Глава 13

Глава 13. Язык драконов и пирог с перцем

ЛЕСЯ

Идея пришла мне во время очередного урока с Альдриком. Мы тренировались в гроте, и я, разозлённая очередной неудачей с пламенем (опять только дым и искры), швырнула сгусток энергии в стену. Нефритовая чешуя на моей руке вспыхнула ярко-зелёным, и удар оставил не царапины, а… руну. Светящуюся, какую-то слишком замудреную, которая медленно угасла.

Альдрик ахнул, подбежав ближе.

— Повторите! Сосредоточьтесь не на силе, а на образе! На мысли!

Я попыталась. Получилось криво, но все же получилось. Ещё одна руна, похожая, но иная.

— Это… язык, — прошептал старик, водя дрожащими пальцами по остывающему камню. — Язык драконов. Древний, магический. Его не пишут пером, его выжигают силой. Вы инстинктивно воспроизводите его! Проклятие… оно не только скрывает. Оно ещё и соединяет с наследием. Но обычно такое доступно только в полной драконьей форме или после десятилетий изучения!

От этого открытия у меня закружилась голова. Язык? Значит, где-то в глубине памяти Леона (или в самой сути драконьей магии) были знания. Может, даже ответы.

— Можно ли что-то спросить у… у самого проклятия? На этом языке? — рискнула я предположить.

Альдрик задумался.

— Теоретически… Проклятие — это мощное заклинание, связанное с душой и ее судьбой. Оно может иметь свои условия, собственные лазейки. Если обратиться к нему на правильном языке, на языке силы… Оно может ответить. Но это точно опасно. Неизвестно, как оно отреагирует.

Но я уже горела идеей и слышать «против» ничего не хотела. Мы с Дэмианом ходили вокруг да около, строили догадки. А что, если спросить напрямую у источника наших бед? Узнать все правила разом?

— Я хочу попробовать, — сказала я твёрдо.

Альдрик отчаянно протестовал, но я была непреклонна. В конце концов, он сдался, но настоял на подготовке: круге защиты, магических буферах и своём присутствии. Ритуал назначили на ночь, когда лунный свет, по его словам, мог стабилизировать потоки энергии.

Тем временем, назревала наша очередная «деловая» встреча тет-а-тет. На этот раз Дэмиан прислал шифрованное сообщение о месте (старая лесная часовня) и времени (полдень). И приписку: «Захвати что-нибудь съестное. Надоело твоё постное лицо.»

Я фыркнула, но на кухне заказала… пирог. Не абы какой. С мясом, грибами и, по совету повара, «для настроения и поднятия духа» — со щепоткой острого перца из южных теплиц. Пусть попробует, какого это — получать «комплименты» о внешности.

Лесная часовня была полуразрушенной, но вполне уютной. Солнечные лучи пробивались сквозь дыры в крыше, создавая пёстрые пятна на каменном полу. Дэмиан уже был там, сидел на обломке колонны и что-то чинил на своём наруче. Увидев меня, он спрятал работу и поднялся.

— Ну, что принесла? — спросил он, без предисловий.

— А что, «здравствуй» уже не в моде? — я протянула ему узелок с пирогом.

— Здравствуй. Пирог? — он развернул, понюхал. — Пахнет… как-то остро.

— Для остроты ощущений, — сказала я, садясь напротив. — Новости?

Он, отломив кусок, начал докладывать. Марник не унимался, но пока держался на расстоянии. Разведка Холодной Стали стала наглеть: они уже не скрывались, а демонстративно патрулировали в нейтральной полосе. Было ясно — ждут удобного момента.

— Мой брат, — сказал Дэмиан, жуя пирог, — прислал официальный выговор. Мол, бездействую. Ему нужны быстрые победы для укрепления власти. Он не понимает тактики.

— А что ты ему на это ответил?

— Что скоро будет праздник огня. И я подарю ему такой фейерверк, что он обожжёт брови. — Он усмехнулся, и в этой усмешке была такая холодная ярость, что мне стало не по себе. Потом он кашлянул. — Что ты туда насыпала? Пепла?

— Перца, — невинно ответила я. — Для пикантности. Не нравится?

— Понравится тому, у кого желудок выстлан сталью, — проворчал он, но откусил ещё кусок. Упрямый, чёрт.

Потом наступила моя очередь. Я рассказала о следах магического сканирования и о своих опытах с рунами.

— Язык драконов? — он нахмурился. — Слышал байки. Но чтобы кто-то мог им пользоваться, не будучи древним…

— Проклятие, скажем, даёт доступ, — сказала я. — И сегодня ночью я попробую спросить у него… о правилах. О том, как оно работает. Обо всём, что получится.

Он замер, кусок пирога застыл на полпути ко рту. Потом медленно опустил руку.

— Ты с ума сошла? — спросил он без особого удивления, скорее с профессиональным интересом. — Ты хочешь потревожить древнее заклятие, которое держит тебя в этом теле? И что, по-твоему, оно ответит? «О, извини, милая, вот инструкция, забыл вложить в коробку»?

— Лучше, чем гадать! — огрызнулась я. — Может, есть лазейка, о которой не знает даже Альдрик! Может, не обязательно твоё… признание в полном смысле слова. Может, нужно что-то другое!

Он встал и зашагал по часовне. Видно было, как он борется с желанием кричать и с чем-то ещё.

— И, если оно ответит, что нужно именно моё признание? Что тогда, Леся? — он резко обернулся. — Ты думаешь, я сяду, поразмыслю и скажу: «Ах да, конечно, ты же моя судьба, моя ненаглядная, несмотря на то что выглядишь как мой заклятый враг-мужчина, давай же скорее обнимемся»? Я Дракон Багрового Когтя! Мне положено сокрушать врагов, а не… не изучать с ними грамматику проклятий! И уж тем более млеть от мужиков.

Я обомлела от наглости. Но он был так по-своему красив в своей ярости. Дикий, опасный, искренний. И безнадёжно запутавшийся.

— Я не прошу тебя ничего признавать! — крикнула я в ответ, тоже вставая. — Я пытаюсь найти выход! Чтобы тебе не пришлось этого делать! Чтобы мы могли просто… быть врагами! Как и положено!

Он фыркнул.

— Слишком поздно для этого. Мы уже не просто враги. Мы… — он запнулся, не в силах подобрать слово.

— Сообщники по несчастью, — подсказала я.

— Что-то вроде того, — он снова отвернулся, глядя на луч солнца в пыльном воздухе. — И ради этого сообщества я предлагаю тебе не лезть в пасть к дракону. В прямом и переносном смысле. Подожди. Давай сначала разберёмся с Холодной Сталью.

— А потом? Потом снова будем пытаться убить друг друга? — голос мой дрогнул.

— Потом… — он обернулся, и его лицо было странно спокойным. — Потом посмотрим. Но одно я тебе скажу точно, Леся, слушай хорошенько. Повторять я, ох, как не люблю.

Он сделал предупреждающий шаг ко мне, и теперь между нами было меньше метра. Его глаза горели.

— Даже если это проклятие потребует от меня прыгнуть в вулкан за тебя, что маловероятно, — он начал медленно, отчеканивая каждое слово, — даже если звёзды сойдутся, и моя драконья сущность победит весь мой разум… Даже в самом кошмарном, самом нелепом сне моей жизни… Я с тобой в одном небе летать не буду. Поняла? Никогда. Это просто… несовместимо с моим представлением о реальности. Ты можешь быть моей судьбой, моим проклятием, моей головной болью, но мы не будем парить рядом, как две любовные птички. Этого НЕ будет.

Он сказал это с такой ледяной, несокрушимой уверенностью, что это прозвучало не как оскорбление, а как… клятва. Самая дурацкая, самая смешная и самая искренняя клятва, которую я когда-либо слышала.

Я смотрела на него, и вдруг смех подкатил к горлу. Сначала тихий, потом громче. Я смеялась, давясь, над его серьёзным лицом, над этой абсурдной картиной — два огромных дракона, несущихся по небу, и один из них при этом бубнит: «Это не полёт вдвоём, это просто синхронное патрулирование воздушного пространства, ничего ты не понимаешь!»

Дэмиан смотрел на меня, сначала нахмурясь, потом его собственные губы дрогнули. Он пытался сдержаться, но у него не получилось. Он рассмеялся. Коротко, хрипло, но рассмеялся.

— Чёрт с тобой, — пробормотал он, отворачиваясь, но плечи его всё ещё тряслись. — Ты ненормальная. И этот пирог — оружие массового поражения. Я его забракую.

Когда смех утих, стало легче. Напряжение спало.

— Я всё равно попробую, — сказала я уже спокойно. — Сегодня ночью. Если что-то узнаю — расскажу.

— Ладно, — он вздохнул, смирившись. — Но, если с тобой что-то случится, я… — он запнулся.

— Что? Прилетишь спасать? — поддразнила я.

— Приду и лично добью, чтобы не мучилась, — парировал он, но в его глазах не было злобы. Было что-то другое. Что-то, от чего сердце ёкнуло. — А теперь убирайся. Мне надо запить этот адский пирог чем-нибудь, что не расплавит котёл.

Я ушла, унося с собой странное чувство. Страх перед ночным ритуалом, тревогу из-за Холодной Стали… и тёплый, непонятный комок в груди от его слов о «несовместимом с реальностью» совместном полёте. Он сказал «никогда».

Но почему-то это прозвучало как вызов. И мне, чёрт возьми, захотелось его принять.

---

ДЭМИАН

Проводив её глазами, я остался в часовне. Пирог действительно был адским. Язык горел, но странным образом это отвлекало от более сложных ожогов — где-то внутри.

«В одном небе летать не буду». Идиот. Зачем я это сказал? Это прозвучало как каприз испорченного ребёнка. Но это была чистая правда. Картина была… невозможной. Унизительной. И в то же время, будь я не ладен, когда она рассмеялась, эта картина на секунду показалась не такой уж дурацкой.

Я выругался, пнул камень, и пошёл проверять лагерь. Мысли были заняты её безумным планом. Спросить у проклятия. Это как спрашивать у урагана, куда он мчится. Но… если получится… Это могло всё изменить. Или окончательно всё разрушить.

Вечером я не мог усидеть на месте. Карр, видя моё состояние, предложил устроить спарринг. Я согласился. Дрался с яростью, почти не думая, и положил на лопатки пятерых, прежде чем Карр сам вызвался на бой, чтобы остановить меня. Мы сошлись, и я выбил у него меч из рук на третьем ударе.

— Генерал, что с тобой, дружище? — спросил он, потирая запястье.

— Головная боль, — буркнул я. — Пойду пройдусь.

Я ушёл в лес, на ту самую возвышенность, откуда была видна Цитадель вдали, освещённая огнями. Она там. Готовится к своему рискованному ритуалу. А я здесь. Беспокоюсь. Как полный дурак.

Внезапно, глубоко внутри, мой дракон встрепенулся. Не тревожно. С любопытством. Будто что-то почуял. Я закрыл глаза, пытаясь понять. И почувствовал… слабый, далёкий всплеск магии. Оттуда, из Цитадели. Не агрессивный. Древний, сложный, вибрирующий. Как будто кто-то тронул струну огромной, спящей арфы.

Она начала. Чёрт.

Я стоял, затаив дыхание, чувствуя, как этот отголосок магии резонирует с чем-то во мне. Связью. Проклятием. Моим драконом, который теперь насторожился, будто слушал чей-то голос.

Прошло несколько минут. Волна стихла. Потом была ещё одна, сильнее. На этот раз в ней была не вибрация, а… чёткость. Как будто я почти мог разобрать слова на том самом, незнакомом языке. Языке силы.

А потом случился третий всплеск. Он был не просто сильным. Он был болезненным. Резким. Как крик. И он ударил по фантомной связи, как молоток по натянутой струне.

Боль пронзила меня, физическая, острая, в солнечное сплетение. Я схватился за дерево, чтобы не упасть. Мой дракон заревел внутри — не от ярости, а от тревоги. От… отчаяния?

Что-то явно пошло не так. Очень не так.

Без единой мысли, на чистом инстинкте, я уже бежал к коню. Я крикнул Карру, уже сидя в седле:

— Тревога! Малый отряд, за мной! Быстро! — и, не дожидаясь, погнал коня в сторону Цитадели. Не к воротам. К тому потайному ходу, о котором знал.

Мой разум отчаянно пытался найти логику: это ловушка, безумие, предательство. Но тело уже мчалось, повинуясь только одному импульсу — тому, что звенело в крови и в рыке моего дракона.

Она в опасности. И я, проклятый бастард, мчусь её спасать. Прямо в логово врага.

И самое смешное? В этот момент я вспомнил свои слова: «в одном небе летать не буду». Ну что ж, похоже, сегодня придётся. Пусть даже это небо будет над каменными коридорами, полными солдат, которые мечтают меня убить.

Юмор ситуации был настолько чёрным, что я рассмеялся сквозь стиснутые зубы, мчась в темноту. Альдрик был прав. Проклятие — это не просто испытание. Это комедия положений высочайшего уровня. И мы с ней — главные клоуны этого представления.