Глава 1: Техника безопасности в Ночь Теней

В моём родном мире конец октября обычно означал только одно: отдел маркетинга снова закупит на корпоративные деньги три килограмма пластиковых пауков, вырежет кривую рожу из ни в чём не повинного кабачка и назовёт это «атмосферным Хэллоуином». Взрослые люди с ипотеками и дёргающимся глазом будут весь вечер пить тёплое просекко из бумажных стаканчиков, искренне полагая, что ободок с рожками отлично маскирует профессиональное выгорание. Я всегда смотрела на этот балаган со скепсисом человека, которому в понедельник утром разгребать последствия пятничного шабаша. Знала бы я тогда, как выглядит праздник нечисти в измерении, где главный монстр — это твой будущий муж.

Я стояла у высокого стрельчатого окна своей спальни, прижавшись лбом к холодному стеклу, и наблюдала за манёврами во внутреннем дворе.

Внизу было многолюдно и мрачно. Десятки кованых жаровен, расставленных по кругу, плевались в ночное небо густым багрово-синим пламенем, от которого по камням ползли совершенно неприличные по длине тени. К центру площади безмолвно, как на расстрельное совещание в восемь утра, стягивались фигуры в тёмных плащах.

Дверь за спиной открылась без стука. Я даже не повернула головы — во всём Дворце Семи Теней лишь одна рыжая морда считала личные границы будущей императрицы пустой формальностью.

Широкая бархатная банкетка в изножье кровати жалобно крякнула, принимая на себя вес упитанного мехового дивана. Я обернулась. Феликс по-хозяйски устроился на обивке, обернув лапы хвостом. Маленькая золотая корона на его левом ухе привычно сползла набок, а рядом с когтистой лапой чернел какой-то кружевной лоскут.

— И что там за ночной митинг? — поинтересовалась я, скрестив руки на груди и кивнув на окно. — Выдаёте гвардии тринадцатую зарплату или будете жечь чучело моей стрессоустойчивости?

— Ночь Истинных Теней, Катерина, — кот невозмутимо вылизал подушечку лапы. — Раз в году грань между мирами истончается настолько, что старая магия начинает сочиться сквозь камень. Сейчас начнётся полуночный ритуал запечатывания.

— Ага. У нас это называется Хэллоуин, — хмыкнула я, прислонившись поясницей к подоконнику. — И я, как обычно в вашем гостеприимном мире, в списки приглашённых не попала?

Феликс смерил меня выразительным взглядом своих зелёных глазищ — так смотрят на человека, который искренне обиделся, что его не взяли погулять по минному полю.

— Поверь, Катя, тебе туда не надо, — сухо заметил он, дёрнув ухом. — Когда драконы правящей крови в полночь удерживают разлом своим истинным пламенем, зрелище выходит… крайне специфическое. Местные к такому привыкли с пелёнок, а твоя неподготовленная человеческая психика может и не выдержать. Нам сегодня во дворе только твоих обмороков не хватало.

— Феликс, побойся бога, — я закатила глаза. — Моя психика пережила московский час пик в метро, работу в айти и крушение вашего межмирового портала. Об неё любой ваш демон зубы сломает и попросит телефон психотерапевта. А это что за реквизит?

Я кивнула на чёрную вещицу у его лапы.

— Полумаска, — кот когтем подтолкнул бархатный лоскут ближе к краю банкетки. — В эту ночь по коридорам бродит всякое. Особенно сейчас, когда после взрыва главного портала весь магический фон в столице штормит. Старые слепки, эхо прошлого, неприкаянные духи… Сами по себе они безобидны. Пока не узнают в человеке конкретное лицо. А узнают — всё, не отделаешься: расспросы, претензии, старые обиды. Под маской человек для них просто сливается с интерьером. Главное — молчать и не отвечать.

Он тяжело спрыгнул на ковёр, отчего половицы под ковром глухо ухнули, и неспешно зашагал к двери. На пороге Феликс притормозил и через плечо скосил на меня хитрый изумрудный глаз:

— По регламенту тебе до самого рассвета полагается сидеть взаперти. Но, зная твою деятельную натуру, Катерина Сергеевна, подозреваю, эта штука может тебе пригодиться… чисто на всякий случай.

И, не дожидаясь моей ответной шпильки, рыжий хвост растворился за дверью.

Фыркнув, я снова отвернулась к окну, где над жаровнями уже взметнулся первый столб синего огня.

Значит, Хэллоуин по-эйтерийски. Забавная ирония: на Земле в эту ночь все кому не лень рассуждали о том, что завеса между мирами падает и открываются проходы в потустороннее. Проходы… Стоп.

В голове что-то звонко щёлкнуло, выстраивая внезапную логическую цепочку.

Главный межмировой портал разрушен — с этим печальным фактом пришлось смириться. Но ведь во дворце были и другие порталы! В мой самый первый день здесь, сразу после смотрин в тронном зале, серый слуга перебросил меня в корпус Академии невест через обычную металлическую пластину в стене. Если главный шлюз разнесло вдребезги, то локальная сеть замка ведь должна работать? До зарезу нужно было проверить, функционирует ли тот переход и по какому вообще принципу он устроен.

В обычное время подобраться к нему без свидетелей было нереально — в крыле Владыки на каждом углу дежурила стража. Но сегодня весь замок во главе с самим Айзеном и его церберами собрался во дворе.

Медленно повернув голову, я посмотрела на оставленную на банкетке чёрную маску. Губы сами собой растянулись в улыбке.

Ах ты ж пушистый интриган. Как знал, что я в такую ночь спокойно спать не лягу! Заранее выписал кадровику средство индивидуальной защиты, чтобы не вляпалась в историю по дороге.

Терять время было глупо. Распахнув массивные створки гардероба, я окинула взглядом ряды тяжёлых, статусных платьев, положенных мне по штату как официальной избраннице Владыки. Уже который день живу в этих хоромах, а глаз всё ещё дёргается при воспоминании о том приторно-розовом борделе в Академии невест и полупрозрачных тряпочках, в которые меня пытались упаковать на старте.

Для ночной диверсии идеально подошло длинное закрытое платье из матового чёрного шёлка — строгий крой, узкие рукава, ни единой блестящей пуговицы. Отличный камуфляж, чтобы слиться с любой тенью. Быстро переодевшись и сменив домашние туфли на мягкие лодочки без каблука, я подошла к зеркалу и завязала на затылке ленты бархатной полумаски.

Изящное кружево плотно обняло скулы, оставив открытыми только глаза и губы.

— Ну что, Катерина Сергеевна, — шепнула я отражению. — Пойдём протестируем местное метро.