27

Бальный зал в замке князей Полоцких был размером примерно в четыре, если не шасть стандартных школьных спортзалов. Потолок и стены этого величественного места были в лепнине и позолоте, золота вообще было много — золотыми были люстры, канделябры, даже занавеси, украшавшие окна были из парчи. Но золото не давило и не било по глазам, потому что большая часть стен была отдана под огромные, от пола до потолка окна, проемы между которыми были заняты такими же огромными зеркалами. Окна, при этом, располагались не с одной стороны, а с двух, слева и справа от входа, за окнами белели бескрайние снега, светило матовое зимнее солнце, и вместе с зеркалами и высоченным потолком это создавало такую бездну света и пространства, что первые несколько минут я чувствовала себя аквариумной рыбкой, впервые попавшей в океан.

Но, Володар, конечно, был важнее. Володар отлично вписывался в этот прекрасный интерьер, он был в ярко-алом камзоле, том самом, в котором я его видела в первый раз (наверное, у Володара было не слишком много приличной одежды), в таких же панталонах и тёмно-бордовых туфлях. Княгиня тоже была в красном, она сегодня была хорошенькой и чем-то походила на Мауру. Княгиня опиралась своей ручкой на руку Володара и улыбалась. Володар улыбался тоже, но улыбка у него выходила плохо. Подойдя ближе я перехватила его взгляд — и взгляд его был мрачным. Мрачнее обычного. Но княгиня этого как будто не замечала, она весело посмеивалась и хлопала длинными ресницами.

— Так приятно внезапно бросить всё и отправиться танцевать! — проворковала княгиня.

— А где же музыканты? — спросила Маура, — князь обещал мне музыкантов.

— О, не беспокойтесь принцесса, скоро будут, — в улыбки княгини на миг проскользнуло что-то хищное, — князь ведь обещал вам. А мой сын всегда держит обещания.

Маура сделала реверанс и повернулась ко мне.

— Что ж, Василиса, я пока поучу вас, так без музыки. Сначала менуэт. Это очень просто. Встаньте вот сюда. Присядьте и подайте мне руку.

Я встала куда мне было указано и присела. Не удержавшись я скосила взгляд на ближайшее ко мне зеркало и увидела свою широкую спину и платье, вздувшееся пузырём у ног.

— Нет-нет, не так! — Поспешно сказала Маура, — Вы… Вы совсем не так приседаете, вы наклоняетесь вперёд, как будто хотите что-то с пола поднять, а надо вот так…

И Маура присела. Изящно как балерина.

— Корпус должен оставаться прямым.

Княгиня прикрыла лицо веером и слегка наклонившись что-то прошептала Володару. Тот вымучил из себя улыбку.

— Приседайте же! — скомандовала Маура.

Я присела, стараясь держать спину прямо и строго вертикально. Спина, почему-то, немедленно заболела.

— Неплохо, а теперь я встану на место кавалера.

Маура, легко, как перышко, обошла меня и встала рядом.

— Приседайте и подайте мне руку! А вот и музыканты!

Маура кивнула вошедшим людям, двум мужчинам в одинаковых ливреях, и властно приказала им:

— Менуэт!

Потом, не менее властно, она велела мне:

— Просто повторяйте за мной!

Один из музыкантов положил на плечо скрипку, второй поднёс к губам флейту, и заиграла неспешная нежная мелодия. Маура присела, подала мне руку и отклонилась назад. Потом сделала несколько шагов, и наклонилась ко мне.

— Я же сказала вам, повторять за мной!

Я старалась. Не могу сказать, что мне было прямо стыдно своей неловкости — человек имеет право не уметь танцевать. Но даже без чувства стыда весь этот урок танцев был мучительным. Я понимала, как невыгодно смотрюсь на фоне великолепной Мауры, я видела что княгиня смотрит на меня ехидно — а кому такое понравится, — а главное, взгляд Володара тоже одобрения не выражал. Володар всё ещё был мрачным, взгляд его не светился — наоборот, он глядел тускло и зло. Конечно, беззаботным Володар не был никогда, он всегда был словно под каким-то гнетом, за исключением, пожалуй, того раза, когда я нечаянно разбудила его на кухне. Но сейчас он просто превзошёл самого себя и вымучивая проклятый менуэт, я, одновременно, мучилась вопросом, что же с ним такого успело произойти за те сутки с лишним, что мы не виделись. Неужели князь обвинил его в нападении?

— Простите госпожа! — к княгине осторожно, ступая чуть ли не на цыпочках подплыл молоденький мальчик-лакей, — прибыли новые образцы тканей.

— Ткани прибыли? — переспросила княгиня.

Она разом потеряла интерес к танцам, ко мне и к Володару тоже. Княгиня выпустила его руку и чуть ли не бегом поспешила к выходу.

— Госпожа княгиня! — на лицо Мауры тоже вернулось оживление, — можно мне тоже посмотреть на ткани?

Княгиня обернулась — и впервые она показалась мне по-настоящему молодой.

— О, конечно же, только не забудьте, что первой выбираю я!

Обе женщины упорхнули из залы. Мальчик-лакей вышел следом.

И, представьте себе, мы с Володаром остались одни. Если, конечно, не считать музыкантов, которые по-прежнему старательно выводили менуэт. Я подняла взгляд на Володара — он смотрел на дверь, в которую только что вышли Мура и княгиня. Мышца на его щеке дёргалась.

— Может потанцуем? — предложила я Володару.

Меньше всего мне хотелось сейчас танцевать, но стоять и молчать тоже было глупо. Володар перевёл взгляд на меня.

— Волшебница Василиса я с удовольствием потанцую с вами. Теперь я буду вашим учителем.

— Ага…

Володар, понятное дело, меня просто загипнотизировал. Он ко мне подошёл, он взял меня за руку — и я уже ничего не видела и не слышала. Ничего кроме него.

— Сначала поклон, — сказал Володар.

И он склонился передом мной.

— А теперь танец. Вы поворачиваетесь ко мне, я к вам. Потом вы отворачиваетесь и я тоже.

Володар дождался нужного такта и повёл меня вперёд.

— Ко мне — от меня. Ко мне — от меня. А теперь шаг и ещё один, и ещё.

Он сделал три торжественных шага в сторону окон. Я засеменила рядом.

— Вы… Вы прекрасно танцуете, — сказала я, пытаясь поймать его взгляд.

Володар обошёл вокруг меня в сложном пируэте.

— Князь не обвинял вас… — я понизила голос, — ну в том, что вы его… Не обвинял вас в своём падении?

— Вы знаете, что я уже был женат? — вместо ответа спросил меня Володар.

— Э-э-э… да. Да, знаю.

Мне, конечно, было всё равно, о чём он со мной говорил. Главное, что говорил. И о его первой жене я тоже готова была послушать, чисто теоретически это была неплохая тема. Если мужчина говорит с вами о своей бывшей жене, это значит, что он вам, как минимум доверят, а как максимум — планирует взять вас в жены номер два…

Но это теоретически. А на практике передо мной был Володар — мужчина моей мечты и в глазах его я вдруг разглядела такую вселенская боль, что разом испугалась и растерялась. Вот сейчас он скажет мне «мою жену отравили». Ведь Маура говорила мне, что жену Володара скорее всего отравили, и что скорее всего это сделал князь или княгиня Полоцкие. И вот Володар скажет мне это, и что я ему отвечу? «Мне очень жаль»? А было ли мне жаль? Ведь если Володар не овдовел бы, у меня вообще не было бы никаких шансов.

— Князьям Полоцким не нравилась моя жена, — продолжал Володар, плавно поднимая и опуская мою руку, — княгиня была так любезна, что напомнила мне об этом сегодня утром. Она сказала мне, что помнит мою жену. И что моя жена была меня недостойна.

И вот тут я искренне пожалела — не Володара, нет, я пожалела о том, что княгиня сказала эту ужасную фразу о жене Володара именно сегодня. Почему сегодня? Ведь это мог быть такой чудесный день — я, Володар, музыка, мои руки в его руках. Романтика и любовь.

Но теперь романтики не было, было только страдание и боль.

— Мне крупно не повезло родиться соседом князя Полоцкого. И врагу не пожелаешь такого соседа, — прошептал Володар.

Он больно стиснул мою руку. Музыканты в дальнем углу залы, продолжали старательно выводить мелодию менуэта.

— Погибли мои родители. Моя жена. Треть моих крестьян истребил непонятный зверь. Вы верите в непонятного зверя, обитающего неподалеку от владений князя-оборотня?

— Нет, — тихо сказала я, и не пытаясь уже изображать танец, — вы не обращались в полицию?

— Куда? — Володар так глянул на меня, как будто я сказала что-то невероятно глупое, — Право и власть в этих краях принадлежит князьям Полоцким.

— А, вот как.

Взгляд Володара смягчился — но ненадолго.

— Я хотел жить, я хотел вырваться из этих проклятых мест, но у меня не вышло. Я как последний дурак привёз свою жену в родовой замок. Я думал ненадолго. Думал, поживём и уедем. Думал — будем жить скромно, но в покое. И я действительно привёз её сюда ненадолго. Она умерла через несколько дней.

— Мне жаль.

Мне действительно было жаль — жаль Володара и очень жаль того, что мне приходится слышать эту леденящую историю, каждое слово которой словно придавливало меня каменной плитой.

— Я все равно что сам положил её в могилу.

И хорошо, ещё что Володар, произнёс эту фразу глядя не на меня, а в окно.

— Не вините себя, — выдала я очередную штампованную фразу.

— А кого мне винить? — повернулся ко мне Володар и глаза его сверкнули, очень недобро сверкнули, — знаете, что я сегодня услышал от княгини Полоцкой? Что я зря женился. Что я государь, а у моей покойной жены даже титула не было. Я услышал, что такой бриллиант как я, нуждается в достойной оправе. В оправе! И есть люди, представьте себе, которые мне могут мне эту оправу обеспечить, поэтому я должен быть благодарным. Я! Благодарным!

Я обернулась на музыкантов. Слышно им или нет?

— Госпожа княгиня за сотню лет своей жизни подрастеряла последние крохи разума, — стиснув зубы произнёс Володар, — если бы не необходимость вернуть принцессу её отцу, я убил бы госпожу княгиню на месте.

И мне очень, до боли сильно захотелось узнать, какую часть сердца Володара занимает принцесса Маура, но даже у меня хватило ума понять, насколько несвоевременным был бы сейчас такой вопрос.

— Всё… Всё будет хорошо, — сказала я, осторожно касаясь локтя Володара.

Но по взгляду Володара я поняла, что не факт. Однако, он тут же взял себя в руки. Он улыбнулся мне, не так, как улыбался княгине, сводя губы в судорожную усмешку, а по-человечески. Печально, но тепло.

— Для вас всё будет хорошо. Я всё сделаю, чтобы отправить вас обратно. Простите, что втянул вас в это, Василиса, мне просто очень нужна была любовь принцессы Мауры.

И Володар ушёл. Он ушёл от меня, он пошёл через всю бальную залу к дверям, его шаги гулко отдавались под высокими сводами, а я стояла и смотрела ему вслед, испытывая острое чувство утраты. Вот только что мне было невыносимо слышать о его страданиях — и вот уже я понимаю, что слушала бы и слушала, лишь бы он был рядом. Но Володар рядом больше не был, он только на несколько секунд задержался возле музыкантов, которые сразу же перестали играть, и вышел за дверь.

— А, вы Василиса ещё здесь! — сказала Маура, вошедшая в бальную залу спустя минут пятнадцать, — отлично, продолжим наш урок.