Глава 18

О-о-ох, чего это голова у меня звенит, как церковный колокол? Ох ты ж… С трудом открываю глаза. Что за⁇ Даже в полутьме я понимаю, что нахожусь не в лазарете и даже не у себя в общаге. Огромная мягкая кровать, объемная, из темного дерева мебель. Где я?

Резко сажусь, как-то некстати поняв, что на мне ничего нет… из одежды. Спешно прикрываю голую грудь одеялом. И очень вовремя, потому что в спальню вплывает декан Радакс собственной персоной. С волосами, еще влажными после душа, в низко сидящих на бедрах штанах и без рубашки, держащий в руках поднос с едой! Я что снимаюсь в какой-то дурацкой рекламе⁈

— Доброе утро, — говорит и ставит мне на колени поднос. — Как спалось?

Усаживается рядом, сводя с ума своим запахом и видом.

— А я спала? — спрашиваю охрипшим голосом.

— Трое суток, — отвечает.

— Что… как? Последнее, что я помню, это как… эмм… пристаю к тебе. Видимо, я была не совсем в адеквате после схватки. А может, это последствие укуса. Укус! Он… — пытаюсь вывернуть шею, чтобы рассмотреть собственную лопатку.

Грегори, опускает широкую ладонь на мое голое плечо, отчего меня мгновенно пробивает мини молния.

— Не волнуйся. Твой укус потихоньку заживает.

— Что? Меня вылечили?

— Нет. Тебе не понадобился лекарь.

— Тогда как⁇ — я совершенно сбита с толку.

— Я не знаю. Возможно, это из-за того, что ты — иномирянка, возможно есть и другая причина, но ты не заразилась, а укус почти затянулся, останется небольшой шрам, но…с этим лекари тоже ничего не смогли поделать, он просто не хотел рассасываться.

— Ой, ладно с тем шрамом, он все равно на спине, я его не увижу, а потому не расстроюсь, — усмехаюсь, а потом задаю наиболее интересующий меня вопрос. — Так если я не больна, что со мной было ну тогда… когда мы летели?

— Гон.

— Что⁈

— Это был твой первый гон. Большое событие для любой драконицы, — сообщает Грегори с улыбкой а-ля гордый папаша.

И мне становится как-то совсем тоскливо. У меня был гон. Я к Радаксу приставала, это я помню точно, как и его губы на своей шее, жадные поцелуи, спускающиеся ниже и ниже… хм… наверное, не стоит сейчас об этом вспоминать. А потом проснулась в постели голой. И ничего не помню. Чувствую себя какой-то… несчастной. Словно мне предложили сладкое, а пока я отвернулась, его кто-то съел.

— Что такое? — спрашивает Грегори.

— Ничего, все в порядке. Я хотела бы одеться…

Мужские пальцы касаются моего подбородка и поднимают лицо вверх, мы встречаемся глазами.

— Что такое? — настаивает драконище противный.

— У меня гон!

— И?

— Я проснулась у тебя! Без одежды! И ничего не помню… — последнее предложение произношу тише.

— Ты думаешь, что я… воспользовался твоим состоянием и взял тебя?

Ой, что-то мне не нравится тон, которым Грегори задает вопрос.

— Ну… видишь ли…

— Не вижу! — отрезает. — Я бы в жизни не поступил так ни с какой женщиной! И уж точно не с тобой!

Он резко поднимается с кровати и делает несколько шагов в сторону двери. Уходит⁈ Прежде чем я понимаю, что делаю, срываюсь за ним следом. Обхватываю Грегори сзади за талию, прижимаюсь, продолжая держать между нашей кожей одеяло. Утыкаюсь лбом куда-то в район его лопаток и чувствую, как вначале напряженное и твердое мужское тело, расслабляется.

— Да, на долю секунды я поддался зову, — говорит он, не поворачиваясь ко мне, но позволяя себя обнимать. — Но когда понял, в чем дело, что это не ты, а инстинкты, сразу же дал тебе настой. Ты даже не поняла, что произошло. Просто уснула. Я уложил тебя в постель и да, раздел. Мне нужно было рассмотреть твою рану, ждать, пока ты проснешься — это слишком долго. Но когда лекарь ушел, я укрыл тебя и удалился в другую спальню.

— Прости… — говорю очень тихо куда-то в мужскую поясницу.

Грегори плавно, каким-то непостижимым образом, так поворачивается ко мне лицом, что мое одеяло остается на месте и даже не сдвигается ни на сантиметр.

— Я принимаю твои извинения, — говорит таким тоном, что хочется его стукнуть, но я просто прижимаюсь щекой к его груди, слушаю громкие удары сердца.

— Ты такой благородный, что даже противно, — сообщаю ему.

— Язвочка моя, — улыбается и обнимает одной рукой, прижимая к себе.

— Со мной… — сглатываю… — никто и никогда не был благородным. Кроме дедушки.

— Мне жаль, — говорит. И голос такой, что он действительно сожалеет. Не жалеет, нет, а именно сочувствует. Так приятно.

Почти так же приятно, как его нежные поглаживания кончиками пальцев моей спины. Вни-и-из-вверх, вни-и-из-вверх.

— Ешь. Нам нужно идти, — словно очнувшись говорит Радакс и отодвигается.

— Куда?

— Ректор хочет нас видеть. Нужно объяснить ему, каким образом ты там оказалась и что вообще произошло. Из-за этого инцидента его вызывает к себе глава дознавателей.

— У нас могут быть неприятности?

— Могут.

Спустя какие-то полчаса мы заходим в приемную ректора.

— У себя? — коротко интересуется Радакс у секретарши.

— Да и ждет вас, — кивает та, с интересом рассматривая наши соединенные ладони и сплетенные пальцы.

Я пытаюсь их разорвать, но Грегори держится, как приклеенный. Так мы и заходим в кабинет ректора, как слипшиеся вареники. А там полный набор: И Амалия Риволи, и Нелл с Шэнон, и Ровак с Шейном, и зачем-то остальные деканы, типа их это касается.

— Явились! Мы битый час ждем, когда вы соизволите прилететь! — ректор, цвета переспевшего помидора, недовольно хлопает ладонью по столу и смахивает с полированной поверхности на пол несколько листов, которые никто не спешит поднимать.

— Мы раньше не могли прибыть. Вы все равно времени зря не теряли, опросили всех. Есть зацепки?

— Нет! — ректор раздраженно откидывается на спинку кресла. — Вообще не понятно, откуда взялись эти животные и что с ними произошло.

Мимо меня демонстративно проходит Амалия Риволи, поднимает упавшие листы и возвращает их на ректорский стол. Синее воздушное платье вьется вокруг ее ног, то надуваясь, то красиво опадая. Я зависаю, глядя на ее подол. Почему-то вспоминается мое видение тогда, когда мы напились чая.

Тот момент, когда я вскрикиваю и шарахаюсь в сторону, в ужасе рассматривая десятки и тысячи самых разнообразных зверей. Из всего разнообразия, точно идентифицирую только два вида: ерша и ежа. Их мне настолько точно описывали друзья, что не узнать невозможно.

Животные бегут, сметая все на пути. Разлетаются в щепки деревья, брызжут осколки камней из-под их копыт и лап. Оскаленные пасти полны острых зубов. На обожженную землю капает слюна вперемежку с кровью.

Когда они пробегают, я краем глаза замечаю позади, в лесу, что-то мелькнувшее синим. Но когда поворачиваюсь туда — ничего не вижу. Меня подхватывает туман и против воли тянет вслед за животными.

Синее. Что-то мелькает синим…

— Декан Риволи, а что вы делали в обожжённом лесу одна, накануне нападения на ту деревню? — говорю, прежде чем хорошо подумать.

— Что? — женщина отступает на шаг, но тут же упирается спиной в ректорский стол. — Но это же глупости, коллеги.

— Правда? Вызвать сюда дознавателей, пусть они побеседуют? — спрашивает Радакс в резко наступившей тишине.

— Грегори, — деканша факультета Прорицателей смотрит на нашего куратора такими глазами, словно он ей нож в грудь вонзил, не меньше.

— Амалия, давай начистоту. У тебя еще есть шанс, пока тут все свои, — Радакс категоричен. И мне это нравится.

— Послушайте, я ничего…

— Вызываем дознавателей? — спрашивает ректор Горр, Грегори кивает с хмурым видом, и деканша тут же сдается.

— Ну будет вам. Вы же знаете, что я занималась изучением тех случаев, что произошли в прошлом.

— Знаем, но что ты делала в лесу так далеко от академии? — гнёт свою линию Радакс.

— У меня было видение. Я не знала, как его растолковать. Не понимала смысл. И в поисках ответов побывала в лесу возле той деревни.

— Нашла ответы?

— Нет.

— И мы ей поверим? — спрашиваю.

— Есть способ удостоверится, что она говорит правду, — отвечает декан факультета Целителей.

— Я говорю правду, совсем необязательно меня одурманивать, чтобы это понять! — начинает повышать голос декан Риволи. — У меня не получилось разобраться и тогда я решила попробовать с адептами, надеясь, что кто-то из них увидит что-то и дополнит мою картинку. Но кто знал, что это будет Виноградова?

Сказано максимально презрительно.

— А почему ты не провела сеанс на своем факультете? — интересуется Радакс. — Логичнее было бы привлечь тех, у кого больше развит данный навык.

— Провела. Но там вообще все видели только туман и лес. Я подумала, что они переутомились, у нас накануне было несколько сеансов подряд, поэтому…

— Поэтому вы едва не прожгли мозги у боевиков, — вставляю реплику.

— Да какие у вас мозги! — ехидничает деканша.

— Где мое весло, когда оно так нужно? — я вырываю свою ладонь у Радакса, реально сейчас этой высокомерной дуре в нос просто кулаком заеду, выбесила.

Грегори перехватывает мою руку и сжимает в своей ладони. Бережно, но крепко, не вырваться.

— Давайте не будем ссориться. Декан Риволи, продолжайте, — вмешивается ректор Горр. — Поделитесь со всеми нами, что вас смутило в ваших видениях, что заставило идти на такие крайние меры, как введение в транс неумелых первокурсников?

— Я выбрала боевиков, потому что у них иначе работает мозг. Мне нужен был другой взгляд. Диаметрально противоположный моему и тому, чему мы учим на факультете Прорицателей. Я не могла понять откуда взялись эти животные. Ничто не предвещало этого, понимаете? Ничто! Не бывает, чтобы просто так тысячи зверей ринулись нападать. Всегда есть источник. Вот его я и искала. И не нашла, увы. Это значит, что случаи будут продолжаться. И возможно, у нас начнется эпидемия.

— Так чему же в своем видении ты не смогла дать определение? — спрашивает Радакс. — У тебя большой опыт в прорицании. Что не так?

— Я видела все обрывочно, словно… кто-то использовал что-то, что мешает прорицателям видеть. И… я видела странные вещи, не относящиеся к событиям.

— Разве так бывает? — задаю вопрос. — Вы же сами на лекции говорили, что важно запоминать каждую мелочь видения, потому что не бывает там неважного или ненужного.

— Я знаю, что я говорила, — раздражается деканша. — Но я видела то, что не связано!

— Или вам не понятно, — добавляю.

— Знаешь что, выскочка…

— Что ты видела? — перебивает деканшу Грегори.

— Травы. Дурман-траву и паслен. Я не знаю, что это значит…

— У нас тут травница, думаю, она объяснит, — говорит декан боевиков, и все дружно поворачиваются к Изольде Верис.

Пожилая леди пожимает плечами.

— Я не знаю, что это значило в твоем видении, Амалия. Эти травы никак не связаны между собой. Они разные по действию. Совершенно. Быть может, это был какой-то аллегорический смысл? Или ассоциативный?

— Не знаю… — деканша Прорицателей впервые на моей памяти выглядит растерянной, и я впервые ей сочувствую и, возможно, даже верю. — Я не могу найти ответ.

А у меня стойкое ощущение сверла в виске. Дурман-трава и паслен… паслен и дурман-трава. Я что-то слышала, или читала? Что? Леди Верис сказала, что травы не сочетаются, тогда почему тогда у меня стойкое ощущение, что это не так⁇ Дурман и паслен. Где я слыша о них? И тут, словно из неоткуда голос.

«Если паслен взять в небольшом количестве, то можно не только не отравить, а даже вылечить. А если соединить его с дурман-травой, то можно вызвать необратимые последствия для мозга. Впрочем, вам об этом знать еще рано».

Это слова из лекции. Той самой леди Изольды Верис, которая сейчас так легко и непринужденно говорит, что эти травы не сочетаются. Она лжет!

— Грегори? — говорю шепотом, пользуясь тем, что остальные все еще обсуждают сон Амалии Риволи.

— Да? — догадливый декан Радакс тоже шепчет.

— Изольда Верис лжет, она…

Меня прерывает звук падения чего-то тяжелого. Потом еще один. Поворачиваюсь и вижу, что на полу в странных позах лежат мои друзья.

— Да, юные особи всегда реагируют первыми, — словно ничего не происходит, говорит декан Травниц.

— Что прои… — ректор не успевает договорить, падая лицом на стол.

За ним следом валятся и остальные. Радакс держится дольше всех, но и он падает, я кидаюсь к нему, дотрагиваюсь до шеи. Пульс есть.

— Что вы с ними сделали? — спрашиваю у невозмутимо стоящей Изольды Верис.

— Немножечко отравила.

— Что?

— Спокойно, когда помещение проветрится и пары улетучатся, они очнутся. Я знала, что ты вспомнишь эту мою фразу. Вообще не понимаю, зачем я ее сказала, просто не подумала. Убеждала себя, что никто не вспомнит, но ты, Дарья… ты очень досадная помеха, должна я сказать. С первого дня твоего появления у нас. Мой план уже был на финальной стадии, и тут появилась ты. Более того, вмешались силы предков, даровав тебе вторую ипостась и оставив тебя тут. Все пошло наперекосяк, что обидно, ведь я столько времени и сил потратила.

— На что? — спрашиваю, с ужасом наблюдая, как меняется лицо леди Изольды Верис. Прежде всегда спокойное и благородное, теперь оно искажено злостью и презрением, я бы ее не узнала, встреть в коридоре.

— На то, чтобы показать жителям этого королевства, что так не может больше продолжаться.

— Что? — переспрашиваю. Она что, сумасшедшая?

— Исчезают целые виды животных! Вся природа бунтует против нашего господства!

Божечки, убейте меня, чтобы я этого не слушала! Свихнувшийся борец за экологию!

— Меня никто не слышит! Никому это не надо! Но ничего, начнется эпидемия, власти очнутся! Вот вымрет несколько десятков тысяч жителей, зашевелятся! Услышат! Вспомнят слова моего сына!

— У вас есть сын?

— У меня был сын! И он погиб, пытаясь спасти то, что не нужно было спасать!

Да уж, ни капли логики в словах.

— Впрочем, что-то я разболталась, а нужно дело делать. Ты остановила эпидемию в одной деревне, но теперь она начнется в пригороде большого города. Надо было сразу оттуда начинать, но я все проверяла, чтобы не было ошибки.

— Чем вы заражаете животных? Почему они так себя ведут?

— О-о-о, это вообще интересно получилось. Совершенно неожиданное соединение трав и у животных появляется свето- и водобоязнь, а потом агрессия. И что самое замечательное — это передается на жителей через кровь и слюну. И не лечится!

Блин, это точно бешенство! Теперь понятно, почему на меня не подействовал укус! Тут нет никакой магии, я просто привита от этой болячки! А значит… есть лекарство и для остальных людей, нужно только вовремя сделать укол!

— Знаешь, я была уверена, что ты погибнешь в деревне, я специально подослала адептку, чтобы она дала тебе портальный артефакт. Не предполагалась, что за тобой пойдут и другие. Надо же, что за глупцы! Совсем без инстинкта самосохранения! Впрочем, все обернулось даже лучше: тебя укусило животное, но ты здорова. Я так и знала, что не зря ты тут оказалась, и не зря предки так тебя благословили! К сожалению, мне нельзя больше оставаться в академии, сама понимаешь, а ты пойдешь со мной, если хочешь, чтобы Радакс жил. Я сделаю из твоей крови вакцину, мало ли, как повернется ситуация с зараженными. Я прославлю имя сына в веках! И уже никто не посмеет смеяться над ним! Поднимайся! Идем, времени не так много!

Изольда Верис дергает меня за руку с неожиданной для такой пожилой дамы силой.

— Я не пойду с вами!

— Еще как пойдешь! Видишь это? — деканша Травниц показывает мне бутылочку темного стекла. — Радаксу будет достаточно пары капель на коже, чтобы никогда не проснуться. Хочешь этого? Тогда упрямься дальше!

— Вы сумасшедшая!

— Нет! Я просто мать, сына которой оболгали, и он погиб, пытаясь обелить свое имя! Сказали, что это он вывел тех паразитов в реке!

— А это была неправда?

— Это вышло случайно! Он хотел вывести такой вид микроорганизмов, который бы поглощал отходы…

— Понятно. Но что-то пошло не так! — фыркаю.

— Хватит! — Изольда Верис белеет, ее зрачки становятся длинными и вертикальными. — Не выводи меня! Я ведь могу тебя парализовать, мне не обязательно, чтобы ты разговаривала!

— И как тогда вы меня дотащите туда, куда собрались удрать? — спрашиваю, оглядываясь по комнате в попытке найти хоть что-то, чем можно было бы вырубить эту неугомонную.

— Вот только поэтому ты пока и разговариваешь! Быстро иди вперед! И попробуй только что-то сказать секретарше. Ее смерть будет на твоей совести!

Я отворачиваюсь спиной к Радаксу и ведьме-деканше, иду на выход. Блин, надо же было так вляпаться! Уже берусь за ручку двери, когда слышу удар и звук падения. Резко поворачиваюсь. На полу лежит Изольда Верис и, к сожалению, дышит, а над ней стоит декан боевиков.

— Грегори! — повисаю на нем и целую. Жарко и жадно!

Надо же, какой у меня спаситель появился. Приятно.