Глава 15

Глава 15. Ожоги, супы и немыслимые союзы

ЛЕСЯ

Рука болела так, будто её медленно погружали в расплавленный свинец, а потом выковыривали кочергой. Целительницы Цитадели, бледные от трепета, осмотрели почерневшую, холодную на ощупь чешую и развели руками. «Магический некроз, незнакомого происхождения», — бормотали они, предлагая болеутоляющие зелья и мази из лунного мха, которые помогали чуть больше, чем ничего.

Альдрик действовал иначе. Он стянул с меня рубашку, заставил сесть у камина и начал натирать обожжённое место густой пастой, пахнущей серой, мёдом и чем-то отдалённо напоминающим бензин. Боль сменилась жутким, пронизывающим холодом, а потом — диким зудом.

— Терпите, Ваше Высочество, — бормотал он, работая пальцами. — Это вытягивающая мазь на основе пепла драконьего яйца и масел огненного кактуса. Вытянет чужеродную магию. Зуд — хороший знак. Значит, ткань отторгает порчу.

— Отлично, — прошипела я сквозь зубы, дергаясь от желания расчесать руку до кости. — А можно было просто ампутировать? Быстрее бы.

— Не кажется мне, чтобы наш генерал оценил однорукую суженую, — флегматично заметил Альдрик, и я чуть не поперхнулась.

Через час зуд начал спадать. Чёрная чешуя потрескалась и начала отслаиваться, как старая краска, обнажая под собой новую, розовую, чувствительную кожу и… слабый, едва заметный узор обычной нефритовой чешуи. След остался — тонкие тёмные прожилки, будто морозный узор на стекле, но рука двигалась, чувствовала тепло огня. Я была жива и цела.

Но в голове был хаос. Обрывки знаний от проклятия, ледяное прикосновение атаки, и… его лицо. Ворвавшееся в грот. Яростное. Защищающее. Он рисковал всем. И всё из-за какой-то дурацкой связи? Или… уже нет?

Я не могла перестать об этом думать. И, что хуже всего, мне это нравилось. Это было страшно, неправильно, но чертовски… приятно. Знать, что кто-то, даже такой опасный и противоречивый, придёт на помощь.

Через день после инцидента, когда я пыталась одной рукой (здоровой) управиться с тарелкой густого бульона, в покои вошла служанка с озабоченным видом.

— Ваше Высочество, вам… посылка.

— От кого? — насторожилась я, представляя новое послание от брата Дэмиана или, боже упаси, от Холодной Стали.

— Не знаю. Мальчик-гонец передал у задних ворот. Сказал, для вас лично. — Она поставила на стол небольшой, грубо сколоченный деревянный ящичек.

Я открыла его. Внутри, на мягкой ткани, лежали три вещи. Первая — маленький глиняный горшочек с тёмной мазью, от которой пахло сосной, дымом и чем-то металлическим. Вторая — свёрток с сушёными, странного вида ягодами. И третья… записка. Без подписи. Короткая.

«Мазь — от ожогов и порчи. Наши знахари используют после стычек с ледяными призраками с севера. Втирать дважды в день. Ягоды — кипятить и пить от боли. Сильнее вашего лунного мха. Не дури. Выздоравливай. С калеками дел не имею.»

Почерк был угловатый, резкий, буквы будто вырублены топором. Его почерк.

Я прижала записку к груди, чувствуя, как глупая улыбка расползается по лицу. Он прислал мне лекарство. Генерал Багрового Когтя тайком передал мазь и ягоды принцу Нефритового Пламени. Абсурд достигал космических масштабов.

Альдрик, понюхав мазь, кивнул с одобрением.

— Действительно, сильный состав. Огненные компоненты для выжигания холода, металлическая пыль для восстановления связи с драконьей природой. Эффективно. Грубо, но эффективно.

— А ягоды? — спросила я.

— Дикий перец огнедышащий. Вызывает прилив крови, отвлекает нервную систему от боли. В больших дозах может вызвать… галлюцинации и желание танцевать на столе. Будьте осторожны.

Я немножко похихикала и начала использовать его мазь. Она жгла, но после неё кожа успокаивалась, а тёмные прожилки бледнели. Ягоды заваривала — отвар был таким острым, что из глаз текли слёзы, но боль в руке действительно притуплялась. И с каждой процедурой мысль о нём становилась навязчивее.

На совете, куда я явилась с ещё замотанной рукой, царило мрачное настроение. Леди Моран доложила, что следы магического сканирования участились.

Они искали уже не абстрактную силу, а что-то конкретное. «Сердцевину проклятия», как она выразилась.

— Они знают, — сказала она, глядя прямо на меня. — Знают, что наша сила… уязвима. И хотят эту уязвимость использовать или уничтожить.

— Значит, мы должны ударить первыми, — заявил Гарт. — Пока они не собрали силы.

— Ударить куда? — возразил Рикард. — Мы не знаем расположения их основных сил! Это могут быть малые, мобильные группы магов!

— А если это отвлекающий манёвр? — встряла я, и все замолчали. — Что, если они хотят, чтобы мы вывели войска из Цитадели, оставив нашу «сердцевину» без защиты, а сами нанесут точечный удар… сюда?

Эта мысль повисла в воздухе, леденящая и логичная. Холодная Сталь славилась не числом, а точными, коварными ударами.

— Значит, нужно укреплять оборону здесь, — заключил Гарт. — И искать их лагерь. Тихо.

После совета я вызвала Альдрика.

— Нужно передать предупреждение Дэмиану. Что их цель, возможно, не поле боя, а я. Или места силы. Что их тактика — точечные удары магов.

— Как передать? Письмо рискованно.

— Через связь, — рискнула предположить я. — Если он почувствовал атаку, может, можно… послать что-то? Ощущение? Предупреждение?

Альдрик задумался.

— Теоретически… если сосредоточиться на связи, на образе угрозы… Может, он почувствует тревогу. Но это ненадёжно. И энергозатратно.

— Попробую, — сказала я.

Вечером, сидя у камина, я закрыла глаза. Вспомнила его. Не лицо, а… суть. Ту самую бурю силы, грозы и упрямства. Представила, как к этой буре подкрадывается ледяной туман, беззвучный, коварный. И послала в пустоту, по тому невидимому каналу, что тянулся между нами, один-единственный импульс: «Осторожно. Они здесь. Тихие. Целятся в слабое.»

Я не знала, сработало ли это. Но на душе стало чуть легче.

---

ДЭМИАН

Через два дня после отправки мази (и да, я знал, что это был идиотский, сентиментальный поступок, но чёрт побери, я не мог выкинуть из головы её бледное лицо) Карр ворвался в палатку с лицом, с которого сошла вся кровь.

— Генерал! Патруль на северном руднике! Они… они не вернулись. Мы нашли только следы. Ни крови, ни борьбы. Только… иней на камнях. В разгар дня.

Холодная Сталь. Они начали. И начали с рудников, как она и предполагала. Не с армией. С точечным, магическим ударом по источнику нашей силы.

Я отдал приказы: усилить охрану всех ключевых точек, патрули только группами с магами-огнепевцами. И отправил срочное донесение брату: «Враг выявлен, действует скрытно, атакует ресурсы. Нужны дополнительные маги-оборотни для выслеживания».

Ответ пришёл быстро и был предсказуемо ядовитым: «Ты просил время и получил его. Теперь ты просишь ещё и ресурсы. Покажи результаты. Или я пришлю Марника проверить, не стал ли мой генерал слишком бережливым к вражеской земле.»

Я скомкал пергамент и швырнул его в огонь. Брату было плевать на реальную угрозу. Ему нужен был быстрый, зрелищный успех. А его цепной пёс Марник… мысль о том, что он может наткнуться на мои встречи с Лесей, заставила меня содрогнуться.

Ночью, когда я наконец лёг, пытаясь выкинуть из головы иней на камнях и насмешливую ухмылку брата, это случилось. Не сон. Чувство. Чистое, невербальное, как удар колокола по нервам.

Тревога. Острая, чёткая. Не моя. Её. И с ней — образ: ледяной туман, ползущий по тёмному лесу, целящийся не в стены, а в… сердце. В слабое, теплое, живое.

Я резко сел на кровати, сердце колотилось. Это было не воображение. Она послала предупреждение. Через связь. Значит, у них тоже не всё спокойно. Значит, их догадка верна — Холодная Сталь целится в уязвимые точки. В наши источники силы. В нашу… потенциальную пару союзников.

Мысль, что этот ледяной туман может ползти к ней прямо сейчас, пока я сижу здесь, свела скулы в судороге. Мой дракон зарычал, требуя действия.

Разум кричал, что это ловушка, манипуляция. Но инстинкт, та самая, проклятая связь, кричала громче. Она в опасности. Или скоро будет.

На рассвете я собрал тот самый элитный отряд быстрого реагирования — двадцать лучших, проверенных в стычках с магами бойцов. Карр командовал.

— Задача: скрытное проникновение на территорию Нефритового Пламени в район их священных рощ и Грота. Не вступать в бой с их стражами, если возможно. Искать следы магов Холодной Стали. И… — я запнулся. — И, если принц Леон окажется в опасности, обеспечить его безопасность. Приоритет — устранение угрозы со стороны Холодной Стали.

Карр уставился на меня, явно пытаясь переварить последний приказ.

— Обеспечить безопасность… принца Леона? Генерал, это…

— Стратегия, капитан, — холодно отрезал я. — Он — ключ к их обороне. Если он падёт, их дух рухнет, и Холодная Сталь получит слишком большую фору. Мы не можем допустить, чтобы эта добыча досталась им. Понятно?

— Понятно, генерал, — Карр козырнул, но во взгляде читалось: «Ты совсем рехнулся, но я подчиняюсь».

Когда отряд ушёл, я остался ждать. Бесполезное, унизительное занятие — ждать, когда другие будут делать то, что ты должен делать сам. Но я не мог вести их лично. Слишком рискованно. Если бы меня поймали на их территории… даже мысль была чудовищна.

Весь день я метался по лагерю, как тигр в клетке. Солдаты шарахались от меня. Даже вид мази, которую я заказал у знахаря (по её рецепту, для «общего развития»), не улучшал настроения.

И только поздно вечером Карр вернулся. Грязный, усталый, но с огнём в глазах.

— Генерал. Мы нашли. Небольшая группа, три мага. Прокладывали какой-то ритуальный круг в полу лиге от их Грота. Очень аккуратно, почти не оставляя следов. Мы… нейтрализовали их. Бесшумно. Но один успел активировать сигнальный кристалл. Думаю, они предупредили других.

— А Леон? — сорвалось у меня, прежде чем я успел подумать.

Карр посмотрел на меня долгим, понимающим взглядом.

— С принцем всё в порядке. Его охрана даже не знала, что мы там были. Но… — он понизил голос. — Когда мы уходили, я видел, как он выходил из Грота с магом Альдриком. Он… он держал руку в повязке. Но выглядел бодро. И, кажется, он что-то почувствовал. Оглянулся прямо в нашу сторону. Как будто… знал. На мгновения я даже растерялся.

Она была жива. Не ранена серьёзно. И, возможно, почувствовала моё вмешательство. Чёрт.

— Хорошая работа, капитан, — сказал я, отворачиваясь, чтобы скрыть облегчение, заливающее меня с головы до ног. — Отправь людей отдыхать. И удвой наблюдение за нашими рубежами. Если они предупредили своих, ответный удар не заставит себя ждать.

Когда Карр ушёл, я опустился в кресло. В голове звучали два голоса. Один, разумный: «Ты только что спас своего врага. Ты нарушил все мыслимые и немыслимые законы войны». Другой, драконий, довольный: «Защитил своё. Молодец».

И где-то посередине, тихий, новый голос, похожий на мой собственный, но с другой интонацией, спрашивал: «А что, если это и есть тот самый «поступок»? Неосознанный, вынужденный, но… поступок?»

Я отогнал эту мысль, как назойливую муху. Нет. Это была стратегия. Ничего больше.

Но почему тогда чувство глубокого, первобытного удовлетворения не покидало меня всю ночь? И почему образ её лица, спокойного и невредимого (спасибо мне), вызывал такую глупую, нелепую улыбку, которую приходилось прятать даже от темноты?

Дела явно шли к чертям. И я, кажется, уже не особо этому сопротивлялся.