Глава 37

Глава 37. Ледяное Сердце Мира и Наследник Безжалостности, часть 1.

ЛЕСЯ

Дорога к Ледяным Иглам была изощренной пыткой для всего живого. Ледники, трещины, ветра-лезвия. Амулеты Альдрика давили сковывающей тяжестью, но внутри меня клокотало Зелёное Пламя Жизни, подпитываемое вечным алым костром Дэмиана рядом.

Ледяные Иглы вздымались, как величавые клыки мамонтов. Вход в самую крупную был похож на зрачок ледяного чудовища. Нас пропустили безмолвные ледяные големы. Внутри — мир из сверхпрочного, светящегося льда и беззвучных фигур в серебристых мантиях. Воздух звенел от напряжения.

Магический лифт-подъемник умчал нас в бездну. Мы вышли в Залу Сердца.

Гигантский сферический грот. В центре, паря в воздухе, висел Пра-Кристалл — ледяное сердце размером с холм, пульсирующее синим светом невыносимой силы. Вокруг, на ярусах и мостиках, сотни магов, чьё гудение сливалось с ударами кристалла в леденящий душу гимн. Какофония мракобесия в чистом виде, честное слово…

На центральной платформе под кристаллом стоял он. Не старый лорд. Молодой. Я бы сказала, почти юноша. Лорд Хеймдар. Сын погибшего Инея. Его лицо было не просто бледным — оно казалось высеченным из того же льда, что и стены: безупречное, холодное, лишённое и тени эмоций. Лишь глаза, цвета арктических вод, сверкали интеллектом и абсолютной, безжалостной уверенностью. Он не носил пышных мантий. Его доспехи были обтекаемыми, функциональными, из того же сияющего льда, и в них он выглядел не правителем, а опытным хирургом, готовым к операции на самой реальности.

И рядом с ним, скованный по рукам и ногам ледяными оковами, стоял Кайл. Лицо в ссадинах, но взгляд — непокорённый и гордый.

Лорд Хеймдар окинул нас взглядом, быстрым и всепроникающим, как луч сканера, будто мы были препарированными лягушками на его чертовом садистском столе.

— Идеальная пара доставлена, славно-славно. Чистота сигнала соответствует прогнозам. — Его голос был ровным, модулированным, без следа фанатизма отца. В нём была лишь холодная констатация факта. — Начинаем финальную синхронизацию. Подключите к матрице. Предателя оставьте. Пусть наблюдает за рождением новой эпохи. Эпохи, где такие понятия, как «предательство», потеряют смысл.

Маги приблизились к Леону и Лесении. Мы с Дэмианом замерли, изображая послушную стражу. Время пошло.

И в этот миг Кайл, которого все считали обездвиженным, начал действовать. Не молниеносным рывком. Он сделал одно точное, выверенное движение — ударил скованными запястьями о ледяной пол. Не для того, чтобы разбить оковы. Оковы треснули в строго определённом месте, и из трещины вырвалась и рассыпалась искрами крошечная багровая чешуйка — запасной камень связи. Он лежал там с момента его пленения, тщательно замаскированный.

Искры, едва заметные, коснулись пола. И в ту же секунду где-то далеко наверху, у подножия Игл, прогремел оглушительный взрыв. Отвлекающий удар сил Убежища начался.

Лорд Хеймдар даже бровью не повёл. Лишь его глаза на долю секунды метнулись к датчикам на запястье.

— Предсказуемый шум. Подавить. Продолжайте процедуру.

Но этот «шум» был нам нужен. В момент всеобщей, хоть и минимальной, отвлечённости, Леон и Лесения взорвались.

Не атакой. Светом. Чистым, золотисто-зелёным сиянием их воссоединённой связи. Оно ударило в приближающиеся щупальца синей энергии от кристалла не с целью разрушить, а с целью перехватить. На мгновение они стали не жертвами, а проводниками, каналом, втягивающим в себя энергию ритуала.

— Сейчас! — крикнула я мысленно Дэмиану, срывая с шеи ледяной амулет.

Мы сбросили маскировку в одно движение. Наши истинные ауры — алая и зелёная — вспыхнули в ледяной зале как два факела в полярную ночь. Лорд Хеймдар наконец отреагировал. Его мертвецкое равнодушие сменилось мгновенным, холодным расчётом.

— Аномалия. Второй сорт. Включить в матрицу. Принудительно.

Маги перестроились. От кристалла потянулись новые щупальца, на этот раз — толстые, жгучие, направленные на нас. Но мы уже были готовы. Мы не стали сопротивляться. Мы позволили им коснуться.

В тот миг, когда ледяная энергия впилась в наши ауры, мы выпустили навстречу наш «Сердечный Всполох».

Это было не противостояние. Это был диссонанс. Их энергия была неестественно идеальной, монотонной, мёртвой гармонией. Наша — живой, яростной, полной противоречий симфонией. Огонь и Рост. Ярость и Нежность. Долг и Выбор. Сила, рождённая не из судьбы, а из преодоления.

Мы направили этот вихрь не против магов, не против Хеймдара. Прямо в сердце Пра-Кристалла.

И ледяное сердце мира захлебнулось от переизбытка.

Ровная синяя пульсация споткнулась, забуксовала. Свет внутри кристалла замигал, заискрился, залил залу нестройными всполохами. Гул магов сорвался на крик — не гнева, а паники и боли. Их стройная матрица разваливалась, обратная связь от диссонанса била по ним, как адский молот.

Лорд Хеймдар, наконец, показал эмоцию. На его пустом лице отразилась не злоба, а… любопытство. Как маньяк-учёный, наблюдающий неожиданную реакцию в эксперименте.

— Интересно. Непредвиденная переменная. Коэффициент хаоса зашкаливает. — Он поднял руку, и в ней материализовался длинный, тонкий клинок из чёрного льда. — Переменную необходимо изолировать и изучить.

Он двинулся к нам. Не спеша. Смертоносной, неумолимой походкой. Маги вокруг падали, корчась от боли, но он шёл сквозь хаос, как сквозь штиль. Его аура была не просто холодной. Она была пустотой. Полным отсутствием тепла, жизни, эмпатии.

И тут сзади него, сорвав остатки ледяных оков силой чистой ярости, поднялся Кайл. Он был безоружен, избит, но в его глазах горел огонь, который не могло погасить ничто.

— Эй, тупая ледышка! Со мной ещё не закончили, если не забыл!

Хеймдар даже не обернулся. Махнул рукой — и с потолка с шипением обрушилась глыба льда, чтобы раздавить Кайла. Но Кайла на том месте уже не было. Он откатился, и на его пути, из ниоткуда, выросла ледяная стена — творение Лиры, которая, следуя плану, должна была пробиться к нам по созданным ею скрытым туннелям.

Битва в Зале Сердца распалась на несколько очагов. Леон и Лесения, слившись в сияющий кокон, удерживали канал, по которому наш диссонанс лился в кристалл, не давая магам восстановить контроль. Кайл и прорвавшаяся через тоннель Лира (её платье было во вражеских сосульках, но глаза горели праведным огнем) отвлекали и сковывали магов, что ещё могли драться.

А мы с Дэмианом стояли против Лорда Хеймдара.

Он атаковал без злобы. Точными, выверенными движениями, каждый удар его чёрного ледяного клинка был направлен не чтобы убить, а чтобы разобрать на части, изучить под микроскопом. Он парировал мой зелёный всплеск роста, замораживая его в воздухе, и тут же уклонялся от сокрушительного удара пламенного меча Дэмиана, изучая траекторию.

— Ваша связь иррациональна, — констатировал он, отбивая очередную атаку. — Основана на биохимических импульсах и субъективных ощущениях. Неэффективно.

— Зато живая, — прошипела я, пытаясь опутать его ноги внезапно проросшими изо льда шипами. Он просто поднялся на дюйм над землёй, стоя на ледяной платформе.

— Жизнь — это неэффективное использование энергии, — ответил он и выпустил веер ледяных игл. Дэмиан парировал их щитом из пламени, но одна всё же вонзилась мне в плечо. Боль была невыносимой, ледяной яд пополз по венам.

— ЛЕСЯ! — рев Дэмиана потряс залу. Его ярость, его страх за меня, смешались с моей болью и нашим общим желанием защитить друг друга. И случилось невероятное.

Наш «Сердечный Всполох» вышел из-под контроля. Он не просто ударил. Он взорвался. Волна энергии, в которой алое пламя горело внутри зелёной лозы, а лоза пылала, как факел, прокатилась по зале. Она не причинила вреда Леону и Лесении, скользнула мимо Кайла и Лиры. Но она ударила в Пра-Кристалл, который и без того был на грани сбоя.

И кристалл жутко взревел.

Это был звук ломающегося мира. Голубой свет погас, сменившись хаотичным мельканием всех цветов радуги. От него во все стороны брызнули осколки чистой магии — не льда, а первозданного холода, предшествовавшего самому понятию жизни. Один из таких осколков просвистел в сантиметре от лица Хеймдара, оставив на его идеальной коже тонкий порез. Из пореза не пошла кровь. Выступила капля жидкости, похожей на ртуть.

Он наконец остановился. Дотронулся до пореза, посмотрел на палец.

— Повреждение. Минимальное. Непредвиденно.

И тогда его безэмоциональный взгляд упал на меня. Не на Дэмиана. На меня. Как на источник самой непредсказуемой «переменной».

— Аномалию необходимо нейтрализовать.

Он исчез. Не с помощью скорости.

Буквально растворился в воздухе и материализовался прямо передо мной, его клинок уже заносился для идеального, расчётливого удара в сердце.

Я не успела среагировать. Но Дэмиан — успел. Защищая меня на инстинктах, он бросился на клинок.

Встал между мной и лезвием, приняв удар на себя. Чёрный лёд вошёл ему в грудь, чуть левее сердца, с тихим, ужасным хрустом. Время остановилось.

— НЕТ! — мой крик был тише шепота, но он разнёсся по всей моей связи с ним, вырвался наружу и потряс саму материю залы.

Дэмиан не упал. Он схватил лезвие рукой, обжигая плоть, но не отпуская. Его глаза, полные не боли, а сильнейшей злобы и… любви ко мне, смотрели прямо на Хеймдара.

— Ты… ничего… не понимаешь… — прохрипел он. — Это… не аномалия… Это… всё.

И из его раны, смешавшись с кровью, вырвался сгусток чистого, багрового пламени. Оно не жгло клинок. Оно поползло по нему, как нечто живое, к рукояти, к руке Хеймдара.

Лорд Хеймдар впервые проявил нечто похожее на удивление. Он попытался отступить, отбросить клинок, но пламя уже коснулось его кожи. И там, где оно касалось, лёд не таял. Он… ржавел. Трескался. Рассыпался в серую пыль. Это был не огонь уничтожения. Это был огонь самого времени, энтропии, возвращающий искусственный холод к естественному распаду.

Хеймдар отшвырнул клинок с внезапной, резкой жестикуляцией, отступив на шаг. На его безупречной руке теперь красовалось гноящееся, быстро чернеющее пятно.

Он посмотрел на него, потом на Дэмиана, который, выдернув клинок, рухнул на колени, прижимая ладонь к страшной ране.

— Непредвиденно, — повторил Хеймдар, и в его голосе впервые прозвучала… досада? — Коэффициент иррациональности угрожает целостности эксперимента. Эксперимент прекращается. Цель — полное уничтожение переменных.

Он поднял обе руки к пульсирующему, сходящему с ума Пра-Кристаллу. Он собирался не просто убить нас. Он собирался стереть этот сектор реальности вместе с нами, чтобы очистить поле для нового, «чистого» эксперимента. Сумасшедший придурок…

Но он не учёл одного. Нас было точно не двое.