ГЛАВА 12. Лидия Ремезова: «Классик прав: не стоит разговаривать с незнакомцами».

Из воспоминанийЛидии Ремезовой: «Я хотела стать успешным юристом. В моей голове давно сложился образ настоящего профессионала. Только моё представление о профессионализме сложилось из впечатлений от сериалов и книг. Какая «мешанина» была в моей голове! А вот представления о том, какой должна быть семья, у меня не было. Я никогда не знала, что такое семья. Как понимаете, и о том, что я могу стать ведьмой в стране драконов, я не предполагала!»

– А как вы оказались в Грингоре? – спросил меня дракон.

Я посмотрела в пустую чашку, и граф тут же поймал взглядом хозяйку кондитерской. Та улыбнулась и через пару минут вернулась с новым чайником. «Только пусть настоится немного», – сказала она. Дракон заказал так много сладкого, что чай был выпит очень скоро.

– А я просто однажды заснула дома, а проснулась в Дракстоне. Как сейчас помню: я в странном платье сижу в городском парке и пытаюсь отбиться от наглой вороны, которая называет меня по имени и требует заплатить ей за гадание…

Меня воспитала тётка, родная сестра моей матери. Она была женщиной одинокой, но весьма довольной своей жизнью. Надо мной была назначена опека. Мать была лишена родительских прав. Я и тётя Аня жили с ней на одном этаже, наши квартиры были напротив. Мама пила так, что забывала моё имя и при встречах только пьяно икала и что-то мямлила. Жильё мамы было закреплено за мной, но к моему восемнадцатилетию оно пришло в такую непригодность, что речи о совместном проживании не было. Тётя Аня помогала, но с оговоркой, что теперь я уже самостоятельная. А мама, как говорят в народе, «не просыхала».

Поскольку я училась очень хорошо и имела привилегии, положенные ребёнку-сироте, я поступила в институт на юридический факультет. Конечно, тётя Аня не выставила меня вон, и я по-прежнему занимала у неё комнату. Студенческая жизнь поглотила меня: учёба, библиотеки, новые знакомые.

Только я никак не могла завести друзей: с некоторыми – было скучно и неинтересно, а характер я прятать не умела. Некоторые считали меня высокомерной «босотой», некоторые – занудой и «серостью».

Серость исчезла из моей жизни после смерти мамы. Всеми красками заиграла моя жизнь: красным вином поминок, синей болью в моих собственных глазах, потому что даже при матери, забывшей моё имя, я не считала себя сиротой, зелёной тоской жалости к самой себе.

– Ты только себя в руках держи, – наставляла меня тётя. – У тебя, Лида, генетика плохая. Не спейся, твоя мать от горя пила, вот и допилась.

Но мама оставила мне такую боязнь спиртного, что волнения тётушки были напрасными.

А потом случился ковид… Но перед этим была странная встреча в одном из магазинов, где продавались разные бесполезные, но очень интересные старинные вещи: куклы, табакерки, шкатулки, значки, подстаканники, часы.

Мне очень понравилась шкатулка с весёлым розовощёким ангелочком. Она и стоила недорого, и я, присмотрев её неделю назад, пришла с мыслью о том, что скоро буду класть в неё свои серёжки. Тётя Аня отобрала их когда-то у мамы, чтобы сохранить для меня.

Пока я крутила в руках шкатулку, в магазин зашёл человек, который чётко подпадал, по моему мнению, под понятие «персонаж»: он словно вышел из какой-то сказки. Среднего роста мужичок лет пятидесяти, с бакенбардами и пышными усами, насупленными бровями и бегающими, вороватыми глазками. На нём были широкие штаны и странная куртка, очень похожая на старинный камзол.

– Мне нужны во-о-н те часы, – показал он на часы, лежавшие за прилавком под стеклом.

– Не могу их продать, – сказал продавец. – За них внесена предоплата.

– Но разве это причина? – засмеялся мужичок с бакенбардами. – Вы можете вернуть предоплату, а сами приобретёте вечно благодарного и преданного покупателя. И ещё кое-что…

Он достал из карманов широченных брюк несколько монет и бросил их на стол. Одна из монеток покрутилась на ребре, покатилась к продавцу и, покружившись, легла рядом.

Продавец, пожилой мужчина в очках, взял монетку и осмотрел её. Потом с улыбкой взял лупу и, повертев её в пальцах, произнёс:

– Золото! Настоящее золото! И монетка старинная, только никак не могу определить её происхождение. Надпись на кириллице, а слово как будто бы иностранное. Но славянские народы богаты своей историей. Если хотите её сдать нам – милости прошу. Но коллекционеры – народ искушённый и привередливый, может, и не сразу признают в ней ценность для себя. Но попробовать стоит. Как же она оказалась у вас? Перекупили?

– Это самая настоящая монета. Золото – надёжная валюта во все времена и во всех измерениях.

Если поначалу мне хотелось прервать этот странный диалог, купить свою шкатулку и уйти, то после того, как странный человек с бакенбардами и золотыми монетами в карманах штанов, стал торговаться, моё любопытство не позволило мне сделать и шага к выходу. «Странный человек», вспомнив, что в магазине он не единственный покупатель, обернулся в мою сторону и внимательно посмотрел на меня. Острый и неприятный интерес вспыхнул в его глазах. Но я не отвела взгляда.

– А! – улыбнулся он. – Леди пришла раньше, а я бесцеремонно ворвался и опередил.

Он отошёл в сторону и поклонился, ловко и просто, будто делал это каждый день. Для пущей убедительности он залепетал что-то о том, что просит прощения, и прижал руки к груди.

– Я не тороплюсь и подожду.

– Нет, нет. Я настаиваю, – затараторил мужичок с бакенбардами и золотыми монетами. – Леди вперёд.

– Леди не торопится, – твёрдо сказала я. Мне показалось, что в свои усы он буркнул: «Ведьма всё-таки во всех измерениях ведьма».

Даже не знаю, что за дух противоречия вселился в меня, но я ему сказала:

– Я не уйду, даже для того чтобы не позволить вам купить эти часы, потому что другой человек уже внёс предоплату. Это договор между продавцом и покупателем, и не вам его нарушать.

– Да я и не собирался ничего продавать сейчас, – кашлянул продавец. Но взгляды, которые он кидал на золотые монеты, говорили об обратном. Мужик с бакенбардами тем временем вытащил ещё три монетки и положил передо мной.

– Подкуп, – покачала я головой.

– Давайте так поступим, – вздохнул продавец, вырвав из блокнота листок. – Если у меня не выкупят эти часы, я позвоню вам. Ну и к этому времени попытаюсь что-нибудь узнать об этих интересных монетках.

Мужичок с бакенбардами забрал монетки с прилавка, послал к чёрту продавца и прошипел мне в лицо:

– Нигде покоя от ведьм не найти!

– Это уже порочит мою честь и достоинство! – блеснула я знаниями студентки юридического факультета.

– Часы поставят всё на место! – злобно улыбнулся он и плюнул мне под ноги.

Дверь за ним громыхнула так, что все предметы, выставленные на продажу в шкафах и на прилавках, подпрыгнули и звякнули от возмущения.

– Вот вам и часы! – почесал затылок продавец. – Старые облезлые часы с витиеватой «П» на циферблате. Но я и вправду принял уже деньги от одного мужчины. Он был так обрадован, когда увидел их, что было бы нечестно продать их кому-то другому. Даже за золотые монеты…

Забрав шкатулку из магазина, я отправилась домой. Странная встреча в магазине меня уже не тревожила: время и события закружили меня, вытеснив мысли о часах и золотых монетах. Странное слово «пандемия», изоляция и дистанционное обучение ворвались в нашу жизнь. Сначала скорая увезла тётю, а через несколько дней, удушливо кашляющую, мокрую от пота, с колотящимся от страха сердцем, меня, как и её, увезла машина скорой помощи.

Я много спала в эти дни. Как видения, мимо меня проплывали люди не в белых халатах, а в каких-то костюмах, казавшихся мне космическими, и меня это совсем не волновало. Мне хотелось спать и кашлять. Такие странные желания казались самыми важными в моей жизни. В какой-то момент наступила тишина. Странная и страшная одновременно.

Только тиканье часов прервало её. Кто-то стоял рядом со мной с часами в руках. «Наверное, это всё, – подумала я. – Врач отсчитывает отпущенное мне время». Стрелки затрещали и заскрипели, а я снова заснула, увидев во сне звёздное небо. Мне было очень хорошо, пока мой сон не нарушило хриплое: «Кар!»