Глава 12. После бури

Альберт Томмасино, младший наследный принц Мазарии

Я прикрыл глаза и принялся выполнять дыхательные упражнения. Вокруг творился полный беспредел. Лучьянно орал и бесновался и, кажется, даже кидался чем-то в моего комми, в то время когда Мицио, сжавшись в маленький комочек пытался что-то извиняющее лепетать в ответ.

Но всё это было неважным.

Потому что я сам был в ярости, в настоящей слепой драконьей ярости. Именно в припадке, которой мои предки уничтожали целые деревни и бились насмерть с демонами.

Вот только сейчас последствия этой злости, которая бурлила во мне, были намного хуже. Если я прямо сейчас не успокоюсь, то вряд ли хоть что-то останется от этой части академии. Поэтому я поспешно отключился от всего происходящего вокруг и сосредоточился только на горячем воздухе входящем через мой нос и через четыре счёта мягко покидающим моё тело через рот.

Так ещё раз. И ещё.

Вот и руки перестали дрожать. Ещё один вдох и медленный выдох. Медленно, но и бурлящий в крови огонь начал успокаиваться и я наконец открыл глаза. Как раз вовремя для того, чтобы ловким движением руки поймать поварёшку, которой Лучьянно собирался огреть Мицио.

— Никто не смеет бить моего комми! — прорычал я, всё ещё диким голосом, а на лице мерзавца мелькнул страх. Очень надеюсь, что мои зрачки в этот момент не были вертикальными, хотя сейчас точно не до этого. Если что скажу потом, что ему показалось. Этот малый и так никогда и предположить не посмеет, что я сын императора. Это был бы слишком сильный удар по его раздутому самолюбию.

— Мицио, марш в комнату! — рявкнул я и сам не заметил, как поварёшка в моих руках погнулась. Придётся купить новую!

— Правильно, ему отдыхать, а нам отдуваться за этого недоумка! — Лучьянно всё никак не мог успокоиться.

— Вы тоже идите! — я постарался, чтобы в моём голосе было спокойствие.

— А ты что будешь делать? — съязвил мой вечный соперник.

— Я решу эту проблему, — всё так же ровно пояснил я. В самом деле выбор у меня был небольшой, нам нужен был новый жу, а это значило бессонную ночь и ещё немного магии и всё это при условии, что и я не железный, а завтра предстоял просто адский день, с которым мне предстояло справиться.

— Ты что, не будешь спать всю ночь, чтобы сварить новый! — в голосе Лучьянно звенело совершенно искреннее удивление.

— Именно так, мой комми сделал ошибку, значит, мне за неё и отвечать, — отрезал я.

— Ты с ума сошёл? Ты же будешь завтра как переваренный овощ! Как мы осилим сервис! Оставляй этого идиота тогда уж! От него всё равно никакой помощи!

— Я справлюсь, спокойной ночи!

— А впрочем, как знаешь, — внезапно сменил свой подход Лучьянно, а я буквально прочёл по его лицу, что он надеется на то, что ему, в случае, если я не справлюсь, то ему удастся избавиться не только от Мицио, но и от меня. Готов поспорить, что ректору отправится записка, о произошедшем ещё сегодня вечером, и утром мне предстоит общаться с ректором. Неприятно, но выбора у меня в любом случае нет.

Шансов на то, что Мицио сможет выстоять всю ночь и потом проработать весь день нет никаких.

Вскоре кухня опустела, а я только тяжело вздохнул. Ночь мне предстояла длинная и расслабляться или останавливаться было нельзя, если я позволю себе, хотя бы на секунду снизить темп, замедлиться хотя бы в мыслях, то я засну, а значит, не смогу правильно и вовремя приготовить жу.

Я оглядел кухню и оценил, что Лучьянно и его комми в самом деле практически ничего не убрали, получалось что, к приготовлению соуса мне придётся добавить также добавить уборку. Обычно я бы возмутился, но сейчас было почти благодарен.

В этом случае я просто буду переходить от одного занятия к другому. Получится как забег на длинную дистанцию. Главное — взять правильный темп и поддерживать его. Я справлюсь, смогу!

Я заглянул в холодильную кладовку и ругнулся что есть мочи. Становилось понятно, почему Лучьянно так радостно улыбался, уходя с кухни. Этот мерзавец прекрасно знал, что у нас совсем не осталось бульона. На то, чтобы отварить нужное количество бульона у меня уйдёт ещё пара-тройка часов, которых у меня попросту нет. Что же делать?

Моя магия позволяла мне повышать температуру, контролировать огонь и жарку, но и она не была способна превращать воду в бульон. Каким бы сильным ни был маг, ни кому не подвластно течение времени.

Так, если нет бульона у меня, то возможно, он демоны подери найдётся в нужном количестве у кого-то другого?

Посетившая меня мысль была логичной, если не сказать правильной. В конце концов, я ведь не в пустыне нахожусь, а в кулинарной академии! Бульон входит в основу основ и обычно всегда есть на любой кухне, с проверки этого основного ингредиента начинается готовка мизанплас. Проблема только одна, мне нужно ни много ни мало три литра говяжьего бульона и желательно из одного источника, потому что рисковать и смешивать несколько вариантов у меня сейчас не было возможности. До тех пор, пока я не залью бульоном прожаренные овощи и мясо я не узнаю, будет ли такая смесь горчить или нет, а когда это сделано, то пути назад уже нет.

Значит, нужно три литра говяжьего бульона. Почти невозможная задача так поздно вечером, но мне хотелось верить, что и сегодня моя удача меня не покинет.

С этими мыслями, я словно пробка от игристого вина, вылетел из кухни. Мне предстояло проверить каждую открытую холодильную кладовку для того, чтобы найти в одной из них достаточное количество бульона и можно было только молиться о том, чтобы мне это удалось сделать как можно быстрее. Время словно песок убегало сквозь пальцы.

Первым делом я проверил, все кухни, что были поблизости, но всё без результата. На одной я нашёл главного кондитера нашего курса Джамели, они с его новым комми в полуживом состоянии отмывали широкий мраморный стол от сахарного сиропа. Самая ужасная и неблагодарная работёнка из всех мне известных, потому что мрамор должен быть идеально гладким, а тонкий налёт застывшего сиропа не видно, его можно только почувствовать на ощупь. Именно за этим занятием я их и застал, они судорожно распластавшись водили пальчиками по огромному десятиметровому столу, проверяя его на идеальную гладкость.

Я вкратце объяснил ситуацию и, к моему изумлению, Джамели и его комми согласились мне помочь в поисках.

— Томми, ты знаешь, как я хорошо я к тебе отношусь, у меня есть ключ от кухни Софи, она оставляла мне его на всякий пожарный случай, если у нас закончатся ингредиенты, мы можем проверить её запасы, но если у неё будет бульон и ты его возьмёшь, то до утра ты должен вернуть новый в её запасы, иначе сеньора сожрёт меня живьём!

— Разумеется! Можешь на меня рассчитывать! — я просиял. Софи была очень запасливой и я мог быть почти уверен, в том, что у неё будет, то что мне так нужно.

— Но помогать с жу мы тебе не будем, нам нужны свежие головы для завтрашнего торта, — осторожно и с извинением заметил Джамели.

— Я бы никогда и не потребовал от тебя такого, уже того, что ты найдёшь мне бульон, хватит с головой!

— И ты объясни своему комми, потом, когда немного остынешь, что так делать нельзя! Это ведь основа основ! На кухне ты всегда должен быть собран!

— Не волнуйся, я удостоверюсь в том, что он надолго запомнит урок, который я ему преподам, — пообещал я многозначительно.

Мицио беспорно заслужил серьезного наказания и жесткого урока, но каким именно он будет я придумаю позже, сейчас же я почти с благоговеянием смотрел на большую бутыль с говяжим бульоном, которую мы нашли стоило нам только открыть холодильную кладовку Софи. Здесь вообще были настолько впечатляющие запасы, что если бы у меня было хоть немного свободного времени, то я бы обязательно задержался для того, чтобы все как следует осмотреть. Но этого времени у меня не было, поэтому я только забрал у Джамели ключи и бережно, словно это было самое дорогое из того, что у меня есть взял в руки бутыль с бульоном.

— Только сделай новый! — настойчиво напомнил мне кондитер.

— Не волнуйся, я разберусь с Софи, — я поспешил уверить его и отпустить отдыхать. В отличие от меня он мог себе это позволить.

Я вернулся на кухню и не теряя времени поставил на огонь воду для нового бульона, а сам тем временем кинулся нарезать овощи и мясо для обжарки. Работать на грязной кухне было не слишком приятно, но сейчас самое главное было начать работу, времени для того, чтобы все как следует отмыть у меня будет навалом.

Нарезанные овощи и мясо отправилось на уже разогретую сковороду, а кости и ошметки и остатки овощей в кипящую воду для бульона.

Сейчас у меня было около десяти минут, для того, чтобы хоть немного привести кухню в порядок, перед тем как я буду ставить на уварку жу. Я оглядел кухню. Выглядела она как натуральный свинарник, но что поделать?

Вздохнув, я обошел все помещение и собрал все миски и ковши, которые были грязными. Мысленно сделал себе пометку о том, что по-хорошему для того, чтобы облегчить команде жизнь завтра было бы так же не плохо перепроверить мизанплас и удостовериться, что к завтрашнему меню все готово. Но это будет позже. Сейчас я просто начал мыть посуду.

Интересно, чтобы отец или брат сказали увидев меня сейчас? Уверен, что они были бы в шоке, от которого бы отошли совсем не скоро. Ведь ни один из них даже представления не имел о том сколько грязной работы я делаю. Впрочем, это по их мнению все это было грязной работой. Я так не думал. Мне наоборот казалось, вполне логичным, если не сказать закономерным проявлением ответсвенности. Если я что-то испачкал или же чем-то пользовался, то это моя ответственность привести это обратно если не в первоначальное состояние, то хотя бы в близкое к нему.

Часы уже давно перевалили за полночь, но все миски были вымыты, а овощи и мясо получили красивую прожаренную корочку. Я взял самую большую кастрюлю и осторожно переложил туда все твёрдые элементы будущего жу, а затем залил всё это соком и жиром, оставшимся на сковороде. Поразмыслив немного, я также немного утрамбовал руками получившиеся. Не уверен, что это хоть как-то поможет или уж тем более ускорит процесс, но интуиция вопила о необходимости этого действия, хотя о подобном не упоминалось ни в одном рецепте.

Затем я осторожно влил весь бульон и осторожно разместил сверху заранее подготовленный картуш. Самое важное составляющее в приготовлении хорошего жу. Сейчас мне предстояло довести содержимое до кипения, а затем оставить вариться на еще пять или шесть часов. За это время количество жидкости должно было бы уменьшиться на две трети, а бульон в полной мере насытиться цветом и вкусом мяса и овощей. Большой ошибкой новичков было попытаться обойтись без картуша и просто оставить кастрюлю открытой, выкипание воды при этом было бы слишком быстрым, оно бы с лёгкостью превратило лёгкий и яркий жу в обычное переваренное рагу, а то и вовсе кашу, разрушив всю красоту цвета базы любого соуса. Ещё большей глупостью будет накрыть всё крышкой, ведь в таком случае влага не сможет вообще покинуть кастрюлю и получится суп долгого томления, бесспорно, прекрасное блюдо для больных и беззубых!

Я проверил, что всё закипело и уменьшил огонь. Теперь мне надо было ждать. Точнее, разумеется, это не было единственным занятием, кроме этого, надо было отварить бульон на замену, и вот его как раз можно было бы уже прикрыть на время крышкой, ещё надо было отмыть кухню и проверить мизанплас. Одним словом, работы хватало для того, кто был готов её делать. Но это также был самый сложный момент. Усталость давала знать о себе, а тело, получившее передышку после напряжения, ныло и требовало отдыха.

Прошло четыре часа, и небо на востоке уже начало сереть, вот только мне выдыхать было рано. Я осмотрел идеально вымытую кухню и осторожно сняв картуш внимательно осмотрел уже почти готовый жу. Первая часть была позади. У меня был великий соблазн отделить мясо от костей, но я его превозмог и вместо этого, как и положено опустил в кастрюлю саше д'эпис, снова, прикрыл всё это картушем. Ещё примерно час или полтора и всё будет готово. Проблема оставалась только в том, что делать мне больше решительно нечего, по крайней мере, на кухне, а оставлять уже почти готовый жу, который обошёлся мне ночью без сна для того, чтобы освежиться душем или отнести готовый бульон в кладовку Софи, я не решался.

Нужно, чтобы хотя бы кто-то смог за ним присмотреть. Больше шанса на ошибку у нас не было. Прошло ещё полчаса.

— Доброе утро! — на кухне показалась взъерошенная голова Лучьянно, — ты всё сделал?

Я только улыбнулся, каким бы козлом по характеру ни был Лучьянно, но одного у него было не отнять. Он всегда трепетно относился к своим блюдам и их качеству, вот и сейчас он появился на кухне с первыми лучами солнца не для того, чтобы меня укольнуть, хотя и это он непременно сделает, а для того, чтобы удостовериться, что у нас всё в порядке. Правда, гадёныш в этом никогда не признаётся даже самому себе.

— Почти готово, осталось подождать полчаса и можно процеживать.

— Планируешь повторить подвиг своего комми? — с издёвкой поинтересовался Лучьянно. Впрочем, вполне ожидаемо.

— Думал ты обо мне лучшего мнения, — с усмешкой ответил я, — однако, мне не помешало бы пойти и освежиться.

— Иди давай, я всё сделаю сам, — буркнул он, а я застыл в неуверенности. Нет, я не сомневался, в том, что Лучьянно сможет доварить жу, я мог допустить возможность, что вредительство в нём всё же перевесит разум и он может целенаправленно испоганить результат моих ночных трудов.

— О привет, Томми! У тебя получилось? — в кухню с широкой улыбкой заглянул Джамели, а у меня отлегло от сердца.

— Да, всё в порядке, вот и бульон на замену Софи, осталось только отнести!

— Как замечательно! Отнеси тогда, а потом заскочи ко мне, я сделаю тебе бодрящего кофе по моему рецепту, — кондитер, как всегда был мил и приветлив.

— Я тогда пойду, — улыбнувшись заметил я, Лучьянно больше не посмеет ничего сделать и его можно спокойно оставлять с жу.

— И мне принеси кофе на обратной дороге, — проорал мне Лучьянно вдогонку, а я отправился наверх. Вот только с каждым шагом моё прекрасное настроение ухудшалось. Ноги несли меня к душу и с каждым шагом становилось ясно, мне также придётся посмотреть в глаза Мицио. Вопрос о том, что я ему скажу и главное, как, всё ещё витал в воздухе.

Мими Вигано

Губы предательски дрожали, руки не слушались, а на глаза наворачивались слёзы и только ноги, с максимальной скоростью несли меня вперёд, наверх в мою комнату, где я, наконец, смогу дать волю своим чувствам.

— Ну как же ты так? — в голове ошарашенно и с тоской зудел прадед, а я даже не могла понять, что было бы лучше, если бы он молчал или же ругал меня так же, как Лучьянно. Я многозначительно шмыгнула носом и проглотила сопли в надежде на то, что непрошеная слеза передумает скатываться по щеке.

— Ведь всё было так хорошо! — продолжила воспитывать меня шляпа из кармана.

— Не надо, пожалуйста, только не сейчас, — прошептала срывающимся голосом, и прадед поспешил умолкнуть.

В одном мне только повезло, коридоры академии сейчас были пустыми, большинство уже крепко спало после трудного дня. Но сомнений у меня не было, Лучьянно выжмет из этой ситуации максимум и уже завтра утром вся академия будет знать о моём провале. Интересно, как быстро Томмасо от меня откажется?

От одной такой мысли ком в горле подпрыгнул, а по щекам полились уже настоящие ручьи слёз.

Впрочем, на моё счастье, дверь была уже за углом и я сорвалась с места, перейдя с быстрого шага на бег.

Дверь комнаты глухо закрылась за мной, а я душимая рыданиями тихо сползала по шероховатому, старому дереву.

— Ну полно тебе! Никто ведь не умер, по крайней мере, пока, — настороженно сообщил мне прадед, а я теперь конкретно разревелась. Я понятия не имела, что моё тело вообще способно издавать подобные звуки, словно я и не человек была вовсе, а раненная тюлениха и, наверное, в любой другой ситуации я бы очень удивилась, но сейчас мне явно было не до этого.

— Хватит реветь! — рявкнул прадед, но мой вой только нарастал, кажется, я даже начала тихонечко биться головой о дверь.

— Он меня выгонит, — заверила я с подвиваниями.

— Нет, давай мыслить логично! — потребовал прадед.

— Выы-гонит! — выла я, с каждой слезой уверенность в том, что всё это для меня кончится очень плохо, росла, превращаясь в нерушимую

— Да не выгонит, мог бы, ты бы уже топталась у ворот! Прекрати истерику!

Прадед рявкнул так, что я вздрогнула.

— Так, выключи слёзы и включи мозг! Томмасо обязательно надо закончить академию в этом году, и он точно не может позволить себе вылететь!

— Ууу, — неуверенно попыталась согласиться я.

— Если бы это было не так, то разве стала бы мудрейшая сеньора Софи тебя покрывать, узнав, что ты девушка, — в словах призрака был здравый смысл, но они не успокаивали мое отчаяние.

— Ну у, — только и могла проронить я.

— Кроме того, сама подумай, если он бы хотел тебя выгнать, то почему отправил спать? Ты, наверняка, понадобишься ему завтра!

— Когда его будет убивать ректор, он мной прикроется, — в дрожащем голосе была язвительность, но я признавала, что это было бы справедливо отдать меня на растерзание ректору.

— Ты не торопись, может, у него всё и получится!

— Что получится?

— Смотри, по времени он должен успеть сварить новый жу, проблема не в этом, — принялся объяснять мне мой наставник.

— А в чём?

— Ему нельзя засыпать, чтобы жу не подгорел, и даже если он это осилит, то завтра его ждёт свадьба, как он это выдержит, я честно не знаю.

— А что же тогда делать? — растерянно поинтересовалась я.

— Тебе, идти спать!

— Но как же так! Я тогда должна пойти и помочь! — я нерешительно встала на ноги.

— Милая иди в постельку и постарайся встать человеком завтра! У твоего шефа есть магия и насколько я понимаю немало, ему будет проще, да и физическая форма у него ого-го! Не чета твоей! Лучше, если завтра на кухне будет один злой и уставший шеф, чем злой и уставший шеф и полуживой комми!

— Но я же…

— Марш спать!

Заснуть сразу мне не удалось, я долго ворочалась и не могла уснуть, мне было неимоверно стыдно за всё, что случилось, но больше всего меня мучил тот, факт, что Томмасо взял ответственность за мою ошибку на себя. Это было неправильно и то, что это всё равно произошло, буквально топил меня в чувстве вины и самобичевания.

Наверное, впервые с того момента, как в мою голову пришла светлая мысль о том чтобы пойти учится в академию, я начала спрашивать себя о том, чего мне это будет стоить на самом деле и готова ли я заплатить столь высокую цену.

Сегодняшний день был бесконечным, тяжёлым и изматывающим, готова ли я провести так три года из-зо дня в день?

А главное, что будет дальше?

Идея о том, чтобы поступить и окончить академию казалась мне настолько замечательной, если не сказать идеальной, что я совершенно не задумывалась, о том, что произойдёт, когда у меня всё это получится. Но сегодняшние события заставили меня задавать совершенно другие вопросы. Хорошо, допустим, мне, как и говорит прадед удастся выкрутиться, и не потому, что я хороша, а потому что Томмасо отчаянно нужно получить диплом и ни когда-нибудь в светлом будущем, а уже сейчас. На следующий год, я перестану быть комми и меня будет ждать работа шефом в меняющихся подразделениях кухни. Допустим, я смогу пережить и это, даже больше, допустим, я смогу получить диплом академии по поддельному имени, но что я буду делать после всего этого? До конца своих дней прикидываться мужчиной?

Я не хотела замуж и не представляла себя матерью семейства в традиционном понимании этого в империи, но и как я хочу жить, я тоже не знала.

Наверное, всё же мне надо было рисковать и пытаться сбежать во Франию, их академия кулинарии единственная, которая ещё больше известна, чем Шикли, кроме того, туда как раз принимала и женщин. Вот только прадед отговорил меня от этого, сказав, что я ни за что туда не доберусь живой. А я ему поверила.

Может, зря?

В сон я провалилась глубоко за полночь, для того чтобы проснуться с первыми лучами солнца, но совсем не потому, что выспалась. Как раз нет, всё тело ломило и болело так, что я чувствовала каждую мышцу, даже те о существовании которых я ранее даже не подозревала.

Я проснулась от звука бегущей воды. Приоткрыла один глаз и увидев, прямо перед собой кучку из грязной одежды, которую венчали вывернутые мужские трусы. Означать это могло только одно. Томмасо вернулся после бессонной ночи.

Что же мне сейчас делать?

Вопрос этот был отнюдь не прозаическим. Понятное дело, что я совершенно не собиралась вламываться в душ к голому мужчине, это попросту неприлично, но вот как мне вести себя, когда он выйдет? Стоит ли встать и одеться или же притворится спящей, а лучше и вовсе мёртвой?

Нет, так дело не пойдёт, что мой шеф подумает обо мне, когда увидит меня мирно дрыхнущей на кровати, когда он работал всю ночь.

Кстати, что там с этим жу? Надеюсь, у него всё получилось?

Хотя, наверное, если бы не получилось, то он бы уже из меня всю душу вытряс, разве не так? Впрочем, если быть совсем откровенной, то надо было признать, что Томмасо всегда очень хорошо ко мне относился, он не повышал голос и вёл себя предельно корректно. Это несколько сглаживало мой страх, но не настолько, чтобы сейчас вылезти из кровати.

Шум воды закончился, а дверь открылась гораздо быстрее, чем я успела прийти хоть к какому-то решению.

Сама не понимая, что делаю, я юркнула под одеяло и притворилась спящей. Постыдное поведение, знаю, но что делать, если мне страшно.

По комнате послышались шаги и вскоре хлопнула дверь. И что? И всё? Я переполошилась и тут же распахнула одеяло для того, чтобы проверить, что происходит и упёрлась в тяжёлый взгляд, которым меня сверлил Томмасо.

Я судорожно сглотнула.

— Всё получилось с соусом? — поинтересовалась я, сама не узнавая своего голоса.

— Я был лучшего о тебе мнения, — сурово сообщил мой шеф, а моё сердце ухнуло в пятки, — через полчаса ты должен быть на кухне, — сказав это Томмасо поднялся и вышел из комнаты, так и не удостоив меня и взглядом.