Глава 2. Проклятый подарок

Глава 2. Проклятый подарок

— Может, госпожа, — после короткого замешательства ответила Ниса. — Только до вечера осталось не так много времени. Если ехать без остановки, первую почтовую станцию мы пройдём уже в темноте.

Я посмотрела на папку в своих руках, затем на тяжёлые двери здания Совета. Возвращаться внутрь не хотелось. Полчаса назад я ещё могла позволить себе считать Семь Источников сомнительной недвижимостью, которую потребуется осмотреть и оценить. Теперь у этой недвижимости появился срок годности. Тридцать дней.

По дороге до владения уйдёт почти два. Столько же придётся оставить на непредвиденные задержки, потому что рассчитывать всё впритык я не любила ещё в прежней жизни. Значит, на деле у меня было меньше месяца, чтобы разобраться, что именно можно открыть, сколько это потребует денег и что здесь вообще понимают под официальным возобновлением работы.

— Сначала заедем в городской дом, — решила я. — Заберём то, без чего нельзя обойтись, и выедем сегодня. Если будет разумнее остановиться на ночь по дороге, остановимся.

Ниса кивнула, однако не двинулась.

— Что ещё?

Она посмотрела на папку под моей рукой.

— Вы действительно хотите ехать туда сами?

— А кто должен ехать вместо меня?

— Обычно господа посылают управляющего.

— У меня он есть?

Ответ я уже почти знала.

— В Семерых Источниках осталась госпожа Брина. Но я не уверена, что её можно назвать управляющей в прежнем смысле. После закрытия там почти нечем было управлять.

— Значит, тем более стоит познакомиться.

Ниса вздохнула так, словно уже начала понимать, что отговорить меня будет трудно.

— Госпожа Брина вам не понравится.

— Почему?

— Она говорит всё, что думает.

— Это значительно удобнее, чем люди, которые думают одно, говорят другое, а третье прячут в приложении к документам.

Ниса неожиданно улыбнулась. Улыбка продержалась недолго, но напряжение в её лице немного ушло. Карета ждала у самых ступеней. Едва мы тронулись, я развернула старый документ снова. Имя Хелвика Роана ничего не говорило мне само по себе, а чужая память на этот раз не спешила помогать. Осталось лишь смутное ощущение, что прежняя Лавена видела его раньше на официальных приёмах, однако близкого знакомства между ними не было.

Это даже успокаивало. Если бы обнаружилось, что он семейный друг, ситуация стала бы ещё неприятнее. До городского дома добрались меньше чем за час. По пути я старалась смотреть не на людей, а на устройство города. Каменные здания теснились вдоль мощёных улиц, экипажи разъезжались без привычных мне светофоров и знаков, но хаос почему-то не возникал: на перекрёстках стояли люди в одинаковых серо-синих мундирах и жестами регулировали поток. На вывесках я без труда читала слова, хотя сам шрифт оставался непривычным. На главных улицах первые этажи занимали лавки, мастерские, кофейни и конторы. Чуть дальше от центра здания становились ниже, а дворы — просторнее.

Любой город многое рассказывал о себе, если смотреть не на фасады, а на то, как он живёт. Я отмечала цены на вывесках, количество посетителей у заведений и даже стоимость проезда, указанную на табличке общественного экипажа. Пока этих наблюдений было недостаточно, чтобы всерьёз судить о покупательной способности золотой марки, но хотя бы начинала появляться почва под ногами. Городской дом оказался трёхэтажным, светлым и куда просторнее, чем мне требовалось. В прихожей стояли сундуки и коробки с вещами, перевезёнными из дома Вальтов. Ориан действительно подготовился основательно.

Я задержалась перед ними. Где-то внутри находилась одежда женщины, которая утром ещё считала этот брак своей жизнью. Мне захотелось открыть хотя бы один сундук — не из любопытства, а из странного чувства долга перед прежней Лавеной. Потом я представила два дня дороги, уходящий свет и тридцатидневный срок. Некоторые разговоры с мёртвым или исчезнувшим прошлым можно было отложить.

— Возьмём только дорожное, — сказала я Нисе. — Остальное разберём потом.

— Вы собираетесь вернуться?

В её вопросе прозвучало столько тревоги, что я обернулась.

— В этот дом?

Она кивнула.

— Конечно. Он ведь теперь мой.

Ниса заметно успокоилась. Я не стала уточнять, что не имела понятия, где буду жить через месяц. Семь Источников могли оказаться непригодными даже для короткого пребывания, а городской дом требовал расходов. Сейчас мне нужно было сохранить варианты, а не торжественно выбрать единственное место и потом упрямо держаться за решение. Пока Ниса собирала необходимое, я устроилась за столом в небольшом кабинете и разложила документы. Теперь читала всё с первой страницы.

После передачи курорта денежная компенсация уменьшалась на его оценочную стоимость, как и предупреждал чиновник. Оставшейся суммы всё равно хватало, чтобы не оказаться в полной зависимости от ежегодных выплат Ориана. Городской дом требовал содержания, но не выглядел финансовой катастрофой. Другое дело — Семь Источников. К владению прилагался перечень обязательств. Дорога. Несколько старых долгов местным поставщикам. Оплата земельного сбора. Содержание водоотводных каналов. Четыре человека, числившиеся при владении и имевшие право на небольшое постоянное жалованье до момента официальной ликвидации курорта.

Вот этого в церемониальном зале никто не упомянул. Я перечитала строку.

— Ниса?

Она появилась в дверях с двумя сложенными дорожными платьями на руках.

— Да, госпожа?

— Ты говорила, что там осталась Брина. В документах числятся четыре человека.

Ниса задумалась.

— Госпожа Брина живёт там постоянно. Ещё двое мужчин присматривают за строениями и дорогой, но они живут в ближайшем посёлке. Кажется, есть ещё женщина, которая следит за бельевой и закрытыми комнатами. Я не уверена. Последние годы дом Вальтов почти не говорил о Семерых Источниках.

— Но жалованье им платили?

— Должны были.

Очень полезный ответ.

— Через кого?

— Наверное, через контору дома.

Наверное. Я поставила рядом с этим пунктом маленькую отметку. Пока таких отметок становилось слишком много. На отдельном листе я выписала четыре вещи, которые нужно было выяснить в первую очередь: точный размер обязательных расходов, состояние хотя бы одного гостевого корпуса, требования к официальному открытию и реальное положение работников. Рядом написала: «Не платить старые долги до проверки». Рука остановилась. Почерк Лавены оказался красивее моего прежнего. Наклонные буквы ложились на бумагу уверенно, хотя я не могла вспомнить, чтобы когда-либо училась писать именно так.

С этим телом происходило что-то любопытное. Оно знало движения, которых не знала я, узнавало людей, которых я никогда не встречала, и болезненно отзывалось на воспоминания о мужчине, к которому я лично не испытывала ничего, кроме раздражения и осторожности. Самое неприятное заключалось в том, что граница между «моим» и «её» уже начинала расплываться. Ниса поставила передо мной дорожную сумку.

— Всё готово.

Я сложила бумаги.

— Ты едешь со мной?

Она посмотрела так удивлённо, что я поняла: прежняя Лавена такого вопроса не задала бы.

— Если вы позволите.

— А если я не позволю?

— Тогда я поеду следом завтра.

Ответ последовал мгновенно.

— Значит, проще взять тебя сразу.

Ниса снова улыбнулась. В этот раз увереннее. Мы выехали из столицы задолго до заката. Городские дома сначала сменились просторными усадьбами, потом небольшими деревнями и полями. Дорога оставалась хорошей, карета шла ровно, и я снова открыла документы. В прежней жизни я часто получала объекты, которые прежние управляющие называли безнадёжными. Обычно слово «безнадёжный» означало один из трёх вариантов: никто не хотел принимать неприятные решения, никто не понимал, куда уходят деньги, либо владелец слишком долго пытался поддерживать видимость вместо того, чтобы признать реальное состояние дел.

У Семи Источников мог быть четвёртый вариант. Проклятие. Я подняла глаза от бумаг.

— Ниса, что ты знаешь о Семерых Источниках?

Она сидела напротив, придерживая корзину на поворотах.

— Почти ничего хорошего.

— Это уже говорили.

— Там раньше отдыхали очень богатые семьи. Даже из столицы ездили. Моя мать рассказывала, что попасть туда считалось большой честью.

— А потом?

— Потом люди перестали ездить.

— Почему?

Ниса пожала плечами.

— Сначала были разговоры. Потом несколько больших скандалов. Потом курорт закрыли.

— Какие скандалы?

— Я была маленькая. Знаю только то, что рассказывали слуги.

— И что рассказывали слуги?

Она помялась.

— Что в Семерых Источниках люди начинали говорить то, чего говорить не собирались.

Я отложила документ.

— В смысле?

— Не знаю. Может быть, просто сплетни. Говорили, что там распадались помолвки, ссорились родственники, рушились сделки. Кто-то приезжал на неделю, а уезжал на следующий день. Потом стало известно, что одна очень влиятельная семья покинула курорт ночью. После этого о месте заговорили совсем плохо.

— И всё это списали на проклятие?

— Не сразу.

— А что случилось потом?

Ниса нахмурилась, явно пытаясь вспомнить.

— Кажется, одна из купален закрылась. Потом возникли проблемы с главным корпусом. Часть работников ушла. Дом Вальтов ещё некоторое время вкладывал деньги, но гостей становилось всё меньше.

— Ты уверена, что дом Вальтов вкладывал деньги?

Она моргнула.

— Так говорили.

Я вернулась к бумагам. «Говорили» могло означать что угодно. Если деньги действительно направлялись на восстановление, на месте должны остаться следы работы. Если средств не было видно ни в зданиях, ни в закупках, придётся искать, куда они уходили. Карета качнулась на ухабе. Дорога постепенно ухудшалась.

— Ориан бывал там? — спросила я.

— Я не знаю.

— А прежняя Лавена?

Свой вопрос я поняла только после того, как произнесла его. Ниса медленно подняла на меня глаза.

— Вы?

Пришлось исправляться.

— Я имею в виду до брака. Я сегодня действительно ничего не могу собрать в голове.

Она расслабилась.

— Насколько я знаю, нет. Вы однажды спрашивали о курорте, но господин Вальт сказал, что туда незачем ездить.

Конечно. Я посмотрела в окно. На фоне пережитого утром это была мелочь. И всё же она прекрасно дополняла образ брака, который постепенно складывался из чужих воспоминаний и чужих рассказов. Прежняя Лавена спрашивала. Ориан решал. Она соглашалась. Наверное, не всегда. Наверное, отношения восьми лет невозможно свести к одной неприятной схеме. Но я всё чаще замечала именно её. Ниса какое-то время молчала, затем осторожно сказала:

— Я не думала, что вы подпишете.

— Я тоже.

— Вы всегда говорили, что господин Вальт...

Она оборвала фразу.

— Что?

— Ничего.

— Ниса.

Девушка тяжело вздохнула.

— Что он никогда с вами так не поступит.

Вот эта фраза задела. Не меня прежнюю. Меня нынешнюю. Потому что я слишком хорошо знала, как легко человек убеждает себя, что его личная история является исключением из всех возможных правил. Я не стала спрашивать, сколько раз настоящая Лавена произносила эти слова.

— Наверное, она действительно ему верила, — сказала я.

Ниса нахмурилась.

— Она?

Я почувствовала, как внутри всё холодеет. Вторая ошибка за день.

— Я о себе, — поправилась я, не дав паузе затянуться. — Наверное, я действительно ему верила. Сейчас всё ощущается так, будто речь идёт о другой женщине.

Ниса опустила взгляд.

— После такого, наверное, так и должно быть.

Удивительно, насколько охотно люди сами достраивают объяснение, если дать им возможность. Я не собиралась злоупотреблять этим, но сейчас была благодарна. Первую ночь мы провели на большой почтовой станции возле тракта. Я выбрала не самые дорогие комнаты и за ужином старалась больше слушать, чем говорить. Здесь рассчитывались теми же золотыми и серебряными марками, однако большая часть повседневных трат шла в серебре. По ценам на еду, комнаты и обслуживание я наконец получила приблизительное представление о том, сколько могла позволить себе бездумно потерять.

Вывод оказался простым: денег хватит, если не пытаться восстановить весь курорт сразу. И совершенно не хватит, если здание действительно представляет собой сплошные руины. На следующий день дорога начала подниматься. Поля уступили место лесам, воздух стал прохладнее, а далеко впереди появились тёмные горные склоны. Чем дальше мы уезжали от столицы, тем меньше встречалось экипажей. После полудня тракт разделился: широкая дорога ушла западнее, а наша свернула на север по старому каменному указателю.

На нём едва различимо было выбито: «Семь Источников». Ниже кто-то когда-то добавил ещё одну надпись. Время почти стёрло буквы, но отдельные слова сохранились: «...дорога для гостей...»

— Раньше здесь было оживлённее? — спросила я у возницы через маленькое окошко.

— Говорят, экипажи шли один за другим, госпожа.

— Дорогу давно не ремонтировали?

Он хмыкнул.

— Камень хороший. Потому ещё и держится.

Следующие два часа убедили меня, что это был комплимент дороге, а не ответ. Местами колёса проваливались в выбоины, некоторые водоотводы заросли травой, а на одном участке кустарник почти закрыл край проезда. При этом основание действительно сохранилось. Дорога была не разрушена — заброшена. С этим можно работать. Ближе к вечеру лес вдруг разошёлся, и карета остановилась. Я выглянула в окно. Первым увидела пар. Он поднимался над низиной широкими белыми полосами и цеплялся за склоны. За ним постепенно проступали крыши, стены, террасы и длинное главное здание, поставленное полукругом к горе.

Когда-то здесь действительно было красиво. Это угадывалось даже сейчас. Два крыла центрального корпуса расходились от высокого фасада. Слева за деревьями стояли небольшие отдельные дома. Ниже тянулись каменные террасы, между которыми серебрились полосы воды. Дальше начинался склон, заросший лесом. И почти всё требовало работы. У одного крыла не хватало части крыши. Несколько окон были забиты досками. Каменные ступени заросли травой, штукатурка осыпалась, на балконах темнели пятна сырости.

Ниса рядом со мной очень тихо сказала:

— Ох.

Я могла бы выразиться точнее, но воздержалась. Главное здание не выглядело обречённым. Вот что было важно. Стены стояли ровно. Центральная часть крыши оставалась целой. Несколько окон даже сохранили стёкла. Справа за фасадом виднелась труба без трещин. На нижней террасе вода продолжала течь по старым каменным желобам. Место не умерло. Его просто очень давно никто не пытался вернуть к жизни. Карета прокатилась под полуразрушенной аркой. Когда-то на ней, видимо, висела вывеска. От названия осталось пять бронзовых букв и тёмные следы от остальных.

Возле ворот стояла женщина. Она опиралась на деревянную трость, хотя по тому, как прямо держалась, я заподозрила, что трость была скорее привычкой, чем необходимостью. Седые волосы собраны на затылке, тёмное платье прикрыто грубым рабочим передником. На вид ей было далеко за шестьдесят, но взгляд оставался таким острым, что я ещё из кареты поняла: знакомство будет занимательным. Ниса первой вышла наружу.

— Госпожа Брина.

— Ниса.

Женщина посмотрела на меня. Потом на карету. Потом снова на меня. Никакого поклона.

— Новая хозяйка?

— Лавена Тирс, — представилась я, спускаясь.

Она прищурилась.

— Та самая?

Я решила не уточнять, какую именно «ту самую» она имеет в виду.

— Вероятно.

— Быстро вы.

— У меня тридцать дней.

Взгляд Брины изменился. Совсем немного.

— Значит, нашли приложение.

— Уже у дверей Совета.

— Удивительно.

— Что именно?

— Что нашли.

Я остановилась.

— Вы считаете, его могли не найти?

Брина опёрлась обеими руками на трость.

— Я считаю, госпожа, что за двенадцать лет этот дом научил меня не удивляться удобно потерянным бумагам.

Ниса тихо втянула воздух. Мне Брина начинала нравиться.

— Вы знали, что курорт передадут мне?

— Утром прискакал посыльный из окружной конторы. Сказал, право собственности сменилось. Имя назвал. Про развод умолчал, но слухи ездят быстрее хороших лошадей.

— И что вы подумали?

— Что к вечеру приедет какой-нибудь управляющий, посмотрит на крышу и уедет обратно.

— А приехала я.

Брина внимательно осмотрела моё дорожное платье, туфли, папку под рукой и карету.

— Поэтому скажу сразу. Если вы умная, госпожа, развернёте карету.

Ниса заметно напряглась. Я посмотрела на главное здание.

— А если не очень?

Уголок рта Брины едва заметно дрогнул.

— Тогда хотя бы не обещайте, что через неделю здесь всё будет как раньше. За двенадцать лет я таких обещаний наслушалась достаточно.

— Я ничего не обещаю, пока не увижу всё своими глазами.

— Это уже лучше.

Она повернулась.

— Идёмте.

Мы вошли в центральный корпус. Первое помещение оказалось огромным вестибюлем с широкой лестницей. На полу лежал камень с рисунком из светлых и тёмных плит, а вдоль стен стояли накрытые полотном кресла. Сквозь высокие окна проникало достаточно света, чтобы увидеть пыль, облупившуюся краску и потемневшие деревянные панели. Я провела пальцем по краю стойки.

— Здесь сохранилась мебель?

— Что не растащили в первые годы, то сохранилось.

— Кто растащил?

— Кто успел.

Брина сказала это без особой эмоции.

— Дом Вальтов?

Она посмотрела на меня.

— И они тоже.

Я мысленно поставила ещё одну отметку.

— Отопление?

— В центральном корпусе можно запустить. Правое крыло тоже держится. Левое лучше пока не трогать.

— Вода?

— Холодная идёт из верхнего резервуара. Горячая — из источников, если открыть старые каналы.

— Каналы работают?

— Некоторые.

— Кухня?

— Есть.

— В каком состоянии?

— Если вы умеете готовить на треснувшей плите под протекающей вытяжкой, прекрасном.

Я перевела взгляд на неё. Она невозмутимо продолжала идти.

— Покажете после основного корпуса.

— Покажу.

Мы поднялись по лестнице. На втором этаже картина оказалась хуже. В дальней части коридора несколько дверей перекосило, на стене расползлось старое пятно сырости. Однако ближние комнаты выглядели почти пригодными. Пыль, облезлые обои, потускневшая мебель — неприятно, но исправимо. Я открыла одну дверь. Большая комната. Два окна. Камин. Кровать без матраса. Небольшая отдельная умывальная.

— Это какой корпус?

— Восточное крыло.

— Сколько здесь комнат?

— Двадцать четыре.

— Сколько можно привести в порядок без серьёзного ремонта?

Брина остановилась.

— Зачем?

— Чтобы понять объём.

Она подумала.

— Восемь точно. Десять, если не обнаружится нового.

— Мне пока не нужно двадцать четыре.

Брина посмотрела внимательнее. Мы пошли дальше. В другой части здания находился большой зал с окнами на террасы. Часть мебели была сложена вдоль стен, но пол сохранился хорошо.

— Ресторан? — спросила я.

— Когда-то называли обеденным салоном.

— Кухня рядом?

— Через две двери и вниз.

Хорошо. Если обслуживать первые восемь комнат, огромный банкетный зал не нужен. Этот можно разделить мебелью на несколько зон и использовать без дорогостоящей перестройки. Мы вышли на террасу. Отсюда курорт выглядел иначе. Разрушения никуда не исчезли, но стало видно его главное преимущество. Место. Горы поднимались с трёх сторон, защищая низину от ветра. Ниже по каменным ступеням спускались площадки с бассейнами. Некоторые были пустыми, в других стояла прозрачная вода. Между ними росли старые деревья, а дальше открывался вид на долину.

Даже сейчас, когда вокруг было пусто, это место заставляло задержать взгляд. Я уже представляла здесь столики, свет в окнах, людей на террасах. Пришлось себя остановить. Первые ошибки в проектах часто начинались именно так: человек влюблялся в картинку и переставал считать.

— Где купальни?

Брина показала ниже.

— Большая закрытая там. Две малые дальше по террасе. Западная разрушена.

— Какая из действующих в лучшем состоянии?

— Малая северная.

— Покажите.

Она снова посмотрела на меня.

— Вы действительно собираетесь открыть курорт?

— Если смогу.

— За тридцать дней?

— Мне не нужно за тридцать дней восстановить курорт таким, каким он был двадцать лет назад.

— А что вам нужно?

— Добиться официального возобновления работы.

Брина нахмурилась.

— Разница есть?

— Надеюсь выяснить.

Мы спустились к северной купальне. Небольшое отдельное здание стояло рядом с одним из источников. Внутри сохранились каменные борта бассейна, раздевальные комнаты и даже часть деревянных скамеек.

— Канал можно открыть? — спросила я.

— Можно.

— Сколько потребуется?

— Если не придётся менять заслонку, день. Если придётся — несколько.

— Стены?

— Целы.

— Крыша?

— Не течёт.

— Тогда начинаем отсюда.

Брина замерла.

— Что?

— Если решение останется за мной после полного осмотра, приводим в порядок одну купальню.

Я вышла наружу и указала на восточное крыло.

— Восемь комнат там.

Потом на обеденный зал.

— И один зал.

— А остальное?

— Закрываем.

Она смотрела на меня так, словно я предложила обнести половину курорта стеной.

— Госпожа Тирс, это Семь Источников.

— Я уже заметила.

— Здесь раньше было больше ста гостевых мест.

— Сейчас у нас ноль гостей.

— И вы хотите открыть восемь комнат?

— Сначала хочу открыть хотя бы одну.

Брина сжала губы.

— Богатые господа не поедут через пол-Империи ради восьми комнат.

— Тогда пригласим тех, кто поедет.

— Кого?

— Это я буду решать после того, как пойму, что мы можем предложить кроме красивого вида и очень плохой репутации.

Несколько секунд она молчала.

— Вы не такая, как я ожидала.

Я сдержала внутреннее напряжение. Эту фразу сегодня произносили слишком часто.

— А кого вы ожидали?

— Женщину, которая войдёт в главный зал, увидит пыль и потребует пятьдесят рабочих, новую мебель из столицы и золотые светильники.

— Мне достаточно, чтобы потолок не падал на гостей.

— Разумное начало.

— Спасибо.

На этот раз она почти улыбнулась. К вечеру мы осмотрели большую часть пригодных помещений. Левое крыло я закрыла для себя почти сразу. Там требовался капитальный ремонт, а один участок перекрытия действительно выглядел опасно. Западные купальни тоже можно было пока забыть. Зато восточное крыло оказалось лучше, чем казалось снаружи, северная купальня сохранилась почти полностью, а кухня после ближайшего осмотра оказалась не столь безнадёжной, как обещала Брина.

— Плита треснула сбоку, — показала она. — Но основная часть работает.

— Вытяжка?

— Чистить.

— Вода?

— Есть.

— Погреб?

— Сухой.

— Посуда?

— Если вас не пугают тарелки с гербом прежних владельцев.

— Меня сейчас больше пугает отсутствие тарелок.

Брина фыркнула. И это было уже несомненным признаком прогресса. К ночи Ниса разобрала вещи в одной из комнат восточного крыла. Я же отправилась с Бриной в бывшую контору управляющего. Комната находилась на первом этаже возле служебного входа. Здесь пахло старым деревом, бумагой и сыростью. На полках стояли толстые книги учёта, папки и коробки.

— Это всё сохранилось? — спросила я.

— Я не позволяла сжигать.

— Кто хотел?

— Разные умные люди.

— Из дома Вальтов?

— Некоторые оттуда.

Она зажгла ещё одну лампу.

— После закрытия приезжали поверенные. Забрали большую часть новых бумаг. Старые посчитали ненужными.

— Новые — это за какой период?

— Последние три года работы.

Я обернулась.

— То есть самые интересные.

— Мне тоже так казалось.

Брина открыла шкаф.

— Но кое-что осталось.

Следующие два часа прошли за столом. Сначала я пыталась разобраться в системе местного учёта. Она была проще той, к которой привыкла раньше, но довольно подробной. Приход, расход, число гостей, закупки, жалованье, ремонт. Первые книги выглядели нормально. Курорт приносил хорошие деньги. Потом прибыль начала снижаться. Ниса принесла нам ужин, однако я почти не заметила, что именно стояло на тарелке. Чем дальше листала записи, тем сильнее менялось впечатление.

— Брина.

— Да?

— Здесь написано, что в восточном крыле меняли всю кровлю.

— Не меняли.

— Совсем?

— Латали после зимы. Три дня работы.

Я развернула книгу к ней.

— А оплачено как полная замена.

Она наклонилась.

— Я в этих цифрах никогда не разбиралась.

— Кто подписывал?

— Тогда управляющий получал распоряжения из столицы.

— Где он сейчас?

— Умер несколько лет назад.

Я не стала развивать тему. Под записью стоял знак столичной конторы. Не имя. Только печать. Я перелистнула несколько страниц. Ремонт купальни. Поставка нового белья. Замена окон. Закупка мебели.

— Новое бельё поступало?

— Часть.

— Окна меняли?

— В четырёх комнатах.

— Оплачено двенадцать.

Брина выпрямилась.

— Вы уверены?

— Если я правильно читаю цифры.

Она подсела ближе. Мы начали проверять. Через полчаса стало понятно, что дело не в одной ошибке. Расходы росли ещё до того, как количество гостей начало резко снижаться. Деньги действительно поступали. Значительная часть уходила на работы и товары, которых Брина не помнила.

— Возможно, часть делали без вас? — спросила я.

— Я здесь жила.

— Тогда исчезали либо товары, либо деньги.

Она долго смотрела на книги.

— Все говорили, что курорт разорило проклятие.

— Может быть, оно и помогло.

— Вы не верите?

— Я пока даже не знаю, что именно должна считать проклятием. А вот цифры вижу.

Я провела пальцем по строке.

— Здесь проблемы начались раньше окончательного падения доходов. Кто-то тратил деньги так, будто хотел, чтобы объект выглядел всё более убыточным.

— Зачем?

— Хороший вопрос.

Брина перевела взгляд на меня.

— Думаете, его намеренно разоряли?

— Думаю, что сначала нужно найти больше документов.

Она встала и подошла к дальнему шкафу.

— Тогда вам понравится это.

Из нижней секции она достала большую книгу в потемневшей кожаной обложке.

— Что это?

— Гостевая книга.

Я открыла первую страницу. Имена. Даты. Номера комнат. Пометки о времени приезда и отъезда. Многие фамилии ничего мне не говорили, но рядом с некоторыми в чужой памяти возникало смутное узнавание. Знатные дома. Богатые семьи. Люди, которых прежняя Лавена наверняка встречала в столице. Я листала дальше. Записи становились реже. Потом появились пустые строки. Последние страницы почти не были заполнены.

— Вот, — сказала Брина.

Она перевернула ещё один лист. Последняя дата стояла двенадцать лет назад. За день до официального закрытия. Рядом значилось время прибытия, номер комнаты и отметка о внесённой плате. А там, где должно было находиться имя, отсутствовал прямоугольный кусок бумаги. Его не зачеркнули. Не залили чернилами. Кто-то аккуратно прорезал страницу и вынул только имя. Я провела пальцем рядом с вырезом.

— Так было всегда?

— Нет.

Я подняла глаза.

— Вы видели имя?

Брина задумалась.

— Я видела запись в ту ночь. Но тогда было столько суеты, что не обратила внимания.

— А потом?

— На следующий день начался настоящий хаос. Через несколько дней приехали люди из столицы. Забрали бумаги. Когда я снова открыла книгу, имя уже вырезали.

— Вы помните, кто приехал?

— Гостя я не видела.

— Совсем?

— Нет. Карета приехала поздно. Человека провели через боковой вход.

— Мужчина или женщина?

— Не знаю.

— Кто проводил?

Брина покачала головой.

— Тогда здесь работало много людей.

Я ещё раз посмотрела на дату.

— Что произошло на следующий день?

Она не ответила сразу.

— Один из источников изменился.

— Что значит «изменился»?

— Вода стала другой.

— Какой?

— Не сейчас.

Я закрыла книгу.

— Почему?

Брина явно собиралась отказаться от объяснения, однако передумала.

— Потому что вы устали, а я не хочу рассказывать вам старые страшилки ночью в здании, которое вы только что решили сделать своим домом.

— Очень заботливо.

— Не привыкайте.

Я улыбнулась.

— Хорошо. Тогда завтра.

— Завтра.

Мы поднялись из-за стола. В коридоре было почти темно. Я дошла до двери, затем остановилась.

— Брина.

— Что?

— Завтра утром нужно собрать тех людей, которые ещё числятся при курорте.

— Зачем?

— Хочу понять, кто реально готов работать.

— А если никто?

— Тогда будем искать.

— Где?

— В ближайшем посёлке для начала.

Она покачала головой.

— И вы всё ещё собираетесь открыться?

— Сегодня я увидела восемь комнат, одну целую купальню, работающую воду, кухню и зал. Это больше, чем у меня было утром.

— Утром у вас был муж-дракон и шестьдесят тысяч золотых.

Ниса, как раз проходившая по коридору с полотенцами, чуть не споткнулась. Я посмотрела на Брину.

— Муж-дракон сегодня оказался самым ненадёжным активом из всего списка.

Секунду она сохраняла серьёзное лицо. Потом рассмеялась. Смех у неё оказался неожиданно молодой. Я впервые за весь день позволила себе рассмеяться вместе с ней. Возможно, поэтому спать я легла с ощущением, что Семь Источников уже перестали быть совершенно чужим местом. Утро началось с шума воды. Я открыла глаза не сразу поняв, где нахожусь, затем увидела высокое окно, старую деревянную раму и полоску солнца на полу.

Чужой мир вернулся на место. Вчерашние события не исчезли. Я быстро оделась и вышла. Брина уже ждала внизу.

— Работники придут через час.

— Отлично.

— А пока хотели источники посмотреть.

— Хотела.

Она повела меня вниз по террасам. Утренний пар лежал над водой плотнее, чем вечером. Солнце только начинало прогревать камень, и весь курорт казался почти живым: где-то журчали каналы, в кронах перекликались птицы, а между бассейнами поднимались тонкие столбы пара. Мы прошли мимо северной купальни. Ещё ниже находилась круглая площадка, окружённая невысокой каменной стеной. В центре бил источник. Вода выходила из узкой трещины в скале и стекала в небольшой природный бассейн.

— Первый, — сказала Брина.

— Почему первый?

— Так его называли всегда.

— А остальные идут по порядку?

— Нет. Просто этот считается самым старым.

Я подошла ближе. Вода была прозрачной. Под поверхностью виднелись светлые камни и тёмная полоса естественной трещины.

— Температура всегда такая?

Я поднесла ладонь к пару.

— Почти.

— Его использовали для купален?

— Отсюда вода шла в главный канал.

Я обошла бассейн. Каменная ограда выглядела старше всего остального курорта. На ней сохранились неглубокие линии, которые я сначала приняла за декоративный узор.

— Это что?

Брина подошла.

— Старые знаки.

— Что означают?

— Никто уже не знает.

— Очень обнадёживает.

Я наклонилась. В этот момент пар над водой стал гуще. Не постепенно. Словно снизу открылся новый поток. Я выпрямилась.

— Это нормально?

Брина уже не выглядела спокойной.

— Отойдите.

— Почему?

— Просто отойдите.

Я сделала шаг назад. Пар уменьшился. Мы обе смотрели на воду.

— Что сейчас произошло?

— Не знаю.

— Брина.

— Я действительно не знаю.

Я подошла снова. Пар поднялся. Теперь сомнений не было.

— Он реагирует на меня?

— Не трогайте камень.

Разумеется, именно после этих слов желание потрогать его стало значительно сильнее. Но дело было не в любопытстве. Я хотела понять, что именно меняется. Камень выглядел обычным. Я осторожно положила ладонь на его поверхность. Брина резко втянула воздух. Под пальцами прошла лёгкая вибрация. Потом линии в камне начали светиться. Не ярко. Сначала едва заметно, как если бы в глубине серого камня проступил тёплый золотистый цвет. Он растёкся по старым насечкам, соединяя их одну за другой.

Через несколько секунд на ограде проявился цельный знак. Семь расходящихся линий вокруг небольшого круга. Я убрала руку. Свет остался.

— Брина?

Она не отвечала. Я повернулась. Женщина, которая вчера спокойно обсуждала разрушенную крышу, исчезнувшие деньги и проклятие, сейчас побледнела.

— Что это?

— Отойдите от воды.

— Я уже отошла.

— Дальше.

Я послушалась. Только когда между мной и источником оказалось несколько шагов, Брина снова посмотрела на знак. Свет постепенно слабел.

— Вы видели такое раньше? — спросила я.

— Да.

— Когда?

Она долго молчала.

— Очень давно.

— Насколько?

— Больше двадцати лет.

— И что это значит?

— Тогда говорили, что источник признаёт хозяина.

Я взглянула на неё.

— А последние владельцы?

— Ничего.

— Ориан?

— Насколько мне известно, он сюда не приезжал.

— Его отец?

— Приезжал.

— И?

Брина перевела взгляд на погасший камень.

— Ничего.

У меня по спине прошёл неприятный холодок.

— Может быть, знак просто реагирует на человека после долгого перерыва.

— Может быть.

Она сказала это без всякой убеждённости.

— Вы сами ему не верите.

— Я двенадцать лет жила рядом с местом, которое половина Империи считает проклятым. Я давно перестала утверждать, что знаю, чему здесь верить.

Я подошла к ограде ещё раз, но теперь не касалась её. Вода текла как обычно.

— А двадцать лет назад кто коснулся камня?

Брина посмотрела на меня.

— Последняя настоящая хозяйка курорта.

— Имя?

Она нахмурилась.

— Это длинная история.

— У нас будет время.

— У вас тридцать дней.

— Значит, придётся рассказывать быстро.

В этот раз она не улыбнулась. Мы вернулись к главному корпусу. У меня было слишком много вопросов, но один постепенно вытеснял остальные. Если источник действительно «признавал хозяина», почему он отреагировал на женщину, которая получила владение случайно в результате расторжения брака? Или не случайно? Я снова вспомнила Хелвика Роана. Может быть, нужное объяснение лежало не в магии, а в старых документах. Возле входа нас ждали трое работников.

После разговора с ними стало понятно: двое действительно готовы вернуться на постоянную работу, если начнётся восстановление. Третья женщина могла заниматься бельём, уборкой и частью хозяйственных дел. Большего персонала пока не существовало. Меня это не испугало. С восемью комнатами начинать можно. С сотней — нет. К полудню мы составили первый список. Очистить восточное крыло. Проверить восемь комнат. Открыть северную купальню. Прочистить кухонную вытяжку. Осмотреть печи. Разобрать обеденный зал.

Проверить воду. Выяснить требования к официальному приёму гостей. Последний пункт был главным.

— Где ближайшая окружная контора? — спросила я Брину.

— В городе за старым мостом. Полдня туда, полдня обратно.

— Завтра отправим человека за правилами.

— Сегодня уже отправила.

Я посмотрела на неё.

— Когда?

— Пока вы разговаривали с работниками.

— Зачем?

— Вы всё равно собираетесь открываться. Лучше узнать, почему нам этого не позволят, раньше, чем позже.

Я протянула ей руку.

— Брина.

Она посмотрела на ладонь с подозрением.

— Что?

— Я начинаю понимать, почему вы остались здесь двенадцать лет.

— Потому что никто другой не захотел.

— Думаю, не только поэтому.

Она всё-таки пожала мою руку.

— Не торопитесь с выводами, госпожа Тирс.

Но в её голосе впервые исчезла колючая настороженность. До самого вечера мы работали. Я не таскала мебель и не пыталась доказать окружающим, что могу всё сама. Вместо этого ходила из помещения в помещение, записывала, задавала вопросы и меняла порядок работ, когда выяснялись новые обстоятельства. В восточном крыле одна из восьми выбранных комнат оказалась хуже, чем ожидали. Её исключили. Зато нашли две соседние, где требовалась только уборка и мелкий ремонт.

На кухне обнаружили вторую исправную печь. В северной купальне заслонка канала двигалась. Это была маленькая победа, но именно из таких побед обычно и складывался объект, который потом окружающие называли чудесным спасением. К закату у меня болели ноги, пальцы были в пыли, а платье потеряло всякую столичную приличность. Зато список перестал выглядеть безнадёжным.

— Если завтра придут ещё люди из посёлка, — сказала Брина, когда мы стояли у входа в центральный корпус, — за неделю восточное крыло можно привести в порядок.

— Не всё.

— Нет.

— И не надо.

— Купальня будет готова быстрее.

— Хорошо.

Я посмотрела вниз на террасы. Пар над источниками розовел в последних лучах солнца. В первый раз с момента приезда я позволила себе представить, как здесь может выглядеть вечер через месяц. Свет в окнах. Открытые двери. Голоса. Гости на террасе. Не сто человек. Пусть десять. Для начала достаточно.

— Открываемся, — сказала я.

Брина повернулась ко мне.

— Это официальное решение?

— Да.

— После того, что произошло у источника?

— Особенно после этого.

— Странная логика.

— Если место действительно опасно, я хочу понять, чем. Если это только репутация, её можно изменить. А если кому-то очень нужно, чтобы Семь Источников достались Совету, я не собираюсь облегчать ему задачу.

Брина некоторое время смотрела на меня.

— Вы понимаете, что можете потерять много денег?

— Понимаю.

— И не боитесь?

— Боюсь.

Она явно не ожидала такого ответа.

— Тогда почему?

Я посмотрела на главное здание.

— Потому что страх — плохая причина добровольно отдавать собственность человеку, который заранее рассчитывал её получить.

За воротами послышался стук копыт. Мы обе повернулись. По дороге поднимался одинокий всадник. Он ехал быстро, но без показной спешки. Тёмная лошадь остановилась у арки, и мужчина легко спрыгнул на землю. Высокий. Тёмный дорожный плащ. Светлые волосы короче, чем носили большинство мужчин, которых я успела увидеть в столице. Он не выглядел человеком, который случайно заехал посмотреть на заброшенный курорт. Особенно после того, как достал из внутреннего кармана металлический знак и раскрыл его перед нами.

Брина рядом со мной выругалась себе под нос. Я успела различить на знаке имперскую корону и переплетённые дорожные линии. Мужчина посмотрел на меня. Взгляд был внимательным, спокойным и неприятно профессиональным.

— Госпожа Лавена Тирс?

— Да.

— Тейр Норден.

Имя ничего не вызвало в чужой памяти. Пока это было скорее преимуществом.

— Чем обязана?

Он убрал знак.

— Проверка безопасности владения «Семь Источников».

Я переглянулась с Бриной.

— Быстро.

— Уведомление о смене владельца поступило в окружную контору вчера. Семь Источников находятся под особым режимом с момента закрытия.

— Именно поэтому вы приехали вечером?

— Именно поэтому я приехал сегодня.

Его взгляд прошёл по фасаду, крыше, окнам и лестнице. Я почти физически почувствовала, как мысленно увеличивается список моих проблем.

— Осмотр будет сейчас?

— Нет. У вас есть ночь.

— Какая щедрость.

В уголках его губ появилась тень улыбки, но исчезла раньше, чем я успела решить, действительно ли она была.

— Советую использовать её разумно.

— На что именно?

Тейр снова посмотрел на меня.

— Завтра утром я проверю помещения, которые вы намерены заявить для возобновления работы, водные каналы, гостевой корпус, кухню, купальню и основные пути доступа.

— Мы ещё не подали заявление на открытие.

— Сам факт передачи владения частному собственнику запускает проверку возможности повторной эксплуатации. Вы можете отказаться.

— И что тогда?

— Семь Источников останутся закрытыми.

— А через тридцать дней перейдут Совету.

Он чуть приподнял бровь.

— Значит, приложение вам всё-таки передали.

— Почти вовремя.

Тейр ничего не ответил. Мне это не понравилось больше, чем если бы он начал оправдывать Совет.

— Кто назначил проверку?

— Окружное управление.

— По чьему распоряжению?

— Моему.

— Вы сами решили приехать?

— Я отвечаю за старые магические владения и дороги этого округа. Семь Источников входят сразу в обе категории.

Магические владения. Вот ещё одна деталь, которую Ориан почему-то не счёл нужным упомянуть, когда называл курорт развалинами.

— И что будет, если вы найдёте нарушение?

— Зависит от нарушения.

— Мне хотелось бы получить полный перечень требований до проверки.

— Получите.

Он достал из сумки сложенный документ и протянул мне. Я быстро пробежала глазами первую страницу. Текста было много. Очень много.

— Когда вы собирались вручить это владельцу?

— Сейчас.

— За ночь до проверки?

— Обычно владельцы запрашивают правила до того, как решают возобновлять работу.

Брина рядом со мной издала звук, который мог означать что угодно. Я подняла глаза на Тейра.

— Обычно владельцам, возможно, не сообщают о тридцатидневном условии уже после оформления передачи.

— Возможно.

— Вы всегда так разговариваете?

— Только когда меня спрашивают.

Ниса показалась в дверях и остановилась, увидев незнакомца. Тейр тем временем посмотрел на центральный корпус.

— Где я могу остановиться?

— Здесь?

— Проверка начинается на рассвете. До ближайшего постоялого двора я доеду только ночью.

Я едва удержалась от ответа, что гостевые комнаты официально ещё закрыты.

— Брина?

— Комната возле служебного крыла пригодна.

— Подготовьте.

Тейр кивнул.

— Благодарю.

Он уже собирался забрать лошадь, когда я остановила его:

— Господин Норден.

— Да?

— Вы сказали, что последствия зависят от нарушения. Какие из них самые серьёзные?

На этот раз он не ответил сразу. Подошёл ближе, забрал у меня документ и раскрыл на последней странице.

— Вот этот раздел.

Я прочитала заголовок. «Основания для окончательного запрета эксплуатации». Ниже стояло несколько пунктов. Нарушение целостности магического водного контура. Опасность обрушения в заявленной гостевой зоне. Недопустимое вмешательство в охраняемые источники. И ещё несколько формулировок, смысл которых я пока понимала не полностью. Я подняла глаза.

— Если проблема обнаружится, мне дадут срок исправить?

— Для обычного объекта — да.

— А для Семи Источников?

Тейр закрыл документ. В его лице не было ни торжества, ни угрозы. Именно поэтому следующие слова прозвучали ещё хуже.

— Для Семи Источников уже один раз давали двенадцать лет и несколько отсрочек. Особый режим отменяет право на повторную попытку, если первое обследование нового владельца выявит критическое нарушение.

Я почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось.

— То есть?

Он вернул мне бумаги.

— То есть завтра я проведу полную проверку той части владения, которую вы намерены открыть. Если обнаружу хотя бы одно нарушение из закрывающего перечня, эксплуатацию запретят окончательно.

— И тридцатидневное условие?

— Останется в силе.

Вот теперь вся схема становилась особенно красивой. Если Тейр запрещал работу, я физически не могла выполнить условие договора. Если не выполняла условие, Семь Источников переходили Совету. Я посмотрела на главное здание, которое ещё несколько минут назад казалось мне сложной, но вполне решаемой задачей. Теперь у меня было не двадцать восемь дней. До первой настоящей битвы оставалась одна ночь. Тейр взял лошадь под уздцы и, прежде чем двинуться к служебному двору, произнёс почти буднично:

— Поэтому, госпожа Тирс, если завтра я найду здесь хотя бы одно критическое нарушение, Семь Источников закроют навсегда.