ГЛАВА ПЕРВАЯ. Как все быстро изменилось

Праздники продолжались. Пашка с утра собралась и пошла в гости к давно звавшей ее Людке, которая с родителями жила отдельно от бабы Дуси. В их огромном доме было восемь больших комнат, и множество маленьких, так что в детстве все подруги Люды играли в нем в прятки, а потом их за шум и беспорядок ругали Людкины невестки, Дашка и Миланья. Потом в этом доме в прятки играли дети Даши и Миланьи, Людкины племянники, но это невесток уже не раздражало.

В общем, пока снег да морозы девушки на праздники Темноты собирались то у одной подруги, то у второй. Иногда папа Паши разрешал привести всех к ним, но у Паши девочкам не нравилось: ни занавесей красивых, ни скатертей, ни покрывал, и посмотреть девчонкам не на что. Скучно у Паши, если только глазки Борису состроить, но это уже Паше было совсем не интересно.

В общем, только они собрались пить чай с пирогами и настроились на веселую беседу, как в комнату влетела, не снимая шубы, маленькая племянница Людки, и в ужасе закричала:

— Летит! Страшный, черный, огненный… Летит к нам!..

— Люсь, да кто летит-то? — Опешила Акулина. — Скажи нормально! Не кричи!

Но маленькая Люся, распахнув в ужасе глаза, сорвав голос с перепугу, еле шепотом выдавила:

— Дракон летит! К нам! Дракон! Огненный!

Паша с подругами в шоке переглянулись и кинулись к выходу. На бегу накидывая на себя шубки и тулупчики, толком не надев платков и валенок, кто в чем девушки высыпались на на улицу, как горошины из стручка, желая увидеть настоящего дракона.

Высоко в небе и правда парил огромный дракон. Когда-то в детстве Паша просила брата рассказать, как выглядит настоящий огненный дракон. Так он сказал, как огромная ящерица. И вот теперь Пашка увидела его своими глазами. Конечно, ни о какой ящерице разговор не шел.

С земли дракон выглядел как детская игрушка из деревянных частей. Черный верх белое пузо. Снизу это выглядело так: треугольник головы соединялся длинной поперечной с полоской прямоугольника лап, дальше шел длинный прямоугольник, после которого прямоугольник задних лап казался шире передних, все заканчивалось длинным треугольником хвоста, в два раза длиннее треугольника головы. И над всем этим огромные черные крылья.

Удивленно рассмотрев чудо-чудное, Паша вдруг до дрожи испугалась. А вдруг он сюда мстить явился? Не тот ли это дракон, которого победили папа с братцем? А когда дракон снижаясь, стал кружить над домом Людмилы, Пашка побежала и спряталась в летнем закутке для сушки сена, у которого были три стены и крыша.

Торопливо завязала на себе платок и затихла у стены, дрожа от страха. Вдруг рядом с ней появился Борька, молча схватил Пашу за руку и быстро вытянул из сенника и торопливо увел домой.

— Я… а вдруг он прилетел мстить? — по дороге домой, задыхаясь от быстрого шага, спросила у брата Паша.

— Испугалась, — наконец усмехнулся до этого напряженно молчавший братец. — Это не тот дракон. Не бойся. Я тебя ему не отдам. Пусть только сунется, вмиг без головы оставлю!

Паша отмахнулась, да причем тут она!

— Да… страшный он! А папы в деревне нет. И старосту надо еще найти. А чем это хорошо, что это не тот дракон?

Борис, не выпуская локоть сестры из руки, внимательно огляделся вокруг, и быстро завел Пашу во двор.

— Это прилетел старый дракон, и магии у него нет. А тот от магии аж светился, — с некоторой задержкой ответил на заданный сестрой вопрос Борис.

— Потому магии нет, потому что старый? — тут же уточнила Паша, повторяя все за братом и тоже внимательно оглядываясь. Хотя не понимала на что тут смотреть, улица как улица. Снег. Избы. Сугробы.

Борис завел сестру на крыльцо и спокойно ответил:

— Потому что магии у него с рождения не было. Не у каждого огненного дракона она есть.

— А тот дракон, что вы победили где? Он молодой, так получается?

— Да, тот дракон был молодой и сильный. И магии у него много. Вот если он прилетит… Тут ничего не останется.

Паша поежилась от ужаса.

— Почему? Настолько страшный? И где сейчас он?

— Да, еще и обиженный, — с задумчивым вздохом отозвался Борька, поддержав Пашины опасения. — Но я не знаю, где он. Отец с со старостой куда-то его отправили. Без меня. Я с тобой возился.

Переговариваясь, они быстро вошли в дом. Борька закрыл ставни и снаружи и изнутри окон. И дверь на два засова.

— Все, Пашка, иди спать. Печь пока не топи. Ешь свою кашу холодной, чай не мясо!

Сейчас Пашу еда вообще не волновала:

— Так все дело в том, что обидели его собрата? Он потому сюда прилетел? За собрата заступиться?

Борька усмехнулся:

— Да ему плевать на собрата. А в чем дело мы не узнаем. В нашем царстве теперь разлад, и властей не видно. Всяк творит что хочет! Может этот дракон решил на дальние деревни дань наложить. А что? В стародавние времена так и было! Они дань так и собирали, а он вон какой огромный! Попробуй откажи!

Точно, жуткий, у Паши от его вида до сих пор руки дрожали. Но насчет давних времен она была не согласна:

— Так сейчас перемешались люди и драконы. Он что, и своих платить дань заставит?!

Борис криво усмехнулся:

— Ему плевать, свои-чужие! А золото драконы любят очень. Прямо ничего больше не надо. Золотые сундуки в подвале... и им больше ничего ненужно. Им село сжечь ради золотой мзды, как тебе на палец подуть. На то он и огненный дракон! — устало добавил брат, доставая из кладовой оружие.

Паша промолчала, наблюдая за сборами брата.

Как говорит папа: не знаешь, что сказать — молчи. Знаешь, — помалкивай, умное правило папы.

Но от того, что брат достал оружие, Паше стало еще страшнее. И молчания Пашки надолго не хватило:

— Так они очень злые, да? — Ну то, что когда летают страшные до жути, это точно!

Борька раздраженно отмахнулся:

— Паш, спрашивай папу, хорошо? Мне уже надоело отвечать. — И ушел, захватив меч и щит, и бросив Пашку в закрытом доме одну.

Устал отвечать, значится. Пашка грустно вздохнула и села на лавку перед столом.

Вот так Паша впервые увидела огненного дракона.

Шло время. Началась весна с ее суетой и подготовкой к полевым работам. Пашин папа из дома почти пропал. Приходил к ночи уставший, даже говорить сил не было. Паша кормила его, и грела воду в умывальне, чтобы он помылся. Борька уже пять дней вообще незнамо где пропадал. «Пап, а где Борька? По делам уехал.» Во и весь ответ.

Борис появился через неделю. Папы опять дома не было. Протирая глаза, это было ранее утро, Паша выбежала из горницы. Брат вошел тяжелым шагом в дом, скинул заплечную суму на лавку в сенях и принялся разуваться.

Пашка выскочила навстречу:

— Борь, ты где был? Я тебя искала! А папу как не спросишь, так ты по делам куда-то отправился. Ничего толком не сказал!

Борька усмехнулся.

— На охоте я был. Смотри кого тебе принес!.. — Он склонился к суме на лавке.

Я затаила дыхание в ожидании подарка. И... запрыгала от радости! Брат вытянул из сумы маленького песика, рыжего с белыми пятнами. Лохматый и с испуганными глазками, щеночек пытался то всех облаять, то всех облизать.

— Какой… какой… чудный! — с выдохом сказала Паша, у нее от восхищения даже нужных слов не нашлось.

Борька улыбнулся, вновь насмешкой с потер ей лоб ладонью, что значило, что у него отличное настроение, и ушел в умывальню за домом.

Пашка осталась с песиком. Накормила его кашей, достала из погреба мясо и дала малышу. Как раз вернулся Борька.

— Не перекармливай пса, чай не дракон. Плохо ему будет, он же маленький. Он еще одно молоко у матери пил, куда ему столько мяса!

Паша прижала песика к себе. Он и вправду пах молоком. Малыш совсем. Она поцеловала его в мокрый нос. Умильный какой!

— Какой он хороший! Борь, а ты есть будешь?

Борька, покачав голой, усмехнулся, нет не будет. Махнул рукой и ушел к себе в покои, спать.

Я погладила рыжего поскуливавшего от радости милаху и тихо сказала:

— Будешь Бумкой. Согласен?

Бумка согласился, лизнув Паше руку. Ну и хорошо, значит ему понравилось. Паша как раз хотела к Акульке сбегать. А то скоро начнут пахать и сеять, тогда девчонкам не до прогулок будет.

Правда когда совсем потеплеет, начнется земляника и тогда Паша с подругами будет ходить за ягодами с раннего утра и до ночи, а пока можно и просто так в гости сбегать, тем более надо показать Бумку, пусть тоже порадуется. У Акулины есть Полкан, но это старый пес, он все время спит. Да и пес не ее, а ее деда. Дед помер, они пса к себе и забрали, а куда облезлого почти без шерсти старика девать?

Папа Акульки не стал собаку в лес на погибель уводить. Так и сказал: «Мы что на кусок хлеба обеднеем? Пусть живет сколько дано, не мы жизнь дали, не нам забирать!*»

*Ох, если бы он так и о кроликах говорил, но это его работа, он шкуры забитых животных обрабатывает, скорняк он! Очень тяжелая работа, из сарая, где он работает, постоянно ужасно воняет! Вот и Акуля говорит, что ее папа иногда не выдерживает. Потому и пьет.

Размышляя об этом, Паша нашла Акулину у колодца, наверно ее папа опять приказал натаскать воды. Она ахнула:

— А что это у тебя такое?! — затаив дыхание от восторга, спросила она, пощекотав щенка за ухом, и он забавно попробовал повторить ее жест, почесаться там же лапкой, но не достал, и с недоумением уставился на Акульку. Не спуская малыша с рук, Пашенька мягко его погладила по головке:

— Это мой Бумка! Боря принес! Смотри, я учу его давать лапу! — Паша свободной рукой взяла щенка за лапку и потянула немного вперед. Акулька рассмеялась, и тоже потянула Бимку за другую лапу. И так неловкий малыш конечно плюхнулся носом Паше в ладонь.

Это было еще смешнее, девчонки расхохотались.

Бумка не обиделся, а когда девушка отпустила его на землю, стал бегать за ними, с смешным ворчанием изображая, что пытаться укусить.

Веселясь и играя с Бумкой, Паша с Акулькой натаскали воды для ее папы, и убежали играть к реке. Но уже без маленького Бумки. Он устал, залез в сенях под лавку, вытянул лапы и тут же уснул.

День за днем хлопот прибавлялось.

Полезла изумрудная трава и зацвели первые деревья. Кто-то выгонял скотину на пастбище, кто-то засаживал грядки репой и морковкой. Паша готовила и убиралась дома. Папа и брат хотя уже и распахали и засеяли землю, все равно днем и ночью пропадали в поле.

Пашка долго не решалась печь пироги без бабы Нины, но вот начала и вроде все получилось. К ней как раз прибежала Акулина с кузовком для земляники.

Подросший Бумка, с утра лежал у печи и на Акульку почти не реагировал, ну только если ухо чуть приподнял.

— Паш, а Паш? Пошли с нами за земляникой? — начала подруга, поглядывая, что это делает Паша.

Пашка отказалась.

— Да рано еще за земляникой! — рассудительно начала она. — Только цвела на этой неделе. Да и папа так рано в лес не отпустит, а то голодный медведь заберет и лешему отдаст!

— А ты чего это делаешь? — с удивлением оглядывая грязную кухню, спросила Акулина.

— Пока пеку пироги, а потом буду убирать, — устало сообщила Паша.

Подруга прошлась по кухне и вдруг расхохоталась:

— Ха-ха, а мои братья все надо мной смеются: «Пекла Акулина пироги, все ворота в тесте!». Но это про меня, — Рассмеялась Акулька, указывая на грязные тазы, жаровни и ушат, у Паши на этот момент вся посуда была в тесте. — А про тебя не так складно будет: «Пекла Праскавея пироги, да всю посуду тестом изгваздала».

— Это точно! — устало улыбнулась Паша и тут же пояснила:

— Сперва я замесила тесто. Все как твоя бабушка учила. Но пока начинку делала: мясо жарила, да крупу приваривала, капусту тушила, сухие яблоки замачивала, у меня тесто из таза чуть не убежало. Я его в таз побольше переложила. Потом из таза в таз, оттуда в кадушку перекладывала, перекладывала, пока оно всю большую кадушку не заняло. Пирогов зато у меня столько, что всех в деревне угостить хватит. Большущие! Я их и с мясом сделала, и с горохом, и с яблоками. Все что было дома, все в пироги отправила! — радостно поделилась Паша с подругой.

Акулька, которая при такой умелой бабушке и домовитой маме хорошо пекла с самого детства, так смеялась над Пашиными пирогами, что слезы вытирать пришлось.

— Ну, давай я тебе хоть помыть все помогу… — сказала она, то и дело поглядывая на посуду и тихо ухахатываясь. Пашка не обиделась, она безумно устала и была благодарна любой помощи.

Двенадцать больших пирогов испечь — это вам не козел боднул. Когда девушки закончили с кухней, собираясь позже на речке домыть все остальное, налили себе чаю из самовара и сели пить чай с пирогами.

— Я не думала, что в первый раз у тебя все получится, пироги-то вкушные вышли, не переживай! — прочавкала Акулька куском пирога с капустой. — Ну неказистые, бывает. Но это неважно, потом руку набьешь, будут красивые, гладкие! Главное, очень вкушно! Да, и бабушке бы моей понравились! Точно говорю, понравились!

Паша даже возмутилась такому предположению:

— Нет уж, спасибо! Во-первых, у меня все припасы кончились. Во-вторых, больше на такое не… — ни за что! А бабушке Нине моих пирогов обязательно отнеси, пусть мне потом скажет, что я не так сделала.

После чая девушки потащили на речку Жемчужницу мыть большие тазы и жаровни. Бумка побежал с ними.

Пока Паша терла песком жаровню, а Акулька отскребала от теста ушат, песик с лаем бегал вокруг, гоняясь за бабочкой, наверно первой в этом году. Отвлекаясь от работы, девушки то и дело смеялись с его неловких попыток ее поймать. Когда большую часть помыли, Акулька взяла половину чистой посуды и пошла в дом Беркутов. А Паша вслед устало пообещала, что сейчас пойдет за ней, но едва закончила мыть последний котел, поняла, что давно не видит и не слышит Бумку.

Сложив посуду горкой на берегу, она кинулась через залитую вечерним солнцем поляну раскинувшуюся вдоль реки, туда где-то возле леса послышался голос щенка.

— Бумка, Бумочка! Иди малыш ко мне, мяса дам… — Бежала Паша по тропке за малышом, вдали то и дело из-за кустов виднелся рыжий хвостик щенка.

— Бумка! — Но песик несся как ненормальный куда-то в неизвестную даль.

Ей было не по себе, хотелось оставить все как есть и вернуться домой, ведь этой части леса Паша не знала! Но щенок еще совсем маленький, его здесь точно съедят!

И Паша бежала за глупым щенком. Бежала долго, больше часа, так что в лесу начало темнеть.

— Бумочка… — ты где? Бум? — охрипла от криков и задохнулась от долгого бега Паша. Но пес не останавливался, несся себе вперед одной известной ему дорогой. Потом раздался какой-то странный звук… словно медведь ломает кусты,

Ко всему уже совсем стемнело. И в лесу стало безумно страшно!

Теперь Паша шла медленнее и осторожнее, хотя все внутри требовало развернуться и бежать назад. Где-то рядом щенок залился испуганным лаем. Девушка забыв о страхе, кинулась к нему.

Передо ней открылось жуткое зрелище. На поляне находился огромный полностью черный дракон. Огромный настолько, что с земли не было видно его морды. Его лапы были скованы между собой гигантскими темно-фиолетовыми кандалами и прикованы к земле огромными цепями. Однако жуткий Черный Дракон не лежал, а топтался на месте то и дело поднимая то одну, то другую лапы-столбы.

И тут... словно она находилась в кошмаре... дракон приподнял гигантскую лапу и… наступил на маленького Бумку.

Паша от ужаса застыла, буквально оглохнув, так и застыв на месте... не веря своим глазам. Готовый крик ужаса застыл в горле. Она запнулась, словно забыла как ходить и дышать! Бумка… ну как? Как так?! Бумочка...

Дракон, раздавив щенка, подкинул его когтистой лапой и схватил в рот. Двигая огромными зубами. Сожрал щенка. Бедный малыш. Не помогла…

Ноги не держали, вместо того, чтобы убегать отсюда впереди своего крика, Паша от шока без сил сползла на землю.

В голове все смешалось. Откуда-то появились папа с братом. Отец схватил дочь на руки и понес. Пашка была как не в себе. Только и жаловалась:

— Пап, я его не спасла. Он сожрал Бумку… сожрал. Дракон... Сожрал бедного Бумку.

— Хорошо, что до тебя не добрался, — сурово отозвался папа, на миг крепче прижав Пашу к себе. — Почему в лес пошла без спроса?!

Она только покачала головой. В голове все спуталось. Паша не помнила зачем пошла в лес. За кем бежала… Почему там оказалась?!

Папа понял, что со ней происходит и больше не ругал. Он донес Пашу до лошадей, который были недалеко привязаны. Передал ее на руки Борьке и приказал отвезти домой.

Брат как всегда был готов на «добрые слова» и «поддержку»:

— Вот достанется тебе позже, как немного придешь в себя, мелочь ты безмозглая! Чего ночью в лес поперлась, а?

Но Паша не злилась. Не было сил. Это просто чудо, что они так быстро ее нашли. Жаль, не пришли чуть раньше. Тогда и Бумка наверно выжил...

— Борь… я тебя с папой так люблю… — прошептала Паша, вытирая слезы. — Как бы я без вас жила, не представляю.

— А мне иногда тебя прибить хочется! — с раздражением признался брат. — Ну это придумать надо, ночью в лес убежать! Вообще головы нет?

— Наверно нет. — Согласилась Паша, и закрыла глаза, молча глотая слезы. Бумку так жалко, так жалко! Слезы текли сами.

Борис вздохнул и отозвался:

— Не реви. Все уже позади. Тебе этот дракон что-то сказал? Напугал?

— Сказал? — Удивилась Паша, кулаком вытирая слезы, и только начиная понимать, что эти драконы же вроде от людей почти не отличаются, кроме силы, конечно. И только огненные умеют летать и говорить в первозданном виде.

Батюшка и брат победили огненного дракона. А не его ли Паша сейчас встретила? Она открыла глаза и осторожно ответила:

— Он не говорил со мной. А ты этого дракона давно знаешь?

— Ты думаешь я с каждым огненным драконом лично знаком? — совсем невесело усмехнулся Борис. Пашка ему не поверила. Юлит братик.

— А папа почему там остался? — спросила она.

— Вот приедет, и у него все спроси, а меня не тронь, — с раздражением отозвался Борька. — Тут напашешься как вол, а потом вместо отдыха бегай до ночи по лесу за безмозглыми девчонками! Слазь, приехали! Мне еще коня везти к старосте в конюшню и чистить его, благодаря тебе, пигалица.

Я спрыгнула, тихо сказала: «прости» и вошла в дом. Там сидела Акулька.

— Ну наконец, нашлась. А то я думала, сгинула ты в том лесу, — разревелась, вцепившись в Пашку обеими руками, подруга. — Я же вернулась, а тебя нет. Посуда сложена в стопочку, а вас с Бумкой и след пропал! Тут твои с поля вернулись. Я им хотела чай налить и покормить, ну думаю, а пока ты вернешься, но они как узнали, что ты в лес ушла, бегом побежали… В общем, что с пирогами будем делать, вам столько не съесть!

— Бумку зверь сожрал, — начала я с самого горького, кусая губу, чтобы вновь не разреветься. — Только кровь нашла.

Про дракона говорить не стала, недавно тут один залетал, всю деревню перепугал. Паша и то дома пряталась. А сказать Акульке, что на дальних болотах, куда девчонок за ягодами не пускают, дракон прикован, это всю деревню на ноги поднять.

— Ладно мойся и отдыхай, напужалась небось… — наконец выпустила из крепких объятий Пашу подруга.

Пашка устало кивнула.

— Ужасно напугалась. Ужасно! — И опять слезы. Бумка мой бедный…

Акулька суетилась по кухне:

— Я два пирога с мясом вам оставлю. Остальные по соседским домам разнесу. Пусть люди порадуются. А вашу посуду я принесла, всю сложила. И на кухне все прибрала, мы то печь остывать оставили, вот я и ее почистила. Все равно тебя ждала, не сидеть же просто так. А твои сейчас где?

— Повели коней на конюшню к старосте. Их после то помыть, напоить и покормить надо… — виновато отозвалась Паша.

Акулина понимающе кивнула. И потащилась на ночь глядя пироги по селу раздавать. Подруга у Паши хорошая. И все хорошие. Только Бумке со Пашей не повезло, не спасла она малыша. Паша ушла к себе в горницу и так и уснула со слезами, и не слышала, как вернулись папа с Борисом.