Глава 23

Первая мысль, которая влетела в голову Евгении – сковородка! Сковородка осталась в горах!

Вторая была – нельзя орать. Нельзя поднимать шум. Прибегут другие консервы, не дадут освободить Матвея, побег не состоится. Ее в лучшем случае выкинут за ворота, в худшем…

Женщина еще успела зашипеть в сторону застывшего яростной тенью дракона – мол, не шуми! Подумаешь, за сиськи пощупает, сама разберусь!

Но дальше события сорвались в бешеный галоп. Она услышала, как на стражника, продолжающего тискать ее за первичные половые признаки, с яростным тонким криком накинулись со спины. Вик?! Ох, маленький дурень!

Стражник крякнул и отмахнулся. Но так, что пацан улетел к двери, стукнулся об нее спиной и затылком, сполз вниз и затих.

Вот в этот момент Евгения озверела. Ребенка! Ударить! Ах ты!

Но разорвать наглого гада на мелкие клочки она не смогла. Просто не успела. Со стороны дракона послышалось не менее гневное, хотя и относительно тихое рычание.

Огромный силуэт зверя резко сдулся, как воздушный шарик, и исчез в темноте. Евгения от неожиданности широко распахнула глаза – итицкая сила! Куда?! Зачем?! Верните соседа!

– Руки убрал, падла! – гаркнул где-то совсем рядом знакомый голос. Потом что-то грохнуло, звякнуло и пискнуло.

Когда Евгения проморгалась, консервированный насильник уже валялся на грязном полу кучкой железа, а родной и нормальный Матвей ощупывал ее с головы до талии и обеспокоенно вглядывался в лицо:

– Все в порядке? Синяков нет?

– Мозгов нет! – откликнулась Евгения привычно сварливым голосом. А сама в этот момент прильнула к мужчине всем телом и словно растеклась по нему. Прижалась щекой к широкой груди, вслушалась в ровное, быстрое биение сердца. Выдохнула. Матвей! Без чешуи! Живой… – Ни у кого мозгов нет! И у меня тоже… Зачем мы ключи воровали, если ты сам из ошейника вывалился?! Не мог сразу?!

– Да я пытался, – принялся оправдываться Матвей, ласково поглаживая женщину по спине. – Знаешь, как хотелось обернуться и рявкнуть на всех этих дур в балахонах? Снуют, орут, пищат. Так бы и спалил… Но до конца разозлился только сейчас. – И продолжая одной рукой обнимать Евгению, со злостью пнул валяющегося стражника.

Мельком оценив, что соседской ноге хоть бы хны, зато на консервных латах образовалась вмятина, женщина злорадно хмыкнула.

– Ну что, сваливаем в нашу пещеру? – Быстро чмокнув Евгению в макушку, Матвей слегка отстранился и склонил голову, заглядывая соседке в глаза.

– Погоди. – Женщина развернулась, выискивая своего юного напарника. – Ох ты… изверг паршивый! – И она с яростью повторила соседский фокус – что было сил пнула груду железа куда-то в район шлема. Ей даже показалось, что эффект повторился – латы погнулись.

Но Евгении было не до этого – она кинулась к лежащему возле двери мальчишке.

– Вик! Ты живой? Матвей, пришиби этого гада насмерть! Он ребенка ударил!

– Могу, конечно, еще раз кулаком вдарить, а можно раздеть и в грязи вывалить. Позор хуже смерти, – выдал сосед пафосную банальность и подмигнул, намекая, что это он не всерьез, а так, развлекается.

– Хорошая мысль. – Евгения убедилась, что Вик живой, но без сознания, и подняла его с пола. Пацан был легкий как перышко. Они здесь послушников совсем не кормят, что ли? – Но, по-моему, драпать важнее. – Тут женщина выругалась, вспомнив один важный момент: – Я знаю дорогу до своей башни, а к воротам не помню… Да и не выпустят нас среди ночи. Поищи там на полу связку ключей, вдруг еще пригодится.

– Давай мне парня, сама ключи ищи. А то удумала… – разворчался Матвей, быстро перехватывая у соседки ее груз. – Моя женщина ничего тяжелее сковородки поднимать не должна!

Евгения даже не стала спорить ни с «моей женщиной», ни со сковородкой. Только тихонько фыркнула себе под нос. Отдала Вика и быстро нашарила связку ключей рядом с битыми консервами.

– Пошли… наверное, ко мне в башню. Там есть где спрятаться. Вряд ли рыцари будут искать дракона у дамы под кроватью.

– Это они зря, – довольно ухмыльнулся Матвей. – Мы, драконы, большие ценители женщин и их кроватей.

– Я тебе дам женщин! – рыкнула в ответ Евгения и сама удивилась – как-то уж очень по-драконьи у нее получилось.

– Спасибо, ближайшие пару лет ни на кого, кроме тебя, смотреть не хочу. Насмотрелся до изжоги, – рассмеялся мужчина.

– Пару лет… пару лет еще прожить надо.

Ворчать на Матвея было настолько приятно и привычно, что Евгения не могла остановиться. И это при том, что они уже открыли дверь и настороженно высунулись во дворик.

– Ну вот, а я на другой ответ надеялся. – Мужчина якобы обиженно фыркнул, но потом напрягся, прислушиваясь к звенящей тишине.

– Какой есть… – Евгения тоже вглядывалась в темноту и, по давнишней кухонной привычке, принюхивалась. Что-то изменилось, пока они были в подвале.

– Куда-то торопимся? – ехидно поинтересовалась материализовавшаяся из тьмы женская фигура.

– Джослина?! – Евгения так удивилась, что непроизвольно повысила голос. – А ты здесь что…

– Пришла забрать то, что принадлежит мне! – злобно прошипела блондинка.

– Ну и вали, забирай. – Евгения вытянула шею, пытаясь разглядеть, нет ли кого у Джослины за спиной. С этой дуры станется поднять тревогу. – Мы-то здесь при чем?

– Ни при чем, иди, куда шла. – Пренебрежительно ухмыльнувшись, блондинка направилась к Матвею. Подойдя вплотную, она брезгливо ткнула пальцем в грудь Вика: – Фу! Брось это!

Неизвестно, чего именно она ожидала, но уж точно не пинка под зад от Евгении. Та стесняться не стала. Она всегда нервно реагировала, когда кто-то, во-первых, пытался навредить ее подопечным детям, а во-вторых, пытался указывать ее мужчине. Тем более ей показалось, будто руки Матвея слегка дернулись, и это добавило Евгении агрессивности. Пинок вышел очень впечатляющий.

Но, к сожалению, блондинка устояла. Зато Матвей все же положил Вика на землю и огляделся с таким видом, словно ущерб на клумбах оценивал.

– Сбрендил?! – возмутилась Евгения, одновременно отступая на полшага от развернувшейся блондинки. Рожа у той была на редкость злющая.

Но Евгения увеличила дистанцию не от страха, а для того, чтобы удобнее было лягнуть гадину еще раз. Все ее внимание было сконцентрировано на вражине, однако краем глаза женщина заметила, что во дворе что-то опять изменилось.