Глава 44

Разносить в щебенку каменный бассейн было жалко. Где мыться-то потом? Две сковородки, которые Евгения купила себе у Тарта и его караванщиков, – еще жальче. То есть практически никаких антидепрессантов для раздраженной женщины! Что за жизнь?!

Пришлось ограничиться соломенным ложем. Евгения мстительно разметала его по всей пещере. Потом взяла свежесвязанную метлу и принялась яростно подметать.

Все равно эту труху давно пора было выкинуть! А одному ленивому дракону – обеспечить свою женщину нормальной кроватью с нормальной постелью, если хочет и дальше спать вместе!

Примерно через час в пещере блестело все. Бассейн. Стена, по которой в него стекала вода. Каменный пол. Обе сковородки, которыми теперь можно было пользоваться вместо зеркала. И сама Евгения.

Потому как навести красоту себе любимой – лучшее средство от пмс. И только разглядев в одной из сковородок неземную королевну, женщина соизволила вспомнить, что в долине, вообще-то, военное положение и полная коробочка шпрот.

Сначала Евгения пожалела, что ей не отдали Рогдвана. Уж она бы с ним… побеседовала на разные интересные темы. А потом то, что осталось от племянника магистра, показала бы остальным консервам. Чтобы те с визгом разбежались, навсегда забыв дорогу в ее долину. К ее дракону. И ее грядкам!

Следующей вспомнилась Джослина. Поганка и зараза. Раскатала губищи. Обойдется! Надо сдать ее папаше-магу или кто он там ей… и прочесть тому лекцию, как следует воспитывать девочек-подростков, чтобы они не вешались на чужих мужчин. Особенно на чужих драконов! А сети порвать, чтобы больше никто, никогда…

Мысль о том, что маг мог быть абсолютно недружественно настроенным к большинству представителей ящерового племени и тем более к людям, промелькнула мимо и была отброшена подальше.

Чужой настрой Евгению уже не волновал. Она приняла решение быстро разрулить весь этот бардак, сметая все и всех на своем пути. У нее хозяйство, в конце концов. Планы, рассада, детский сад и зачатки средней школы. А тут все пошло коту под хвост из-за каких-то глупостей.

Целеустремленно-воинственная, Евгения выбралась на поверхность, заранее уперла руки в боки и окинула драконью долину хозяйским взглядом. Итак. С чего начнем?

И тут она заметила в небе два пятна, темное и светлое. Прищурилась, глубоко вдохнула, даже глаза протерла. Пятна никуда не делись, наоборот, увеличились, превратившись в силуэты летающих драконов, золотого и черного. Проклятые ящерицы кружили рядом, иногда буквально сливаясь в единое целое.

Итицкая сила! Это что такое?! Секс в небе? Вон, крыльями друг к другу прильнули, а потом шеями переплелись… Уф, совсем стыд потеряли! Разврат в облаках всем в округе видно. Дети же смотрят…

Евгении на глаза сами собой навернулись злые слезы. Значит, пока она переживала свой взрыв в одиночестве, чтобы никого ненароком не зашибить, эти двое… эта зараза завлекла Матвея.

И он повелся! Кобель! Паршивый! Кружится вокруг гадины, словно змей на вилке. Наверняка уже наобещал и золотые горы, и общую пещеру, и яйца в гнезде.

А для Евгении даже кровать нормальную не удосужился сколотить! Цветочка не подарил. Никаких конфет, вина, танцев под луной. Сразу на сеновал! Она же не золотая драконица, обойдется…

– Охмурил-таки, черт речистый, – раздался вдруг рядом знакомый голос. – А я тебе малины местной собрал. Вкусная, сладкая. Не шоколад, конечно, но тоже ничего вроде.

– Ты?! Тогда… кто там?!

Широко распахнув глаза, Евгения растерянно переводила взгляд то вверх, то на стоящего в двух шагах Матвея.

– Не признала, что ли? – с недоумением поинтересовался мужчина. – У нас тут, к счастью, всего одна драконица. И хорошо, а то проблемные они, прям беда.

– Я вижу, что там вертихвостка золотая! – снова закипятилась Евгения. – А второй дракон кто? – и тут до нее дошло: – Джеролд? Не ты?

– С чего вдруг мне быть там, когда моя женщина здесь? – еще больше озадачился Матвей. – Ягоды вон по скалам собрал, держи, – и он протянул Евгении корзинку с крупной, темной, чуть ли не до черноты, малиной. – С тефлонцами мы на перемирие договорились. У нас в плену чуть ли не треть их Ордена, включая представителя командования. Так что они поскакали к своему магистру, советоваться. Это на несколько дней развлечение.

Матвей еще что-то хотел сказать, но ему не дали. Пока он говорил, Евгения осторожно забрала из рук корзинку, попробовала парочку ягод, даже размазала сладкий сок по губам… отложила лакомство на камушек и с рыданиями повисла у мужчины на шее.

– Эй, Жень, ты чего? Чего накатило-то? Мы же почти победили. И Барбос вон с нами. И вообще…

У Матвея за спиной была целая человеческая жизнь, две трети из которой он вполне осознанно наблюдал странные метаморфозы, происходящие раз в месяц с обычно адекватными женой, соседкой, подросшей дочкой. Но все равно иногда эти бабы отмачивали такое, что объять мужским разумом нереально. Особенно вот в такие дни…

Барбос, который был оставлен на страже возле тропы в секретную долину, действительно прибежал и крутил попой, прыгая возле хозяев. Радовался. Матвей отпустил его с поста, когда отправился лазать по скалам за ягодами.

– Победили они… – всхлипнула Евгения, продолжая крепко обнимать своего мужчину. – С Барбосом вместе! Цветы и луну оставьте себе, – выдала она что-то не совсем понятное. – А кровать чтобы сегодня же была, нормальная, с матрасом и постельным бельем! Или будешь спать один!

– Эм, – завис над незапланированной задачей Матвей. – Над матрасом надо подумать. А кровать делается. Хорошая, надежная, я прямо чертеж нарисовал!

– Ладно уж, – Евгения, наконец, ослабила захват, чтобы вытереть слезы, – насчет матраса я сама с бабами поговорю. Размер какой заказал? Надеюсь, двести, не меньше? Сделаем пока перину на овечьей шерсти, а пух ты потом сам раздобудешь. Лучше гусиный!

– Триста, – гордо заулыбался Матвей. – Триста на двести!

– Триста?! – такого масштаба от спального места Евгения не ожидала. – Тогда пусти… Надо же Резеде сказать, чтобы правильно раскроила наматрасник! Триста это в ширину? А в длину сколько?! А, двести ж… – продолжала она ужасаться уже на бегу. – Псих! Ты что, в футбол там играть собрался? Или яйца высиживать?!

Евгения умудрялась бежать, бухтеть, волочить следом за собой Матвея, схватив его за руку. И попутно отбрыкиваться от слюняво-эвкалиптового барбосьего восторга.

Ненормальная коала только в путь жрала остатки супа, каши, кости, каких-то пойманных сусликов, но заедать это все предпочитала вкусными вонючими листьями из привезенных запасов.