ГЛАВА 13. Лидия Реймс, адвокат вороны: гадалки и свахи.

Из воспоминанийЛидии Ремезовой: «В детстве у меня была подружка, которой я очень завидовала: у неё был говорящий попугай. Когда кто-то подходил к его клетке и протягивал палец через решётку, он громко говорил: «Нельзя!» Я, как и все её друзья, приходила от этого в востор, и мечтала о маленькой говорящей птичке. И вот мечта сбылась! Ворона с красным пером на голове разговаривает со мной, как со своей старой знакомой, и требует оплатить услуги».

– Лидия, бессовестные твои глаза! Ты должна мне три гранта, давай-ка, раскошеливайся. В прошлый раз ты умотала от меня, но в этот раз тебе не удастся! Ладно бы ещё предсказание было нехорошим, тогда я и скидку бы сделала. Но я тебе через шесть лет такого жениха предсказала: не жених – зефир в шоколаде! Отдавай мне три гранта немедленно.

Я сидела прямо на какой-то дороге. Странная птица с красным пером на лбу, бегала передо мной возмущённо размахивая крыльями. У неё были чёрные, очень смышлёные глаза и хриплый голос, как у прокуренной женщины. Я отвлеклась на неё, а потом, когда поднесла руку ко лбу, чтобы поправить чёлку, мне стало не до вороны. Мои руки до локтей были украшены пышными кружевами. Я с ужасом бросила взгляд на свои ноги. На мне чужие туфли с низким каблуком вместо кроссовок и … панталоны, спускавшиеся чуть ниже колена, с белыми чулочками. Юбка была приподнята, будто я упала и не успела поправить её.

– Что это? – пробормотала я.

– А-а-а-а! Бесстыжая, выставила ноги напоказ! – тут же подхватила ворона. – Не делай вид, что не понимаешь ничего!

Кругом стояли люди в странной одежде, похожей на ту, что можно увидеть на картинах ХIХ века. Дамы смотрели на меня с осуждением, а мужчины – с любопытством. У всех женщин были раскрыты кружевные белые зонтики, защищавшие их от солнечных лучей.

Ворона подпрыгнула ближе ко мне и поправила юбку, продолжая бубнить про мою распущенность.

– Что происходит? – спросила я вслух. – Что это за маскарад? Где я?

С последним вопросом я обратилась к говорящей вороне.

– Ведьма, тебе что, память отбило? – прохрипела ворона. – Не путай меня. Я таких, как ты, мошенниц, за двести лет насмотрелась по самый клюв. Меня не проведёшь. Ну-ка, скажи, как тебя зовут?

– Лидия.

– Так и есть. А меня?

– А я откуда знаю! – огрызнулась я. Тоже мне, дознаватель, нашёлся! Подумаешь, разговаривать умеет. По «Тик-току» и зайцы после выкуренной сигары и пары бокалов виски со льдом не прочь поболтать. – Может, мне это снится?

– Ведьма, тебе нужна помощь? – раздался чей-то голос. Я покрутила головой и увидела, что ко мне обратилась девушка в соломенной шляпке, стоявшая со своим кавалером слева от меня.

– Сама справлюсь, – сказала я и поднялась. Голова немного закружилась, и я покачнулась. Кавалер девушки, предлагавшей мне помощь, бросил на неё взгляд и, после одобрительного кивка, неуклюже подставил мне руку.

– Что за фигня? – снова удивилась я.

– Она произносит непонятные слова и ведёт себя очень странно, – раздался голос ещё одной девушки. – Может быть, ведьма незаконно колдует здесь? Вы только посмотрите, как вольно она себя ведёт? Это же неприлично.

И стали высказываться самые разные версии: я сбежала из дома для душевнобольных, я промышляю запрещёнными колдовскими заклятьями, и, конечно, самая «ходовая» – я девица лёгкого поведения. Помилуйте! Платье, закрытое от горла до пят, панталоны – это наряд для девушки, торгующей собой?

А ворона, воспользовавшись моим замешательством, клювом начала копошиться в сумочке, которая болталась на моём запястье. Поразительная наглость – проделывать это на глазах у такого количества народа. Бесцеремонная птица проделала дырку в сумочке и вытащила три монетки.

– Я взяла только честно заработанное! – прокаркала она и, подхватив две монетки одной лапой, а одну – другой, улетела.

Толпа дам и их кавалеров не расходилась, а всё ещё смотрела на меня и, не задавая никаких вопросов, обсуждала моё возмутительное поведение в городском парке. Я всегда удивлялась, насколько малый нужен повод, чтобы суметь распознать падение в неловко сделанном шаге, и каким воображением нужно обладать, чтобы выражение «ничего не случилось» превратилось у злопыхателей в формулировку «скрывает что-то страшное».

– Как вы мне надоели! – вздохнула я и отмахнулась рукой. – Чтоб вас ветром сдуло!

Никогда в жизни я не произносила подобных фраз и сама удивилась сказанному. Но и на этом я не остановилась.

– Куда-нибудь на дорожку кривую, поближе к отхожим местам.

«Почти в рифму», – мелькнуло у меня. Всё бы ничего, но этих людей словно ветром сдуло. С криками их унесло куда-то в конец парка.

– Ничего удивительного, – услышала я уже знакомый каркающий голос. – В конце парка, ближе к реке, и есть отхожее место. Фу-у-у-у! Как тебе не стыдно, Лидия!

Как я могла это сделать? Просто пожелав их исчезновения после дуновения ветра? Такое возможно?

– Эх, ведьма! Никакого воспитания у вас, колдовской молодёжи, нет!

– Почему ты меня постоянно оскорбляешь? – не выдержала я. – Какая я тебе ведьма?

– Да как это какая? – засмеялась ворона. – Самая настоящая. Ты ещё и из тех, что на хвост мне плюнет, чтоб удачи вовсе не видать. Ведьма и есть!

Монеты, которые она вытащила из моей сумки, она уже связала и узелком из верёвки привязала к лапке.

– Лидия, Лидия, – услышала я женский голос. – Лидия, ну в самом деле, сколько уже можно тебя ждать! Я и Агата уже собирались уходить, пока не увидели мужчин и женщин, которые почём зря ругали некую ведьму, незаконно применившую свою силу. Когда они упоминали про ворону, мы поняли, что это про тебя. Зачем тебе эта мошенница? Дэза никогда не умела гадать…

Значит, ворона имеет имя. Чудеса! Господи, это такие мелочи. Она же и говорить умеет.

– Позвольте! – встрепенулась ворона. – Да я ей лучшего жениха во всём Дракстоне, да что там, во всём Грингоре нагадала! Не уме-е-е-ею. Клевета! Я её ещё и сосватаю за него. Вот.

Пока ворона хвастливо обещала меня выгодно выдать замуж, а девушка, которая обращалась ко мне, переругивалась с ней, я поняла, что во всей этой неразберихе присутствующие здесь лица знают меня, а я, к своему ужасу, не знаю никого. Я – это я? Странный и нелепый вопрос требовал незамедлительного разрешения.

– У вас есть зеркало? – спросила я у девушки.

– Есть, – ответила она и тут же достала его из своей сумочки-мешочка на тонком шнурочке. Похоже, в этом месте все женщины носят их на запястье.

Я повернулась спиной к девушке и вороне. Это было моё лицо, мои волосы, но я опустила зеркало на талию и ноги и снова увидела странное платье. Да и волосы мои были уложены в сложную причёску, которую можно соорудить только на выпускной вечер в школе. Это была Лидия Ремезова по паспорту. Это была я.

В зеркальце, однако, я увидела и другое: сорока, подлетевшая к вороне, перерезала чем-то верёвку на лапке своей крылатой соплеменницы и взмыла вверх.

– Украла! Украла! – крикнула Дэза.

– Это не кража, – строго сказала я тоном отличницы-студентки юридического факультета. – Это открытое хищение имущества, то есть грабёж.

Дэза довольно каркнула и сказала:

– Свидетелем будешь и моим адвокатом. Я тебя нанимаю за три гранта!

В голове моей снова всё смешалось, и среди птичьего и женского переругивания я снова услышала тиканье часов. Еле различимый ход часов, но уже знакомый мне. Дэза не дала мне сосредоточиться: она и девушка, любезно давшая мне зеркальце, привели меня в полицейский участок, где ворона представила меня:

– Меня обокрала сорока, я требую справедливости. А это – Лидия Реймс, мой адвокат!

Тут бы по законам жанра мне надо было хлопнуться в обморок. Но вместо этого я стала отрабатывать обещанные Дэзой три гранта. Наверное, так и началась моя новая жизнь – жизнь Лидии Реймс.