Глава 41

Прошла неделя с того дня, как мы вернулась на улицу Ядов. Адела до сих пор живёт у меня, возвращаться в свою кофейню пока не собирается. Да я и не гоню, мне приятно её общество. К счастью, мне удалось полностью вылечить её ожоговую рану, но вот её раненой душе я помочь не могла. Девушка каждый день грустила, несмотря на все мои и Чарины старания сделать всё, чтобы она чувствовала себя у нас комфортно.

Родители навещали Аделу регулярно, а вот своего жениха она решительно не желала видеть. Этим женихом оказался тот самый брюнет – Тейлар, друг блондина. Хозяйка кофейни лишь недавно узнала, что именно Тейлар – её жених. Родственники умудрились совершить помолвку даже не познакомив молодых заранее. Гордячка сбежала в этот мир именно от навязанного ей брака, а он, получается, отправился за ней следом…

В общем – сложная у них история знакомства. И, что самое интересное, я прекрасно видела, что он ей очень нравится. Но надменная гордость девушки не позволяет Аделе признать и принять это очевидное обстоятельство.

– Врун опять приходил? – спросила меня Адела, как только мы расположились у меня на кухне за столом, чтобы пообедать.

– А как же! Каждый день приходит, – ответила я, улыбнувшись. – Опять шикарный букет принёс, скоро в холле свободного места не останется, почти всё цветами заставлено, пришлось у соседей вазы занимать, потому что у меня столько нет.

– Ну и не принимала бы их, – проворчала девушка.

– Так он их не мне приносит, а тебе. Как могу не принять?

– А вот так! Сказала бы, что у меня аллергия.

– Адела, ну может хватит? Прости ты его. Парень достаточно настрадался, и ты сама мучаешься, я ведь вижу, – проговорила я, по-доброму улыбнувшись. – Сколько ещё будешь вредничать?

– Кто бы говорил! – съязвила подруга. – Сама-то когда своего дракона простишь?

Настроение моё вмиг испортилось.

– Да простила я уже, – ответила, вздохнув. – Только он не приходит и вряд ли придёт.

Девушка удивлённо подняла бровки.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что у меня есть повод так думать.

– Это связано с тем, что он дракон? Или с тем, что он принц?

– Прости, я не хочу об этом говорить. Как тебе ватрушка? – решила сменить тему.

– Вкусно, – ответила Адела, тоже вздохнув. – Знаешь, а ты права. Пора бы и мне простить. Завтра придёт – я к нему выйду. Только цветы у тебя останутся! После того злополучного букета я их недолюбливаю, – добавила она и смущённо улыбнулась.

Я искренне порадовалась за подругу и, закончив с трапезой, хотя практически ничего не ела, отправилась в лабораторию. Работа всегда хорошо меня отвлекала, тем более от воспоминаний о драконе. Я, действительно, как и Адела, боялась признаться во всеуслышание, что влюбилась. И каждый день ждала появления этого дракона на всю голову. Если я и правда ему нужна, почему он до сих пор не пришёл за мной? Ответ напрашивался сам собой – боится отказа. Он, такой сильный и умный дракон, будущий правитель огромной империи – боится услышать отказ от девушки! Странно, не правда ли? Конечно же это чушь, скорей всего причина в другом.

После возвращения домой я перечитала множество книг об этих магических существах, и меня удивил тот факт, что древние драконы совсем не беспокоились о получении согласия от понравившейся девушки. Просто хватали и уносили в пещеру. И сбежать от них было невозможно! Драконы всегда находили беглянок и возвращали обратно. Дикие нравы, конечно, но эффективные. Как ещё драконы могли продолжать свой род, учитывая то, что у них рождались только мальчики? Поэтому невест им всегда приходилось искать среди людей. Ведьмы в Хесвиутоне появились гораздо позже, и вот они-то могли рожать девочек от драконов, всё зависело от того, чья магия сильнее. Но только проблема заключалась в том, что драконицами дочери не были, а были ведьмами, как их матери. Поэтому такие союзы случались очень редко. Драконы из знатных семей предпочитали рожать сыновей, чтобы продолжить род, вот этим, скорей всего и объяснялся выбор предка Федриетана… Ведьма оказалась настолько самолюбива, что не смогла его простить.

Значит я тоже скорей всего рожу дочь, и Федриетан это отлично понимает. Может, по этой причине не приходит. Пройдёт время, он забудет меня, найдёт себе простую человеческую девушку, которая родит ему наследника, и будет счастлив. От этих мыслей стало тошно. Есть сегодня точно не буду.

Кто уж точно не страдал отсутствием аппетита, так это Чара. Свой кусок пирога она съела очень быстро и, как обычно после такого плотного обеда, надулась как шарик. Я помогла ей спуститься со стола, и крыска, с трудом перебирая лапками, побрела в мою комнату.

С того самого дня, когда мы прибыли в Нестеорис из Хесвиутона, не могу смотреть на свою крыску без улыбки. А всё потому, что она тогда испугала меня и насмешила одновременно: спрыгнув с рук, начала бегать по округе и говорить по-человечьи:

– Я дома-дома-дома! Моя любимая улочка, чмок- чмок-чмок… – целовала она траву на лужайке у кофейни Аделы. Непонятно откуда подбежала кошка, так Чара и её поцеловала, а потом ка-а-ак закричала, напугав уже всех присутствующих, и запрыгнула на меня со словами:

– Копец-копец-копец, мне копец! Спрячь меня, спрячь меня… – Я взяла крыску в руки и прижала к груди, чтобы она не так сильно дрожала. – Ужас! Я поцеловала чудовище! – причитала она под моими ладонями. – Никогда мне об этом не напоминай, – добавила животинка, высунув мордочку.

Кошка сама на несколько секунд опешила от такого поведения «жертвы», затем, придя в себя, почистила свою морду лапой от неожиданного поцелуя крысы, и только потом развернулась и степенно удалилась.

– Почему ты так боишься кошек? Ты же бессмертна! – спросила я Чару, когда мы добрались до моей лечебницы и разместили Аделу в гостевой комнате.

– Бессмертна, да не совсем, – ответила крыска и шмыгнула носиком. – Если меня съест кошка, то моё сознание перейдёт в её тело, и крысой я больше никогда не стану. Это и есть бессмертие, – добавила она, разведя в стороны передние лапки.

– Ничего себе! – поразилась я такой новости.

– Вот тебе и ничего себе. Мне тысячу лет удавалось сохранить себя в теле крысы и дальше буду сохранять. В теле монстра жить не желаю.

– А если кошку ещё кто-то съест, к примеру, большая собака? – полюбопытствовала я.

На что Чара недовольно скривившись, ответила:

– То будет у тебя фамильяр – собака.

– Знаешь… – задумалась я, глядя на неё. – А было бы неплохо!

– Что?! – испугалась Чара, вытаращив свои бусинки.

– Шучу! – рассмеялась я. – Крыской ты мне больше нравишься.

– Фух, – облегчённо выдохнула животинка, смахнув со лба пот, и тоже улыбнулась. – Узнаю прежнюю Лору, раньше ты тоже любила шутить. – Сделавшись серьёзной, добавила: – Хватит ржать! Иди память восстанавливай, а то замаюсь тебе всё рассказывать. Ещё и Аделу надо долечивать.

***

Как только вошла в лабораторию, мой взгляд упал на склянки с зельем для потери памяти. Сразу вспомнились неприятные моменты с их использованием, особенно тот, когда зелье использовали на мне. Психанув, я взяла корзину и начала складывать в неё все эти дурацкие бутыльки.

– Ик, – возвестила о своём приходе объевшаяся крыска. – Ты чего это надумала?

– Уничтожить эти проклятые зелья.

– Их ещё твоя бабка готовила, – упрекнула Чара.

– Знаю. Но от этих зелий одни неприятности. Поэтому больше их в моей лечебнице не будет!

– А как защитишь себя, в случае чего? Или если опять Игорёк сюда проникнет?

– Будем решать проблему, но без зелий.

Флаконы я уничтожила быстро, благо научилась формировать огонь в руках, хоть чему-то полезному получила в драконьем мире. Одна неприятность всё же случилась – неприятный запах после сгоревших склянок с зельями долго выветривался. Мне и Аделе даже пришлось выйти на улицу, а то дышать в доме невозможно. Из открытых дверей и окон поверху «вытекал» и рассеивался разноцветный дым, продолжая источать неприятный запах.

– Ну вот, теперь все стены провоняют, – проворчала крыска, тоже выходя на улицу и придерживая свой толстенький животик.

– Используем ароматизатор, – парировала я.

– Где ты его возьмёшь? – не унималась Чара.

– У другой ведьмы куплю, которая духи создаёт.

– Ароматизаторы только маскируют запахи. Это ж сколько тебе их купить-то придётся. Каменные стены долго в себе эту вонь хранить будут, лучше от неё сразу избавиться. Сорбенты свои что ли используй.

– Точно! – стукнула я ладошкой себя по лбу. – Они ж яды впитывают, а противный запах тоже подобен яду. Спасибо, Чарочка, что бы я без тебя делала! – похвалила я животинку и, взяв её в руки, поцеловала.

– Ик! – икнула она и пошевелила усиками. – На живот не дави, а то придётся тебе ещё один пирог печь.

Я отпустила крыску и, закрыв нос и рот рукавом, забежала в дом, чтобы рассыпать повсюду сорбент.

– Ой! А откуда это к нам таких красивых дракончиков принесло? – отчётливо услышала я умиленно-издевательский голос Чары, так как дверь была настежь открыта.

Моё сердце на мгновение остановилось и забилось вновь в невообразимо бешеном ритме. Осторожно выглянув в окно, я увидела принцев из Хесвиутона.

«Ужас какой! А у меня дом воняет! Да и сама я выгляжу не пойми как!» – всполошилась я, потрогав свои выбившиеся из причёски волосы.

Быстро метнулась к стойке и начала поочередно открывать баночки с сорбентами.

– Добрый день, – услышала я голос Федриетана и заволновалась ещё сильнее. Сердце трепыхалось так, что, казалось, вот-вот вырвется из грудной клетки.

– Добрый день, – ответила Адела.

– Был бы добрым, если бы одни наглые ящеры его не испортили, – опять съязвила крыска.

– А ты всегда такая злюка? Или только с нами? – поинтересовался Артор, затем добавил: – Что у вас здесь произошло? Чем так воняет?

– Да вот, собрат ваш сдох, – зачем-то соврала Чара. – Приняли тут опять одного… Вы бы уходили поскорей отсюда, а то вашего брата у нас не жалуют.

– Федри, я не понял, нам что, угрожают? – обратился Артор к брату.

– Не бери в голову, это такой юмор у Чары, я уже к нему привык, – ответил наследник империи и задал вопрос либо Аделе, либо крыске: – Где Лора?

– Лора дом спасает, – ответила Адела.

В этот момент я дрожащими руками начала расставлять по холлу раскрытые баночки с сорбентом, одна из которых выскользнула из ладони и с грохотом упала на пол.

– Там что-то упало, – проговорил младший принц. – Давайте тоже будем дом спасать! Вместе быстрее справимся.

– Без хвостатых разберёмся! – не унималась Чара.

Слушая разборки с улицы, я наблюдала, как разноцветный дым от потолка потянулся к открытым ёмкостям и начал стелиться по полу, впитываясь в разбросанные пилюли. Про себя порадовалась, что эффект от сорбентов настолько сильный. Остальные баночки я быстро отнесла в лабораторию, а одну собралась оставить на втором этаже, и, именно в это время, несмотря на возражения моего фамильяра, Федриетан вошёл-таки в лечебницу. Я как раз проходила по коридору по направлению к лестнице и, повернув лицо к холлу, выронила последний флакон, встретившись взглядом с принцем. Я замерла подобно статуе, не в силах двинуться с места, а сердце моё понеслось вскачь, как пришпоренная кобылица.

Федриетан стал медленно приближаться, а я, сама того не понимая, не нашла ничего более умного и уместного и, дрожащим от волнения голосом, спросила:

– Снова требуется помощь, Ваше Высочество?

– Да, – низким тоном ответил он, продолжая неуклонно приближаться ко мне.

– Что-то болит?

– Болит, и ещё как. Всю неделю спокойно спать не могу.

Дракон уже стоял передо мной, и мы пристально смотрели друг-другу в глаза. Как ни странно, сердце моё совершенно успокоилось и от былого волнения не осталось и следа.

– Где именно болит? – тихонько спросила я, нарушив сгустившуюся тишину.

Принц взял мою руку, положил ладонью себе на грудь и мягко произнёс:

– Вот здесь.

Не говоря больше ни слова, забыв о прежних страхах, обидах, о нелепой гордости, я безропотно обняла принца, прижавшись к широкой, мощной груди. Закрыв глаза, с удовольствием слушала биение пламенного сердца дракона, которое билось в унисон с моим. Его горячие ладони легли на мою спину и прижали к себе бережно и крепко. В этот момент я поняла, что ничего больше не хочу от жизни, только бы ОН был всегда рядом!