Глава 25

– Доктор! Филипп Романович! Женский крик прорвался сквозь вязкую пелену тумана и раздробился на отдельные звуки: высокие взлетели к небу и рассыпались там визгливыми нотами, а низкие упали камнями на землю. – Что случилось? – Белла шевельнула пальцами. Смотрите. И следом я услышала грохот, будто кто‑то двинул стулом, скрип двери, хлопок, топот множества ног. – Ну‑ка, ну‑ка, – проворковал неизвестный над моей головой, и этот глубокий, немного рокочущий голос отозвался дрожью по всему телу. Я почувствовала, как чужие пальцы приподняли мое веко. Резкий свет ударил в глаза, невольно дернулась и сжалась. – Девочка моя, как я за тебя рад! – мужской голос продолжал бархатно рокотать. – Светочка, добавь в раствор… Дальше я слово не разобрала, просто лежала и прислушивалась к звукам и пыталась понять, что я делаю в этом месте. – Белла, родная, ты слышишь меня? Сбоку от головы кто‑то шумно дышал, раздражая резкими парами дорогого парфюма. Я поморщилась. – Она реагирует, Богдан, слышишь, она реагирует, – захлебываясь словами, заговорила женщина. Богдан? Кто это? Я напряглась, вспоминая, но мозг пока отказывался подчиняться. Извилины скрипели, как колеса у несмазанной телеги. Мелькали разрозненные картинки. Вот я разминаюсь у станка, танцую фуэте на сцене. Стоп! Не на сцене. Где это я? Взгляд тут же зацепил обычные деревянные подмостки, а за ними ревел возбужденный зал, полный мужчин. – Эрида! Эрида! Эрида! – Светочка, выключи верхний светильник, – попросил бархатный голос. Я услышала щелчок, поэтому попыталась снова посмотреть. На этот раз получилось. Перед глазами появились размытые силуэты: два в белых одеждах и два в строгих брючных костюмах. Я сфокусировала зрение. Картинка стала более четкой, теперь я видела перед собой врачей. – Где я? – голос зашелестел, будто осенняя листва под ногами. Я откашлялась и попробовала громче: – Что со мной? – Так, речь есть, с сознанием тоже все в порядке, – доктор, высокий молодой человек с потрясающими черными глазами, пожал мне пальцы. – Но она ничего не помнит! – возмущенно сказал женский голос. – Белла, посмотри на меня! – женщина неприятно щелкнула пальцами. – Кто я? Я перевела взгляд: ко мне наклонилась ухоженная дама средних лет. Я сразу отметила идеальный макияж, лоб без морщин, наверняка обколотый ботоксом, неестественно пухлые губа. – Вы Элла Максимовна, мама Богдана, – прошелестела в ответ. – Выйдите, память восстановится. Самое тяжелое уже позади, – улыбнулся врач. Мне все больше хотелось смотреть только на него. Он притягивал магнитом, будил воспоминания и забытые желания, словно еще недавно я знала его очень хорошо. Не просто знала, а испытывала к нему нежные чувства. Я улыбнулась. Губы с трудом разомкнулись, но я сделала усилие над собой. – А что было? – Белла, милая, – мужская рука решительно отодвинула доктора. Ко мне приблизилось лицо. Знакомое лицо. Ухоженное, гладко выбритое, улыбавшееся белоснежным рядом зубов. Я нахмурилась: где‑то на задворках памяти появился образ человека, который сидел в партере с огромным букетом роз. «Богдан! – облегченно вспомнила я. – Мой… жених». Вспомнила, и перевела взгляд на доктора. Он о чем‑то разговаривал с медсестрой, хмурился, посматривал на меня, а я видела его в черной одежде с веером в руках. А потом… Я вскрикнула и невольно закрылась руками. Теперь доктор превращался в дракона. Самого настоящего, из сказок, черного, с горящими глазами и распахнутой пастью, из которой вырывался огонь. Что за чертовщина? – Что с ней? – новый женский визг иголками пронесся по телу. Я выгнулась, забилась в кровати. – Нет, нет! Нет! Фил, не бросай меня! – Тихо, тихо, я здесь, – ласковые руки прижали мои плечи к подушке. Горящие глаза заглянули прямо в душу. – Я с тобой, моя эрида. – Богдан, о чем он говорит? – женщина по‑прежнему вибрировала высоким тоном, которые впивался в мозг, как ржавая пила. – Уберите ее, пожалуйста. Я вцепилась в руку доктора, видела сейчас только его, но он повернулся к даме. – Элла Максимовна, выйдите, вы пугаете Беллу. – Я пугаю? Да как вы смеете! – дама возмущенно вспыхнула. – Не больница, а скопище шарлатанов. Два месяца не можете привести Беллу в чувство, а теперь еще и потакаете ее бреду. Бреду? О чем она? Дама схватила сумочку. – Мама, прошу тебя! Импозантный мужчина схватил даму за локоть и потащил вон из палаты. Я уже поняла, что лежу в больнице, но почему? И тут память снова вывела на экран картинку. Я увидела светильник, летевший на меня с потолка сцены. Медленно подняла руку и коснулась головы. На ней была повязка. Осознание действительности накрыло разом, словно на меня вылили ведро ледяной воды. Слезами наполнились глаза, они покатились по щекам. – Ну, что ты, что ты, – ласково сказал доктор, промокнул лицо салфеткой. – Самое страшное позади. – А что было самое страшное, – выдавила я из себя. – На вас упал светильник, – ответила медсестра. – Вы находились в коме. Это чудо, что вы пришли в себя, все понимаете и кое‑то помните. Правда, Филипп Романович? – Не говори лишнего, Светлана. Иди лучше, успокой родственников. Мы с доктором остались в палате одни. Я смотрела на его лицо и понимала, что мы встречались раньше. Но это был совсем мир сказки В нём жила магия, существовали драконы, а ещё там был цветок, который исполнял желания. В том мире я обладала магией эриды – жрицы любви, а доктор, который сейчас ласково смотрел на меня, был чёрным драконом. – Фил, мне все приснилось? – спросила я доктора. – Что все, Белла? Пальцы врача, все еще сжимавшие мою ладонь, дрогнули. – Все было таким явным, живым, – я снова заплакала. – Королевство Иннополиас, косер Ису, ты, Филберт, дракон, охраняющий лотос желаний с сердцем внутри. И вот я снова здесь, в моем мире, но… – Что ты хочешь сказать, Белла? Лицо доктора приблизилось, казалось, он заглядывает прямо в мою душу. Я попыталась сесть. Врач мгновенно понял мое желание, потянул на себя, поправил за спиной подушки. Я снова потрогала голову: ершик волос уколол пальцы. И так тяжело стало на сердце, так пусто, словно из него вытекла вся жизнь. – Я хочу домой. В твой дом. К нашему лесу, озеру. Хочу вместе с тобой строить мост, любоваться рассветами, путешествовать, и каждые пять лет спасать чудо‑цветок. – Потерпи немного, Белла, все будет, обязательно будет, – тихо ответил доктор. Я слушала его уже в полудреме. Сон буквально валил меня с ног. Казалось, если не усну, умру. – Ты обещаешь? – едва шевельнула губами я. – Да, – пальцы доктора ласково коснулись моей щеки. – А сейчас спи, моя эрида. Засыпай. * * *Еще две недели я пролежала в больнице под неусыпным надзором докторов, моего жениха и его мамы. Элла Максимовна раздражала до зубовного скрежета. Я едва терпела ее постоянное нытье и нападки на себя и Богдана. Казалось, эта светская дама была недовольна абсолютно всем: лечением, обслуживанием, собственным сыном и, конечно же, мной. Я для нее была девочкой для битья. Она хотела, чтобы сын женился на известной балерине, а не на девушке, только что вернувшейся с того света. Но Богдан не защищал меня, лишь вяло оправдывался. Чувствовалось, что его утомила эта ситуация, хотелось освободиться от проблемы в моем лице, да этика не позволяла. На его лице все чаще стало появляться выражение скуки и недовольства, а визиты укоротились до получаса. Наконец наступил тот день, когда он не пришел, только позвонил. Потом ежедневные звонки сменили смс, а через неделю его сообщения свелись к двум фразам: «Как ты, ничего? Ну и славно!» – Богдан, давай сделаем паузу в отношениях, – предложила я, и он согласился с явным облегчением. – Белла, дорогая, прости, – затарахтел он в трубку. – Я сейчас так занят! – на заднем плане я услышала характерные звуки, словно он находился в ресторане. – Я обязательно к тебе приду, и мы поговорим серьезно. – Ага… как‑нибудь… Я поправлюсь, восстановлюсь, потом. – Да‑да, потом. Я отключилась и тоже вдруг почувствовала облегчение. Чем всю жизнь терпеть Эллу Максимовну, лучше вообще расстаться с этой семейкой. Память постепенно восстановилась. Теперь я не путала сон с реальностью, но тоска все больше заполняла мое сердце. Каждое утро после обхода я ходила в больничный парк, любовалась рыбками в пруду, наслаждалась запахами летних цветов, а как только закрывала глаза, оказывалась у озера лотосов. Видения преследовали меня. Картинки были настолько ясными и четкими, что я терялась, когда видела доктора Филиппа. Еще и совпадение имени пугало. Мне все время его хотелось назвать Филом, поддеть острым словечком, пошутить. Он очень походил на дракона из моих фантазий. То же красивое лицо, те же угольно черные глаза, в которых играют искорки, когда он злился. Я украдкой посмотрела на его руку, обручального кольца не заметила. Хотя это не показатель: доктора часто снимают украшения на работе. – Света, мой доктор женат? – все же осмелилась спросить я у медсестры, которая пришла делать инъекцию. – Нет, – покачала головой та и строго добавила: – Переворачивайся на живот. Я перевернулась, поморщилась в ожидании укола, но от темы не отступила. – А почему? Он же такой секси краш! – Может и секси, только не для нас. – Неужели он… От шока я села, забыв закрыть рот. – Не видела, не знаю, но на него столько девиц вешается, просто не передать! Все наши медички глазки строили, а он как скала. Вот мыслишки и крутятся. – Слушай, а почему он меня эридой называет? Откуда взял это слово? Этот вопрос вынашивала долго. Спросила и замерла в ожидании ответа, даже сердце пропустило один лишний удар. – Я тоже удивилась. Ты же в коме была, в сознание не приходила, – Светлана собрала использованный материал в лоток и пошла к двери. Уже взялась за ручку, но обернулась. – А спроси у него сама. Может, ты просыпалась, но не в мою смену. Несколько дней я готовилась к мучительному разговору, наконец созрела. Я сидела на скамеечке в парке. Доктор Вихров вез в коляске пожилую пациентку и о чем‑то мило с ней беседовал. Вот он вышел из тени на свет, и я задохнулась от волнения. Мне показалось, что он окружен сияющим ореолом, а за спиной вырастают прозрачные крылья, как у ангела. – О небеса! – вырвалось у меня. И он меня заметил, улыбнулся, махнул рукой медсестре. Та прибежала, забрала коляску, а Филипп бодро зашагал ко мне. – Белла, как ты себя чувствуешь? Он сел рядом, взял в руку мое запястье, нащупал пульс. Действовал автоматически, но его прикосновение вызвало целую волну дрожи. Она мурашками побежала по телу, я отдернула руку. – Не трогайте меня, – попросила тихо. – Ты все такая же колючая, эрида, – со смешком сказал он. Я вздрогнула, повернулась к нему всем телом, заглянула в глаза. Сразу увидела свое испуганное отражение в его зрачках. – Откуда… откуда вы знаете это слово? – едва слышно выдохнула я. – Что оно означает? – Эрида – это танцовщица, наделенная магической силой повелевать мужчинами. – Неужели в мифах была такая жрица? – рот внезапно наполнился слюной, я сглотнула. Предположение давно созрело в голове. Возможно, когда‑то я прочитала об эридах книгу, содержание и отложилось в глубинах памяти, чтобы после травмы трансформироваться в фантазию. – Насчет мифов ничего не знаю, – улыбнулся Филипп. – В моем мире эти жрицы существуют в реальной жизни. – В твоем мире? – голос задрожал, охрип, от шока я окаменела. – Не собираешься домой, Белла? Ису уже заждался нас. – А можно? Я говорила с придыханием, все еще не веря в происходящее. Или доктор Ветров подыгрывает мне, может, это такая методика лечения пациентов, или… Страшно! Я потерла пальцами виски, сделала несколько вращательных движений. Боль начинала опоясывать голову. – Я только ради тебя и застрял в этом мире, – Фил взял мои щеки в ладони, ласково заглянул в глаза. – У дракона есть только одна возлюбленная на всю жизнь, для меня это ты. Я хотела отстраниться, но не сделала ни одного движения. Просто сидела, любовалась моим драконом, а мир вокруг полетел в пропасть.