Глава 12

Я переоделась в обычное темно-коричневое шерстяное платье, намотала на голову мешковину и поспешила к Марите на кухню. При виде меня она нахмурилась и махнула мне поварешкой: мол, приду, когда смогу. И опять повернулась к высокому грузному кухмистру. Он стоял в своей белоснежной одежде и толстым, как сарделька, пальцем тыкал в кастрюли, раздавая указания.

Пока ждала Мариту в своей каморке, я почистила платье и заштопала прореху на подоле, искусно замаскировав под вышивку. Получилось совсем незаметно. Хорошо, что у меня остался швейный набор после починки Алькиных платьев. Помнили еще руки тонкую работу! Я полюбовалась на вновь обретший приличный вид наряд и отложила его в сторону.

Марита задерживалась. От нечего делать я решила наконец-то разобрать Алькин сундучок. Выбросить весь хлам, вытереть его изнутри. Авось для чего-нибудь сгодится! Я выкинула кучу мусора: клочки бумажек, платочек, который был некогда белым, а теперь превратился в грязную тряпку, разноцветные стеклышки, несколько засохших косточек.

На самом донышке обнаружился небольшой мутно-зеленый камушек. Вряд ли драгоценный. Странно: наощупь он был слегка теплым. Или мне только показалось? Выкидывать странный камушек я не стала, решив, что сначала спрошу у Мариты про него.

Наконец, она пришла, устало опустилась на кровать и настороженно воззрилась на меня.

— Что случилось? Ты не вышла из замка? Передумала идти в деревню? Что с тобой приключилось? — забросала вопросами Марита.

— Не попала я в деревню, со мной лорд Дартиан приключился.

И я в лицах рассказала Марите все, что со мной сегодня произошло. Она охала и смеялась, и снова охала.

— Ох, и бедовая ты, Алька, — она упрямо называла меня этим именем и я, честно сказать, уже привыкла к нему. Тем более, что оно походило на сокращенное от Александра.

— Да. Приключений хоть отбавляй, — согласилась я.

— Лорду Нортису понравилась, говоришь? — почесала подбородок Марита. — А он тебе? Ты знаешь, можно же хорошо пристроиться при лорде. Будешь как сыр в масле кататься, а как надоешь, отступные хорошие можешь получить. Только леди Плеванн не даст тебе жизни. С другой стороны, лорд защитит…

— Перестань, Марита! — прервала я ее размышления. — Я не собираюсь становиться чьей-либо содержанкой! Только замуж по любви.

И тут же поморщилась: прозвучало наивно и по-юношески максималистично. Но что поделать, если иначе отношения представить себе я не могла? Нас так воспитывали, так я прожила с мужем почти сорок лет.

— Погоди. А что с костюмом? Он же целое состояние стоит! — испуганно воскликнула Марита.

— Я привела его в порядок. Ничего не заметно. Вот посмотри, — я положила на колени Марите платье и особливо ткнула в места, которые чинила.

— И это ты сама зашивала? — подхватила она с рук платье и приблизила заштопанное место к глазам. — Искусно. И впрямь ничего незаметно. Так ты швея? У нас такие тонкие умения на вес золота.

— Швея — это громко сказано, но когда-то все шила себе сама. Если потренироваться, то смогу вполне прилично это делать. А ты права! Можно подумать в этом направлении, — обрадовалась я. — Но об этом позже. Я тут интересный камешек в сундучке нашла. Посмотри. За него что-то выручить можно?

Я достала камень из-под подушки и с надеждой показала его Марите.

— Вот, — на ладони мрачно блеснул гранями темно-зеленый камень.

— О! Я уже и забыла про этот артефакт. А ведь сестрица его вместе с Алькой притащила. Сказала не забирать, пригодится девочке. Я уж думала Алька его давно потеряла, — Марита протянула было руку, но потом отдернула. — Не буду трогать. Своенравный дюже.

— Не говори загадками, — закатила я глаза. — Что это такое?

— Это помогай-камень. Слышит желание владельца и, если напоить его кровью, исполнит.

— Любое желание? — жадно уточнила я.

— Ага, бери сумку побольше, — захихикала Марита. — Нет, конечно. По мелочи. Платье вон или кастрюлю с едой. Может дров воз подать. Живое ничего не получится.

— А деньги может? Золото?

— Может. Но мало: пару-тройку монет. Выгодней наряд просить, за него больше выручишь, — дала практичный совет Марита.

Я расстроенно опустилась на кровать, зажав камень в кулаке. Надежда на быстрые волшебные изменения в жизни истаяла.

— А если его продать, помогай-камень. Много выручу?

— Даже и не знаю. Редкие они, да. Но все знают их силу. Наверное, так и будет —равноценно наряду, например. Только наряд разок и сносить можно, а камень продала — и нет его. Хотя, зная, как ты носишь, может, лучше и продать, — Марита вновь беззлобно засмеялась.

Обижаться на нее я не стала — права ведь. Платья и сносить можно. В том числе благодаря наряду я впервые за много лет почувствовала себя живой. Женщиной. Да что греха таить, лорд — дракон мне понравился. Я размышляла и машинально поглаживала ткань платья. И тут интересная мысль мелькнула в голове. Я ухватила ее за хвостик и вытянула наружу.

— Марита, а у камушка можно заказать все для шитья? Чтобы я могла попробовать поработать? — спросила я и с нетерпением ждала ответа.

— Можно. Но ты должна четко представлять, что именно хочешь, — произнесла Марита и положила свою пухлую ладонь мне на кулак, в котором был зажат помогай-камень. — Своенравные эти артефакты. Если не отметешь все иные желания, выберет по своему вкусу. Правда, говорят, что судьба благоволит к такой магии. Думаю я, что сестрица не просто так тебе камушек положила. Говорю же, дар у нее был: наперед много чего видела.

Вот это камушек волшебный! Вдруг он поможет подзаработать пенсионерке, оказавшейся в другом мире в стесненных обстоятельствах?

— Надо поразмыслить хорошенько, что именно мне надо, — решительно сказала я и полезла прятать помогай-камень в неприметную выемку под потолком.

От Мариты свой тайник я не скрывала. Если она захочет причинить мне зло, то просто раскроет мою личность. А там мне будет уже не до камушков. Впрочем, я не верила, что она поступит со мной подобным образом.

— Вот и поразмысли, — Марита встала и пошла к двери. — А меня кухмистр ненадолго отпустил, сегодня же пир. Работы уйма. Я, собственно, шла сказать, чтобы ты готовилась сегодня посуду мыть. Гора будет до потолка. А завтра, во время Бала, сможем попробовать с помогай-камнем договориться, если хочешь.

На том и порешили.