ГЛАВА 26, в которой Ведьму похитили снова.

День не заладился с самого начала: Аника считала, что, получив от короля письмо, которое почему-то следовало открыть только в день совершеннолетия, все дела завершены, а муж настаивал на том, что в столице следует задержаться хотя бы ради пары прогулок в Лирс-парке.

- Мы не попробовали все десерты в кондитерской! – использовал он последний аргумент.

- Нет! – категорично сказала Аника.

- В недавней беседе с твоим ненаглядным Кныром он высказал пожелание хоть одним глазком посмотреть столицу, а не четыре стены в трактире.

Аника задумалась, потому что лично её кролик ничего об этом не говорил: наоборот, он мечтал вернуться в поместье, о чём твердил почти ежечасно.

- Я ничего об этом не слышала, - она сложила на груди руки, дав понять, что она не верит ни слову.

- Так спроси у него! – пожал плечами дракон. – Только будь любезна, передай ему, что мальчишка-посыльный по-прежнему может поговорить с людьми из Гвардейского городского корпуса.

- При чем тут посыльный? – удивилась Аника.

- Просто они очень подружились с Кныром. Только парень оказался довольно задиристым, а Кныр с его тонкой душевной организацией очень переживает за него.

Всё это звучало очень странно и подозрительно, но Анике было лень разбираться в хитросплетениях отношений Кныра и её мужа, наоборот, их мелкие ссоры и споры бывали довольно забавными. Она в точности передала слова мужа кролику, и тот, потеребив лапками уши, сказал:

- Ну я бы хотел побывать в парке, да и в кондитерской тоже.

Аника кивнула и сказала мужу, что согласна остаться в столице не больше, чем на пару дней.

- Только сегодня я хотела бы отдохнуть, - сказала она. – Я всё ещё не восстановилась.

Аника терпеть не могла валяться в кровати, но магическое истощение после применения заклятья на балу у графа Формса привело и к физической усталости. Эва отпросилась у неё сходить на местную ярмарку вместе с горничной одной из постоялиц трактира, а Кныр был занят тем, что перебирал содержимое своей сумки: от завалявшихся сухарей и сушёной морковки до рассыпанных игральных карт.

Едва она обустроилась на гостевом диванчике, свернувшись клубочком, как раздался стук в дверь. Чертыхаясь, она встала с мыслью обругать того, кто нарушил её планы подремать.

- Вас спрашивают, Ваше сиятельство, – сказала одна из горничных, рассматривая её как диковинную зверушку.

- Спрашивают? – Аника нахмурилась. Она никого не знает в столице, не имеет ни друзей, ни родственников. - Кто?

- Мужчина, - улыбнулась она. – Он назвал себя Вильсендом Дарлем и сказал, что не хочет встречаться с вашим мужем.

- Это мой отец, - вздохнула Аника. Девушка не хотела, чтобы эта странная горничная подумала, что она, приехав в Партодор с мужем, встречается с каким-то мужчиной. Она велела пригласить его в гостиную.

- Он просил вас спуститься к нему. Мужчина сказал, что не хочет доставлять беспокойство и разговор не займёт много времени.

Она вполне допускала, что отец опасается её влиятельного мужа и его трусливый характер не позволяет ему даже просто поговорить с Про́клятым драконом.

- Хорошо, - кивнула она. – Где он ожидает меня?

- Его карета остановилась на заднем дворе.

Аника попросила горничную подождать её. Она накинула плащ, причесала волосы и собрала их в низкий пучок.

Горничная почему-то повела её не через парадный, а служебный вход, помогла ей спуститься вниз по лестнице. Девушка открыла ей дверь, распахнула её и рукой показала на чёрный экипаж, явно съёмный.

Аника направилась к экипажу, чтобы постучать в дверцу. Странно, что отец сидел в экипаже и не вышел. Вдруг кто-то бесцеремонно толкнул её в сторону.

Сначала её ударили по голове, и Аника пошатнулась. Её тут же подхватили чужие руки, а руки ещё одного человека завязали ей глаза.

- Руки и ноги свяжи! – раздался хриплый голос одного из разбойников.

Как мешок картошки её потащили к карете. Её не усадили, а бросили в подножие: чьи-то ноги прошлись по её телу. Кто-то с удовольствием водил грязным сапогом по её лицу. Она помотала головой и плюнула, надеясь попасть в сапог. Тогда она почувствовала, как мужская рука схватила её голову и с силой приложила к подножию кареты. Искры от удара не вспыхнули, но виски пронзила острая боль. Анике заложило уши, она уже не могла сопротивляться: боль и унижение. Как первое похищение отличалось от сегодняшнего!

«До чего же я слабая! – печалилась Аника. – Меня ужасно тошнит, не могу оказать сопротивления ни магического, ни физического. Обидно. И ни одной мысли: кто этот негодяй, который так подло меня украл! Какая глупость, что женщины не могут вызывать на дуэль: я могла бы не только защитить себя, но и сражаться на равных. Нет, не умеют мужчины быть честными. Впрочем, мой герцог может украсть даму только для того, чтобы жениться». При воспоминании об Алексе она почувствовала небольшое облегчение.

Она постоянно ударялась головой о дно кареты, отчего тошнота усиливалась, а напряжение в висках возрастало. Когда в голове зашумело, а в горле стало горько и кисло одновременно, она вырвала и тут же упала лицом в собственные рвотные массы.

«Фу!» - последняя мысль, которая промелькнула. Аника потеряла сознание.

Она очнулась в какой-то подворотне: запах канавы, алкогольные пары и холодная стена, к которой её бросили. Это была улица, потому что она ощущала, как ветер разносит вонь, окружавшую её, слышала крик птиц. А ещё она, как ведьма, знала, что рядом с ней находится похититель.

- Я против того, чтобы обижали хорошеньких женщин, - хрипло сказал неизвестный мужчина. – Но мне неплохо заплатили. Тут, малышка, ничего личного. Ну а тебе шлёт наилучшие пожелания мужчина, которого ты когда-то сильно обидела. Мужчин, особенно трусливых, опасно обижать – они всегда найдут способ отомстить чужими сильными руками. Ты задела его самолюбие, а он прошёлся сапогами по твоему веснушчатому личику.

- Отпустите меня, - выкрикнула она. – Я никому ничего плохого не сделала. Если вам нужны деньги, так я добуду их, только отпустите меня!

- Извини, детка, - её щеки коснулась рука в перчатке. – Быть может, тебя кто-то и найдёт здесь. По крайней мере, я очень на это рассчитываю.

- Хотя бы снимите повязку! – снова попросила Аника.

- Нет, детка, ведьмам повязку не снимают.

Она услышала, как он уходит: без спешки, уверенно и чётко, каждый шаг отбивался в душе барабанной дробью. Аника осталась одна. Чёрт бы побрал эту столицу! Столько событий и ни одного хорошего. Если она погибнет здесь, то больше не увидит своего дракона: красивого и смелого, заботливого и смешного. Он даже не подозревает, как иногда смешит её перепалками с Кныром. А как он хотел добиться от неё близости и всё-таки сделать их брак настоящим! Слёзы хлынули из её глаз. Повязка тут же намокла, веки чесались. Впервые она была близка к отчаянию.

Она откинулась головой к стене. Как же ей плохо…

Аника не помнила, сколько прошло времени, час или больше. Безнадёжность уже приняла её в свои объятия, когда она услышала и почувствовала присутствие своего дракона. Алекс был здесь. Он снял с неё повязку и с тоской и нежностью держал в ладонях её лицо. Его теплые губы накрыли её. Аника прикрыла глаза. Их первый поцелуй.

Когда она открыла глаза, её муж всё еще не отпускал руки. Он был строгий, порывистый: морщина на переносице никак не желала разглаживаться.

- Нашёл! – сказал он. Его золотистые крылья волочились за спиной. Аника прижалась к нему и всхлипнула. Алекс поднял её на руки и взмахом крыльев прикрыл их. Дракон её спас.