Глава двадцатая. Альдо

То, что дракон – это не только большие размеры, а ещё и большие неудобства, я понял, наверное, примерно через час пребывания в крылатой ипостаси. Огромный простор поляны теперь нивелировался моей собственной громадностью. Кое-как улегшись, я вынужден был поджать лапы, будто кот, и обернуть вокруг себя длинный шипастый хвост. Положение, мягко говоря, не из лучших, а чего говорить о том, насколько раздражали мельтешащие вокруг люди!

Арин сказал, что дракона наружу выпускать надо регулярно. Не то чтобы я поверил на слово, с утра даже сходил в местную библиотеку и, найдя парочку книг, удостоверился в том, что это первый шаг к единению. Я должен уверенно чувствовать себя что в драконьей, что в человеческой ипостаси, не сомневаться в том, что могу руководить телом.

«Ощутить себя от носа до кончика хвоста, каждую чешуйку, каждый коготь, свыкнуться с драконьими чувствами – это первый шаг к принятию своей драконьей ипостаси, – вещала книга. – Каждый, кто обрел возможность обращения, должен прийти к полной гармонии между двумя обликами, человеческим и крылатым, чтобы при стихийном обращении не оказаться рабом звериных инстинктов».

Вторая книга, старая и потрепанная, подтверждала:

«Дракон должен оставаться в сознании человеком, даже когда он ширяет под небом. Этого не случится, если он не попытается привыкнуть к своему крылатому телу, потому элемент привыкания является одним из важнейших. Кроме того, при тренировках необходимо постепенно подпускать к себе ближе раздражители и контролировать уровень эмоций».

В общем, учебники и мой наставник, который в общем-то и сам не так давно стал драконом, не оставили мне другого выбора.

Раздражающий фактор имелся. Рядом паслась корова, которую хотел съесть дракон, куры, которых он бы с удовольствием поджарил, а самое главное, селяне, которых поджарить и съесть хотелось уже мне.

Конфликт с кузнецом возымел определенное действие. Хлев строился достаточно споро, для курей даже появился загон, но сами птицы в него пока что не загонялись, предпочитая щипать травку прямо у меня перед носом. Дракон без моего ведома вытянул лапы, уложил на них голову и уже собирался открыть пасть, чтобы отобедать, но я вовремя вернул над собой контроль.

Когда я пребывал в крылатой ипостаси, вести внутренние диалоги не получалось. По мнению Арина и научной драконологической литературы, это было нормально, и со временем эти самые диалоги должны были пропасть и во время моего пребывания в человеческой ипостаси. Наше общение не может сводиться к словесному контакту, оно должно существовать на более высоком уровне.

Этот самый уровень я и пытался развить сейчас, гипнотизируя важного чернохвостого петуха, который уже в десятый раз прямо в морду пропел мне, что рассвет наступил и пора вставать.

Спать мне не хотелось. Уничтожить петуха – очень, но дракон должен контролировать свою агрессию и быть способным сдерживать свои внутренние порывы в любой ситуации.

Я сдерживал. Изо всех сил пытался убедить себя в том, что способен на здравое разумное поведение, и потому с завидным равнодушием взирал на осмелевших птиц и корову, которая ещё после нашего прошлого знакомства прониклась ко мне симпатией.

– Му-у-у? – вопрошала она, подойдя поближе. – Му-у-у!

– Гр-р-р, – печально подтвердил я.

Коровий язык мне, к счастью, был неведом (если он вообще существовал, этот язык), но общий тон был понятен. Корова не питала никаких теплых чувств к строителям, пытающимся превратить наполовину разваленный хлев в нечто приличное.

– Му-у-у!

Я повернул голову к мужчинам. Те как раз не могли установить какую-то доску и упорно прибивали её поперек, а не вдоль, наплевав на конструкторское решение и предоставленный им чертеж.

Ну что за дурачье!

– Гр-р-р! – напомнил я о себе и выдохнул облачко дыма из драконьих ноздрей.

Хотелось, конечно, сделать что-то страшнее. Например, взметнуться в небо, а оттуда камнем броситься на них, распугивая этих мерзких людишек... Или отправить их на сеанс психотерапии, чтобы обнаружить причину прокрастинации и глупости. Может, их мать в детстве не хвалила.

.Или драконами в детстве пугали мало.

Я вздохнул. Кустик рядом от этого вздоха опасливо заколыхался, петух наконец-то передумал нарушать мой сон, а корова на всякий случай отошла подальше.

В голове моментально взметнулись противоречащие друг другу мысли. Да и вообще, складывалось впечатление, будто теперь во мне думает два человека, а не один.

Наверное, так оно и есть. Первая стадия слияния с драконом... Противоречия ещё остались, но мы уже воссоединяемся, связывая друг друга какими-то общими обещаниями, правилами и всем прочим.

Захотелось встрепенуться, сбросить с себя драконью шкуру и уже человеком умчаться прочь, заблокировать крылатую половину и никогда даже в мыслях не вспоминать о радости полета. Страшно было потерять себя, собственную индивидуальность.

Ничего, страдающим от раздвоения личности тоже страшно. Но жить они, как несколько нормальных полноценных личностей, не могут. Я ж не хочу, чтобы, к примеру, во время поцелуя дракон наконец-то прорвал внутреннюю плотину и случайно задавил всех в радиусе десятка метров? Не хочу. Значит, буду учиться и позволю магии сделать своё дело, раз уже попал в подобные условия. А что хочется сопротивляться.

Пустое, пройдет.

Вот как откушу голову этому дураку, который опять криво доску прибил, так и пройдет.

Я сел, подмял под себя хвост, чтобы удобнее было держать равновесие, а потом решительно протянул лапу и отодвинул в сторону кузнеца, который в приступе старательности упорно прилаживал доску в самом неправильном положении из всех возможных.

Бывший глава сельсовета, точнее, староста – я уже узнал, что здесь сия должность именовалась именно так, – поспешил склониться в таком глубоком поклоне, что едва не располосовал лоб о валяющийся под ногами камень. Кузнец задрожал и осенил меня магическим знаком, а потом пробормотал что-то среднее между «изойди, нечистый» и «здравия желаю».

Старостин сын просто отскочил в сторону и, вовремя вспомнив, что людям для чего-то дан язык и умение строить предложения со смыслом, поинтересовался:

– Что-то не так, господин дракон?

Он был единственным, кто с первого раза понял, насколько мне не нравится это мерзкое «драконейшество». Я не драконий король и никогда им не стану, так что нечего бросаться подобными заявлениями.

Понадеявшись, что паренек не растеряет своё мастерство коммуникации и врожденную понятливость, я когтем подцепил кривую доску и оторвал её от стены. Потом ткнул всё тем же когтем в доску и прочертил по воздуху ровную полосу, указывая место, где она должна быть прибита.

– Не так устанавливать?

– Р-р-р.

– А так, как вы показали?

– Р-р-р.

– Вот так? – парень подхватил доску и приложил её к месту, в которое я ткнул когтем.

Что ж, почти. Пришлось, правда, лапой поправлять немного, но не критично, и в целом результат мне нравился. Мальчишка просиял и велел своему отцу:

– Вот так прибивай! А я подержу!

– Не мал ещё, перед его драконейшеством выслуживаться? – раздраженно буркнул староста. Кузнец благоразумно промолчал.

«Ещё раз услышу подобные эйджистские высказывания – съем», – сердито пригрозил я. Предположительно, староста понятия не имел, что эйджизм – это дискриминация по

возрастному принципу, но уточнять он благоразумно ничего не стал. Вместо этого схватился за молоток да гвозди и принялся исправлять то, что накрутил.

Я же почувствовал за себя гордость. До того сформировать мысль и передать её кому-то в голову, находясь при этом в драконьем обличии, мне было очень сложно. Если и получалось, то стихийно, в моменты большой злости.

Значит ли это, что драконье сознание теперь более единое с моим собственным?

Что ж, так или иначе, ни староста, ни его сын, ни кузнец мне ответ на этот вопрос не дадут. Потому я отодвинулся от них, рассчитывая, что дальше с хлевом они всё-таки справятся сами, и закрутил головой в поисках подходящего собеседника.

Корова была готова немедленно предоставить свою почтенную кандидатуру, но я проигнорировал её призывное мычание. Вместо этого нашел взглядом одно из немногих окон, что вели на эту сторону. Кажется, там мелькнул человек...

Марлена!

Ни у кого больше не могло быть таких светлых, сверкающих золотом волос. Неужели сидит и смотрит на меня?

Заинтересована? Или, напротив, испугалась?

Я осторожно придвинулся к окну поближе, но, когда смог рассмотреть, что там внутри происходит, от Марлены не осталось ни следа, только покачивающиеся занавески. Стояла она там, или это у меня просто фантазия разыгралась? Определить было очень трудно.

Зато я почувствовал запах.

Не Марлены, от неё всегда веяло ароматами весны, свежими цветами. Этот запах был совершенно другим, несколько грубым, откровенно мужским. Ударял в голову, вызывая желание моментально расправить крылья, взмыть в воздух и прореветь на всю округу что-то на драконьем, показывая, что я здесь господин, а все остальные – лишь мои гости, случайно оказавшиеся здесь.

Я покрутил головой и обнаружил внизу Арина.

Дракон. Конечно же!

Это всё потому, что он – дракон.

Но одно дело осознать мозгами, что это всего лишь друг, он не претендует на мою территорию и на мою истинную, а совсем другое – успеть остановить огромное многотонное тело, которое уже напряглось, собираясь атаковать. Каждая мышца в моём теле буквально кричала о том, что жаждет быть задействованной. Защелкали зубы, за спиной раскрылись крылья, и я ощерился, готовясь нападать, а потом вытянул шею, бросаясь к Арину.

Тот стоял на месте, скрестив руки на груди, и рассматривал меня с таким видом, словно он -кинолог, а я – немного одуревшая собака, которая решила проверить остроту собственных зубов путем разрывания чужого горла. Страха в нём не было ни капли.

Вообще-то я вполне мог его испепелить, ну, или его одежду, но здравый смысл завопил, что это отвратительная идея. Мне удалось остановить драконью атаку буквально за несколько секунд до срыва, и теперь я просто смотрел на мужчину, сдерживая свой порыв.

– Рад видеть тебя в добром здравии, – улыбнулся Арин. – Марлена передавала тебе привет, к слову Говорила, что скучает и что ты ей очень дорог. Но, возможно, станешь менее дорог, если отгрызешь мне голову, так что, пожалуйста, смени позу. У тебя гребень поднят, как у дракона перед атакой.

«Прошу прощения, – отозвался я, радуясь своей новой возможности сознательно общаться в драконьей ипостаси. – Я не собираюсь тебя атаковать. Это было временное помутнение рассудка».

– Понимаю, но гребень лучше опустить.

Я хотел отозваться, что понятия не имею, как это сделать и где, собственно говоря, у дракона вообще находится тот самый гребень, но внезапно для себя самого обнаружил, что не такая уж это для меня и тайна. Гребень начинался на затылке, а заканчивался между лопатками. Следом за ним был огромный шип, за который можно ухватиться, забравшись на спину дракону.

Гребень же состоял из длинных тонких чешуек, которые можно было поднять, как еж иголки. Я потряс головой, и чешуйки улеглись обратно.

Арин одобрительно кивнул, а потом повернулся к работникам.

– Эй! – окликнул он мужчин. – Там готов обед! У вас есть час, чтобы поесть и отдохнуть, а потом вновь возвращайтесь к работе!

Просить их дважды не пришлось. Все трое – староста во главе процессии, разумеется! -бросились прочь, к тайному ходу. Теперь, когда дверь там удалось закрепить, и по скалам да отвесным стенам лазить больше не приходилось, выбираться из поместья оказалось гораздо проще. И в коридорах пришлось убраться, чтобы не натыкаться на паутину во время каждого своего похода на этот импровизированный задний двор.

«Как Марлена?» – поинтересовался я, стоило только лишним свидетелям покинуть поляну.

Я понятия не имел, слышит мои мысли только тот, к кому я обращаюсь, или тех, кто находится рядом, тоже может задеть, потому предпочел вопросы о принцессе при селянах не задавать.

– В порядке, – ответил Арин. – Как я уже сказал, очень по тебе скучает. Но контактировать вам всё ещё не стоит.

«Мне кажется, я стал гораздо адекватнее».

– Охотно верю, – кивнул мужчина, – однако ты ещё не пробовал полетать, не знаешь, не захлестнут ли тебя драконьи инстинкты. И в ближайшие несколько дней уровень испытания присутствием истинной – не то, что тебе нужно.

Я едва сдержался, чтобы не заявить, что чудесно себя чувствую, а если кто-нибудь считает иначе, то этого кого-нибудь можно укоротить примерно на одну голову.

Но эта хищная, исключительно драконья мысль не прошла строгую человеческую цензуру.

Дракон, поняв, что его ограничивают, забился во мне. На какую-то секунду мир будто раскололся на две части, и я вновь почувствовал себя прежним. Холодным, разумным психотерапевтом, запертом в драконьем теле и пытающимся сражаться со своими инстинктами.

Нет, так дело не пойдет. Я почему-то не сомневался, что с подобным подходом ничего не добьюсь. Потому решительно отбросил все драконьи попытки отвоевать независимость и нырнул в его эмоции, как в омут.

Ненависть, раздражение, неприятие другого дракона. Всё это так тщательно перемешалось в моей голове, что справиться было практически невозможно. Пришлось приложить огромные усилия, чтобы наконец-то вновь унять бурю уже не чужих, а своих чувств, вспомнить, что помимо инстинктов я ещё умею немного думать головой и сдерживаться.

Когда я вновь посмотрел на Арина, в глазах того, казалось, светилась гордость. Я и сам был собой доволен. За прошедшие сутки мне пришлось очень многое пересмотреть в своих отношениях с драконьей стороной, и я искренне радовался тому, что это всё было не зря.

– Попробуем полетать? – спросил Арин.

Я кивнул, боясь растрачивать свою сконцентрированность на пустые разговоры. Всё-таки, подчинить себе дракона и самому стать разумным, адекватным драконом – абсолютно разные вещи, я и не думал, что это окажется настолько сложно.

Но ведь вряд ли полет будет настолько большим испытанием? Это ведь просто новый вид физической активности, не так ли?

Арин отошел от меня подальше, на противоположную сторону поляны, и его окутала магия. Миг – и передо мной оказался знакомый синий дракон.

В голове моментально вспыхнула мысль: слабый. Мелкий. Догнать, укусить, подчинить. Показать, кто тут хозяин.

И когда Арин взмахнул крыльями, взмывая в небо, я бросился за ним, уже не размышляя о полёте и об адекватности себя как дракона.

Убить! Это его клыки впивались мне в горло, это он впрыснул мне в жилы драконий яд! Мелкая ядовитая зараза! Кто бы мог подумать, его размеры вообще не предвещают беды, а такая концентрация сил, такая невероятная мощь!

И в полете... Он летал совсем не так, как я. Я мог только по прямой, грузно взмахивая крыльями, а он успевал делать какие-то пируэты, выворачиваться, менять траекторию и возвращаться к прежней, перетекал, будто жидкий металл, из одного положения в другое. В полете продемонстрировал шипастый гребень, и у меня как-то стремительно поубавилось желания его туда кусать. В шипах наверняка тоже яд.

Начать, может, с хвоста? Потянуть вниз! Я раза в два тяжелее, легко утащу его вниз, а потом подомну лапами и.

Какими такими лапами? Это мой друг! Единственный человек, помимо Марлены, которого я неплохо знаю и которому могу довериться. Если б не Арин, летать бы мне со скалы ласточкой вниз и сразу на тот свет! Не было бы ни еды, ни открытых проходов на задний двор поместья, ни коровы этой, которая наконец-то испугалась и искала тень, чтобы скрыться подальше от взгляда хищника. Ничего бы не было.

Неблагодарная я чешуйчатая скотина! Только перед глазами чужой хвост замелькал, и сразу в драку! Разве нормальные люди так поступают?

Да и нормальные драконы тоже!

Эта весьма самокритичная мысль заметно прибавила мне адекватности. Зато, коря себя и отчитывая на все лады, я даже не заметил, как перестал махать крыльями, и моё тело кулем полетело вниз.

Арин, заприметив катастрофу, затрубил и бросился за мной, пытаясь помочь. Я же на какой-то миг потерял управление своим телом. Где мои крылья, где лапы? Что это вообще за мясо с костями, почему оно такое тяжелое?

Наконец-то мне удалось взмахнуть крыльями. Сначала, правда, только одним, правым, но потом подтянулось и второе, и я наконец-то выровнял полет. Взмыл повыше, набирая скорость, обогнал Арина и, вытянув шею, затрубил, торжествуя.

Дракон! Дракон!

Арин подхватил эту игру и ответил громким ревом. А потом, петляя по воздуху, бросился прочь. Это он так играет?..

Нет, дошло до меня, это он призывает научиться также владеть своим телом, а не просто летать по прямой. И я попробовал повторить его пируэты.

С таким огромным размером делать в воздухе трюки было непростой задачей. Арин, верткий, быстрый, прямо у меня перед носом умудрился сделать кувырок и цапнуть себя зубами за хвост. Я, пытаясь выгнуться, обнаружил, что в драконьем теле мне явно надо немного похудеть, потому что даже если я сяду на задницу и, как кот, попробую уцепиться за хвост зубами, не факт, что получится. Гибкость нулевая, зато веса хватает!

И крылья устают.

«Ты не толстый, ты давно не практиковался! – донеслась до меня успокаивающая мысль Арина. – Тебе летать много надо, чтобы восстановить мастерство!»

«Так ведь я столько времени был драконом! Что ж я, разве не практиковался?»

Арин хмыкнул и ни с того ни с сего помчался стрелой вниз. Подобрал крылья, вытянул хвост, превратившись на несколько мгновений в слитное темное пятно. Я поспешил за ним, пытаясь повторить технику, и запоздало понял, что это будет такое приземление.

Он что, разбиться хочет?

Но Арин вновь перекувыркнулся в воздухе и активировал магию оборота. Земли коснулись уже человеческие ноги.

Быстро он, однако!

Я не рискнул. Решил, что медленный, но живой дракон однозначно лучше алой чешуйчатой лепешки, потому взмахнул крыльями несколько раз, постепенно снижаясь, устроился на поляне и только тогда запустил обращение.

Почувствовать себя вновь человеком было приятно. Я потянулся, чувствуя, как хрустят суставы, и повернулся к Арину, невероятно довольный своими успехами.

– Дракон, теряющий человека и живущий в одиночестве, летает просто, без выкрутасов, -сообщил мне Арин, отвечая на заданный ещё в полете вопрос. – Ты действовал в соответствии со своими старыми целями, тело тренировано, но только в одном направлении. Но чтобы жить с другими драконами и не чувствовать себя отстающим, придется познавать большее. У тебя отлично получается.

– Спасибо, – автоматически отозвался я, а потом уточнил: – Выходит, это всё потом используется во время тех самых драконьих соревнований?

– Да, это тоже, – хмыкнул Арин.

– Ну, я туда не стремлюсь.

– А жаль, – его синие глаза весело сверкнули. – У тебя могло бы получиться. А то сколько б я ни делал трюков в воздухе, моего размера на роль драконьего короля не хватит. Впрочем, плевать на кувырки. Ты ведь не боролся за своё тело? Ты просто был, я верно понимаю?

Я прислушался. Драконьи мысли куда-то подевались, я слышал только свои, хотя некоторые из них мне были совершенно несвойственны. И тело тоже моё, отпала необходимость превращать его в поле боя. Так вот как оно, стать драконом по-настоящему, а не просто соседствовать с ним?

– Да, – кивнул я. – Наверное, когда людей с раздвоением личности собирают воедино, они чувствуют себя очень похоже...

– Может быть. – улыбнулся Арин. – Такого опыта у меня нет, ты ж врач, тебе лучше знать. Но если тебе удастся укрепиться таким, цельным, ты можешь стать самым могущественным драконом современности.

– Мне б Марлену повидать, – усмехнулся я. – А самый могущественный – это потом, подождет.

Арин моментально стал серьезным.

– Постарайся воздержаться, пожалуйста. Хотя бы ещё несколько дней. Не хочу, чтобы прогресс, которого ты достиг, рассыпался в крошку просто потому, что тебе не понравились собственные мысли по отношению к любимой.

Единственное, что мне сейчас не нравилось – это то, что какой-то сторонний дракон не хочет пускать меня к моей истинной.

Но Арину об этом я, впрочем, не сказал.