Глава 29

Матвей удивленно посмотрел на Евгению. Потом, убедившись, что она не шутит и действительно направилась к пещере, догнал, подсадил на помост, первым занырнул в дыру и ловко поймал в объятия спрыгнувшую женщину.

Евгения довольно уркнула, а после… как помутнение нашло. Очнулась, только когда поняла, что они уже минут десять целуются, стоя прямо под дырой в небо, и останавливаться, кажется, никто не собирается. Во всяком случае она – точно не остановится!

– Говорить ничего не буду, а то лишнее скажу, – сообразительно предупредил Матвей, крепко обнимая похорошевшую и помолодевшую соседку.

Евгения ему и раньше нравилась. Но жену свою он любил и ценил. Клима уважал – и как соседа, и как друга. Так что, лишь когда оба овдовели, отгоревали и смирились, начал постепенно, исподволь подкрадываться, якобы на пироги.

– Правильно, – улыбнулась Евгения. – Хоть раз в жизни помолчи!

Насмешливо хмыкнув, Матвей еле сдержался, чтобы не уточнить, кто из них двоих любитель поговорить. Но быстро придумал, как понадежнее удержаться от соблазна. Одновременно целоваться и болтать мало у кого получается.

– Где тут это сено? – едва переводя дух, заплетающимся языком спросила Евгения еще через какое-то время. – К черту условности… и кузнец нам не нужен!

– Да они там разбежались вроде. – Матвей посмотрел вверх, прислушался, а потом подхватил женщину на руки и понес на драконий сеновал рядом с бассейном.

До сковородки и баррикад дело дошло очень нескоро. Собственно, только к следующему утру, когда на поляну возле пещеры снова пришел Гром и довольно деликатно постучал колотушкой в «сигнальный» камень. Оказывается, слева от помоста скала имела некие «акустические» свойства, но если в нее не молотить со всей дури, сигнал выходит не громче дверного звонка в квартиру.

Тоже не всегда приятный звук, но терпеть можно. И проснуться от него не страшно.

– Это к тебе, – спрятав зевок в ладошку, заявила разомлевшая Евгения. – А я пока приму ванну, выпью чашечку кофе… если ты его для меня раздобудешь.

– Тут только если желудевого или этого… ну ты всегда от давления своего пила.

– Цикорий! – от приятных воспоминаний Евгения даже села. – Я видела на поляне его приметные голубые цветочки. Значит, и корни добыть нетрудно. Та еще дрянь, по сравнению с настоящим кофе, но если молока добавить, на безрыбье сойдет. Ой, а помнишь, еще в детстве был такой напиток ячменный – колосок? Мне даже нравился…

– Может, и был. Я в детстве молоко без добавок хлебал, прямо из-под козы. – Пожав плечами, Матвей первым отправился принимать утреннюю ванну.

– Точно. Нам нужна коза! – Евгения подскочила и тоже запрыгнула в бассейн с теплой водой. Блаженство… – С коровой забот больно много, и пастбищ тут нету. А коза – она и по скалам пролезет за пучком травы. Лучше две козы! Я сыр сварю. Помнишь, ты бухтел, когда меня с электрички по вечерам встречал? Я на курсы сыроварения ездила.

– Горшочек, не вари… – рассмеялся Матвей, обрызгивая размечтавшуюся женщину. – Хотя… нет, вари. А я пойду осмотрюсь, что тут можно из укреплений выстроить. Орлов бы нам дрессированных, как во «Властелине колец». И чтобы клевали этих тефлонцев прямо в их кастрюли!

– Ну, ты не хуже клюнешь, если что, – похвалила его Евгения. – А еще лучше плюнешь. Огнем. Только плюйся, пожалуйста, из укрытия, чтобы сетями не достали, ироды.

– Сеть меня очень смущает, – честно признался Матвей, крутя в руках юбку. Натягивать ее ему явно не хотелось.

– О, погоди, я вспомнила, как индусы одеваются! – глядя на мужчину, развеселилась Евгения. – Вполне себе шаровары выходят!

– Не, я лучше наш будильник пну, пусть мне штаны приличные принесет, если сам не догадался, – отмахнулся Матвей. – Шаровары я как-то не очень.

– Ну тоже вариант. – Женщина уже вытерлась куском найденного полотна, накинула нижнюю сорочку, переворошила все сено, прошлась вокруг бассейна и возмущенно всплеснула руками: – А кто мою сковородку спер? Безобразие… надо запретить им лазить в пещеру без разрешения!

Оставив Евгению ворчать и хозяйствовать, Матвей добрался до дыры и удовлетворенно хмыкнул. Догадливый шаман скинул ему вниз тюк с нормальной мужской одеждой – штаны, рубаха, портянки и что-то типа кожаных тапочек на шнуровке. Мокасины вроде.

Правда, надевать все это Матвей не стал, вылез в чем мать родила и, помахав рукой шаману, обернулся драконом. Прежде чем обдумывать защиту, надо было оценить масштабы владений.

Тропинка из ущелья вела в уютную долину, мимо которой Матвей пробегал на скорости авто, чтобы спасти Женьку. Тогда ему было не до любования красотами. Хотя долинка была очень даже ничего: зелененькая, с собственным озером, в которое впадала горная речка.

Ущельная тропинка, расширяясь, разделяла долину на две примерно равные части. Вот только вся красота – зеленый лесочек из мелких деревьев, поляна с сиренево-голубыми цветами, озеро и засеянное чем-то колосообразным поле достались одной деревне. А другой перепало близкое соседство с горцами, как про себя обозвал Матвей драконопоклонников. Поле, правда, и там имелось, хотя заметно меньше, как и россыпь кустарников. Но никаких полян и озер.

Потом тропа устремлялась в лес с ягодами, зверями, птицами и прочими радостями, включая тефлонцев.

Деревня горцев гордо возвышалась над долиной. И в нее, кстати, тоже стекала сверху тоненькая речушка. С зеленью все было сложнее, но как известно, и на камнях растут деревья. Вот и тут красовалось несколько особо упертых.

«Слева горы, справа горы, впереди… тефлон» – мысленно напевал Матвей, прикидывая, что, скорее всего, придется налаживать дружбу с низинниками.

Летать тефлонцы еще не научились, через горы в своих кастрюлях вряд ли полезут, так что надо будет вырыть ров, выстроить стену, и перекрыть дорогу в долину.

– Скоро будем все копать – отсюда и до обеда, – вернувшись, бодро объявил Матвей шаману после того, как обернулся в человека. – Жаль, у вас тут крокодилов не водится… Но ничего, подселим кого-нибудь. А сейчас пойдем в долину – договор заключать об охране заповедных мест с особо редкими особями.