Глава 24

Глава 24. Признание Карру, древняя кровь и поцелуй под луной

ЛЕСЯ

Утро перед вылазкой было напряжённым, как тетива лука. Мы проверяли снаряжение, Альдрик нашептывал последние защитные заклинания на наши одежды, а Карр хмурился, точа свой короткий меч с таким усердием, что, казалось, сточит его в иголку.

Именно он, отложив точильный камень, прервал тишину.

— Генерал. Ваше Высочество. Можно вопрос? Не по уставу.

Мы с Дэмианом переглянулись. Я увидела в его глазах то же самое предчувствие, что и у меня. Карр не был дураком. Он слишком много видел за последнее время: наши «деловые встречи», совместную охоту, наше бегство, а теперь и эту странную синхронизацию в пещере.

— Говори, капитан, — сказал Дэмиан, его голос был ровным, но я почувствовала через связь лёгкое напряжение.

Карр вздохнул, глядя на нас поочерёдно.

— Я служил тебе, генерал, когда тебя все считали выскочкой-бастардом. Служил, потому что видел в тебе настоящего дракона и лидера. Ты мой лучший друг с детства, поэтому я за тобой, хоть куда. А сейчас… — он сделал паузу, выбирая слова. — Сейчас я вижу нечто большее. И мне нужно знать, за кого я рискую своей шкурой в этой дыре и пойду прикрывать твой тыл. Ты — всё ещё мой генерал? А вы… — он посмотрел на меня, — всё ещё принц Леон? Или тут история… посложнее?

Молчание повисло густое, как болотный туман. Альдрик перестал бормотать. Дэмиан сжал кулаки. Я чувствовала, как по нашей связи бежит волна его решения — не лгать. Не тому, кто остался верен.

— История, Карр, — начал Дэмиан медленно, — настолько сложная, что впору сойти с ума. Да, я твой генерал и верный друг. И, да, я предатель в глазах моего брата. Потому что выбрал сторону не клана, а… правды. И человека, который оказался сильнее всей этой клановой гнили.

Карр кивнул, не отводя взгляда. Ждал продолжения.

— А тот, кто стоит перед тобой, — Дэмиан кивнул в мою сторону, — это не совсем принц Леон. По крайней мере, не тот, прошлый…

Пришла моя очередь. Я сделала шаг вперёд, сняв перчатку. На моей руке, на том самом месте, где был шрам от яда, теперь виден был не просто узор. При определённом свете и, если сосредоточиться, проступали контуры двух переплетённых драконов — зелёного и красного.

— Меня зовут Леся, — сказала я своим низким голосом, но уже не пытаясь его искусственно огрублять. — Я из другого мира. Попала сюда по воле случая и проклятия, которое заточено в этом теле. Истинная сущность Леона… я не знаю, где она. Но я здесь. И я не враг твоему генералу. Я… — я запнулась, искала слово.

— Она — моя пара, — твёрдо закончил Дэмиан. Слова прозвучали так просто, так естественно, что у меня перехватило дыхание. — По проклятию, по судьбе, по выбору. И да, Карр, это значит, что под этой маской — женщина. И дракон. Такая же, как я. Только зелёная и вся в траве и бабочках.

Карр несколько секунд смотрел то на меня, то на Дэмиана. Его лицо было каменной маской. Потом он медленно протёр лицо ладонью.

— Боже драконье… Вот и думай после этого, кому наливать в первую очередь. — Он вздохнул, но в его глазах не было отвращения или страха. Было… облегчение. Как будто сложный пазл наконец сложился. — Значит, все эти взгляды, шёпоты, мази… это не просто тактика? Я уж, грешным делом, было подумал…

— Нет, — коротко сказал Дэмиан, но уголок его рта дрогнул.

— А превращение в ущелье? И этот… женский лик внутри?

— Да, — ответила я. — Проклятие временно отступило. Показало, кто я есть.

— И вы теперь вдвоём… драконы-изгои, — подытожил Карр. Он покачал головой, и на его лице появилась гордая, почти отеческая улыбка. — Ну что ж. Это чертовски эпично. Гораздо лучше, чем скучная война за пару лишних миль леса. Ладно. — Он встал, отряхнулся. — Секрет ваш я унесу в могилу. А за вашу «стаю», как вы её там назвали, буду держаться зубами. Но, генерал, одно условие.

— Какое? — нахмурился Дэмиан.

— Когда всё это кончится, и вы устроите своё драконье гнездо где-нибудь, — Карр хитро прищурился, — я хочу быть главным по кабаку. Или по охране. Чтобы смотреть на морды тех, кто вас предал, когда они приползут с повинной.

Мы рассмеялись. Напряжение растаяло.

Доверие, данное и принятое, связало нас крепче любой клятвы.

Перед самым выходом Альдрик подозвал меня к стене с рисунками.

— Смотрите, Ваше Высочество. Когда вы вчера делились силой, эти символы… они засветились. Я кое-что перевёл. — Он провёл пальцем по странным значкам под рисунком «драконов среди звёзд». — Здесь говорится не просто о наблюдателях. Говорится о «Детях Первопламени». О двух корневых кланах, от которых пошли все драконьи роды. Объединённых изначально, но расколотых гордыней.

Я замерла. «Дети Первопламени» … Звучало как сказка. Но Альдрик продолжал, его глаза горели.

— Зелёное Пламя Жизни и Багровое Пламя Воли. Две стороны одной силы. Согласно этому тексту, их союз рождал невероятную мощь, способную творить и разрушать миры. Но они разделились, и сила их измельчала, выродилась в то, что мы видим сейчас в кланах. Ваше проклятие… а что, если это не наказание? Что если это… принуждение к воссоединению? Попытка сил вселенной или древней магии вернуть утраченное единство?

Мысль была ошеломляющей. Мы не просто случайные жертвы проклятия. Мы… наследники? Последние искры тех самых Первопламен?

— Если это так… — прошептала я, — то наша сила, когда мы вместе…

— Может быть той самой, легендарной, — закончил Альдрик. — Но будьте осторожны. Такая сила привлекает не только друзей. И если это правда, то ваш брат, Дэмиан, и Холодная Сталь… они могут быть лишь мелкими мухами по сравнению с тем, кто действительно захочет этой силы завладеть.

---

ДЭМИАН

Путь к логову Холодной Стали занял весь день. Мы шли сквозь чащу, избегая троп, используя связь для бесшумной координации. Карта в моей голове была чёткой: лагерь располагался в естественном амфитеатре среди ледяных скал. Отличная оборона, но и ловушка, если сверху обрушить на них небо.

К вечеру мы вышли на опушку, откуда открывался вид на цель. Лагерь был большим, хорошо организованным. В центре выделялся огромный шатёр из синеватой кожи, испещрённый рунами. От него тянуло таким холодом, что воздух звенел. Вокруг суетились люди в меховых одеждах и маги в серебристых мантиях.

— Видишь шатёр? — мысленно спросил я Лесю.

«Вижу. И чувствую. Холод, ненависть… и что-то ещё. Что-то древнее, спящее под землёй.»

«Возможно, их источник силы. Значит, цель номер два. Сначала хаос по периметру. Потом — удар по шатру и источнику. Готовься.»

Мы разделились. Она пошла на восточный склон, я — на западный. Наш план был прост: вызвать панику, заставив землю оживать и плавиться одновременно. Дисбаланс стихий должен был вызвать переполох.

По моему сигналу (острому, как крик ястреба, посланному по связи) мы начали.

С востока из земли взметнулись лозы, не обычные, а чёрные, шипастые, движимые яростью Леси. Они хватали палатки, опрокидывали котлы, хлестали по воинам. С запада пошла волна тепла, от которой снег испарялся, а лёд на скалах потрескался с оглушительным грохотом. Потом я выпустил снопы пламени в склады — там что-то запаниковало и взорвалось синим фейерверком. Видимо, магические компоненты.

В лагере поднялся адский гвалт. Маги бросились к шатру, солдаты метались, не понимая, откуда атака.

— Сейчас! — мысленно крикнул я.

Мы сошлись в воздухе, над центром лагеря. Превращение на этот раз было быстрым, почти безболезненным, будто наша связь и целеустремлённость смазали процесс. Два дракона, зелёный и красный, возникли из ничего под холодным лунным светом.

Рёв, который мы издали в унисон, заставил задрожать даже лёд. Мы спикировали. Я — на главный шатёр, выжигая его одним сконцентрированным лучом пламени. Леся — на место, откуда шёл холод. Она не стала жечь. Она вонзила когти в землю и выпустила туда импульс чистой, дикой жизни. Земля вздыбилась, закипела, и из неё с грохотом вырвался столб пара, смешанного с зелёным светом. Что-то хрустнуло, будто лопнул огромный кристалл. Источник холода был уничтожен.

Мы пролетели ещё раз над обезумевшим лагерем, демонстрируя свою мощь, но не убивая безоружных. Наша цель была не геноцид, а послание.

И тут, когда мы уже собирались уходить, один из магов, видимо, старший, выскочил из-под обломков.

Он был ранен, но в его руках был посох с синим кристаллом. Он что-то выкрикнул и ударил им о землю.

Волна ледяной магии, концентрированной, как копьё, рванула в Лесю. Она не успела увернуться. Лёд обрушился на её левое крыло, сковал суставы. Она с криком боли начала терять высоту.

Ярость, слепая и всепоглощающая, затопила меня. Я развернулся и спикировал на мага, не целясь, просто выплеснув на него всё своё пламя. От него не осталось и пепла. Но Леся падала.

Я бросился вниз, подхватил её своим телом, смягчив удар. Мы рухнули на окраину лагеря, в сугроб, превратив его в облако пара. Превращение спало от шока и боли. Рядом со мной, уже в облике Леона, лежала она, хватаясь за плечо, откуда сочилась кровь, смешанная с ледяной крошкой.

— Леся! — я схватил её за лицо, заставив посмотреть на себя. Её глаза были полны боли, но сознание — ясным.

— Крыло, моя рука, она … — простонала она.

— Заживёт. Держись.

Я сорвал с себя клок рубахи, пытаясь перевязать рану, но лёд мешал. Нужно было тепло. Моё тепло. Я прижал ладони к её ране, закрыл глаза, и через связь направил в неё поток целебного жара. Не просто огня, а… энергии жизни, которую я чувствовал в ней. Зелёный и красный свет сплелись вокруг моих рук. Лёд таял, рана начала стягиваться.

В этот момент над нами снова засияла луна, выйдя из-за туч. Её свет упал прямо на Лесю. И случилось то, о чём предупреждал Альдрик — проклятие, ослабленное болью, усилиями и, возможно, этой странной, объединённой силой, дрогнуло.

Черты Леона поплыли, как отражение в воде. Скулы стали мягче, челюсть — менее угловатой, брови — изящнее. На миг, всего на несколько минут, под лунным светом я увидел её. Настоящую. Ту самую девушку с каштановыми волосами и умными глазами. Она была бледной от боли, но живой. И невероятно красивой.

Я замер, не в силах пошевелиться, всё ещё держа её. Наши взгляды встретились. В её глазах было удивление, боль и… что-то ещё. Что-то, от чего моё сердце, и так колотившееся как бешеное, замерло.

Она медленно подняла здоровую руку и коснулась моего лица. Её пальцы были холодными, но прикосновение жгло, как раскалённое железо.

— Дэмиан… — прошептала она, и это был её голос. Настоящий. Тёплый, мягкий, с хрипотцой от боли, но чертовски приятный голос.

Я не помнил, как наклонился. Не помнил, кто сделал первый шаг. Помню только, что наши губы встретились.

Это не был нежный, робкий поцелуй. Это была вспышка. Взрыв. Огонь и жизнь, боль и облегчение, ярость и нежность — всё смешалось в одном прикосновении. Её губы были мягкими, холодными от холода, но под ними бушевала та же сила, что и во мне. Поцелуй длился мгновение, но в нём была вечность. Вечность борьбы, одиночества, страха и этого дикого, необъяснимого влечения, которое оказалось сильнее вражды, сильнее проклятия, сильнее всего.

Потом образ её настоящего лица начал таять, снова уступая место чертам Леона. Но ощущение её губ на моих осталось. Выжженное в память.

Мы оторвались, тяжело дыша. Её глаза снова были глазами принца, но в них горел тот же огонь, что и у меня.

— Это… — она попыталась что-то сказать.

— Не сейчас, — перебил я, с трудом отрывая от неё взгляд. — Сейчас нужно бежать.

Я поднял её на ноги, всё ещё придерживая. Она опиралась на меня, но держалась крепко. Мы огляделись. Лагерь был в панике, но организованного преследования пока не было. Наше послание было доставлено. Легенда началась.

Мы растворились в ночи, оставив позади дым, пар и ледяные обломки. И вкус её поцелуя на моих губах, который был слаще любой победы и опаснее любого врага. Потому что теперь у меня было не только что терять. Теперь у меня было ради чего возвращаться. Всегда.