ГЛАВА 12, в которой наша Ведьма находит в поместье нечто интересное.

Аника уважительно относилась к управляющему поместья. Он никогда не повышал голос, общаясь со слугами, был неизменно учтив с ней и оскорбительно вежлив с Леей. Патрис отвешивал ей такие до невозможности нелепые комплименты и завуалированно издевательские замечания, что нельзя было сдержать улыбку.

- Твоя сообразительность, Лея, так же остра, как и деревянная кадушка в саду, - говорил он. - Ты так же воспитана, как и Лулу, любимица Никама.

Ухаживающий за скотным двором Никам обожал хрюшку Лулу, которая однажды прорыла тоннель, но выбраться из сарая не смогла – застряла.

Любовнице герцога давали самую незначительную работу: нарезать ленты для украшения столовой, разобрать цветы для украшения замка. Её счастливая пора прошла, когда в замке появилась Аника, сместив её на вторые роли.

Патрис принес ей очень приятные известия: на территории замка ей за несколько дней возведут небольшую постройку, где она сможет заниматься изготовлением снадобий. Это было отличное уединённое место. Она уже поняла, где сможет разместить котелок, ножи, расставить лавки и столы.

Она и Кныр перенесли к будущей постройке лопатку, котелки и другую утварь. Патрис устроил им временный навес.

Анике не хотелось думать, что герцог дал своё высокое соизволение не из-за того, чтобы она сняла заклятье с его любовницы.

- Тебе нужно обязательно «закрыть» вход в твой домик от чужих глаз, - скакал вокруг нее Кныр. – Чтоб ни одна Лея, тем более собака, и носу сунуть к тебе не могли.

- Вот и займись делом! – согласилась Аника. – У меня и так дел невпроворот. Ещё свадьба эта…

- Свадьба – дело хорошее, - рассуждал он. – Только как ты от Леи собираешься избавляться?

- Да никак, - засмеялась она. – Отчего-то мое ведьминское чутьё подсказывает: глупейшая наша толстушка самоликвидируется.

Кныр пошевелил ушками, на которые села наглая стрекоза.

- Для того чтоб поставить «защиту» в твой хозяйственный домик, нужен корень лопуха, - напомнил Кныр.

- Вот там, в северной стороне от замка, ближе к домикам прислуги есть огромный лопух, - ответила Аника.

- Его выкопать надо, - как неразумному ребенку объяснил кролик. Он снова подергал ушками и стал отбивать лапкой по земле барабанную дробь.

Аника разозлилась, вытерла руки о фартук, подошла к навесу, взяла лопатку и протянула её Кныру. Кролик отпрыгнул от неё. «Бессовестный ленивец, - подумала Аника. – Только и может, что болтаться по поместью и советы раздавать».

- Ла-а-адно! – рассвирепела она. Аника схватила его за уши и подняла вверх. «Тяжелый, зараза, - поморщилась она. – Пороть надо было. А я, добрая душа, раскормила его».

Кныр заверещал что-то о правах фамильяра и их ущемлении, раскачивался в руках Аники. Она же, захватив в руки лёгкого ветра, забросила его на дерево, а потом, поманив пальцем, спустила вниз.

Запыхавшийся, но смирившийся, Кныр смиренно протянул своей ведьме лапку. Аника вложила в неё лопатку и велела:

- За корнем лопуха – вперед!

С поклоном – настоящим, а не саркастичным – Кныр поскакал за лопухом. Аника же протёрла несколько стеклянных пузырёчков и задумалась о защите, которую нужно поставить на её хозяйственный домик. Дело, в общем-то, нехитрое, она и сама справится, но всё-таки нужно, чтобы её фамильяр не растерял своей сноровки и перестал бы слоняться без дела.

Только не прошло и часа, как он влетел ей на руки со свистом. Аника выронила свои банки, а в руках держала Кныра, лопотавшего что-то о драгоценном кладе, а может, даже о сокровищах.

С горя выругавшись смачно и громко, Аника с кроликом на руках пошла туда, где он обнаружил сокровище.

Лопатка валялась под большим листом лопуха, ямка была вырыта небольшая, самая что ни на есть обычная. Только сияние, исходившее из неё, было слепящим и удивительным.

- Ну и разъелся ты! – сказала Кныру Аника. – Руки просто отсохли!

Она наклонилась и позволила ему спуститься.

- Там что-то страшное! Блестящее и дорогое!

Аника взяла лопатку в руки и опустила её в ямку, наткнувшись там на какое-то препятствие. Она несколько раз постучала лопаткой: звук был звонкий. Аника присела на корточки и стала копать землю.

- Там сундук! – предположил кролик.

Стараясь не обращать на него внимания, она сделала ямку шире и позвала фамильяра посмотреть.

- Никакого сундука, - разочарованно сказал Кныр.

- От тебя никакого толку, у меня силы тоже не казённые, - зло сказала Аника. – Достанем это «что-то» моими колдовскими силами.

Она протянула руки к солнцу, будто подхватив солнечных лучей, и опустила их вниз, с легким шорохом и ярким свечением показался медальон в виде пирамидки.

- Сверкает как драгоценный камень, - воскликнул Кныр.

- Это-то и странно.

Аника уложила его на траву, вытащила тряпочку из кармана фартука и протерла. А потом прошептала:

- Колдовские чары открываю,

Холод земли убираю.

Добрым словом драгоценным

Беру к себе в услужение.

Медальон проскрипел и, повертевшись, повернулся той стороной, где она увидела какие-то странные знаки.

Это были знаки древнего колдовства, спрятанные от чужого глаза. Так поступали колдуны и ведьмы, не желавшие раскрывать тайну своего ведовства. Проживая жизнь обычных людей, они отказывались от силы и бремени, которым обладают те, кому открыты тайны чудесного мира.

- Отличное место для сохранения тайны! – сказал кролик. – Вроде и на виду у всего поместья, и втайне от чужих помыслов и недоброго интереса.

- Вот «оно-то» и шумело, и шуршало, и стучало: хотело, чтобы его нашли. Показывать его никому не станем, - решила Аника. – Уж, если древнее колдовство и явилось нашим глазам, то и сохраним его между нами.

- Спрятать бы!

- Нет! – возразила Аника. – Вот среди всякой колдовской утвари пусть и лежит. Никому до него дела нет. А вот ты давай-ка займись корнем лопуха.

Аника не призналась своему фамильяру, что не может узнать колдовскую мощь находки, потому что её же ведьмины силы нуждаются в подпитке. Близилось полнолуние, она должна была съездить на Чёрную гору. Завтра же нужно было поговорить с Алексом. Даже если он снова начнет торговаться, стоит сделать маленькую уступку. Не ей, а Про́клятому дракону. Аника свистнула Кныру и велела:

- За страстной Леей нужен глаз да глаз.

Кныр смущенно захихикал и сказал:

- Будет исполнено! Это же не землю копать.