Глава 12

Глава 12. Посланник брата и искры в грозу

ДЭМИАН

Три дня после того кошмарно-сладостного сна прошли в лихорадочной деятельности. Я гонял патрули, лично инспектировал рудники, устраивал внезапные учения — делал всё, чтобы физическая усталость заглушила метания воспалённого разума. Карр, видя мою кипучую энергию, решил, что я наконец-то оправился от «загадочной хандры» и вернулся в строй с удвоенным рвением. Он радовался. Друг, ты такой наивный дурак.

Письмо от неё пришло на четвёртый день. Я читал его в одиночестве, сидя на обломке скалы у ручья. «Спасибо за предупреждение… Будь готов к чему-то нестандартному… И ты осторожней.» И эта подпись — «Л.». Просто буква. Таким спокойным и ровным почерком. От неё, от этой, казалось бы, незначительной закорючки, веяло таким доверием, такой… легкой интимностью переписок, что у меня в груди что-то ёкнуло. Она беспокоилась. Обо мне. Как по-детски трогательно. Совсем не в моем стиле.

Я спрятал письмо за пазуху, туда же, где лежал её платок. Моя личная коллекция абсурдных улик. Коллекция, которая росла. И я тайно надеялся, что расти она будет стабильно, на самых лучших удобрениях.

Именно в этот момент, когда я почти улыбнулся, ко мне подошёл дозорный.

— Генерал! К лагерю подъезжает отряд. С флагом вождя.

Всё внутри натянулось, как струна. Братец. Не письмом, не приказом. Отрядом. Это определенно не к добру. Не было у нас с ним никогда теплых братских отношений.

Я встретил посланников у входа в лагерь. Их было человек десять, в роскошных, но походных доспехах с гербом Багрового Когтя. Во главе — не Карр, а человек постарше, с лицом хищной птицы и холодными глазами. Марник. Один из старых волков, верных моему брату до мозга костей. Только капающей из пасти слюны не хватало для показной преданности и блеяния. Охотник на бастардов, как я его втайне звал.

— Генерал Дэмиан, — произнёс Марник, не слезая с коня. Проявление неуважения читалось так ясно, что я еле держал себя в руках. Его голос был ровным, нарочито вежливым и смертельно опасным. — Вожак шлёт тебе привет и желает знать о ходе военных действий. Он слышал о каком-то… «перемирии». Это правда?

Вокруг нас уже начала собираться толпа воинов. Карр стоял чуть позади, напряжённый, как тетива лука старой закалки.

— Перемирие — временная тактическая мера, — ответил я, держась так же холодно с показным спокойствием. — Мы получаем доступ к целебным источникам Нефритовых, наши раненые восстанавливаются. Их купцы, надеясь на месяц покоя, стали довольно беспечны — мы узнаём их торговые пути. Как только наши силы окрепнут, а их бдительность уснёт, мы нанесём серьезный удар.

Я соврал, не моргнув и глазом. И это прозвучало предельно убедительно. Марник медленно кивнул, но в его глазах не было веры.

— Разумно. Однако вожак озабочен слухами. Говорят, ты часто покидаешь лагерь, генерал. В одиночку.

Вот оно. Шпионы. Конечно, они были, кто бы сомневался.

— Разведка, — отрезал я. — Личная. Есть места, куда не пошлёшь отряд. Да и кому, как не генералу, оценивать слабости врага на месте?

— И какие же слабости ты нашёл у мельницы в ущелье Теней? — спросил Марник, и его тон стал ядовито-сладким. — Там же нет ни укреплений, ни войск. Только… бабские романтические руины из преданий.

Воздух наэлектризовался. Карр замер. Я чувствовал, как по моей спине пробежала волна ярости, и дракон внутри зарычал, готовый вырваться и спалить этого старого гада до хрустящей корочки. Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— Там проходит старый, забытый ими путь к их тыловым складам, — сказал я, глядя Марнику прямо в глаза. — Я изучал его. Лично. Это, что, проблема?

Мы мерялись взглядами. Он искал слабину, страх, вину. Я давал ему только холодную ярость и уверенность командира, чьи методы кто-то посмел поставить под сомнение.

— Конечно, нет, генерал, — наконец сказал Марник, отводя взгляд первым. — Вожак просто беспокоится о твоей безопасности. И о твоей… репутации. Слухи, знаешь ли, расползаются. О том, что наш самый яростный дракон вдруг завёл тайную дружбу с нефритовым наследником. Вот смеху-то, сам посуди.

Тишина в толпе стала гробовой. Карр побледнел. Если бы Марник знал, насколько он близок к истине…

— Слухи, — прорычал я, делая шаг вперёд. Моя тень накрыла его и коня. — Инструмент трусов и завистников. Мой брат присылает тебя, чтобы проверить, не предал ли я клан? Пусть приедет сам и посмотрит на поле будущей битвы. А пока — не мешай мне готовить нашу победу. У меня есть план. И он не включает в себя оправдания перед придворными сплетниками.

Мой тон был таким, каким я отдавал приказы перед атакой. Марник, старый воин, невольно отпрянул. Его конь беспокойно заржал.

— Я передам твои слова вожаку, — сказал он, уже без прежней гниющей сладости в голосе. — Он будет ждать результатов. Желательно в ближайшее время.

— О, он их несомненно получит, — пообещал я. — А теперь, если ты закончил со своим поганым допросом, у меня есть лагерь и люди, которыми нужно командовать. Провожать не буду.

Марник кивнул, развернул коня и уехал со своим отрядом, оставив после себя тяжёлое, недоверчивое молчание. Карр подошёл ко мне, когда те скрылись из виду.

— Чёрт, мой генерал… Они что, правда думают, что ты…

— Они думают, что меня можно подсидеть, — перебил я его. — Им лишь нужен повод. Поэтому нам нужна безоговорочная победа. И она будет. Но сейчас… — я посмотрел в сторону ущелья Теней. — Сейчас у нас есть другая проблема. Марник упомянул мельницу. Они следят. Значит, следующая встреча под угрозой.

Карр нахмурился.

— Отменить?

— Нет, — ответил я слишком быстро. Потом добавил, смягчая: — Но сменить место. И протокол. Я пошлю тебе координаты. Ты обеспечишь скрытное прикрытие. Никаких следов. Если кто-то из людей Марника попытается проследить… задержи их. По любому предлогу. Понятно?

— Понятно, генерал, — Карр козырнул, и в его глазах загорелся огонёк заговора. Ему нравилась идея обвести вокруг пальца придворных из штаба.

Вечером я отправил новое письмо. Не через тайный путь, а с верным человеком, который знал, как не оставлять следов.

«Л. Место встречи сменилось. Завтра, за час до заката. У одинокого дуба на холме с тремя камнями, в двух лигах к востоку от старого места. Будь внимательна к следам. У нас появились незваные гости, интересующиеся моими прогулками. Не опаздывай. Д.»

Я не писал, кто эти гости. Не хотел пугать её еще сильнее. Но нужно было предупредить. И… я хотел её видеть. Хотела самая моя суть внутри. После сна, после письма, после всей этой дьявольской неразберихи мне нужно было убедиться, что она реальна. Что она здесь. И что я ещё не окончательно спятил.

---

ЛЕСЯ

Письмо о смене места встречи и «незваных гостях» заставило мою паранойю расцвести пышным букетом аляпистых эмоций. Альдрик, узнав, тут же начал бормотать заклинания на «заметание следов» и «глаз, отводящих взор». Он настоял, чтобы я надела под одежду амулет, маскирующий магический след.

— Если за вами следят маги Багрового Когтя, они могут почуять проклятие или вашу связь с Дэмианом, — пояснил он.

— Прекрасно, — пробормотала я. — Значит, нас могут раскрыть не только потому, что мы тайно встречаемся, но и потому, что мы… магнитимся друг к другу. Просто замечательно.

Холм с одиноким дубом и тремя камнями был живописным и уединённым. Вид отсюда открывался на долину и далёкие нефритовые горы. Я пришла чуть раньше, проверяя окрестности взглядом, как меня научил Гарт. Никого. Только ветер, шумящий в листьях и траве, да крики хищных птиц в небе.

Он появился точно в назначенный час. Шёл не той размашистой, уверенной походкой, а осторожно, сканируя пространство. Его лицо было напряжённым. Увидев меня, он не расслабился, а лишь слегка кивнул.

— Всё чисто? — спросил он, подходя.

— Кажется. У вас нормально там?

— Пока да. Но это ненадолго. Марник — пёс моего брата с хорошим нюхом.

Он сел на один из камней, жестом приглашая меня сделать то же самое. Я села на соседний, сохраняя дистанцию. Но ветер донёс его запах — не просто грозы и кожи, а ещё усталости и скрытого напряжения.

— Кто этот ваш Марник? — спросила я.

— Старый прихвостень, воин. Консерватор. Ненавидит всё, что пахнет изменой или слабостью. А наше «перемирие» для него пахнет и тем, и другим. Пахнет… тобой.

Он посмотрел на меня, и в его глазах была не ярость, а что-то вроде усталого раздражения.

— Что будем делать? — спросила я.

— Продолжать играть. Но осторожнее. — Он вытащил из-за пояса свёрток — на этот раз не яблоки и не пироги, а кусок вяленого мяса. Отломил половину, протянул мне. — Ешь. Выглядишь, как тень.

— Спасибо за комплимент, — я съязвила, но мясо взяла. Оно было жёстким, солёным, но сытным. — У нас тоже новости. Леди Моран поймала след магического сканирования. Не просто шпионаж. Искали что-то специфическое. Источник древней, «спящей» магии.

Он замер, кусок мяса остался в руке на полпути ко рту.

— Спящей магии? — переспросил он. — Как у вас в гроте?

— Возможно. Или… как проклятие. А, может, как связь. — Я не стала говорить о Камне Шепотов, но мы оба поняли, о чём речь. — Если Холодная Сталь ищет артефакты или источники силы… они могут ударить не по армии, а по тому, что даёт эту силу. По нашим святыням. По твоим рудникам, где руда пропитана огненной магией.

— Чёрт бы их там всех побрал, — выругался он тихо. — Значит, это не просто набег за территорией. Это охота за ресурсами. И, выходит, куда серьёзнее.

Мы сидели молча, каждый обдумывая возможные последствия. Враг был не просто силён. Он был хитер и имел конкретную, опасную цель.

— Нам нужно больше, чем обмен разведданными, — наконец сказал он. — Нам нужно… координировать защиту. Если они ударят по твоему гроту, а я буду знать, я смогу отвлечь их ударом по их лагерю. И наоборот.

Я смотрела на него, поражённая. Он говорил о настоящем, пусть и временном, военном союзе. Не о перемирии, а о совместных действиях. Что с ним случилось за последние дни, что мы не виделись?

— Твои люди на это вообще пойдут? — спросила я. — Сражаться, чтобы защитить наш грот? Ты себя слышишь?

— Если я скажу, что это ослабит общего врага и даст нам преимущество в будущей войне с вами — да. — Он горько усмехнулся. — Всё дело в подаче. А твои?

— Если я скажу, что это спасет жизни и даст время для подготовки к обороне от Багрового Когтя — возможно. — Я вздохнула. — Мы оба врем своим людям.

— Зато друг другу выдаем почти правду, — заметил он. — Прогресс, я думаю.

Наступила пауза. Деловая часть, казалось, была исчерпана. Но он не уходил. Сидел, глядя на долину, и я могла видеть, как под тонкой кожей на его виске пульсирует напряженная венка.

— Тебе снилось когда-нибудь что-то… настолько реальное, что, проснувшись, ты не понимаешь, где сон, а где явь? — вдруг спросил он, не глядя на меня.

Вопрос ударил, как обухом. Мой собственный сон всплыл перед глазами.

— Да, — прошептала я. — Недавно. Думаю, такое может быть с каждым, это нормально в каком-то роде.

Он кивнул, как будто что-то подтвердил для себя.

— У меня тоже. — Он повернул голову, и его глаза, цвета бурого дыма, впились в меня. — Во сне всё просто. Нет вражды. Нет проклятий. Есть только… понимание, принятие.

Я замерла, не в силах отвести взгляд. Воздух между нами снова сгустился, стал тягучим, звучным. Я видела его сон. Должна была видеть. И он видел мой. Это знание висело между нами, невысказанное, но осязаемое.

— Может, сны — это не бегство, — сказала я, и голос прозвучал хрипло. — Может, это то, к чему всё идёт. Если мы… если мы выживем.

— Большое «если», — он встал, отряхиваясь. Но его движение было резким, будто он отрывал себя от места силой. — На сегодня хватит. Я пришлю тебе шифр для экстренных сообщений через Карра. Если что-то случится — предупреди. Я сделаю то же самое.

— Дэмиан, — позвала я его, когда он уже сделал несколько шагов.

Он обернулся.

— Спасибо. За… за предупреждение о Марнике. И за мясо.

Он что-то бормотал вроде «не за что» и снова повернулся, но не сразу ушёл. Стоял секунду, спиной ко мне, будто что-то решая. Потом, не оборачиваясь, сказал:

— И ты… не пахни так, будто готова к похоронам. Живи. Хотя бы на этих встречах.

И он ушёл, быстро скрывшись за склоном холма. Я осталась сидеть, сжимая в руке недоеденный кусок мяса. От его слов, от его тона, от самого факта, что он делится со мной своими страхами и снами… от всего этого внутри расцветала какая-то тёплая, тревожная, запретная надежда.

Он был прав. Жить. Хотя бы здесь, на краю пропасти, в компании врага, который становился самой важной и самой опасной частью моей новой жизни. А там, на горизонте, уже сгущались тучи настоящей бури. И скоро нам придётся выбирать — спасать свои миры или друг друга.

И самое страшное было в том, что ответ для меня становился всё менее очевидным.