Глава 1. Он выбрал другую

Глава 1. Он выбрал другую

— Кассена — моя истинная.

Мужчина напротив произнёс это спокойно, почти буднично, словно сообщал о перемене времени приёма гостей, а не объявлял при нескольких десятках свидетелей, что его восьмилетний брак только что перестал иметь для него прежнее значение.

Я смотрела на него и пыталась разобраться сразу в двух вещах: почему совершенно незнакомый мне мужчина говорит со мной так, будто имеет право разрушить мою жизнь, и почему при слове «Кассена» у меня болезненно сжалось сердце. Это была вполне физическая реакция — в груди стало тесно, пальцы сами впились в гладкую ткань юбки, а память вдруг подбросила сцену, которой в моей жизни никогда не было: высокий мужчина смеётся, запрокинув голову; потом протягивает мне руку на залитой солнцем террасе; его губы касаются моего виска, и счастливый голос — мой и одновременно чужой — произносит: «Ориан».

Я моргнула. Воспоминание исчезло, а мужчина остался — высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, убранными назад, и лицом человека, привыкшего принимать решения быстрее, чем окружающие успевают с ними поспорить. Свет из высоких окон лёг на его профиль, и на мгновение зрачки Ориана сузились настолько необычно, что у меня перехватило дыхание. Нечеловеческие. Эта мысль возникла раньше любого объяснения.

Рядом с ним стояла Кассена. Имя пришло само, как и многое здесь. Светлое платье без единого яркого украшения, безупречная осанка, спокойное красивое лицо; её рука лежала на предплечье Ориана с той естественной близостью, которую невозможно сыграть одной только вежливостью. Ни торжества, ни злорадства — уверенность женщины, которая уже получила желаемое и теперь намерена достойно переждать формальности.

— Лавена, — произнёс Ориан.

От собственного имени по спине прошёл холодок. В памяти снова дрогнуло чужое: длинный коридор, мужские перчатки на столике у двери, голос служанки — «Госпожа Вальт», — и рука, надевающая на палец тонкое золотое кольцо с тёмным камнем. Я опустила глаза. Ладони были узкими, пальцы длиннее моих прежних, а на безымянном действительно сидело то самое кольцо.

Я не знала, где нахожусь, как сюда попала и почему несколько мгновений назад последним моим воспоминанием был совсем другой мир, где я закрывала вечером кабинет управляющего и проверяла цифры за неделю. Зато прекрасно понимала другое: несколько десятков человек сейчас смотрят на меня и большинство ждёт, когда я сломаюсь. Это читалось в осторожных паузах, в слишком внимательных лицах, в веере, которым женщина у дальней колонны уже прикрыла рот. Слева сидели трое мужчин в одинаковых тёмных мантиях с серебряной вышивкой на воротниках; перед ними лежали документы.

Паниковать придётся позже. Если мир действительно сошёл с ума, сначала нужно понять, чего от меня хотят и что произойдёт, если я ошибусь.

— Я слышала, — ответила я.

Голос тоже был чужим — чуть ниже моего прежнего, мягким и сейчас слегка хриплым. Ориан нахмурился, явно не ожидая такой реакции.

— Я хотел, чтобы ты услышала это от меня.

В груди снова кольнуло, и вместе с болью пришёл ещё один обрывок чужой жизни: Лавена ждёт мужчину за накрытым столом, свечи становятся короче, еда остывает, за окном темнеет, а дверь так и не открывается. Я стиснула пальцы под столом. Эти воспоминания были опаснее всего происходящего вокруг: они приносили чувства женщины, которую я никогда не знала, но в теле которой теперь сидела. Она любила Ориана очень сильно, и, судя по тому, как он смотрел на меня сейчас, он это прекрасно знал.

— Благодарю за предусмотрительность, — сказала я.

У женщины с веером округлились глаза. Кассена едва заметно повернула голову в мою сторону.

— Лавена, не надо, — Ориан говорил негромко. — Я понимаю, что тебе больно.

Меня раздражала не грубость — её как раз не было. Хуже была терпеливая снисходительность человека, который заранее знает все реакции собеседника и уже приготовился великодушно их простить.

— Вы понимаете? — спросил один из мужчин за столом.

Я повернулась к нему. Ему было около шестидесяти, седые волосы аккуратно зачёсаны назад, на груди — знак, похожий на переплетённые весы и корону.

— Простите?

— Госпожа Вальт, я спрашиваю, понимаете ли вы причину созыва Совета и содержание заявления вашего супруга?

Госпожа Вальт. Значит, пока ещё. Я посмотрела на лежавшие перед ним бумаги.

— Полагаю, мне предлагают прекратить брак.

Несколько человек обменялись взглядами. Седой мужчина чуть приподнял брови.

— Именно так.

— На каких условиях?

Теперь тишина изменилась. До этого она была предвкушающей. Теперь стала настороженной. Ориан выпрямился.

— Условия уже подготовлены.

— Я это вижу. Поэтому спрашиваю, какие именно.

— Лавена, — он произнёс моё имя мягче, — тебе не нужно заниматься этим сейчас.

— А когда мне нужно заниматься условиями прекращения собственного брака?

Вопрос прозвучал спокойнее, чем я себя чувствовала. Внутри всё ещё происходило нечто невозможное. Мысли сталкивались с чужими воспоминаниями, лицо Ориана вызывало боль, к которой я не имела отношения, а само слово «истинная» явно значило здесь гораздо больше, чем я могла понять. Но документы я понимала. Не конкретные законы этого места. Пока нет. Однако я двадцать лет наблюдала, как люди подписывают бумаги, которых не читали, потому что устали, нервничали или слишком доверяли человеку напротив.

Обычно расплачивались они потом. Седой мужчина отодвинул один лист и взял другой.

— При расторжении брачного союза между господином Орианом Вальтом и госпожой Лавеной Вальт госпожа Вальт отказывается от родового имени супруга, прав представительства дома Вальтов и связанных с этим полномочий.

Я кивнула. Ожидаемо.

— В качестве личного содержания, — продолжил он, — господин Вальт предлагает единовременную компенсацию в размере шестидесяти тысяч золотых марок, городской дом на улице Лип и ежегодное содержание в размере четырёх тысяч марок в течение десяти лет.

По залу прошёл едва уловимый шёпот. Значит, сумма действительно была большой. Насколько большой — я понятия не имела. Именно поэтому восторгаться ею не собиралась.

— Городской дом принадлежит мне полностью?

— После регистрации расторжения — да.

— Земля под ним тоже?

На этот раз седой мужчина замешкался.

— Земля принадлежит городу и находится в наследственной аренде дома Вальтов.

— Значит, дом принадлежит мне, пока сохраняются условия аренды.

— Формально...

— Спасибо.

Я протянула руку.

— Можно увидеть полный перечень?

Ориан смотрел на меня теперь совершенно иначе. В его лице не появилось раскаяния. И даже особого раздражения не было. Появилось внимание. Будто привычная вещь неожиданно заговорила незнакомым голосом.

— Что ты ищешь? — спросил он.

— Пока не знаю. Для этого мне и нужен перечень.

Седой мужчина передал бумаги. Я взяла их и заставила себя не торопиться. Почерк был непривычным, некоторые буквы отличались, однако читать я почему-то могла. Видимо, вместе с телом мне досталось и больше полезного, чем болезненные воспоминания. Деньги. Дом. Два экипажа. Доля в каком-то столичном предприятии, которая прекращалась после трёх лет. Украшения, уже числившиеся личной собственностью Лавены. Небольшой загородный домик. И дальше, в приложении, несколько объектов, которые можно было выбрать вместо части денежной компенсации.

Я начала читать внимательнее. Мельница. Участок леса. Склад. Старая усадьба. И... «Владение Семь Источников, северо-западный округ». Рядом стояла оценочная стоимость, значительно ниже большинства остальных объектов.

— Что такое Семь Источников?

Ответил не седой мужчина. Кто-то тихо усмехнулся справа. Я подняла голову. Молодой человек в синем камзоле быстро сделал вид, что поправляет манжет.

— Развалины, — сказал Ориан.

— Это я поняла из оценки. Что именно там находится?

— Лавена...

— Ты хочешь, чтобы я подписала документы. Я хочу понимать их содержание. Думаю, это разумно.

Взгляд Ориана задержался на моём лице.

— Когда-то там был курорт.

Вот теперь я заинтересовалась по-настоящему.

— Какой?

— Обычный загородный курорт.

— Обычный? — негромко переспросил кто-то в дальнем конце зала.

Ориан бросил туда короткий взгляд. Седой чиновник кашлянул.

— Я бы не назвал Семь Источников обычным владением, госпожа Вальт. Лет двадцать назад это было одно из самых известных мест северо-западной части Империи.

— Почему закрылось?

Теперь ответили не сразу. Я перевела взгляд с чиновника на Ориана, затем на Кассену. Она по-прежнему стояла спокойно, но пальцы её больше не лежали свободно на руке Ориана. Они чуть сильнее сжали ткань его рукава. Интересно.

— Несчастливое место, — наконец произнёс чиновник.

— Это юридический термин?

С дальнего края стола донёсся кашель, подозрительно похожий на плохо скрытый смешок. Седой мужчина впервые посмотрел на меня почти с одобрением.

— Нет.

— Тогда хотелось бы услышать юридический.

Он сложил руки поверх бумаг.

— Курорт не работает двенадцать лет. Основное здание требует восстановления. Часть гостевых корпусов непригодна для использования. Некоторые хозяйственные строения повреждены. У владения существуют долги по содержанию дороги и несколько старых обязательств перед местными поставщиками.

Вот это уже был разговор.

— Размер долгов?

Чиновник назвал сумму. Я быстро сравнила её с предложенной компенсацией. Неприятно, но не катастрофа. Если, конечно, местные деньги соотносились друг с другом так, как я предполагала.

— Что ещё?

— Простите?

— Вы перечислили хозяйственные проблемы. Господин Вальт назвал владение развалинами. Вы назвали его несчастливым. Молодой господин справа едва не рассмеялся, когда я спросила о нём. Значит, существует ещё что-то.

Молодой человек покраснел. Ориан медленно выдохнул.

— Семь Источников считают проклятыми.

Я посмотрела на него. Проклятыми. Ещё вчера... если это действительно было вчера... я бы решила, что человек напротив неудачно шутит. Но у него были нечеловеческие глаза. И слово «истинная» заставило замолчать целый зал влиятельных людей. Поэтому спорить с существованием проклятий сейчас было бы несколько самонадеянно.

— Что именно делает проклятие?

В этот раз кто-то не выдержал и рассмеялся вслух. Кассена впервые заговорила.

— Простите их, Лавена. Просто обычно люди сначала спрашивают, существует ли оно.

Голос у неё был приятный. Спокойный. Вежливый до совершенства. Я повернулась к ней.

— А вы знаете?

Она чуть улыбнулась.

— Я бы не стала жить в месте, которого избегают уже двенадцать лет.

Ответ на совершенно другой вопрос.

— Это разумно, — сказала я.

Кассена явно ожидала продолжения. Его не последовало. Я снова посмотрела на чиновника.

— Земля, все семь источников, четыре гостевых корпуса и подъездная дорога входят во владение?

— В установленных границах — да. Дорога закреплена за владением, хотя часть расходов на её содержание несёт собственник.

— Источники действуют?

— Вода продолжает выходить на поверхность.

— Основное здание официально признано непригодным или подлежащим сносу?

— Нет. Оно требует восстановления.

— После передачи я смогу продать владение, сдать часть территории и возобновить работу курорта при соблюдении имперских ограничений?

Седой мужчина уже смотрел на меня с откровенным любопытством. Он бросил короткий взгляд на Ориана и ответил:

— Да. Если объект будет соответствовать требованиям, формальных препятствий для работы нет.

Я положила бумаги на стол. Теперь решение выглядело не таким безумным, как пять минут назад. Деньги — это прекрасно. Особенно если ты оказалась в чужом мире, не знаешь законов, цен и даже собственного положения. Но деньги могут закончиться. А недвижимость, земля и право распоряжаться ими — это опора. Пусть разрушенная. Пусть с долгами. Пусть даже с проклятием, каким бы оно здесь ни было. Самое важное заключалось в другом: это место могло стать моим.

Не частью имущества семьи человека, который только что выбрал другую женщину. Не ежегодной выплатой, зависящей от его состояния или доброй воли. Моим.

— Я беру Семь Источников.

На этот раз никто даже не попытался скрыть реакцию. Молодой мужчина справа уставился на меня. Женщина с веером перестала им пользоваться. Кассена медленно убрала руку с предплечья Ориана. Седой чиновник переспросил:

— Вместо соответствующей части компенсации?

— Да.

Ориан шагнул к столу.

— Нет.

Я перевела взгляд на него.

— Простите?

— Возьми деньги.

— Почему?

— Потому что это разумнее.

Я чуть откинулась на спинку кресла.

— Несколько минут назад ты собирался передать мне право выбора из этого перечня.

— Я не рассчитывал, что ты выберешь худший объект.

— Значит, перечень был составлен с расчётом, что я буду выбирать только то, что ты считаешь подходящим?

Он сжал губы.

— Не передёргивай.

— Я пытаюсь понять условия.

— Семь Источников не принесут тебе ничего, кроме расходов.

— Возможно.

— Не возможно, а наверняка.

— Тогда почему они входят в перечень имущества, которое ты готов передать?

Ориан замолчал. Ответил чиновник:

— Владение принадлежит дому Вальтов и может быть включено в соглашение.

Я перевела взгляд на Ориана.

— Значит, проблема не юридическая.

— Проблема в том, что ты не понимаешь, что выбираешь.

Это могло прозвучать оскорбительно. Но, если отбросить тон, он был прав. Я действительно не понимала. И именно поэтому мне требовалось как можно больше свободы, а не как можно больше зависимости.

— Тогда объясни.

Ориан посмотрел на присутствующих.

— Не здесь.

— Здесь достаточно хорошо. Все эти люди присутствуют при расторжении нашего брака. Думаю, они переживут разговор о состоянии недвижимости.

В дальнем конце зала снова кто-то кашлянул. Ориан приблизился ещё на шаг и понизил голос:

— Лавена, ты делаешь это из-за меня.

Вот что я услышала в его голосе: не злость и не сожаление, а уверенность. Ориан действительно считал себя центром моего решения. Чужое сердце под рёбрами отозвалось болезненным толчком, а следом пришло ещё одно воспоминание: он стоит у окна спиной к Лавене; она напоминает про ужин, спрашивает, вернётся ли он вечером, а в ответ слышит раздражённое: «Лавена, не начинай».

Когда картинка погасла, мне стало чуть легче понять женщину, чью жизнь я получила. Она слишком долго выстраивала свои решения вокруг Ориана, и, похоже, именно поэтому он не сомневался, что так будет всегда.

— Если бы я делала это из-за тебя, — сказала я, — я бы сейчас обсуждала Кассену. А я обсуждаю землю.

Его взгляд стал жёстче.

— Ты даже не спросишь, почему так произошло?

В зале никто больше не шевелился. Вот он, вопрос, которого Ориан, вероятно, ждал с самого начала. Почему она? Почему не я? Почему восемь лет можно перечеркнуть одним словом? Где ты встретил её? Как давно? Ты уже любишь её? Та Лавена задала бы их все. Я почти слышала эти вопросы внутри себя. Они болели не моей болью. Но ответы на них прямо сейчас никак не помогли бы мне понять, где я нахожусь, что принадлежит мне и как не оказаться через неделю без денег, дома и прав.

— Если причина изменит твоё решение, расскажи, — ответила я.

Ориан не сразу понял.

— Что?

— Если после объяснения ты скажешь: «Я ошибся, наш брак остаётся в силе», тогда причина имеет практическое значение прямо сейчас. Если твоё решение окончательное, подробности могут подождать.

Кассена чуть повернула голову к Ориану. Впервые на её лице появилось нечто похожее на осторожность.

— Моё решение окончательное, — сказал он после паузы.

И в этот момент внутри меня что-то болезненно оборвалось. Я едва не вздрогнула. Рука сама легла на край стола, будто телу требовалась опора. Не моя боль. Но настоящая. Женщина, которой принадлежало это сердце, возможно, ждала до последнего мгновения, что он передумает. Я не знала, где она теперь. Не знала, существовала ли ещё хоть где-нибудь. Но в эту секунду мне стало её отчаянно жаль. Ориан заметил мою реакцию.

В его глазах на миг появилось привычное понимание — вот, наконец-то, та Лавена, которую он знает. Я не дала ему этим воспользоваться.

— Тогда оформляем Семь Источников.

Он нахмурился.

— Ты меня вообще слушала?

— Очень внимательно.

— Я пытаюсь уберечь тебя от ошибки.

— После того как объявил при Совете, что прекращаешь наш брак ради другой женщины?

Его лицо застыло. Я не собиралась произносить эффектную речь. И уж точно не хотела устраивать спектакль для людей, которым сегодня и без того досталось достаточно развлечений. Поэтому сказала лишь:

— Ориан, ты уже выбрал, как будет выглядеть твоя дальнейшая жизнь. Позволь мне хотя бы не спрашивать твоего разрешения на мою.

Он открыл рот, но ничего не ответил. Кассена посмотрела на меня внимательнее. Не зло. Скорее так, словно впервые увидела в комнате человека, которого до этого считала частью мебели. Седой чиновник нарушил молчание:

— Госпожа Вальт, я обязан уточнить: при выборе Семи Источников из денежной компенсации будет вычтена их установленная стоимость, а долговые обязательства владения перейдут к вам.

— Я поняла.

— Содержание городской резиденции также останется за вами.

— А ежегодные выплаты сохраняются?

Ориан резко повернул голову. Седой мужчина пролистал бумаги.

— В полном объёме.

Вот теперь я позволила себе едва заметно улыбнуться.

— Тогда решение принято.

На лице Ориана не было ни гнева, ни обиды — только растерянность человека, который вдруг перестал меня понимать. Почему-то это принесло больше удовлетворения, чем любая язвительная реплика. Чиновник подозвал секретаря. Несколько листов заменили, что-то дописали, поставили печати. Я внимательно следила за каждым движением и несколько раз просила объяснить формулировки. Некоторых присутствующих это явно утомило. Меня — нет. Особенно после того, как я обнаружила пункт, согласно которому право на владение переходило ко мне только после окончательной регистрации соглашения.

— Когда регистрация считается завершённой?

— После наложения печати Совета и вашего отказа от имени Вальтов, — объяснил чиновник.

— Сегодня?

— Сегодня.

— Могу ли я после этого распоряжаться Семью Источниками без согласования с домом Вальтов?

— Да.

— Дом Вальтов имеет право отозвать передачу?

Чиновник посмотрел на Ориана.

— Нет.

— Даже если господин Вальт передумает?

— После регистрации — нет.

Я кивнула.

— Отлично.

— Лавена, — тихо произнёс Ориан.

Я повернулась к нему.

— Что?

— Ничего.

Но взгляд его задержался на мне дольше необходимого. Кассена это заметила. Я тоже. Она подошла ближе к столу.

— Возможно, Ориан прав, — произнесла она мягко. — Я понимаю, что сейчас вам хочется самостоятельно принять решение. Но иногда лучший способ сохранить независимость — выбрать то, что не станет обузой.

Формулировка была безупречная. Если бы я захотела придраться, пришлось бы признать себя мелочной.

— Возможно, — согласилась я.

Она ждала продолжения.

— Но вы всё равно возьмёте курорт?

— Да.

— Даже не увидев его?

— Именно поэтому мне очень хочется его увидеть.

На губах Кассены появилась лёгкая улыбка.

— Надеюсь, он окажется лучше своей репутации.

— Я тоже.

Наши взгляды встретились. Никакой ненависти я к ней не чувствовала. По крайней мере, своей. Тело отреагировало неприятным напряжением, но это можно было пережить. Кассена ничего у меня не отнимала лично. Она была частью решения, которое принял Ориан. И если он через восемь лет брака мог так легко решить судьбу жены, винить исключительно женщину рядом с ним было бы слишком удобно. Секретарь положил передо мной новое соглашение.

— Прошу проверить.

Я прочитала всё ещё раз. Медленнее. Несколько слов пришлось уточнить. Никто уже не смеялся. Когда я дошла до конца, седой чиновник положил рядом перо.

— Если вы подтверждаете добровольность решения, подпишите здесь и здесь.

Пальцы всё-таки дрогнули. В памяти мелькнула ещё одна сцена: эта же рука выводит «Лавена Тирс» на брачном документе, Ориан склоняется и пишет рядом своё имя, кто-то хлопает, а она улыбается так счастливо, что у меня сжалось горло. Тирс. Её девичья фамилия, а теперь снова моя. Странно было узнавать собственное имя из чужого воспоминания. Я взяла перо и подписала оба документа. Никакого чуда не произошло: мир не раскололся, Ориан не исчез, Кассена не превратилась в чудовище. Седой чиновник лишь проверил подписи и передвинул ко мне небольшую бархатную подушечку.

— Брачный знак.

Я посмотрела на кольцо. Вот здесь тело предало меня окончательно. Стоило коснуться тёмного камня, как пальцы словно отказались слушаться. Воспоминания хлынули уже не отдельными картинками. Ориан надевает это кольцо. Ориан смеётся. Ориан обещает приехать раньше. Ориан уезжает. Ориан возвращается. Ориан говорит, что устал. Ориан спит рядом, отвернувшись. Лавена смотрит в темноту. Не знаю, сколько это длилось. Наверное, секунду. Я сняла кольцо. На коже осталась светлая полоска.

Ориан смотрел на неё. Потом на моё лицо. Я положила кольцо на подушечку.

— Готово.

Голос не дрогнул. Это было почти чудом. Чиновник кивнул секретарю. Тот поставил последнюю печать.

— С момента регистрации вы снова носите имяЛавена Тирс. Владение Семь Источников и иное имущество, указанное в соглашении, переходит в ваше личное распоряжение. Брачный союз между вами и господином Орианом Вальтом считается прекращённым.

Всё. Восемь лет чужой жизни закончились одной официальной фразой. Я ожидала облегчения. Вместо него почувствовала пустоту. Не свою. И всё же настолько глубокую, что захотелось закрыть глаза. Я этого не сделала.

— Госпожа Тирс, — обратился ко мне чиновник.

Впервые. Новое старое имя прозвучало непривычно.

— Да?

Он протянул мне папку.

— Ваш экземпляр соглашения и документы на переданное имущество.

Я взяла её обеими руками. Тяжёлая. Удивительно, сколько веса может иметь свобода, если её выдают в бумагах. Я поднялась. Ориан тоже сделал шаг.

— Лавена.

— Да?

Он замолчал. Возможно, хотел сказать что-то официальное. Или личное. Не знаю. Но в итоге спросил:

— Куда ты поедешь?

Вопрос удивил меня.

— В городской дом, полагаю.

— Я имел в виду потом.

Я прижала папку к боку.

— В Семь Источников.

— Ты серьёзно?

— Я уже стала их владелицей. Было бы странно никогда туда не приехать.

— Тебе не нужно доказывать мне...

— Я ничего тебе не доказываю.

Он опять замолчал. Эта фраза, кажется, задевала его больше всего. Не потому, что была грубой. Потому что он не верил. В прежней жизни этой женщины слишком многое действительно было связано с ним.

— Если увидишь место и передумаешь, — сказал Ориан, — я выкуплю его обратно по той же оценочной стоимости.

Я посмотрела на него внимательнее. Предложение могло быть искренним. Вероятно, даже было. Но меня заинтересовало другое.

— Почему тебе так важно, чтобы я отказалась от него?

— Мне не важно.

— Тогда оставим этот разговор до тех пор, пока мне самой не станет важно его продать.

В его глазах мелькнуло раздражение. Вот теперь я начала узнавать человека из воспоминаний.

— Ты изменилась.

Внутри похолодело. Опасная тема. Очень. Я не знала, насколько хорошо он знал настоящую Лавену, какие её привычки мог заметить, что именно счёл странным. Пришлось действовать осторожно.

— За последние полчаса многое изменилось.

Он принял ответ. По крайней мере, внешне. Кассена подошла к нему. Теперь она уже имела полное право стоять рядом.

— Ориан, Совет ждёт.

Он не сразу повернулся к ней. И я заметила это. Кассена тоже. Ничего значительного. Всего пара секунд. Но впервые её уверенность дала небольшую трещину. Не моя победа. И не то, чего я хотела. Однако запомнить стоило.

— Госпожа Тирс, — сказала Кассена.

Я посмотрела на неё.

— Госпожа Риаль.

— Я искренне надеюсь, что вы будете счастливы.

В её голосе не было насмешки. Возможно, она действительно так думала.

— Я тоже на это рассчитываю.

В уголках её губ появилось что-то похожее на удивление. Я развернулась и пошла к дверям. Каждый шаг давался легче предыдущего. Не потому, что я разобралась в ситуации. Совсем наоборот. У меня было чужое тело, обрывки чужой памяти, непонятный мир, неизвестные законы, бывший муж-дракон, существование которого само по себе требовало отдельного объяснения, и разорённый курорт, который люди всерьёз называли проклятым. Но хотя бы церемония закончилась. Теперь можно было перестать играть роль женщины, которую все вокруг знали лучше меня, и наконец выяснить, что произошло.

За дверями оказался длинный коридор. Здесь людей было меньше. Двое слуг у стены поклонились, когда я проходила мимо. Один сказал:

— Госпожа Вальт...

И тут же побледнел.

— Простите. Госпожа Тирс.

Я остановилась.

— Всё в порядке.

Он поклонился ещё ниже. Я продолжила идти. Тирс. Нужно было привыкать. По пути я попыталась собрать всё, что знала. Меня зовутЛавена Тирс. Мне, судя по отражению в стеклянной двери и чужим воспоминаниям, меньше тридцати семи. Насколько — пока непонятно. До сегодняшнего дня я восемь лет была женой Ориана Вальта. Он дракон. Его истинная — Кассена Риаль. Что именно означает «истинная», я пока знала только на уровне ощущений из чужой памяти: связь, которую здесь воспринимали как нечто крайне серьёзное.

И теперь у меня был курорт. Если честно, из всего происходящего последнее казалось наиболее понятным. Недвижимость я хотя бы умела оценивать. Драконов — пока нет. У наружных дверей меня ждала молодая служанка. При моём появлении она подалась вперёд.

— Госпожа...

Её глаза покраснели. Значит, прежнюю Лавену здесь кто-то любил. От этой мысли стало неожиданно легче.

— Как тебя зовут? — спросила я.

Она замерла. Ошибка. Слишком очевидная. Я быстро добавила:

— Нет, не отвечай. У меня сегодня голова кругом, и я сейчас умудрюсь забыть даже собственное имя.

Служанка нервно улыбнулась.

— Ниса, госпожа.

Имя ничего мне не сказало. Ни одного всплеска памяти.

— Ниса. Конечно.

— Экипаж готов. Ваши вещи...

Она запнулась.

— Что с ними?

— Господин Вальт распорядился отправить их в городской дом ещё утром.

Ещё утром. Значит, всё было решено заранее. Глупо было удивляться, и всё же тело отозвалось очередным неприятным сжатием в груди. Он заранее упаковал жизнь своей жены. Наверное, считал это заботой.

— Хорошо.

Мы вышли наружу. Солнце ударило в глаза. Перед широкими ступенями стояли экипажи, вдоль подъездной дороги тянулась ограда, а дальше виднелись крыши города. Не тот мир. Окончательно. Ни машин, ни знакомых улиц, ни проводов над дорогой. Я остановилась всего на секунду. Ниса заметила.

— Вам нехорошо?

— Просто душно внутри.

Это было достаточно правдоподобно. Я спустилась на первую ступень.

— Госпожа Тирс!

Я обернулась. Из дверей торопливо вышел мужчина лет сорока в сером форменном камзоле. Под мышкой он держал тонкую папку. Я его помнила. Вернее, видела в зале. Он стоял позади членов Совета и почти всё время что-то записывал.

— Простите, что задерживаю, — сказал он, подходя. — При проверке регистрационных бумаг обнаружилось приложение к акту передачи Семи Источников. Оно находится в старом реестре и по ошибке не было включено в основной комплект.

Мне это сразу не понравилось.

— Какого рода приложение?

Он протянул папку.

— Ограничительное условие владения.

Я не взяла её сразу.

— Вы хотите сказать, что я подписала соглашение, не получив всех условий?

Мужчина побледнел.

— Условие относится не к вашему брачному соглашению, а непосредственно к историческому акту владения. Оно действует при любой передаче Семерых Источников. Совет обязан был предоставить копию, но запись хранится отдельно, поскольку внесена значительно позже первоначального оформления.

Слишком много объяснений. Обычно это плохой знак. Я взяла папку.

— И что там?

Он оглянулся на двери, за которыми продолжалась церемония, затем заговорил тише:

— Я полагаю, вам лучше прочесть самостоятельно.

Это был ещё более плохой знак. Я раскрыла документ. Бумага выглядела старше остальных, чернила местами выцвели, но основной текст читался достаточно хорошо. Первые строки были обычными: границы владения, ответственность собственника, состояние дороги. Дальше шёл отдельный пункт. Я прочитала его дважды. Потом третий раз.

— Это действительно действует?

— Да, госпожа Тирс.

— Несмотря на то что курорт закрыт двенадцать лет?

— Именно поэтому.

Я снова посмотрела на документ. Если коммерческая деятельность на территории владения «Семь Источников» не будет официально возобновлена в течение тридцати календарных дней после передачи новому частному владельцу, право собственности прекращается, а земля вместе со всеми строениями и природными объектами переходит под управление Имперского Совета без обязательства денежной компенсации. Тридцать дней. Не на ремонт. Не на оценку. На возобновление работы. Я подняла глаза на чиновника.

— Ориан знал?

Мужчина заметно занервничал.

— Я не могу утверждать.

— А Совет?

— Документ находится в реестре Совета.

Это не было ответом. Именно поэтому ответ получился достаточно ясным. Я посмотрела на верхние окна здания. Где-то там Ориан, вероятно, уже обсуждал с Советом дальнейшие формальности. Возможно, рядом с ним стояла Кассена. Мне вдруг вспомнилось, как быстро все согласились отдать мне курорт. Да, Ориан возражал. Но только после того, как я сама его выбрала. А в первоначальный перечень Семь Источников кто-то всё-таки внёс.

— Почему условие вообще появилось?

— Этого я не знаю.

— Кто его установил?

Мужчина помедлил.

— Подпись находится внизу.

Я опустила взгляд. Под основным текстом действительно стояли дата, печать и имя. Имя я уже видела сегодня. Не в документах. В зале. Хелвик Роан. Память услужливо показала мне мужчину у левой колонны: высокий, седоватый, с узким лицом и тяжёлым перстнем на руке. Он почти не говорил. Просто наблюдал. Особенно внимательно — когда я выбрала Семь Источников. Я снова перечитала дату. Двенадцать лет назад. Именно тогда курорт прекратил работу.

— Господин Роан присутствовал сегодня на церемонии?

Чиновник заметно напрягся.

— Да.

— Он сейчас внутри?

— Полагаю, да.

Я закрыла папку. Теперь неприятное ощущение в животе не имело никакого отношения к чужим воспоминаниям или разводу. Оно было полностью моим. За последние полчаса я успела решить, что выбрала из списка проблемную, но реальную собственность и тем самым хотя бы немного обезопасила себя в совершенно незнакомом мире. Оказалось, я получила имущество, которое кто-то двенадцать лет назад предусмотрительно подготовил к возвращению Совету при первой подходящей передаче.

И срок уже пошёл.

— С какого момента считаются тридцать дней?

— С регистрации права.

— То есть с сегодняшнего?

— Да.

Я посмотрела на двери ещё раз. Можно было вернуться. Потребовать объяснений. Устроить скандал. Попытаться отменить соглашение. Только сначала следовало понять, кому именно это будет выгодно. Если Семь Источников действительно были никому не нужны, зачем создавать условие их автоматического возврата? Если они были опасны, почему Совет хотел получить их себе? И если Хелвик Роан двенадцать лет назад лично подписал этот пункт, почему сегодня он молча наблюдал, как владение достаётся женщине, которую только что лишили фамилии одного из самых влиятельных домов?

Ответ мне не понравился ещё до того, как я сумела его сформулировать. Семь Источников не были бесполезными развалинами. По крайней мере, Хелвик Роан так не считал. Я передала первую папку Нисе, а старый документ оставила у себя.

— Где находятся Семь Источников?

Служанка удивлённо моргнула.

— Почти два дня пути, госпожа.

— Карета может выехать сегодня?

— Сегодня?

— Именно.

Она посмотрела на меня так, словно хотела убедиться, что я не шучу. Я не шутила. До этого момента у меня не было ни одного преимущества. Я не знала мира, не знала местных законов, не знала людей вокруг и даже не была уверена, почему оказалась в этом теле. Зато теперь знала одну вещь совершенно точно: где-то в двух днях пути находилось владение, которое должно стать моим окончательно либо перестать быть моим через тридцать дней.

А человек, придумавший это условие, несколько минут назад стоял в зале и смотрел, как я подписываю бумаги. Мне предстояло выяснить, почему. И если Хелвик Роан рассчитывал, что брошенная жена дракона возьмёт деньги, закроется в городском доме и слишком поздно обнаружит спрятанный в старом реестре пункт, у него появилась проблема, о которой он пока не подозревал. Я слишком много лет приводила в порядок места, от которых другие предпочитали отказаться.

Оставалось узнать, что страшнее: разрушенный курорт, его проклятие или люди, которым оказалось так нужно, чтобы через тридцать дней Семь Источников вернулись к ним.