ГЛАВА ВТОРАЯ. Пришла беда — открывай ворота

Паша

Утром следующего дня вся моя семья собралась у самовара. Я достала из печи до сих пор теплые пироги и положила на стол.

Папа и Борька никуда не ушли, это в самый сезон полевых работ! Значит, будет серьезный разговор. Ну со мной конечно, с кем еще. И пса угробила и сама чуть там не осталась.

Я печально вздохнула, наливая чай. Ну кому понравится, что его ругают, даже если ты поняла свою вину, все уразумела и больше никогда так не сделаешь, даже если вокруг все просить будут и пять горстей монет дадут?!

— Ну не переживай ты так из-за собаки. Собака это помощник. Зачем глупый помощник тебе нужен? И сам не спасся и тебя втянул, — вдруг пожалел меня Борька.

— Он маленький, что он там понимал… — с горечью отозвалась я, качая головой. — Это я его не уберегла.

Папа который до этого молчал, придвинул к себе большую чашку с чаем и тихо сказал:

— Думаю, нам пора отсюда уезжать.

Мы с Борькой, словно год тренировались, в шоке уставились на папу. Я с непониманием, а Борька с радостью.

Но отец не торопился причины объяснять. Только строго сказал:

— Все пояснения потом. Начинаем складывать вещи. Выезжаем через три дня. Я пока найду управляющего, который продаст нашу землю, дом и кузню.

Управляющего? Я поразилась про себя. Какой управляющий может быть у крестьян. Пусть и таких серьезных как папа.

— Людям странно будет, мы уедем, а весь домашний скарб оставим. Так не делается. Вот и берем все, что есть. — Это он приказал Борису и мне. Я пожала плечами, у меня все нужное в один мешок поместится. Ну... это я так думала, пока собираться не начала. Оказалось, что только мои теплые вещи заняли два мешка, еще и мешки так набила, что они не завязывались, а я до обуви еще не дошла.

Еще были простыни, да наволочки домотканые с подушками да одеялами, еще и посуду всю собрать.

К третьему дню мы только и управились. Вроде и дом пустой был, папа не любил все эти домашние мелочи вроде сундуков, ковров, скатертей, покрывал и прочего добра, а в возок еле влезло, и так большую половину утвари соседям вроде как на память раздали.

Когда мы, наконец собравшись, выезжали из дома, вокруг ворот на улице собрался народ, некоторые из людей плакали: баба Нюра, дед Макар, да баба Дуся, калеки, что с папиной оплаты жили. Кто подрабатывал у папы в кузне, и те, кому он просто так зерном помогал: бабы солдатки, да вдовы с детьми.

Плакала и Акулька. Плакала и я. Мы кинулись с ней обниматься. Даже подумать не могла, что когда-то уеду из родных Жемчужниц, небольшой деревеньки в шестьдесят домов.

Папа мягко оторвал меня от лучшей подруги, ловко подкинув, помог сесть в возок, а потом обратился к соседям:

— Соседи дорогие! Столько лет мы жили с вами с любви и согласии. Честно жили! Последний кусок хлеба делили, как и радости и горести. Праздники вместе встречали, урожай собирали, в последний путь провожали... А вот пришла пора и нам расстаться. — Папа красиво поклонился в пояс. Люди поклонились в ответ.

— А что же случилось, что вы решили уехать? — Спросил при всех староста. Как я поняла именно на старосту оставили нашу землю, дома и кузницу, чтобы честный старик сам распределил, кто что будет арендовать. Ну и денежки папе слать. Значит, это он так, для красоты спросил.

— Так я человек служивый. Позвали — надо идти! — сказал папа, ничего по сути не сказав.

По рядам соседей побежали шепотки, что они де так и думали, что папа не просто крестьянин, а военный командир.

Про себя фыркнула. Такое ощущение, что о нем все всё знают, кроме меня. Ладно, папа, подожди! Я тебя еще расспрошу!

Брат, сидевший на козлах, которому явно надоело прощание, и который радовался нашему отъезду также сильно, как я из-за него расстраивалась, поднял кнут, щелкая им об землю, и, подгоняя старушку кобылку, приказал:

— Ягодка, ну пошла, милая, а то мы так и до завтра не уедем!

Люди расступились, и мы поехали. Папа на возок так и не сел. Шел рядом.

Я закрыла ладонями лицо, скрывая слезы. Это было страшно и больно. Больно бросать таких близких и знакомых, а страшно от неизвестности… что будет дальше?

Мы ехали где-то час. Я уже перестала плакать, думала, как лучше расспросить отца куда и почему мы едем, он так ничего еще и не сказал, как вдруг нам навстречу вышел высокий темноволосый молодой человек в красивом синем костюме с пышными кружевными манжетами и кружевами у шеи, чем слегка смахивающий на нашего голосистого петуха Василь Петровича, которого я подарила Акулине на память.

Брат притормозил Ягодку. Соскочил с козлов и вышел вперед вместе с папой. И тут у них в руках вдруг оказались длинные мечи, которые они выставили перед незнакомцем, тормозя его, и оглядывая разряженного парня тяжелым взглядом.

Ничего себе, я в шоке сжалась. Папа так никогда себя не вел!

— Стой! Не смей подходить ближе! — Сухо рявкнул Борис, направляя на незнакомца меч. Да, сейчас мой братик на себя не похож, точно воин прошедший не один смертельный бой, а не простой деревенский парень.

Папа молча все повторил за братом, перегородив мечом путь незнакомцу.

И мечи то у них какие… резные, красивые. Не простые, точно не те, что ковал папа в кузне.

Да что происходит?! В испуге уставившись на родителя, я замерла, обхватив себя руками.

Молодой разодетый парень вдруг весело спросил:

— А чего это вы так на меня накинулись? Просто поговорить хотел!

Я перевела взгляд с отца и брата на незнакомого парня. Красивый, разодетый, фигурой ладный. А вот не понравился мне и все!

Папа как-то сказал, ты Пашенька, вроде такая маленькая, а натуру сразу видишь. Я думала папа шутил, но вот сейчас даже прицепиться не за что, все кроме удивительного наряда в незнакомце хорошо, я мне он неприятен.

— С кем я имею дело? — нахально спросил незнакомец. — Неужели передо мной сам распрекрасный князь Алексей Беркут? А молодой дракон рядом... он кто?

Чего-чего? Молодой кто? Дракон? Папа конечно не старый, но он точно имел в виду Бориса. Борька дракон. Тут до меня дошло... Князь. Алексей. Беркут. Князь?!

ПАПА КНЯЗЬ?! ЧТО-О?!

Борька грубо рявкнул:

— Ты, петух драный, иди отсюда! Поверь, мне плевать, что тебя царь простил и разрешил жить, где хочешь. Я не царь, и мне ты не нравишься. Огненным драконам у нас не место!

Папа жестом остановил взъярившегося Бориса. И почти повторил слова брата:

— Что тебе надо, дракон?

— Какой у тебя суровый дракончик… Слуга, видимо? Волнуется-то как, мальчик, — высмеял Бориса незнакомец. — И не здесь я живу, малыш, не здесь. Только прослышал я, что у вас драконья невеста объявилась. Хотел посмотреть. Длинную жизнь прожил, а не одну из них не видел. А ведь говорят, что их когда-то много было, — сказал дракон, поглядывая на меня с кокетливой улыбкой. — Вот и хотел хоть одним глазом посмотреть на эту красавицу! — а сам смотрит на меня. Аподиктическая это драконья невеста оказывается... Вон оно что!

Папа не успел ему ответить. Я уже спрыгнула с возка, спокойно подошла к батюшке и брату, и сухо ответила, смотря незнакомцу прямо в глаза:

— Смотри, раз не видел. Вот только эта невеста эта не про тебя, дракон. Даже не пробуй. Гнилой ты внутри. Трусливый. Наверно потому и невест не видел, бегали они от тебя. — Меня от души разозлило как он спесиво с Борькой говорил. Только я могу Борьку злыднем назвать, больше никто!

— Ох и острый у тебя язычок, девица. Я бы на месте твоего отца его укоротил, дабы много не болтала, — прищурившись, с угрозой отозвался незнакомец.

Отец вместо ответа молча приставил меч к горлу дракона.

— Ты нам мешаешь. Или убирайся, или я тебя на голову окорочу, — сухо пообещал незнакомцу батюшка.

Однако, нового знакомца это не смутило:

— Не смеши, Беркут, сам дракон и знаешь, что твоя зубочистка мне не навредит.

— Зато норов подправит, — с усмешкой добавил Борька, еще ближе придвинув меч к незнакомцу. — Иди отсюда, пока отпускаем. А то в наших лесах места много…

— Да-да, наслышан о том, как вы с тем молодым драконом поступили. Только он был совсем мальчик, а я старше вас вместе взятых. Кстати, князь, почему ты до сих пор не женат и детей не имеешь, а? Неужели не нашел ни одну по себе?

Я дернулась от его слов как от удара, а дракон заметив мою реакцию мерзко загоготал, разбежался и прямо на бегу обратился в огромного дракона и взлетел.

Теперь я поняла, что это тот самый, что в село прилетал. Видимо о нас что-то вынюхивал.

Отчего-то я поняла, что не соврал проклятый дракон. Папа мне не папа. Тогда и брат… и брат не брат. Вот так вот, комарики.

Я молча развернулась и ушла на свое место на возке.

— Поехали… — папа тихо приказал Борису. И словно ничего и не случилось мы тронулись в путь.

Я закрыла лицо ладонями. Мне хотелось кричать от ужаса, от шока, от лжи... Получается, что все, что я знала, было ложью. Так кто я на самом деле? Почему «папа» стал моим папой? И кто определил, что должно быть так, а не эдак?

— Эй, мелкая… не грусти. Папа… В смысле Алексей все потом пояснит. Ты понимаешь? — вдруг решил поддержать меня «брат».

Я в шоке посмотрела на Бориса. Ничего я не понимаю! НИЧЕГО! У меня даже сил на его слова ответить не было. Что за ужас происходит?! Как это все понять и принять? Почему молчит «отец»?

Князь вздохнул, покачал головой и устало добавил:

— Паш, мы поговорим позже. Не переживай, ничего страшного не случилось. Ты моя дочь. Ничего не поменялось, поэтому не стоит волноваться.

— А ты князь… — совсем не радостно отозвалась я. — Тогда... что ты делал в деревне?!

Алексей Беркут кивнул, спрятал меч в ножнах, и тихо сказал:

— Да, я князь. А в деревне я прятал тебя, чтобы раньше времени никто не узнал кто ты. И где ты.

И кто я? Эта непонятная невеста? Или кто? От кого он меня прятал? И ПОЧЕМУ?!

У меня на языке было столько горечи, упреков, обиды… я не хотела молчать, мне хотелось кричать и обвинять! Но я закрыла глаза. И рот. И заставила себя молчать, прикусив губу.

Никто не знает, чего это молчание мне стоило. Но я воспитывалась папой. Он говорил, не делай того, о чем потом пожалеешь. Самой очень стыдно будет.

Вот я и молчала.

Папа, то есть князь, смотрел на меня с сочувствием. Борька молча вздыхал. Мне же было только хуже от их сочувствующих взглядов. До тошноты мерзко!

Дальше мы ехали молча. Если молчание можно назвать могильным, то таким оно и было. Наверно смерть легче, чем такие новости. Словно кто-то гадкий скомкал и порвал мою жизнь как цветок. Распотрошив на лепестки.

Ночью мы так и ехали без остановки. Драконья выносливость. Князь шагал возле возка, Борис правил, а я то впадала в сонную марь*, то просыпалась в кошмарную явь*.

Марь* — сухой туман, мгла, дымка, сон. Явь* — реальный мир людей.

Утром мы свернули с большой дороги на лесную тропу и папа сказал:

— Ну вроде он никого не привел.

«Он» это дракон, механически подумала я.

— Эй, как ты там, мелкая? — спросил Борис, обернувшись ко мне.

— Какая твоя фамилия, Борис? — спокойно спросила я. Горечь не ушла, но стала не такой острой. Он хмыкнул, но все же ответил:

— Моя? Ярый. Фамилия такая.

— Ясно. А моя фамилия какая? — уточнила я.

— Настоящую я потом тебе скажу, — нахмурившись, пояснил князь, — а пока для всех ты Параскева Беркут, моя дочь.

— Ты не женат, откуда дочь? Обесчестить себя хочешь? — холодно спросила я. Папа, то есть князь с удивлением на меня посмотрел. А чего он дивится? Побочные дети ни женщине, ни мужчине чести не делают.

Однако он не ответил. Просто пошел дальше. И вновь мы ехали молча.

Итак… Два чужих человека, Алексей Беркут и Борис Ярый зачем-то изображали моих отца и брата, пряча меня от кого? Драконов. Почему? Изображали долго-долго, мне уже почти шестнадцать лет.

Сколько себя помню, а помню я себя с самого маленького возраста, мы жили в деревне. У меня была нянька, бабушка Полина. Я ее помню. Когда я рассказывала ей как в младенчестве меня жестоко подрал кот Жур, оставив в крови, она охнула:

— Да тебе же деточка от роду всего годик был!

Но я помню, что потом кота отдали в соседнее село, чтобы не смог вернуться. И я ездила с папой отдавать того злого кота.

Мы мужичку, что его взял, еще и приплатили, чтобы его точно забрал. Очень серый Жур был злой, и не подходи, хуже пса подерет. А если с мясом к нему идти, это я на себе как и раз и проверила, то мясо съест и все равно кинется кусать и царапать. А вот мышей не ловил, хотя его для этого на ярмарке и покупали.

Ох, как Жур меня тогда обидел. Я ведь даже к нему не прикоснулась, погладить хотела, а он не давался, но поесть любил. Съел мясо и кинулся на меня, все руки в кровь подрал. Не знаю, кто кота по жизни так обидел, что он всех бил и царапал, но я точно помню, хотела с ним подружиться. Папа тогда его в мешок аккуратно посадил, перевязал мне раны, взял ревущую на руки, сел с нами на коня и поехал. Я все это помнила. И бабе Поле рассказала.

И это факт, что князь Алексей Беркут всегда мне был настоящим папой. И другой семьи не завел. Возился со мной когда болела, таскал на руках когда уставала. Единственное, что могу припомнить из недовольства им, что не покупал мне ярких платьев. Но теперь то я понимаю, он же прятал меня, зачем внимание привлекать? Да и Борис никогда чужим не был, вредным был, да, но если что страшное снилось или я замерзала, то по ночам я сразу шлепала в комнату к Борису, он немного ворчал, что придумываю, но забирал меня к себе и грел или обнимал и обещал защитить от всего, если я чего пугалась. Понимая и принимая это, я стала потихоньку успокаиваться. Но что же держало Бориса рядом со мной и князем все эти годы?

Вон как обрадовался, что время его ссылки в Жемчужниках закончилось. Почему тогда раньше не ушел?

Мы ехали дальше и дальше. В молчании прошел еще один день и одна ночь. Мы опять нигде нормально не ночевали, даже перекусить не останавливались. Все на ходу. Раскрыли куль с пирогами от бабы Нины, разломали, на ходу поели, и все это время ехали не останавливаясь. Убегаем что ли?

Борис всю ночь вел Ягодку под уздцы, пока князь кемарил, присев на козлы.

Ночь сменилась еще одним днем. Борис раздал по куску хлеба и фляжку с водой и вновь сел править возком. Я отказалась от еды, лежа в покачивающемся возке, уставившись в хмурое небо, пыталась сложить все воедино.

Но в голове стоял такой разброд, что я не могла все сопоставить.

Приподнялась в возке и села. Неужели все, добрались?! Впереди виднелся большой белый каменный дом в три этажа. Вокруг него много маленьких. А перед домом то ли сад, то ли еще что похожее. Красивая картинка получилась. Княжий дом.

Князь подтвердил:

— Ну вот и приехали. Паш, смотри, твой новый дом.

Я молча кивнула, потом обратилась к Борису.

— А ты тоже здесь где-то рядом живешь? — сухо спросила я.

— Нет, я теперь барон морской. Барон Ярый… как звучит, а? Ух, как звучит!! — усмехнулся Борис. — Мне еще скакать и скакать до своего дома.

Я молча его слушала. Вот оно как. Видимо отработал свое и уезжает. В свой дом. А мне куда деваться? Какая из меня дочь князя? Была бы я по младше наверно обрадовалась, но теперь… радоваться то нечему. У князя наверно и родня есть. Нужна ли им еще одна родственница?

Наконец мы добрались до поместья, миновали красивые кованые ворота и попали в круглый чистый двор, который вел на крыльцо большого дома.

Заметив нас во двор ринулись люди. Кто ахал, узнав князя, кто просто радовался, а кто и смотрел на хозяина исподлобья.

Мы с Борисом стали словно невидимыми, что меня радовало, а Борис, едва прикрыв кулаком рот, отчаянно зевал, иногда с грустью поглядывал в сторону ворот. Ему видимо очень хотелось поскорее покинуть поместье князя и отправится в свой дом. Но что-то все же держало, раз не уходил.

На крыльцо вышла статная темноволосая дама в легком белом платье с нежной розовой вышивкой по лифу. Красивая, темноглазая. Увидев князя она оживилась, всплеснув руками:

— Братик… неужто ты?! Я же и ждать не ждала! — Девушка, или скорее женщина, сбежала с лестницы и обняла князя.

— Наташенька, прохладно еще куда ты без накидки? — Удивился князь. Как всегда внимательный к близким. А его сестру зовут Наталья. Понятно.

Княгиня бегло посмотрела на нас с Борисом, решила что мы не стоим ее внимания, и вернулась к брату.

— Лешенька, где ж ты пропадал, сокол мой? Я же и написать не могла, и спросить не у кого? Вот и думай, жив ты или сгинул где! Столько ночей не спала, все глаза проглядела, тебя выискивая.

Какие у них чудные отношения. Я бы от шока умерла, если бы мне нечто подобное Борька сказал. Так. Не Борька… Борис Ярый, который мне не брат. Точнее барон Борис Ярый. Поэтому ничего подобного и быть не могло. А тут родные брат и сестра. Вот и любят друг друга как в нормальной семье положено. Наверное. Я же не была в нормальной семье. Что я могу о них знать?!

— Не женился, братик?

Князь покачал головой. Сестрица вроде с облегчением вздохнула. Ох, и тут свои корысти.

— Наташ, мы устали, три дня на ногах. Позволь отдохнуть, потом поговорим обо всем. Моим спутникам выдели комнаты, накорми напои, баньку устрой и спать уложи, хозяюшка. Свое я сам все найду. — Сказал он и прошел прямо в дом. Несколько молодых женщин, стоящих за Натальей, с любезными улыбками расступились, пропуская князя в дом. Мы с Борисом молча прошли за ним следом, чувствуя их любопытные взгляды на себе.

Я искупалась наспех в тазу, пожевала что-то печеное и завалилась в нормальную постель. Толком не ознакомившись, как выглядит комната, где мне постелили.

С утра началось веселье.

В моей комнате появилась девчонка двенадцати лет, с рыжими косичками и яркими веснушками на носу и весело спросила:

— А ты кто и откуда? Почему прибыла с князем?

Я поднялась с постели, осмотрела небольшую, но светлую комнатку, и в ответ спросила:

— А ты кто такая? И с чего расспрашиваешь?

Девчонка пожала плечами.

— Да так… маменька интересовалась, вот я и пошла тебя расспрашивать.

— К князю за ответами пусть твоя маменька и идет, — довольно раздраженно отозвалась я. — Беги отсюда, не люблю когда меня с утра будят и допрашивают!

Девчонка фыркнула, пробормотала что-то нелестное в мой адрес и выскользнула за дверь.

Я оделась в свое чистое платье, один из мешков с одеждой из телеги принесли сюда, и медленно шагая по коридорным коврам и разглядывая очень богатый дом князя, наконец нашла и тихо вошла в его кабинет, указанный старой служанкой. Все же он задолжал мне объяснения, однако папа, то есть князь, сейчас был в гневе и отвечать не спешил.

Он с утра уже успел обойти часть своих владений, что-то ему там очень не понравилось и он вернулся в дом злой как… Не, волки такими злыми не бывают. Очень-очень злой в общем. Таким за все время только один раз видела. Когда соседскую девчонку Катюшу семи лет чужаки-бродяги едва не увели, он догнал их, отобрал Катюшу и, подгоняя кнутом, пригнал связанных басурман в Жемчужницы, чтобы их за похищение ребенка казнили. Вот и сейчас он готов был убивать.

Я кивнула князю и тихо присела в углу на какую-то лавку у окна, зная, что в такие минуты лучше к нему с вопросами не лезть. Нет, батюшка никогда не кричал на меня, но его взгляд в такие моменты… Не люблю, когда он такой злой.

В комнате по приказу князя появилась его сестра. Сонная, в каких-то тонких желтых накидках поверх ночной рубашки, она поминутно зевала и была явно недовольна тем, что ее так рано разбудили.

Князь, который сидел за небольшим оббитым тонкой кожей столом, поднял на сестру тяжелый взгляд.

— Наташа, душа моя… чем ты занималась все эти годы?! Как можно было все так запустить?! Разоренная земля, оборванные крестьяне, и в чем только душа держится! Разваленные сараи, заброшенные сады! Ты что тут творила все это время?! Как можно было это все допустить?! — требовательно поинтересовался князь.

Сестрица еще раз зевнула, тут заметила меня и раздраженно махнула рукой:

— ПОШЛА ОТСЮДА!

Я остолбенела. Так со мной никто и никогда не разговаривал. Потом сестрица повернулась к князю и высказала:

— Чего она здесь делает? А?

— Я задал тебе вопрос, Наталья. Не пытайся перевести разговор на другую тему… — Потом тихо прибавил, посмотрев на меня:

— Паш, выйди на пару минут, пожалуйста.

Вот оно как… Ну, я так и думала... Чувствовала, что так и будет!

Я сглотнула, кивнула и вышла. И ведь что-то подобное ждала. Едва услышала, что я никто, а он князь, и никакой он мне не отец...

Но увидеть и почувствовать это на самом деле разные вещи! В глазах запекло, в носу защипало, ну до чего же горько!

Стиснув губы, чтобы не зареветь, по тому же коридору я вернулась в комнату, где спала. Упала на кровать не зная что делать… Надо обдумать, что делать дальше. Уйти? И долго я буду идти? Ни дороги, не знаю, ни деревень вокруг. Даже одной монеты с собой нет. Да и вещи на себе не утащу. А идти в только в летнем платье глупо. И что же делать?

Полежав так полчаса, от нечего делать вышла из комнаты, спустилась по лестнице, и вышла во двор. Надо бы с Борисом поговорить. Может он что путное скажет. Барон Ярый. Да… Комок в груди нарастал, корябая изнутри, словно колючки терна. Живешь себе и не тужишь, а тут раз... и все рухнуло. Папа не папа, и брат не брат, и я не я, и жизнь не моя…

Бориса во дворе не было, зато там вокруг клумб с розами прогуливались под бумажными зонтиками две разодетые в шелк и кисею барыни возраста сестры князя. Рыжая и блондинка, обе с красивыми прическами. Не меняя шага, они с любопытством меня рассматривали. Я вежливо им поклонилась и вернулась в дом, тем более старая служанка, что ранее показала мне, где кабинет князя, поймала меня по пороге:

— Девушка, девушка, стой!.. Совсем запыхалась за тобой бегать… Княже зовет всех на завтрак. Я тебя бегаю по дому, ищу.

Я кивнула старушке и послушно направилась в столовую, двигаясь за старенькой проводницей.

Дом красивый у князя. Стекла в высоких окнах прозрачные, ровные. Здесь и занавеси шелковые, картины на стенах, ковры мягкие красивые под ногами, и наверно скатерти вышитые на столах. Все есть, что в доме быть должно, а у нас в деревенском доме не было.

Отчего-то это добавляло грусти, будто то, что было у меня в деревне, было пустым, неважным и ненастоящим. Для князя наверно так и было, но ведь не для меня…

Я подняла голову и вошла в столовую. С достоинством, которое так требовал князь. Там уже за длинным накрытым белой скатертью столом сидел сам Алексей Беркут, рядом в кружевном утреннем платье его сестра, чуть дальше сидел Борис Ярый в тоже одежде что в деревне носил, и разодетая молодая черноволосая женщина. Все кроме князя сделали вид, что меня не увидели. Хозяин указал мне на место рядом с Борисом. Я кивнула и тихо присела рядом.

Повисла тишина. Судя по взглядам, которые кидали друг на друга князь с сестрой, они сильно поругались, и теперь были очень недовольны друг другом. Борис не выспался, но от приглашения князя отказаться не смог и теперь сидел зевал, с тоской поглядывая на голубое небо за окнами.

Очень скоро к нам присоединились те две женщины, что только что гуляли во дворе.

— Итак приступим… — начал князь, и, и традиционно поклонившись хозяину, все приступили к завтраку.

Честно? У нас в деревне на похоронах веселее.

Я пожала плечами и придвинула к себе тарелку с кашей. Князю все равно что есть, ну и ладно, хорошо сваренная каша это вкусно. Но так явно считали не все, дамы за столом кривились, но опасаясь злить князя ели простую кашу.

Бегло осмотрев стол, ни меда, ни сливок к каше не нашла. Ну вот, я тоже не люблю просто кашу…

— Я забыл приказать подать к каше дать мед и сливки. — Вроде бы ко всем и конкретно никому виноватым голосом обратился князь. — Сейчас принесут!

Я скрыла улыбку, ну хоть это князь помнит… Это сразу как-то сняло повисшее напряжение и улучшило мне настроение.

Дамы пытались разговорить князя, особенно старалась черноволосая, но он отделывался кивками, и короткими фразами, которые не давали возможность продолжить беседу, сосредоточено думая о чем-то своем. Под конец завтрака даже черноволосая, та, что больше всех пыталась пообщаться с князем замолчала, уныло уткнувшись в свою почти не тронутую тарелку.

Когда князь поднялся, он жестом позвал нас с Борисом со собой.

— Идите за мной.

Мы побрели за князем. Борис хмурый и злой, так как еще по деревне помню, что голодный он невыносим, а каши он терпеть не может.

Я же шла с опаской, уже боюсь любых новостей, вдруг опять такое узнаю, что хоть ляг и умри!

Мы вошли в кабинет, в котором я была утром. И сели в кресла перед столом князя.

Князь приподнялся на цыпочки и достал с самой верхней полки шкатулку. Нажал каким-то мудреным способом и вынул оттуда свиток:

— Борис. Это твои документы на титул и землю и морские владения. Бери! Ты их заслужил и честно отработал. — Он протянул свиток брату… то есть, барону Борису Ярому.

— Спасибо! Я рад что всегда могу на тебя положиться. А это еще от меня. Тебе на новой земле надо хозяйство поднимать, а одним титулом его не поднимешь! — Он сунул в руку Борису солидный бархатный кошель, точно не с серебром, судя по широким выпирающим краям, монеты были золотые.

Борис довольный дарами поклонился отцу, князю в смысле.

— Если хочешь отдохни у меня. Хотя знаю, тебе не терпится попасть в свои новые владения, — понимающе улыбнулся князь, благодаря Бориса. — Как бы мне не хотелось с тобой прощаться… ты же сразу уедешь, правильно?

Борис только кивнул, подтверждая слова князя:

— Да, чуть ближе к вечеру я поеду к себе, княже. Спасибо за все, и за золото тоже… Еще увидимся. — Он покачал кошелем, поклонился князю, подмигнул мне, и вышел.

— Я жду обещанных ответов, — вежливо напомнила я, почему-то отъезд Бориса меня не то что не обрадовал, а даже весьма расстроил. Комок боли появившийся утром в горле начал расти и душить, словно я и телом не могла вместить последние изменения в моей жизни.

— Вот я и думаю, с чего начать… — начал было князь, усевшись в зеленое кресло обитое плотным шелком, и задумчиво сложил руки на груди.

— С момента моего рождения… — подсказала я.

— Ладно. Родилась ты у моего друга. Лучшего друга, которому я был полностью предан. Твою маму я почти не знал, но твоего отца уважал и любил.

— Почему родной отец отдал меня на воспитание? И где моя мама? Как так получилось, что я оказалась с вами в Жемчужницах? — Мне хотелось сказать грубее, но воспитание не позволило.

— Когда ты родилась, твоя мама, вроде совершенно здоровая женщина, внезапно умерла. В их браке было все как положено: один дракон и один человек. Папа твой человек. А женщины драконы в родах не умирают.

Я поразилась, моя мама дракон?! Как это? И едва сдерживая злое волнение, задала резонный вопрос:

— И?.. Что с ней случилось? Почему она умерла, если она дракон. И кто тогда я? Почему меня отдали чужим людям?

Князь нахмурился:

— Я говорил тебе, что подгонять собеседника некрасиво.

— Да, князь. Я терпеливо слушаю, — сухо отозвалась я, стараясь сдержать себя и не закричать от гнева. Он с укором посмотрел на меня, но выговаривать не стал:

— Странная смерть матери… Это как раз больше всего волновало твоего отца. Ты... просто человек, и родилась с меткой невесты огненного дракона. А у твоего отца на тот момент было крайне шаткое положение. Мы с ним решили немного переждать, и никому не сообщили, что ты, в отличие от матери, выжила.

Я кивнула. Пока такое пояснение сойдет, хотя принять сложно. Князь тяжело вздохнул:

— Я, как ты знаешь, ради этого отбыл в глухую деревню, чтобы ты выросла в тиши и покое, среди нормальных людей. Твой отец попросил Бориса следить за тобой во всех смыслах, чтобы тебя никто не обидел, не украл, чтобы ты росла нормальным и счастливым ребенком.

Как мило, все вокруг жертвовали собой ради меня. Но отчего-то меня это не утешало.

— От кого именно меня прятали?

— От многого... От тех, кто отравил твою мать. Потом отца. И от огненных драконов, конечно. Они зачастую похищают своих невест в детстве, чтобы... вырастить под себя. Как ты понимаешь, ничего хорошего это невесте не несет.

Я упрямо покачала головой:

— Нет, я ничего не понимаю. Я не понимаю, какую опасность несут эти огненные драконы. И чем это мне лично грозит. И кто те, кто убил моих родителей? Почему они не наказаны, а мы должны были скрываться? Или эти самые драконы убили моих родителей?

Князь отвечал довольно избирательно, от этого мне становилось еще тяжелее:

— Еще немного и ничем огненные драконы тебе грозить тебе не будут. Потому что драконы благодаря метке, что сзади на твоей шее, должны принять твое решение как свое. По закону эти драконы не могут приказывать или управлять совершеннолетней невестой. А тебе летом уже шестнадцать. Да этого возраста, ты под моей защитой, и все будет как решу я. А я их к тебе не подпущу!

— Так кто убил моих родителей? — упрямо повторила я, возвращая князя к важной для меня теме.

— Пока ничего не могу тебе сказать, кроме того, что они погибли от одних и тех же рук.

— Получается я полная сирота.

— Ты моя дочь! ...по документам тоже.

Я усмехнулась. Ну-ну… И кто об этом знает? Князь при мне ни слова об этом никому не сказал. Но я продолжила расспрашивать:

— Ясно. Так чем еще лично мне опасны эти драконы? Кроме того, что они оборачиваются и летают?

— Так задумано природой, что им нужны невесты, чтобы родился ребенок, а не зверенок. Но так как огненные драконы только считают себя истинными, а остальных драконов подделкой, потому считают, что обязаны продолжать свой сверх ценный род всеми возможными методами. Потому они могут утащить аподиктическую невесту еще ребенком, и... заставить рожать. Или наоборот… — Князь тяжело вздохнул, наверно боится меня испугать, — Или сразу уничтожить ее, чтобы соперники не смогли получить наследника.

Пока картинка не складывалась:

— А зачем им наследники? Они же долго живут и золото свое больше всего любят.

Князь пожал плечами и вновь сложил руки в замок.

— Не знаю. У огненного зачастую рождается такой же огненный дракон. То есть, он будет летать, жечь огнем, и пользоваться магией как отец. И если этот дракон все же вырастит нормального наследника, это будет огромная подмога и огненный получит небывалую власть.

— Тот дракон, которого мы встретили, когда ехали сюда, он огненный?

— Да, он старый огненный дракон. И ему сильно повезло, родился без магии. Летает, обращается, но магии нет. И невесту до сих пор не нашел.

— А вы с Борисом нормальные драконы? Не огненные?

Князь только кивнул.

У меня была еще уйма вопросов, но князя позвали.

— Послание для князя! — Во двор явились разодетые как красивые куклы царские гонцы, при всем народе вручив Алексею Беркуту послание от царя.

Ничего себе, мы только приехали, еще отоспаться и отдохнуть не успели, а они тут как тут. Кто же так быстро царю о нем сообщил?

Князь прочел послание и загрустил. Заметив мой вопросительный взгляд, пояснил:

— Все, Паш, я все понимаю, обещал пояснить, но... прости. Попозже я отвечу на твои вопросы. А пока мне надо ехать к царю. Вызывает прямо срочно. Верно что-то случилось...

Честно? Мне было его жалко. Ну реально три дня в пути. Толком не спали и не ели, а ему опять куда-то ехать. А царь как без него столько лет обходился?! Как-то все у них тут глупо и неправильно.

Я грустно кивнула:

— Я понимаю. Ничего страшного, я подожду. Мне очень жаль, что тебе не то что отдохнуть, но и просто выспаться не дали.

— На том свете высплюсь, — устало отозвался князь. — Я сегодня же отдам распоряжения, чтобы тебе нашли учителя и личную служанку. Еще… надо заказать тебе побольше одежды.

— Зачем? — Устало поинтересовалась я, слегка поднимая печальный взгляд на князя. Тут бы от радости плясать. А меня отчего-то это все не радовало. Вообще. Это как висящему над пропастью выбить из-под ног толстую надежную ветку, а потом протянуть в помощь тонкие прутики, которые вроде есть, а толку никакого.

— Как зачем? — Удивился князь. — Ты же все наряды яркие красивые просила. И учителя просила, хотела научиться читать и писать.

— Читать и писать научиться, это я с удовольствием. А платья и сарафаны здесь мне не нужны. Там я перед подругами покрасоваться хотела, а здесь мне все чужие и неважно, кто и что подумает.

— Ну ладно, — князь скрыл улыбку, — хоть на учителя согласна. А насчет сарафанов… прости. Нельзя тебе было привлекать внимание. Ты и так у нас красавица-раскрасавица! Еще бы наряды яркие, и все, утащили бы как невесту, даже Борис бы отбить не сумел.

— Как аподиктическую невесту, ты имеешь в виду? — приподняв бровь уточнила я. Вон и словно странное даже вспомнила.

— И как аподиктическую тоже, — словно эхо отозвался князь, вчитываясь в свиток. Точный знак, пора идти.

Я поднялась и поклонилась до земли:

— Спасибо вам, князь, за все. Я, конечно, мало что понимаю и землю под ногами не чувствую, но пусть не до конца, но осознаю, что это большие жертвы с вашей стороны. Спасибо. — И убежала из его кабинета. А у самой слезы из глаз.

Нет, все ложь! Сейчас я не чувствовала себя благодарной. Нет, я чувствовала себя брошенной, никому ненужной. Вся моя жизнь сплошь вранье, да еще какое!

Просто отец учил меня всегда поступать правильно. Вот и сейчас я сделала так как надо. На самом деле мне хотелось кричать от несправедливости и его в этом обвинять!! Потому и убежала, чтобы не сорваться. И не показать своей слабости. Ха, уроки достоинства от князя.

Князь довольно быстро собрался, красиво оделся и уехал, за ним последовал отряд охраны из поместья.

Только наблюдая как он уезжает, я окончательно осознала, что осталась совсем одна. Борис еще до обеда отбыл, едва получил свитки от князя.

— Бывай… княжна, — усмехнулся он, и конечно сказал это с издевкой. Это все, что я от него услышала. Да уж, прямо таки княжна.

Едва Алексей Беркут отбыл, его сестра тут же прислала мне в комнату свою личную служанку, молодую девушку в нарядном сарафане. Та, не слова ни говоря, жестом указала мне куда идти. Меня из красивой богато обставленной комнаты для гостей переселили в небольшую комнатку в самом краю дома, в части дома которую называли «флигелек». В этой чисто побеленной комнатушке, где кроме кровати едва поместился небольшой стол, и не было места даже для второго стула, было целых два окна, так как она была самая крайняя справа, дальше от дома уже шли конюшни и прочие постройки. Но меня все устраивало.

Служанка окинула эту комнатку брезгливым взглядом, развернулась и ушла.

Старая служанка сегодняшняя проводница, что шла вслед за нами, осталась на пару минут, только чтобы сказать:

— Отныне ты ешь с прислугой на кухне. В княжеских покоях не появляешься. Учитель будет приходить сюда. Портниха заглянет к тебе, когда сможет. Пока у нее полно заказов. В общем, живи тихо и веди себя прилично!

Я кивнула. Хотя старая прислужница этого и не видела, так как унеслась из этой комнатушки словно из заразного дома.

С этого момента я стала учиться жить одна.