Глава 11. Первый день комом

Мими Вигано

Ещё никогда в жизни меня так не унижали, более того, ещё никогда меня не лишали возможности дать сдачи!

Нет, понятно, что с кулаками на этого мерзавца я бы не полезла, мы всё-таки совершенно разных весовых категорий, но язычок у меня был острый как бритва и я частенько им пользовалась.

Какими бы милыми и нежным ни казались девочки-подростки, они такими только казались. В реальности только острый ум и едкое слово помогали выживать в женских серпентариях. Уж с одним зарвавшимся парнем я бы точно смогла расправиться, быстро и безжалостно.

Но такой возможности мне не дали и сейчас я была просто вне себя от гнева! Чем ближе мы были к комнате, тем больше я закипала, казалось, что ещё чуть-чуть и я буквально взорвусь.

— Что это вообще было? Почему ты не позволил мне ответить этому остолопу? — заорала я, спрыгивая на пол, как только дверь за нами закрылась и мы оказались наедине в нашей комнате.

Томмасо посмотрел на меня как на идиотку, точнее, идиота, что выбешивало ещё больше.

— Я прекрасно разобрался с ним сам, разве не так?

— Вот именно! ТЫ разобрался, а меня теперь все будут считать просто приложением к великому Карреттони! — я вложила в свою фразу столько яда, насколько только была вообще способна, но этот нахал даже бровью не повёл.

— Ты мой комми, а значит, вся ответственность за тебя на мне, — шеф втолковывал мне это совершенно спокойно и не смущаясь, — кроме того, Лучьянно крайне злопамятен, а я не всегда смогу быть рядом.

— Вот именно, что не сможешь! Именно поэтому и надо было позволить мне показать зубы!

Томмасо же вместо ответа подошёл к небольшой шкатулке, которая стояла на столе, и прежде, чем я даже успела удивиться, вытряхнул все её содержимое на стол и ловким движением пальца выковырял дно. Точнее, оказалось, что в этом предмете дно было двойное. Уже оттуда он вытащил небольшой кулон и с улыбкой повесил мне на шею.

— Носи его всегда, оно защитит твою жизнь, — заметил он на полном серьёзе.

И, наверное, мне надо было бы быть признательной и благодарной, но меня обуревали совершенно другие, если не сказать противоположные, чувства.

— Не преувеличивай! Я прекрасно могу постоять за себя сам! И вообще, этот Лучьянно просто самый обыкновенный трус! Как он и его дружки удирали, аж пятки сверкали, когда пытались попасть сюда внутрь.

— Это были они? — Томмасо как-то неуловимо изменился, подобрался и стал откровенно страшным. Не знаю, сложно сказать, что именно изменилось в его позе и выражении лица, но сейчас я точно понимала, что шутки закончились, и этому Лучьянно не поздоровится.

— Да.

— Ты уверен? — переспросил шеф.

— Абсолютно, я даже слышал, как они это обсуждали следующим утром.

Томмасо, не теряя времени, кинулся к двери.

— Эй, ты куда? — возмутилась я. — А как же завтрак? А как же моя шляпа? — орала я в спину Томмасо. Вот только его и след простыл.

Я стояла и ловила ртом воздух, пытаясь переварить все происходящее, и более того, понять, что делать дальше. Этот вопрос, если уж быть совсем честной, волновал меня больше всего. Мне идти сейчас на завтрак одной? После всего произошедшего только мысль о чем-то подобном вызывала у меня спазм желудка. И совсем не от голода. Вот если бы Томмасо дал мне возможность за себя постоять! Тогда бы все совершенно точно было бы по-другому, а так сейчас мне было откровенно страшно даже подумать о том, что будет дальше. А насчет уроков? Нет, Томмасо сказал мне, что у нас разные предметы с утра, а после обеда мы вместе, но я и понятия не имела, где находятся аудитории. Вопросов было много, а ответов не было вообще, поэтому я решила поступить единственно разумным способом. Я просто отправилась в душ. В самом деле, мне и в голову не могло бы придти обойтись без водных процедур после таких изнуряющих занятий спортом, а раз уж мой шеф покинул комнату, оставив меня одну, то вообще было бы грех не воспользоваться шансом.

Я зашла в ванную комнату и захлопнула дверь, закрыв ее на щеколду.

Передо мной стоял непростой выбор. Душ или ванна? Душ, с одной стороны, это намного быстрее, а сколько времени у меня еще есть перед началом занятий, неизвестно, но ванна. С легким вздохом я провела пальцами по гладкой поверхности отшлифованного белого камня.

Нет! Отложим это удовольствие на другой раз, когда точно будет уверенность в том, что меня не побеспокоят и позволят в полной мере получить удовольствие от ванны с пеной… и с уточками. Я несколько неверяще разглядела маленькую уточку, примостившуюся в дальнем углу. И как я ее раньше не заметила?

Я покрутила в руках ярко желтую красавицу и поспешила поставить на место. Тело от впитавшегося пота начало противно зудеть.

Не теряя времени, я сбросила с себя одежду и со стоном удовольствия забралась под горячие струи. Боги! Как же хорошо!

— Мицио, ты в ванной? — раздался голос из-за двери, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности и чуть было не свернуть себе шею, поскользнувшись на мокром полу.

— Ты в порядке? — в дверь постучались, чем вогнали меня в еще большую панику, которую удалось успокоить, только напомнив себе о том, что я все же была достаточно разумна для того, чтобы закрыть дверь.

— Все хорошо, я скоро выйду, — пропищала я, надеясь, что шум воды перекроет весь страх в моем голосе.

— Я принес твою шляпу, давай поторапливайся, иначе пропустим завтрак!

Услышав подобные новости, я в буквальном смысле этого слова подпрыгнула от восторга. Так вот зачем он выходил!

И, разумеется, снова поскользнулась, но в этот раз не смогла удержать равновесия, вместо этого растянулась на полу, больно ударившись коленкой.

— Просто корова на льду! Ты давай поторапливайся! — раздался знакомый голос в голове, перекрывший боль и заставивший улыбнуться.

— Как я рада, что ты тут, — пролепетала я, совершенно не боясь, что меня услышат. Вода этому точно помешает.

— А уж как я рад, ты даже представления не имеешь, кстати, у тебя очень серьезный шеф, даже, я бы сказал, заботливый! Поздравляю!

— Спасибо, — пробормотала я, наконец, поднимая себя с пола на четвереньки и выключая воду. И тут же замерла в полном ужасе.

И было от чего. Ведь я не взяла с собой сменную одежду, а о том, чтобы выходить из ванной в одном полотенце, не могло быть и речи.

Что же делать?

— Ты там не умерла, случаем? Учеба тебя ждать не будет! — прадед как всегда был в своем репертуаре. Я же куталась в полотенце и пыталась скрыть свою нервную дрожь. Наконец, собравшись с мыслями, я высунула голову из-за двери.

— Томмасо, подай мне, пожалуйста, мою форму, — попросила я как могла вежливо.

Шеф посмотрел на меня непонимающе.

— В чем проблема? Выходи и переодевайся.

— Она девушка, ты, чурбан! А я не позволю тебе портить мою правнучку, — провозгласил дед, а Томмасо вскинул голову, словно он услышал то, что ему сказал прадед.

— Ты что-то слышал? — поинтересовался он, а у меня сердце рухнуло в пятки, но я отрицательно замотала головой.

— Подай мне одежду, — решила настоять я, и в этот раз все еще оглядывающийся по сторонам Томмасо без пререканий подал мне одежду. Я тут же захлопнула дверь и принялась переодеваться.

— Он что, получается, может меня слышать? — в голосе прадеда был неприкрытый ужас и я его вполне понимала.

— Не знаю, но мы обязательно разберемся со всем этим, — прошипела я, натягивая штаны.

— Мицио! Ты скоро?

— Иду!

Альберт Томмасино, младший наследный принц Мазарии

Услышав про Лучьянно, я на самом деле вылетел из комнаты, словно пробка из бутылки игристого вина. Злость бежала по венам бурным потоком, заставляя терять адекватность. Сейчас я был готов просто разорвать этого мелкого пакостника на куски. Как он вообще посмел покуситься на моё? От потока охвативших меня эмоций даже дыхание перехватило, хотя я шёл в привычном для себя темпе и, более того, я только сейчас осознал, что у меня на руке пляшет огонь.

Чёрт!

Я остановился, словно на стену налетел.

Мне нельзя, ни в коем случае нельзя себя так вести. В самом деле, я не могу растрачивать магию таким способом и уж тем более глупо тратить её по такому поводу. Я совершенно точно смогу поквитаться с Лучьянно по-другому, не превращая его в кучку пепла, каким бы сильным ни было искушение поступить именно так.

— Что же ты делаешь? — прошептал я, наконец, останавливаясь и опираясь о стену. Моё поведение было непростительно импульсивным. Если не сказать глупым. Я ведь бросил Мицио в одиночестве, когда ему нужна была моя поддержка, его ждал первый день в академии. А ведь я так и не потрудился объяснить ему ни где завтрак, ни где у него будут первые уроки.

Мной тотчас обуяло раскаяние и злость на самого себя. А ведь я так радовался и гордился возможности получить своего комми и тут же ещё до начала первого дня умудрился подставить того, за кого несу ответственность.

Но ни времени, ни возможности клясть себя за подобное у меня не было. Надо было искать выход из положения. И тут меня осенило!

— Как же я мог забыть! — воскликнул я и снова двинулся вперёд. На этот раз мне было совершенно точно понятно, что именно сейчас необходимо делать. Мицио рассказал, что ему нужно получить обратно от проверяющих поварскую шапку, которая принадлежала его прадеду. Весьма сентиментально, но не мне его судить. Если этот предмет важен для его мотивации, то моя задача, как хорошего начальника, его им обеспечить. В действительности всё очень просто. Я поддерживаю Мицио, а он поддерживает меня. Вместе с ним мы хорошая команда.

Забрать шапку не составило никакого труда, хоть это и вызвало удивление у профессора. Но мне редко отказывали. И совсем скоро я уже шёл обратно в нашу комнату. Удивляло только одно, ведь если шляпа в самом деле принадлежала прадеду, то, наверное, должна бы выглядеть не столь новой? Хотя, возможно, я просто чего-то не понимаю.

Единственное, чем я на самом деле был доволен, так это тем, что повесил Мицио на шею артефакт. Это был правильный поступок. Надо было сделать это в первый же вечер, но и так сойдёт. Теперь я мог быть почти уверен в безопасности своего комми. Ну, конечно, если он его сам не снимет или же на него не нападёт отряд профессиональных наёмных убийц.

Второе было маловероятным, и я всё же надеялся на то, что в голове Мицио не полная пустота, а значит, я могу спать спокойно. Сам не знаю почему, но одна мысль о том, что кто-то может причинить вред или боль этому вредному и сноровистому дрыщу, причиняла мне почти физическую боль. Словно к сердцу прижали кусок раскалённого металла. Но, наверное, так оно и должно быть, ведь, как ни крути, я сейчас целиком и полностью несу ответственность за своего комми.

С такими мыслями я дошёл до своей комнаты и не обнаружил в ней Мицио. Стояла жутковатая тишина, которая пробирала буквально до костей. Я шагнул внутрь и ещё раз быстро пробежался взглядом по комнате. Тишина. Мицио нет.

В приступе какой-то паники я быстрее ветра дёрнулся к шкафу и распахну его пошире, но и там парня не было. Внезапно в тишине послышался стон, от которого у меня мурашки по телу побежали. Сам не понимая, что делаю, я кинулся под кровать, но и там его не было.

Зато из ванной донёсся звук льющейся воды, а я почувствовал себя полным идиотом.

— Мицио, ты в ванной? — разумеется, он был в ванной, но резко проснувшаяся тревога всё не захотела успокаиваться, мне нужен был ответ. Ответом же стала череда ещё более тревожащих звуков, а моё, явно нездоровое, воображение тут же поспешило нарисовать картинку, в которой Мицио поскальзывается и сворачивает себе шею.

Сердце ухнуло, а в глазах потемнело.

— Ты в порядке? — мне просто необходимо прямо сейчас получить ответ на этот вопрос, потому что я уже был морально готов плечом выламывать дверь.

— Всё хорошо, я скоро выйду, — раздался несколько странный голос, но я всё же узнал в нём Мицио и с облегчением выдохнул

— Я принёс твою шляпу, давай поторапливайся, иначе пропустим завтрак!

Я надеялся, что новости заставят парня поторопиться, но вместо этого услышал вполне отчётливый хлопок и подвывание от боли. Сомнений не было, Мицио растянулся в мокрой ванной. Надо будет срочно что-то придумать, чтобы такое не повторялось.

— Просто корова на льду! Ты давай поторапливайся! — мне было необходимо дать выход своей тревоге, хотя бы в такой форме.

Я не ожидал, что услышу ответ, но он был, вот только не совсем обычный, а оттого только ещё больше тревожащий. Словно в комнате нас было не двое, а присутствовал кто-то третий, и вот от этого третьего сейчас веяло каким-то непонятным одобрением.

Что это такое? Я схожу с ума?

Шум воды стих, а ощущение не пропало.

— Томмасо, подай мне, пожалуйста, мою форму, — голова Мицио высунулась из-за двери и было в этом жесте что-то настолько трогательное, что у меня даже дыхание перехватило

— В чём проблема? Выходи и переодевайся, — я ответил нарочито грубо, а затем замер, потому что сама мысль о подобном пробудила во мне такие физиологические реакции, которых у меня попросту быть не должно.

А ещё я буквально кожей почувствовал недовольство, даже гнев, а в голове зазвучал тихий, совсем неразличимый шёпот. Я тут же вскинул голову в попытках понять, что происходит. Тут завёлся какой-то дух?

— Ты что-то слышал? — спросил я у головы Мицио, потому что если здесь и в самом деле завёлся призрак, то Мицио обязательно должен был бы это почувствовать, в конце концов, он тоже владеет магией. Пускай совсем не на моём уровне, но всё же!

— Подай мне одежду, — твёрдо попросил меня комми, и я, не задумываясь, это сделал, всё ещё погруженный в свои размышления.

— Мицио! Ты скоро? — нам и в самом деле стоило бы поторопиться, завтрак нас ждать не будет, а уж уроки тем более.

— Иду!

Мы шли по коридору и ловили на себе любопытные взгляды, я-то уже порядком привык к подобному, а вот Мицио едва заметно морщился и нервно водил плечами. Мне было его жаль, но я прекрасно понимал, что ничем не могу ему помочь, ему надо просто привыкнуть.

— Так что там с моим расписанием? — поинтересовался комми, а я понимающе улыбнулся. Если ему так будет проще, то я поддержу этот ничего не значащий разговор.

— Обычно начинают с самого простого, сначала у вас будет лекция, где объяснят и покажут все виды нарезки, а также их свойства, а затем будете строгать, — заметил я с лёгкой улыбкой. Меня самого с головой окунуло в воспоминания о том, как начиналась моя учёба.

— Свойства? Разве у нарезки есть свойства? — в голосе Мицио сквозило такое удивление, что я не смог сдержать доброй усмешки.

— Конечно, вот подумай сам! Есть одна маленькая картофелина и одна очень большая, — для показательности я сжал одну руку в кулак, а другой сложил пальцы, образуя маленький круг. — Как ты думаешь, как они будут вариться?

Мы заходили в огромную залу, в которой подавали завтрак, и разговор на мгновение прервался. Я дал Мицио осмотреться, и мы заняли место в очереди на раздачу.

— Ну, они будут вариться разное время, — наконец, протянул он задумчиво.

— Правильно, — широко и ободряюще улыбнулся я, но если крупную порезать до размеров маленькой, то сварятся они одновременно.

— Логично, вот только при чём здесь свойства? — нам как раз раздавали завтрак: пышную запеканку, бекон и стакан сока.

— Подумай сам, на кухне твоя задача не просто приготовить вкусно, но и ещё сделать это максимально быстро, потратив при этом наименьшее количество ресурсов.

— И? — Мицио в самом деле не улавливал связь, а я не удержался и дружески потрепал его по щеке, на что парень залился краской, а мне стало очень тепло на душе.

— Если ты готовишь картофельное пюре, то тебе ведь всё равно, как была нарезана картошка.

— А ведь и правда! Ведь задача стоит её отварить, — глаза Мицио зажглись огнём, — и в этом случае, нарезав её мелко, мы не только приготовим быстрее, но и сэкономим силы!

— Ты большой молодец! — похвалил я парня и мы с удовольствием приступили к завтраку.

После я с щемящим чувством проводил Мицио на его первый урок и наказал затем следовать за всеми. Ребята точно приведут его в общий зал, а там уже он меня найдёт.

Мими Вигано

Я радостно и легко впорхнула в класс, после разговора с Томмасо на душе было спокойно и светло.

— Ты градус счастья на лице убавь хоть немного, а то ещё подумают совсем не то, — пробурчал предок в голове, но я не могла на него злиться, просто не могла. Меня в буквальном смысле этого слова распирало от счастья.

— Это что ещё подумают?

— Подумают, что вы с ним любовники! — пафосно и с упрёком заметил мне предок, а я не сдержалась и фыркнула в ответ, выражая тем самым своё отношение к подобному бреду.

— Карреттони, вы нашли в классе что-то смешное? Не хотите поделиться с нами? — голос преподавателя выдернул меня в реальность и заставил замереть от ужаса. Что же делать? На меня сейчас, как на полную дурру, пялился весь класс. Надо было что-то придумать. Срочно.

— Простите меня, я просто задумался и вспомнил, как, — я судорожно пробежала глазами по столу учителя, — взбивал яйца, — заметила я, лучезарно улыбнувшись, но на профессора это не произвело ровным счётом никакого впечатления.

— Да? И что же из этого вышло?

Надо было срочно придумать какую-то забавную историю.

— Скажи, что ты решила разбить яйцо ножом, а осколок случайно угодил в глаз твоей сестре, — подсказал прадед и я послушно повторила за ним этот бред.

— Да быть того не может, — поразился профессор и я была с ним полностью согласна, — продемонстрируй!

А вот такого поворота событий я, честно, не ожидала. Вообще и совсем. Кляня на все лады гениальность своего прадеда, я угрюмо поплелась к столу.

— Показывай! — профессор с широкой улыбкой дал мне в руки нож. Видимо, он думал, что таким способом меня проучит. Пока у него это неплохо получалось.

— Бери яйцо двумя пальцами, а ножом бей сильно по самому краю и не остриём, а другой стороной, — поспешил проинструктировать меня прадед. Что я и сделала.

— Нарезать пять килограммов лука после уроков, — рявкнул профессор, утирая с лица яйцо.

— Только, ради бога, молчи, — взмолился в моей голове прадед, и хотя мне хотелось поступить совсем по-другому, я молча заняла своё место. Недоумевая, за что была наказана, если сделала всё именно так, как мне сказали?

— Наказали за то, что отвлекалась, и это, поверь мне, не самый худший вариант, — заметил прадед, хотя я так ничего и не сказала по этому поводу.

Стоит ли говорить, что остаток урока я даже пошевелиться боялась.

— Как это он тебя, — весело заметил пухловатый парень, присаживаясь ко мне на перемене, а я кисло улыбнулась в ответ. Желания обсуждать свой провал не было никакого. Слушать сожаления тем более.

— Меня зовут Франко, — важно представился толстячок, а я криво улыбнулась, но, подумав пару секунд, решила сменить свой гнев на милость, в конце концов, это ведь, в самом деле, не его вина.

— Я — Мицио.

— Да уже все знают, что ты стал комми Томмасо Карреттони, — заявил он мне, а я так и замерла, раскрыв рот.

— И что?

— Ну, завидуют потихоньку, он же лучший шеф на потоке.

— А я говорил, что он хороший парень! — раздался в голове довольный голос предка, а я поспешила от него отмахнуться, он уже достаточно помог мне сегодня.

— И что, ты тоже? — общение с толстяком и до этого не приносило мне радости, а сейчас так и вообще захотелось оказаться одной.

— Я нет, время всё расставит по своим местам, а вот те две задние парты точно замышляют какую-то гадость, — совершено спокойно заявил Франко, достал непонятно откуда яблоко и с хрустом откусил кусок.

— А ты откуда знаешь? — не то чтобы я ему не верила, парни с задних парт действительно бросали на меня злобные взгляды, но всё же.

— Да тут вообще всё просто, во-первых, один из них комми Лучьянно, а все знают, что они с Томмасо друг друга терпеть не могут, ну а во-вторых, они уже приклеили записку о том, что ты идиот, на твою спину, а ты даже не заметил, — всё так же флегматично заметил толстяк, дожевывая яблоко. А я и в самом деле, вывернувшись под хохот класса, умудрилась стянуть со своей спины бумажку с оскорбительной надписью.

От расправы этих спасло только то, что профессор уже заходил обратно в кабинет, а распускать руки при нём было чревато.

Так и просидела остаток уроков, кипя внутри как чайник.

В большую залу, в которой трудилась сразу куча народу, я входила на взводе. День вышел длинным и тяжёлым, настолько, что голова шла кругом, а то, что мне придётся отпахать ещё столько же, совершенно не улучшало моего настроения. Хотелось есть, пить, в туалет, а потом так и вообще по возможности лечь где-то в сторонке так, чтобы никто не трогал.

— Как прошёл первый день? — из клубов пара вынырнул Томмасо, перепугав меня до полусмерти.

— Могло быть и лучше, — врать у меня просто не было сил.

— Хм, а у меня не очень хорошие новости, но давай сначала тебя покормим, — Томмасо крепко вцепился в моё плечо и повёл в противоположную сторону, — заодно познакомлю тебя с сеньорой Софи.

— Сеньорой? — я даже потеряла дар речи. — Ведь в академии нельзя учиться девушкам!

— Она и не учится, а учит, а что до девушки, — Томмасо многозначительно помолчал, — хотя духом Софи, бесспорно, моложе многих!

— Ах ты пакостник малолетний, — раздалось громовое и мимо с приличной скоростью пролетела скалка, заставив меня вздрогнуть всем телом.

— Спокойно, — и Томмасо ввёл меня в зал, где во главе огромного стола и в самом деле обнаружилась дама весьма преклонного возраста со скалкой в руках.

— Ах, Томми! Иди сюда, мой апельсинчик, неужели ты решил порадовать старуху своим присутствием? — назвать эту даму старухой у меня бы язык не повернулся. Сухая, подтянутая, с идеально прямой спиной, в тонком шелковом платье яркого фиолетового цвета, золотых украшениях и с яркой помадой на губах она, скорее, походила на пеструю райскую птичку в царстве белой униформы.

— Вот это женщина, — одобрительно протянул прадед.

— Милая Софи, — мой шеф с обожанием в глазах поспешил чмокнуть даму в щеку, — я привёл к вам моего комми, потому что ему в первую очередь надо знать, у кого учиться искусству раскатки пасты.

— Ах ты, мой подлизунчик, — Софи ощутимо потрепала Томмасо по щеке, — показывай своего помощника, надеюсь, хоть его родители научили такту и уважению к старшим?

Томмасо молча выдвинул меня из-за спины. Прошло несколько секунд в полной тишине. Я смотрела на единственную женщину в академии, а она смотрела на меня.

— Я приятно удивлён, что в этом храме кулинарии нашлась такая жемчужина, как вы, — проблеяла я робко. Понимала, что совершенно точно несу полнейший бред, но ничего не могла с собой поделать.

— М-да, манерам научить научили, а кормить в процессе точно позабыли, — констатировала Софи, разглядывая меня с ног до головы, — но мы это исправим! Так, вишенка на моём торте, ты свободен, — заметила она, обращаясь к Томмасо, — заберёшь своё чудо через час.

Мой шеф тут же поспешил ретироваться, оставив меня одну.

— Так, смертники, что встали без дела? Парпаделли сами себя не сделают! Живо за работу! — рявкнула Софи, заставив меня вздрогнуть. Вот это голос! Ей бы генералом в армии быть.

Толпа учеников вокруг тут же кинулась за работу, а меня повели в соседнее помещение.

— Второй год, а мозгов как у младенцев, — ворчала дама.

— Вы с ними хорошо управляетесь, — я даже не подлизывалась, просто констатировала факт. Софи кинула на меня внимательный взгляд и поставила кастрюлю с водой на огонь.

— Сколько соли нужно для правильного приготовления пасты? — поинтересовалась она, хитро смотря на меня.

— Вода должна быть солёная как море или как слеза, — тут же нашлась я.

— Неплохо, значит, ещё не все потеряно, — таков был ехидный ответ мне, а я растерялась. Интересно, что надо сделать, чтобы получить от неё похвалу и как у Томмасо это получилось? Надо будет обязательно у него разузнать.

Софи же не теряла времени, и пока вода закипала, сдобренная приличной порцией соли, она достала из холодильной камеры за своей спиной тёмную бутылку. Поставив на огонь сковородку, она виртуозным движением открыла бутылку и на ещё холодную сковороду потёк тёмно-красный томатный соус.

— Будешь себя прилично вести, научу его готовить, — заметила Софи, внимательно смотря на меня, а я тут же запустила палец в соус. Ммм! Просто невероятно вкусно!

— Это просто потрясающе! — сказала я, чуть закатывая глаза. В самом деле, я много пробовала томатных соусов, почти у каждой семьи был свой собственный рецепт, но этот. Это было просто выше всяких похвал!

— И как давно ты сбежала из дому? — поинтересовалась Софи, а я подавилась соусом и некрасиво закашлялась.

— Почему вы обращаетесь ко мне как к девушке? — хотелось бы, чтобы в голосе было побольше возмущения и оскорблённого самолюбия, но получалось у меня откровенно паршиво.

— Потому что ты и есть девушка, и не надо мне вешать спагетти на уши! В отличие от всех остальных, тут я не слепая и не помешанная на еде!

Я огляделась по сторонам, но мы были почти наедине.

— Пожалуйста, не выдавайте меня! Я очень хочу стать поваром! — прошептала я, делая самое жалостливое лицо из всех, на какое только была способна.

— Я и не собиралась! Зачем это мне? Я считаю этот запрет страшной глупостью, но, к сожалению, кто же будет слушать мудрую тётушку Софи!

— Мудрую и очень красивую! У вас потрясающее платье! Вы как райская птичка тут, — и я совершенно не подлизывалась, мне просто стало легче от того, что моя тайна ей же и останется, — но как вы заметили?

— Ты мне лучше скажи, Томмасо знает? — Софи просто проигнорировала мой вопрос.

— Нет, конечно! — с жаром уверила я.

— Замечательно! Вот пускай и не знает, он честный, иногда даже слишком благородный и это нередко обращается против него, а я очень хочу, чтобы он смог окончить академию! Он просто потрясающий шеф и уверена, что его ждёт впечатляющее будущее, — поделилась со мной Софи, ловко скручивая сухое спагетти в разные стороны, как будто это был букет цветов, — ты уж извини, но то, что эти дуралеи сегодня приготовили, есть совершенно невозможно, так что свежая паста будет в следующий раз!

Я только послушно кивнула, переваривая полученную информацию.

— Так как вы догадались? — снова поинтересовалась я, это был важный для меня вопрос. Ведь, в самом деле, если она смогла догадаться, то что помешает остальным?

— Давай договоримся с тобой так: ты держишь свой маленький секрет в тайне до выпускного Томмасо, чтобы он смог спокойно выпуститься, и если у тебя это получится, то я сделаю так, чтобы ты тоже окончила академию! — хитро прищурившись, сказала Софи и налила чуток воды из кастрюли со спагетти в томатный соус, который уже закипел и теперь бурлил.

— Считайте, что мы договорились! — я тут же поспешила уверить даму, в самом деле, это очень и очень выгодная для меня сделка.

— Замечательно, в таком случае я достану тебе корсет для груди, чтобы она даже ненароком не выделялась, и принесу завтра специальную микстуру, кадыка у тебя нет, но вот сделать голос более низким не помешает! — весело наставляла меня дама, погрузив в воду щипцы, ловко провернув их, она вытащила из кастрюли спагетти и тут же не теряя времени опустила в булькающий соус. — Там за твоей спиной в шкафу найдутся вилки и тарелки, а также в холодильной камере должен быть уже мелко крошенный сыр.

Я кинулась в указанном направлении, пока руки сами собой собирали всё необходимое, голова судорожно думала.

— Работаем! Я сейчас приду и проверю, и те, кто валял дурака, вылетят на улицу по моему желанию! — гаркнула Софи, а я только в последний момент поймала выскользнувшую из моих рук тарелку. — Вот ведь лодыри, — заметила она, тепло мне улыбаясь, а я только закивала ей в ответ.

— Ой! Совсем забыла, Томмасо хочет пойти со мной в выходные по лавкам, чтобы купить одежду!

— Хм, это действительно сложность, но я тебя услышала и решу этот вопрос.

Через несколько минут я уже вдумчивого поедала приличную порцию спагетти с самым потрясающим соусом из всех, которые я только пробовала в своей жизни, в то время как мозг просто истерил. Меня поймали и хотя Софи явно дала понять, что не собирается меня выдавать, но могу ли я доверять ей в полной мере?

Ответа на этот вопрос у меня не было.

— Эх, какая женщина! Вот был бы я на пару десятков лет моложе, — мечтательно пробормотал предок в моей голове, а я подавилась пастой.

— Думаю, дело не в возрасте, а в том факте, что ты давно помер, — прокашлявшись, наконец, нашлась я.

— Ничего вы, молодёжь, не понимаете! — гневно возмутился прадед, а я решила с ним не спорить, себе дороже будет. Кроме того, у прадеда был один весьма существенный недостаток: его просто невозможно было заткнуть, а учитывая, что духи в принципе не спят, то перспектива вести заведомо проигрышный спор меня совсем не радовала.

Впрочем, от этой дилеммы меня спас Томмасо, который появился раньше оговорённого, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

— Мицио, нам надо идти! — крикнул он, старательно не смотря мне в глаза. Такое поведение моего шефа порядком встревожило. Что же случилось?

— Куда потащил птенца раньше времени? — гаркнула Софи так, что я вздрогнула, и устремилась с другого конца класса, где она воспитывала всех, кто только попадался ей под руку, к нам.

— Софи, мне очень жаль, что приходится отвлекать тебя и нарушать нашу договорённость, но там Лучьянно уже ядом брызжет во все стороны и обещает нажаловаться на то, что моего комми нет на положенном ему месте, — понуро проинформировал Томмасо.

Кровь отхлынула от моего лица, а сердце, кажется, даже забыло, как биться.

— Лучьянно? — хрипло переспросила я. Мне отчаянно хотелось верить что то, что я только что услышала, просто шутка. Несмешная шутка.

— Понятно, эта свинья вечно грязь найдёт! И как его только земля носит! Это ж натуральный демон, а не человек, — Софи укоризненно покачала головой. — Ладно, идите давайте! Пока и в самом деле не случилось чего!

Мы шли в молчании. Я же не могла отделаться от чувства, что меня только что жестоко подставили, хотя умом и понимала, что совсем не так.

— Как это произошло? — наконец, не выдержала я. Не то чтобы я имела права требовать от своего шефа объяснений, но совершенно искренне надеялась, что он удовлетворит моё любопытство.

— Мне не повезло, — буркнул Томмасо, но тут же поспешил исправиться, — так пал жребий, что первые несколько дней мы будем делить кухню с Лучьянно и его помощником.

Жребий пал? Ну, конечно! Так я и поверила! И как же звали этот жребий?

Но видя, что Томмасо и так слегка потряхивает, я решила разумно промолчать. Вряд ли моя фраза сможет хоть как-то повлиять и уж тем более улучшить ситуацию, а значит, и произносить ее не имеет смысла.

— Чем я могу помочь? — поинтересовалась я не потому, что верила в то, что смогу на самом деле что-то сделать, а, скорее, для того, чтобы поддержать человека, который действительно до сегодняшнего дня прекрасно ко мне относился.

Томмасо остановился и с улыбкой потряс меня за плечо.

— Мицио, я в тебе не сомневался! Просто не обращай на них внимания и делай, что я скажу. На самом деле ни Лучьянно, ни тем более его комми не будут делать ничего гадкого, разве что задираться!

— Почему ты в этом так уверен? — в моём голосе слышался скепсис.

— Потому что это рискованно! Мы помогаем ректору, у его дочери завтра свадьба и мы всем курсом отвечаем за банкет. Нужно быть полным самоубийцей для того, чтобы хоть что-то испортить, сам понимаешь, — мой шеф лучезарно улыбнулся и многозначительно мне подмигнул.

— А что мы готовим и на сколько персон? — осторожно поинтересовалась я. Сама идея того, что в свой первый день я буду готовить свадебный банкет, ужасом сковывала мое тело. Это огромная ответственность, даже если бы это не была дочь ректора, к тому же свадебное меню обширное и сложное!

— Свадьба дочери ректора академии Шикли — это непростое событие и размах у него соответствующий! У нас двенадцать перемен блюд на четыреста человек, — важно сообщил мне Томмасо, а я вздрогнула всем телом, — прекрасная возможность проявить себя!

— Или впасть в немилость, — еле слышно пробормотала я, под ложечкой отчаянно ныло, желудок сворачивался рогом, а прекрасная, только что съеденная паста подступала к горлу. Мы вчетвером, даже если умрем, то этого не сделаем. Хотя вроде он сказал, что весь курс…

— Не говори глупостей! Всё будет хорошо! Кроме того, мы отвечаем только за два главных мясных блюда: домашняя капоколло с капонатой и розмариновыми крошками и соусом жу и рябчик с трюфелем на подушке из мангольда.

— Всего-то, — пробормотала я, прикидывая в голове объем работы. Я уже устала как собака, а тут… Четыреста рябчиков! Лучше сразу умереть, это будет проще

— Не дрейфь, правнучка! Прорвёмся! — в моей голове ожил предок, про которого я и думать забыла. — Я за всем прослежу!

Проследить-то он проследит, но я бы не отказалась, чтобы за меня просто кто-то поработал.

Тем не менее, кажется, я была единственная, кому тут не хватало оптимизма. Оставалось только надеяться, что я ошибаюсь в своих предчувствиях и что всё будет хорошо.

— Сегодня подготовим мизе ен пласе (профессиональная формулировка на кухне, означает всю работу, которая должна быть сделана перед началом готовки: нарезка, мариновка и всё прочее, что может быть подготовлено заранее), а завтра и делов-то один на готовке, и трое на сервировке. Только ловкость рук и слаженная работа!

— Ловкость рук и слаженная работа, всё понятно, — пробормотала я, содрогаясь внутри, в то, что у нас с Лучьянно может получиться слаженная работа, мне отчаянно хотелось верить, но не получалось.

Именно с такими словами мы зашли на кухню.

На кухне тем временем стоял дым коромыслом. Уже знакомый мне с утра комми с решительным выражением лица строгал просто неимоверное количество баклажанов.

— Это на капонату, — выдохнул в моей голове прадед, — неплохой ритм, такими темпами вы и вправду должны с легкостью со всем справиться, — поспешил он меня утешить. — Вытащи меня еще чуток из кармана, чтобы я точно все видел!

Я поспешила тут же исполнить просьбу призрака.

— Мицио, Лучьянно сейчас подготавливает свинину, твоя задача будет быстро нарезать овощи, которые пойдут внутрь капоколло, а также нарезать вот этот ящик китайской капусты, которой я нашпигую рябчика. Антонио, — шеф кивнул в сторону комми и я, наконец, узнала, как его зовут, — подготавливает все для капонаты, она, как ты знаешь, должна настояться, мы просто подогреем ее завтра. После того как управимся, сделаем розмариновый песок, соус жу, отправим рябчиков и капоколло на всю ночь в печь на медленный огонь и можем отдыхать, — светло улыбнулся Томмасо, а я поняла, что если я и буду отдыхать, то очень нескоро. Объем работы пугал, а еще поражала скорость, с какой работали все остальные. Я так точно не смогу.

В волнении я закусила губу.

— Рецепты висят тут! — рявкнул Лучьянно так, что я подпрыгнула. — Давай шевелись, я не собираюсь тут из-за тебя ночевать!

— Мими, соберись, пробегись глазами по рецептам и принимайся за нарезку! Сначала овощи для свинины, а потом капуста для рябчика, разделка последнего точно займет больше времени, — строго приказал в моей голове прадед и я поспешила последовать его рекомендациям.

Я быстро пробежалась взглядом по рецепту и даже посмотрела на зарисовку сервировки, стараясь внутренне не содрогаться от обилия ингредиентов и частей, из которых состояло каждое блюдо. Главное следовать указаниям, только тогда у меня есть шанс не запутаться и не совершить ошибок.

— Шевелись уже давай! — снова рявкнул Лучьянно, вновь заставив меня вздрогнуть всем телом.

— Мицио, моя капуста должна быть готова через полтора часа, — спокойно сообщил мне Томмасо и я, поняв, что времени рассиживаться у меня совершенно нет, бросилась за работу.

Намочила полотенце и подложила его под доску для нарезки и взяла в руки нож.

— Как мелко нарезать овощи? — поинтересовалась я несколько робко.

— Томмасо, зачем ты взял себе слабоумного? — язвительно поинтересовался Лучьянно.

— Нам нужны мелкие кубики, — совершенно спокойно и полностью игнорируя фразу Лучьянно уточнил мой шеф и я, кивнув, принялась за работу.

— Конечно, ты так же не потрудился объяснить ему субординацию и то, как комми должен отвечать своему начальству, принимаясь за работу, — пропел противным голосом этот гад. — Антонио, что мы говорим, получив команду?

— Да, шеф! — бодро и не снижая скорости нарезки прозвучало сбоку, а я поймала на себе снисходительный взгляд комми.

Но я решила не отвечать ничего, только сделала глубокий выдох и вернулась к нарезке. В самом деле, у меня слишком мало времени для того, чтобы тратить его на это.

— Ну он у тебя и красавчик! — пробормотал восторженно у меня в голове прадед.

— Кто? — удивленно переспросила я и тут же поймала на себе удивленный взгляд Антонио. Прекрасно, боюсь даже представить, какие теперь слухи пойдут обо мне.

— Твой шеф! Ты только глянь! Давно я не видел такого мастерства с рябчиками! Невероятно, но он, возможно, даже более быстр, чем я!

Я тут же поспешила скосить взгляд на Томмасо, он действительно виртуозно орудовал ножом.

— Ох, какие тонкие порезы! — продолжал восхищаться прадед. — У него даже получается не увеличивать проход для того, чтобы вытащить все кости! Ох, какая ловкость пальцев! Как счастлива будет его жена и как туго придется его врагам.

— Это ты о чем? — еле шевеля губами, произнесла я.

— Эммм, потом, если замуж выйдешь, то поймешь, давай за работу!

И я в действительности с головой нырнула в работу.

— Скоро будут готовы овощи? — недовольно поинтересовался Лучьянно.

— Десять минут, шеф! — ответила я, а гад скривился так, словно целый лимон проглотил. Что его в этот раз не устроило? Или же проблема как раз в том, что придраться не к чему?

— Антонио, начинай готовить овощи, пока Мицио дорезает, я подготовлю нити! — Лучьянно ввернул с улыбкой, а я поняла, что он только что сократил мое время с десяти минут до пяти

Отчаянно хотелось ругаться, но я понимала, что это не поможет, надо поднажать, хоть и сил у меня нет.

— Ты справишься, — мягко сказал Томмасо, положив мне руку на плечо, а его дыхание приятно холодило разгоряченную потную шею.

В меня словно вдохнули вторую жизнь. Не знаю, что именно это было, прилива магии я не почувствовала, но сил определенно прибавилось и я смогла справиться с теми временными рамками, в которые меня поставили.

— Мицио, капуста нужна мне через полчаса!

— Да, шеф! — весело ответила я и принялась за помощь Томмасо. Я видела, что все уже порядком устали и вымотались, но работа и в самом деле уже подходила к концу. За окном уже давно стемнело, но Лучьянно успел свернуть свинину в тугие рулеты капоколло, а капоната давно заняла свое место в холодильном шкафу, в котором ей предстояло провести всю ночь, для того чтобы баклажаны напитались соусом и соком. Оставалось только дорезать китайскую капусту, смягчить ее в трюфельном масле, нафаршировать рябчиков, отправить их в печь, ну и, конечно, розмариновый песок и жу. Но после уже проделанной работы это и в самом деле казалось мелочами.

— Мы беремся за песок, — сообщил Лучьянно, а я отметила про себя, что яда в его голосе значительно поубавилось, то ли и в самом деле он устал, то ли действительно совместная работа шла нам на пользу.

Странные для меня мысли, но на самом деле, если игнорировать его подколки, то все не так уж плохо. Гораздо тяжелее выдерживать ритм и объем работы.

— Я фарширую рябчиков! Давайте, ребята, еще полчаса и можно отправляться отдыхать! — голос Томмасо был спокоен и ровен, я глянула на него украдкой. Он вообще человек? В том смысле, что он, конечно, маг и мне это было известно, но такой выносливости я в самом деле еще никогда не видела! Антонио еле шаркал ногами, Лучьянно держался только на силе воли, а моему шефу хоть бы хны! Он был столь же спокоен, быстр и уверен, как и много часов назад, когда мы вместе вошли на кухню.

— Мицио, слей жу!

— Да, шеф! — ответила я на удивление бодро и потащилась к огромной кастрюле, в которой уже много часов бурлило и кипело. Мне стоило многих усилий поднять это счастье с плиты и оттащить к раковине. Я с предвкушающей улыбкой подготовила дуршлаг. Вот сейчас это сделаю и все! Мысленно я уже устраивалась поудобнее в своей кроватке под одеялом, а руки сами наклоняли кастрюлю над ситечком.

Медленно потекла темно-коричневая жидкость в раковину, оставляя в дуршлаге кости, морковь и лук с зеленью, а по кухне разлился вопль, полный злости и отчаяния.

— Кретин! Чертов имбицил! Ты слил жу! Жу, который мы варили уже двенадцать часов!

Я смотрела на дуршлаг и жуткое осознание накрывало меня с головой. Жу — соус. Слить жу означало избавить его от костей и овощей, процедить, а совсем не вылить драгоценную жидкость, на которую ушла уйма времени, в канализацию.