.

– У отца были поверенные, которые распоряжались частью капиталов... Не уверен, что они их сохранили. Но во всяком случае, я бы поехал туда. Осмотрелся. Понял, что у нас есть. Сколько нужно вложить и сможем ли мы это.

– Хороший план, – улыбнулась я, ощущая, как на глаза набегают слёзы.

Пожалуй, я не готова была думать об этом сейчас. Пока Рам не расскажет мне всё. Пока не пойму, кто я для него. И кто он – для меня.

Впрочем, мысль о том, чтобы оставаться здесь, среди ненавидящих нас драконов, тоже не была приятной. Желание воплотить свою детскую мечту переплеталось с желанием сбежать вместе с Эрлингом. Куда-нибудь на безлюдный остров.

В какой-то момент Берли перестал отвечать – по-моему, ему просто нравилось вкусно есть, спать с комфортом и смотреть на зелень. Он неизменно садился лицом к окну, а то и открывал его – и дышал, дышал...

Пока не засыпал.

Я не стала его будить – но брат сам в какой-то момент встрепенулся, поднялся.

– Пойду к себе, Амбер, – пробормотал полусонно.

Проведя его к дверям, я прошлась до фонтана у покоев Эрлинга. Какое-то время боролась с желанием расспросить охранника, где сейчас глава Сейма. Заставила себя вернуться, приняла душ, немного походила по комнатам, выглядывая в сад, пытаясь рассмотреть, где находится наша беседка.

И, смирившись с тем, что он сегодня не появится, забралась в постель.

Ещё мелькали мысли о змее, о Нэе, о драконёнке по имени Эди. Когда порыв лёгкого ветерка принёс тихий шорох. А потом прошелестели едва слышные шаги.

– Шепре? – вскинула я голову, с трудом представляя, реальность это, или уже сон.

– Привет, – он выглядел усталым. Снова домашние брюки, влажные волосы, будто только из душа выбрался. – Пришлось далеко летать, но я не стал ночевать там. Вернулся к тебе.

Он осторожно забрался рядом, и я прильнула к сильной груди, вдыхая запах. Боясь потерять это мгновение.

– Зато на завтра, – добавил, – я освободил себе весь день. Буду с тобой.

Я лишь промолчала, вспоминая свои раздумья. Сказать ему, что, наверное, нам с Берли пора уезжать? Язык отказывался.

– Не скучала?

– Познакомилась с твоей кузиной... не знаю, как её зовут, – это прозвучало очень странно, и я ощутила, как щёки покрывает лёгкое смущение.

– Знаю, – кивнул Шепре. Улыбнулся: – Её зовут Лара-Галь.

Ну да, охранник наверняка рассказал.

– И с её... Эди. Что с ним произошло? Или с ней? Она сказала, огненный шар с заклинанием, но ведь драконы обращаются в тринадцать? То есть сейчас он должен быть... ну, не маленьким?

– Мальчики, – согласился Шепре. – Девочки обращаются раньше, с десяти. Иногда и среди тех, и среди других случаются более ранние обороты. Особенно если этому способствует стресс или испуг.

– Это девочка? – испугалась я.

– Мальчик, – качнул головой Шепре. – Ему было восемь. Когда начался обстрел парка, он внезапно обернулся. И... после удара уже не смог вернуться в человеческий вид. Мы надеялись, он перерастёт... но он не растёт. Перестал. Полностью потерял связь с магическим источником. Мы даже не представляем, как сказалась потеря крыла на его людском облике. Но всё ещё надеемся...

Я тихо выдохнула. Война, ненавистная война! Одно горе от неё. Никто не выигрывает. Никогда! Зачем вообще магам понадобились эти земли! Можно ведь было просто развивать торговлю, соглашения какие-нибудь... и все остались бы в выигрыше!

А сейчас? Разбитые судьбы, разрушенные города, выжженные земли, на которых ещё годами не взойдёт урожай. И все тонут во взаимной ненависти.

Шепре прижимал меня к себе, я лежала на его груди и слушала, как внутри рождаются звуки, слова. Как стучит сердце.

– Лекари бессильны, – добавил он, не то давая понять, что ценит моё предложение. Не то предостерегая, чтобы больше не возвращалась к этому вопросу.

Я молча кивнула. С драконьим оборотом действительно вряд ли справлюсь. Понятия не имею, как он происходит.

Глянула на Эрлинга – дракон лежал прикрыв глаза, лицо всё ещё оставалось усталым, вены на руках чуть выступали, как после тяжёлой работы... или долгого махания крыльями.

Завтра... у нас целый день. Завтра я обо всём спрошу.

С этой мыслью я и заснула. На тёплой груди, под мерное дыхание и стук сердца.

А проснулась снова под взглядом Киона-Шепре, который мягко перебирал и поглаживал мои волосы.

– Амберли, – проговорил он, едва заметил, что я открыла глаза. – Ты останешься со мной?