ГЛАВА 7

Марианна Айгари

— Тебе трудно поверить в любовь, — объясняла я сестре, — потому что ты черствая! И не способная на самоотдачу!

— Вот как? А ты, значит, способная?! — Мэделин ткнула в меня пальцем и едко подметила: — Определись только сначала, кому самоотдаваться собралась! То у тебя сын Корстов самый-самый, то теперь старший советник!

— Он не самый-самый… — я насупилась, подбирая слова. — Просто рядом с ним мне легко. И хорошо. И он такой понимающий, такой чуткий.

— Это от лекарства, — вмешалась сьерра О'нил, — не стоило вам его давать. Ох, не стоило.

— Успокоительное здесь совершенно ни при чем. Просто я увидела его глаза, которые смотрели в мои глаза, и наши сердца стали биться в унисон. Понимаете?

Гувернантка с сестрой переглянулись и слаженно покачали головами.

— Нет? — Я засмеялась. — Ну конечно, вы обе лишены любви, поэтому настолько жестоки к нашим чувствам! Но эр Геррард — лучшее, что могло со мной случиться. Он красив, умен, великодушен…

— Про душу-то ты как поняла? — усмехнулась Мэделин.

— Я это ощущаю.

Прикрыв глаза, я выставила руки так, будто мы с советником снова танцуем, и принялась кружиться по комнате, мурлыча под нос нужный ритм. Воображение рисовало Андриса Геррарда так ярко, словно он и впрямь был рядом. Его рука нежно касалась моей талии, а вторая сжимала мою ладонь, и по моей спине бежали мурашки удовольствия.

— Марианна! — Сестра преградила путь, заставив остановиться. — Смотри, что там у сьерры?

Я раздраженно повернула голову и сразу отшатнулась, больно ударившись бедрами о комод. Дарлин О'нил, щедро плеснувшая мне в лицо воды, начала говорить некое заклинание, а после, стоило шевельнуться, провела перед моим лицом ладонью с растопыренными пальцами, громко заканчивая словами:

— …разум очистится от магии и засияет чистотой помыслов.

Я хмурилась, продолжая стоять напротив гувернантки и чувствуя, как счастье, от которого только что хотелось парить, ускользает, оставляя после себя только пустоту, беспомощность и смятение.

Мэделин осторожно взяла меня за локоть и увлекла за собой к креслу.

— Присядь, — сказала сестра, — а то кажется, будто вот-вот с ног свалишься.

Мне и самой так казалось.

Слабость, пришедшая в голову после дурмана, кружила комнату и шатала подо мной пол. Кроме того, никак не покидало ощущение, будто я потеряла нечто важное, и теперь сожаление заставляло грустить.

— Что со мной такое? — спросила я, как только язык снова начал слушаться.

— Наконец, она пришла в себя! — разразилась тирадой сестра. — Это все делишки советника. Только дурак не понял, что имело место ментальное воздействие на тебя! И надо же, каков негодяй! Так тебя окрутить на глазах у всех. Ничего не боится!

— Эр Геррард? — Я удивленно смотрела на Мэделин. — Думаешь, он внушил мне… все то, что я… Думаете, это он мне внушил все те чувства?

— Конечно! — сестра возмущенно фыркнула. — Нужно идти к его величеству и жаловаться! Я это так не оставлю! Его накажут!

— Но разве менталисты могут влюблять в себя? — я едва не плакала от обиды. — Они могут читать мысли, заставлять делать что-то, но не заставлять чувствовать, что им нужно. Разве нет? Сьерра, вы ведь знаете?..

— Не могут.

— Тогда он не виноват, — почему-то обрадовалась я.

— Не совсем так. — Сьерра О'нил пододвинула стул к моему креслу и присела на самый краешек. Ее идеально ровная спина и чопорно поджатые губы как нельзя лучше говорили о том, что наша с Мэделин гувернантка злится. Только одно оставалось непонятным: на кого именно?

— Расскажите, — попросила я, хватая Дарлин за руку, — что вы знаете?

— Простите меня, эра Марианна, — сьерра О'нил устало вздохнула и погладила меня по голове, — я виновата. Неоднократно.

— В чем?

— О, во многом. Начиная с той ночи, когда не уследила за вами, а вы отправились на свидание к эру Корсту. Если бы только можно было все предотвратить… А теперь, в волнении, я совершила еще большую глупость и дала вам свою настойку. Понимаете, она имеет несколько иное свойство, нежели простое успокоительное. Она помогает человеку забыть страхи и раскрыться. Эм-м… скорее бодрит, нежели усмиряет. То есть я рассчитывала, что вы прекратите думать о плохом и переключитесь на то, что вам может действительно нравиться… Раскроетесь. Таков был план.

— Та-ак, — я села удобней, — очень хорошо звучит. Только не помню, чтобы мне было весело после настойки.

— Вот и я гадала: то ли дозировка слишком маленькая, то ли причины радоваться жизни нужно искать где-то в другом месте, а не в замке, — кивнула гувернантка. — А потом пришел эр старший советник, и все встало на свои места: вы расцвели.

— Кхм, — откашлявшись в кулак, я покосилась на улыбающуюся непонятно чему сестру. Пришлось пояснить: — Я не расцвела. Просто подумала, что он сможет прояснить ситуацию. И это меня обнадежило. Вот и все.

— Ага, — Мэделин похлопала меня по плечу, — только обманывать саму себя нехорошо.

Я вскочила с кресла, заставив сьерру О'нил отпрянуть.

— Это неправда! — заявила я, совершив пробежку к графину с водой и наполнив стакан. Выпив его залпом, повернулась к сестре и договорила: — Я клянусь, что не была влюблена в советника до этих танцев! Я даже не разглядела его толком. Не могла настойка что-то там раскрыть до такой степени!

— Конечно, нет, — поддержала меня сьерра Дарлин, — напиток лишь слегка притупляет страхи, заставляя быть откровенной с собой. Но советник, несомненно, тоже приложил руку к вашему состоянию, Мари. Он, скорее всего, хотел вызвать легкое расположение к себе — менталисты могут делать подобное. Чтобы ваш разум затмила не влюбленность, но флер очарования, появилось легчайшее притяжение и желание открыться. Не знаю, зачем это эру Геррарду, но…

— Чтобы я ответила на все его вопросы! — выпалила, зло сверкая глазами. — Еще бы, с очарованной женщиной дело иметь проще. Негодяй! Значит, все-таки он влиял на меня?

— Частично, самую малость, — кивнула гувернантка, — но даже этой толики его силы хватило, чтобы еще больше раскачать лодку.

— Какую лодку? — раздраженно спросила я. — Хватит ваших фигур речи, умоляю! Говорите как есть, у меня и без того голова идет кругом.

— Если говорить совсем прямо, то настойка помогла понять, что советник вам нравится, Мари, — мягко улыбнулась сьерра О'нил, — а его магия подтолкнула вашу внутреннюю женщину покорять того, кто ей интересен. Идти в бой за победой. Как-то так…

В комнате на время стало совсем тихо.

«Мою внутреннюю женщину?? — думала я. — Покорять советника?!».

Я никак не могла принять слова гувернантки и решить, что с этим новым знанием делать. Но еще больше пугало то, что ощущения от прикосновений эра Геррарда по-прежнему будоражили яркие фантазии и вызывали желание видеть его, говорить с ним, слышать тихий уверенный голос. Что это — побочный эффект от настойки? Или от магии Геррарда? Мучимая сомнениями, я хотела не то смеяться, не то рыдать, но больше всего — вытрясти из советника правду. И вдруг… дикий хохот Мэделин взвился к потолку, заставив нас со сьеррой О'нил подпрыгнуть от неожиданности.

— Это прекрас-с-сно!! — вытирая уголки глаз от выступивших на них слез, говорила сестрица. — Марианна, ты и твоя неудача — неподражаемы! Я знала, что мы не будем скучать в замке, но мне искренне жаль бедного советника. Он-то не знал! Представьте его удивление, когда от попытки слегка очаровать девушку той напрочь снесло границы… Неудивительно, что он решил ночью тебя проведать: мало ли что еще учудишь. Восхитительно! Трепещите, Буджерсы и Геррарды, девица Айгари только разогревается!

— Вовсе не смешно. — Я огляделась в поисках чего-нибудь увесистого, чтобы зарядить этим в сестрицу, но сьерра О'нил меня опередила.

— Предлагаю вспомнить кое-что из писаний для благородных эр, — сказала она. Ее губы медленно разъехались в стороны, обнажая идеально белые ровные зубы, и у меня мурашки пробежались по телу от этой улыбки. — Вспомним о любви к ближнему и разойдемся по постелям. Никто не против? Нет? Чу-удно!

Несколько десятков минут мы с Мэделин безропотно слушали заученную наизусть выборку из огромного талмуда по этике и эстетике, привезенного нашей гувернанткой с собой из родного Чаруи. Не отвечать неприязнью на неприязнь, не проявлять открытой вражды, не действовать необдуманно… Я старательно изображала внимание, подавляя всевозрастающее желание зевнуть. Мэделин справлялась хуже — в какой-то момент она всхрапнула, после чего сразу встрепенулась, прокашлялась и стала более бдительной.

Спасли нас горничные. Девушки постучали и вошли после нашего разрешения, дабы помочь раздеться и спросить, нужна ли еще в чем-то их помощь. Сьерра О'нил сжалилась над нами и отпустила с миром, сама также удаляясь к себе.

— Как же хорошо, — спустя почти час сказала переодетая ко сну Мэделин, падая на кровать и счастливо улыбаясь.

— Мне казалось, больше всего ты любишь наше родовое поместье, — посмотрев на ее довольное лицо, усмехнулась я. — Где мама с папой всегда на твоей стороне, все позволяется и никто не домогается, пытаясь забрать тебя замуж.

— Ужасное слово «замуж», — Мэди поморщилась, — я пока еще не насладилась жизнью в полной мере, чтобы туда идти. Но здесь, во дворце, мне нравится. И ты очень тому содействуешь.

— Ой, благодарю. Я так рада быть тебе полезной, — теперь скривилась я. — Посмотрела бы, попади ты сама в тело принца, что бы тогда пела.

— Ну, сначала у меня точно был бы шок, — внезапно обрадовалась предложенной перспективе сестрица, — зато потом! Представляешь, какой это простор для… да для всего! Можно путешествовать, наведываться в запретные для девиц места, ходить в туалет стоя! Кстати, ты смотрела, что там?..

— Остановись, — я передернула плечами, — это мерзко.

— Да? На что похоже? — Она чуть подалась вперед.

— Мэделин! Я не смотрела туда. — Меня перекосило. — Еще чего не хватало — заглядывать в штаны принца! Как с этим жить вообще дальше?

— И даже не любопытно было? — Она шокированно покачала головой. — Мы с тобой точно двойня?

Я фыркнула и, взбив подушку, легла, потушив свечку на прикроватной тумбочке. Укрывшись едва ли не с головой, поджала ноги к животу, чувствуя усиливающийся озноб и думая о том, что до полуночи осталось совсем немного времени. И если Геррард действительно придет, то никого не застанет в гостевой комнате… А меж тем узнать подробности дела очень хотелось, хоть перевоплощений больше и не случалось.

— Спишь? — Мэделин поелозила в своей кровати.

Я промолчала, делая вид, что уже не слышу ее.

— Интересно, твой советник все-таки посетит нас? — не сдавалась она.

— Не нас, а меня, — исправила я, показывая нос из-под одеяла.

— Тебя, тебя, — легко согласилась сестра. — Подождем?

Я откинула одеяло с груди и приподнялась на локте, вглядываясь вперед. Очертания Мэделин плохо угадывались в темноте.

— Мне кажется, он не придет, — шепнула я, а сердце забилось чаще. Потому что сказанное было ложью — всем существом я верила: в полночь нас навестят.

— Но мы можем проверить. — Сестра снова засуетилась, чиркнула спичками, и свечка на ее тумбочке зажглась, освещая наши лица, полные азарта.

— Что будем делать? — Я тоже села в постели, свесив ноги и укутавшись сверху. — Впереди почти час.

— Поговорим, — предложила Мэделин. — Хочешь, проверим, что с твоим огнем? Может, разберемся, почему тебе холодно. Дрожишь же вся.

— С огнем? — я задумчиво кивнула. — Хорошо бы. Правда, мастера Зохра не хватает для контроля за стихией.

— Ой, с твоим-то уровнем дара, — отмахнулась Мэди. — Сами справимся. В ванной комнате будет очень удобно, там вода под рукой.

— Ты права. Я устала мерзнуть. Может быть, просто нужно напомнить себе, кто я есть. Проснется пламя — перестану замерзать.

— Вот именно!

Все обиды и склоки моментально были забыты. Объединенные общей целью, мы с сестрой прокрались в гостиную и прислушались к мерному храпу за дверью сьерры О'нил, а после закрылись в ванной комнате.

— Наберем воды в таз, — предложила я. — На всякий случай.

— Обойдется, — решила Мэделин, разжимая руку и выкладывая на пол, выстланный плиткой, небольшой клочок бумаги. — Давай, жги. Это же не костер, в самом деле, а так, мелочь.

* * *

— А-а, — кричала Мэделин, сбивая пламя со своего платья. — Помогите!

— Сейчас! — Я суетливо выкручивала кран, подставляя таз и с ужасом обнаруживая, что вода льется тончайшим потоком.

Пламя внутри все еще неслось по крови, грозя вот-вот прорваться наружу. Холод, который сковывал совсем недавно, превратился в жар, от которого хотелось сорвать с себя вещи и обложить тело льдом.

А меж тем шкаф у левой стены уже вовсю полыхал и чадил. Повернувшись к Мэделин, я хотела руками прибить огонь на ее юбке, но сестра, потерявшись от страха, решила по-своему. Выкрикнув роковое: «Кыш!», — она взмахнула руками, и малюсенький огонек разошелся гораздо сильнее, гонимый ее стихией.

— Только не воздух! — закричала я, бросаясь к ней. — Мэди, успокойся! Мэделин!

Я не нашла ничего лучше, чем повалиться на нее сверху и прокатить нас обеих по полу. Затем, привстав, стала бить ладонями по подпалинам на ее юбке.

— Сейчас-сейчас, — приговаривала я. По телу несколько раз пронеслись судороги, на кончиках пальцев снова появились искорки огня…

Пришлось отползти от сестры, чтобы не сделать хуже. Обернувшись на звук потрескивания, поняла, что горит уже не только шкаф, но и софа и свежие полотенца, приготовленные на утро.

Мэделин застонала и сразу начала кашлять, протягивая мне руку:

— Уходим, — прокряхтела она. — Мы задохнем… бгх…

Сестра снова закашлялась, обхватывая голову руками. Я кивнула, оттолкнулась от пола и попыталась дотянуться до двери. Но та открылась сама.

— Что здесь?.. — сьерра О'нил умолкла, а ее лицо почти мгновенно затянуло вырвавшимся на свободу дымом.

Я, прижимая к себе Мэди, из последних сил рванула прочь, тогда как гувернантка уже призвала водную стихию и пустила ее в ход. Свобода и свежий воздух были совсем рядом, когда левая нога-предательница отъехала в сторону, поскользнувшись на луже, сделанной стараниями Дарлин О'нил. Неловко всплеснув руками, я выпустила сестру из своих неверных объятий и сама упала на спину, распластавшись звездой.

В какой-то момент мне показалось, что это конец, но тут надо мной возникло испуганное лицо рыжеволосого Тина:

— На вас напали?! — громко спросил он. — Кто все это сотворил?!

Мэделин тихо застонала, накрывая лицо рукой. Сьерра О'нил громко неприлично выругалась.

Я собиралась ответить, что никто не нападал. Что это случайность. Даже фразу сформировала в голове: «Мы с сестрой лишь хотели проверить, где мой огонь, но стихия внезапно вышла из под контроля…».

Вот только сказать ее не успела. В глазах все расплылось от едкого дыма, а голова закружилась так, что пришлось на миг зажмуриться. Этот миг и оказался роковым!

Андрис Геррард

Я смотрел на допрашиваемого сквозь стекло, бывшее с его стороны зеркалом, и внимательно слушал каждое слово, выстраивая в голове мысленный план того, как подставили принца.

Итак, судя по предыдущей свидетельнице, Макса выманили из его любимого развлекательного заведения с помощью ментального приказа. Он ушел от охраны и проследовал за мужчиной в черном плаще. Их видели выходящими вместе, а после к ним присоединилась погибшая в итоге женщина. Хистишианка, похоже, тоже была под ментальным воздействием, хотя ей могли посулить что-то, от чего она не смогла отказаться. Со стороны их отъезд смотрелся вполне добровольным.

Дальше все трое приехали в спальный район у Норберианского моста, припарковавшись возле одного из домов…

— Ещё раз. — Том Рамси, старший следователь полисмагического отделения по западной части Флоириша, склонился ближе к бездомному и вкрадчиво уточнил: — Как вы поняли, что третий человек был богат?

— Он кутался в черный плащ с белым подкладом, начальник, а снизу виднелись коричневые ботинки, начищенные до блеска. — Нервно облизнув потрескавшиеся губы, запущенного вида мужчина посмотрел на девушку-секретаря, ведущую протокол допроса, поелозил на стуле и продолжил: — И ещё он посмотрел на часы, вот так…

Бездомный сделал жест, будто чуть оттянул ткань пиджака с левой руки и всмотрелся на собственное запястье.

— Ему не понравилось, что он там увидел, начальник, поэтому этот человек мотнул головой. Вот так.

— И капюшон свалился? — Рамси еще немного подался вперёд.

— Да, съехал назад.

— Отлично. Сьерр Миги, будьте предельно вдумчивы, описывая внешность, которую тогда увидели. Это очень важно для следствия.

Бездомный кивнул несколько раз и затравленно посмотрел в зеркало, за которым стоял я.

— Можно мне стакан воды? — попросил он.

Я вплотную подошёл к стеклу, покрутил колёсико увеличения громкости динамика слева от себя, но оно и так было на пределе.

— Эр Геррард… — послышалось сзади.

Я раздраженно махнул рукой:

— Не сейчас, Макс, просто помолчи минуту и послушай, раз уж напросился со мной.

— Но…

— Тише!

Я весь превратился в слух.

— Это был высокий мужчина с синими глазами. Как у одаренных этих, знаете? — последнюю фразу свидетель сказал очень тихо, косясь по сторонам. — Как у мозгарей.

Следователь кивнул, усмехнулся и тоже посмотрел в зеркало. Он-то знал, что один из таких «мозгарей» стоит там, но при мне этот бедолага точно не сказал бы ни слова.

— А цвет волос, сьерр Миги? — Рамси потрогал собственную светлую голову. — Брюнет? Блондин? Рыжий?

— Как у вас, — снова закивал бездомный. — Даже белее. И сам он такой бледный был, ни кровинки в лице. А говорил странно.

— Почему странно?

— Чуть растягивая слова, как заика, но не заикался. Или, знаете, будто ему сложно даются слова. Он сказал второму мужчине, красивому такому, похожему на нашего принца Максимилиана… Он сказал ему: «Вы торопитесь. Сразу, как зайдете в квартиру, раздевайтесь и ложитесь в кровать».

— Уверены?

— Да, клянусь, велел ему ложиться в постель. Я еще подумал, на кой ляд им тогда женщина?

Рамси снова усмехнулся.

— А где были вы все это время? — спросил он, вынимая из своей папки план дома, в котором произошло убийство.

— Я стоял у приоткрытой двери в подвал. Внутри. Вот здесь, начальник. Ждал Ксанку, свою подругу, мы договорились ночевать там, потому что трубы хорошо прогреваются и…

— Ни один из пришедших не обратил на вас внимания? — перебил его Рамси.

— Нет, я тихо стоял. Да и вообще, богатые эры редко обращают на нас внимание, а тут меня и видно не было. Я не хотел, чтоб нас с Ксанкой погнали с хорошего места, ночи уже холодные.

— Понятно. А позже? Вы видели, как эти господа выходили?

— Нет, почти сразу, как они вошли, пришла моя подруга, которую я ждал, и мы закрыли дверь в подвал, наружу больше до утра не высовывались.

Едва дослушав сьерра Миги, я схватил трубку телепатофона со стены и нажал вызов. Дождавшись, пока старший следователь ответит, попросил:

— Пусть подробней расскажет про одежду. Может, всплывут ещё какие-то детали. Цвет брюк под плащом? Аксессуары? И про женщину подробней. Нам нужно зафиксировать протоколом как можно больше фактов, свидетельствующих, что это именно та троица. Да, и про магобиль уточни. На десерт покажи ему фотокарточки — сначала Тина, затем Корста.

Рамси кивнул и положил трубку.

— Давайте попробуем вспомнить детально, что за господин кутался в черный плащ, — снова заговорил он.

Принц сзади меня подошел ближе.

— Зачем этому человеку фотокарточка с Корстом? — Макс встал рядом и хмуро уставился на бездомного.

— Затем же, зачем и Тина, — я пожал плечами, — нужно проверить. Может, твою подружку убили как раз при их содействии. Ничего нельзя исключать.

— Подружку?? — Макс уставился на меня круглыми глазами.

— Хорошо, просто любовницу, — примирительно согласился я. — Как хочется, так ее и называй, сути это уже не изменит, так что давай без возмущений по поводу неправильных формулировок.

— Да, но…

— Так, — я вскинул руку, — смотри, он показывает фотокарточки. Погоди…

Сначала на стол легло изображение Тина. Я весь подобрался, ожидая итогов.

Бездомный посмотрел на парня и покачал головой:

— Не, точно не такой. Этот совсем молодой и испуганный.

— А если представить, что на нем светлый парик? — спросил Том Рамси.

— Нет, начальник. Совсем не то лицо.

Я удовлетворённо усмехнулся, но тут свидетель увидел фото Яна Корста и залепетал:

— Вот он. Точно вам говорю. Бледный такой, высокомерный. Все один к одному! Он это. И хоть в плаще прятался, а был в белых перчатках — точно богатей. Только у него глаза были мутнее — такие, как тонким настом покрыты. Как первая корочка льда на реке.

— Корочка льда? — Рамси провел рукой над фотокарточкой и снова придвинул ее к сьерру Миги. — Так?

— Вот! Вы все верно уловили, начальник. Как под туманом.

Рамси посмотрел в зеркало, словно говоря мне: «Ты понял?».

Я в сердцах сплюнул и отошёл от стекла, крепко сжимая ручку трости в обеих руках:

— Окрутить менталиста! — проговорил вслух. — Надо же, кто-то сильно не хочет быть пойманным за руку.

— И что теперь? — Макс облокотился на стену и смотрел на меня с каким-то испугом. Ещё чего не хватало, так это успокаивать внезапно расчувствовавшегося принца.

— Теперь мы знаем, что тебя привели на свидание, — попробовал быть оптимистом я. — И теперь нам ясно, почему Корста пытались убить этим вечером: где-то в его сознании хранится образ нанимателя.

Макса странно перекосило. Он открыл рот и выпучил глаза, но так и не произнес ни звука, пока дверь в допросную не открылась.

— Ну что, пока перерыв, — сказал Рамси. — Сьерр Миги сейчас дает показания Меган, она все зафиксирует. Он вспоминает детали, описание внешности еще раз, магобиль… Как только протокол сформируем — пришлем тебе копию. Охрану мужичку выделили…

— Как Корсту? — нахмурился я. — Смотри, чтобы и этот в петлю не полез, Том. За этого и я, и ты головой отвечать будем.

— Понял, не дурак, — Рамси заулыбался и посмотрел на необычно тихого Макса. — Вам нехорошо, ваше высочество? Может, воды?

— Было бы неплохо, — проблеял принц и приложил ладонь ко лбу. — Кажется, я… приболел.

Я как раз хотел вздохнуть, но, услышав принца, поперхнулся воздухом и закашлялся.

— Напомните, пожалуйста, как пройти на свежий воздух? — решил добить меня Макс.

На свежий воздух?? Пожалуйста?! Приболел?

Я неверяще уставился на принца.

Нет. Нет. Нет. Только не новый обмен!

Но увы… Пока ничего не подозревающий Рамси объяснял Максу, куда свернуть, чтоб оказаться во дворе здания, моя догадка от которой на затылке зашевелились волосы, нашла свое подтверждение: принц Буджерс зевнул, грациозно прикрыв рот ладошкой.

Да твою ж…

— Макс, я провожу тебя. Заодно и поговорим, — сказал я, жестом давая Рамси понять, что он свободен, и напоминая: — Ты обещал протокол. И проверь охрану Корста.

Следователь хмыкнул и пошел в другую сторону по коридору, подзывая к себе ребят из охраны.

— Сюда, — показал я дорогу принцу и, немного приотстав, пару секунд наблюдал за новой походкой Макса: плавной, легкой, от бедра!

Едва не застонав в голос, я окончательно осознал: произошел новый обмен телами. Но когда?

Следуя за эрой Марианной, вновь нашедшей приют в теле Макса, вспомнил момент, когда принц позвал меня по имени рода вместо простого Андрис. Тогда я был настолько увлечен допросом, что лишь вскользь обратил на эту странность внимание, но теперь…

— Налево, — сказал я, проходя вперед и первым оказываясь во внутреннем узком дворике полисмагического отделения. — Вот и воздух, ваше высочество.

— Наконец-то! — Марианна почему-то не спешила сообщить, что передо мной вовсе не принц. — Так что там за дела с этим Корстом? Расскажи… Андрис.

Макс отвел глаза и, заложив руки за спину, прошелся вдоль стены здания.

Я же смотрел на принца и улыбался. Настолько забавно было слышать свое имя, произнесенное дрожащим и неуверенным голосом… Макс, в отличие от девицы Айгари, никогда не стал бы ТАК его произносить.

Стоя позади, я гадал, действительно ли Марианна полагает, что настолько хорошо может копировать принца. Считает, я ничего не пойму? Что ж, в чем-то она права, догадался я не сразу. С другой стороны, эта игра мне нравилась, и принять в ней участие оказалось слишком заманчиво.

— По официальной версии Ян Корст пытался покончить с собой, — «напомнил» я Марианне. — Но все было обставлено столь неумело… Как думаешь, кто мог приезжать на свидание, прикинувшись его невестой?

— Невестой? — Принц обернулся, уставившись на меня в ужасе. — То есть… мы ведь и так знаем, кто его невеста.

— Ты о девице Айгари? — я специально добавил в голос скучающих ноток.

Макс сверкнул глазами и снова отвернулся, бросив через плечо:

— О ком же еще?

— Но ведь у нее нет ментального дара. А эта девушка сумела внушить дежурившему, что ей жизненно необходимо увидеть жениха. Потом она же встретилась с Корстом и сказала что-то такое, что он полез в петлю. Уверен, Марианна Айгари не стала бы заставлять Яна удавиться. Хотя… мы ведь совсем ее не знаем, может и она способна на подлость?

— Конечно, нет! — Макс вспыльчиво махнул руками и уставился на меня. — Марианна — воспитанная девушка, уважающая закон. Это не я и не ты! Вот нам на закон плевать с самой высокой башни Буджерского замка!

— Вот оно что? — Я чуть склонил голову, внимательно слушая девушку. — Ты никак решил покаяться, Макс? И место подходящее. Может, сразу пройдем в кабинет Рамси? Расскажи подробно, где и что нарушал.

Принц затравленно посмотрел на небольшие окна, забранные решетками, и повел плечами.

— Нам, наверное, пора, — сказал он, а я по-прежнему слышал в голове голос Марианны.

По лицу принца стало ясно, насколько неприятно Марианне находиться здесь, и я решил отложить шутки на потом. Игра кончилась, а жаль…

— Вернемся в здание, — сказал я, поманив принца за собой, — у черного входа нас ждет магобиль. Заодно и обсудим, почему я должен обсуждать личные вопросы королевской семьи с посторонней девушкой. И умоляю, Марианна, не нужно так вилять задом. Раньше думал, репутации Макса хуже уже не будет, но при такой походке вы можете породить новую волну слухов.

— Когда вы догадались? — шепотом спросила девушка, с покаянным видом следуя за мной. — Простите, мне так неловко.

— Обсудим по дороге во дворец, — кивнул я, быстро направляясь к черному ходу и следя, чтобы на нас не обращали внимания встретившиеся несколько раз полисмаги.

Уже через пять минут мы с Марианной покинули здание отделения и, попрощавшись с вышедшим на перекур Рамси, сели в мой магобиль.

Марианна расположилась сзади и неприятно поразилась, поняв, что я не присел рядом, а устроился за рулем.

— Вы поведете сами? — Она впилась пальцами в сиденье. — Разве вам не положен водитель по статусу?

— Зачем мне водитель, если я уже три дня, как могу рулить сам? — спросил, поправляя зеркало заднего вида и наблюдая за вытянувшимся лицом принца.

— Шутите? — с надеждой спросила Марианна.

— Не совсем.

Как это понимать?

Я обернулся и, не сдержавшись, улыбнулся:

— Водить и правда могу сам, можете мне поверить. И успешно делаю это уже лет десять.

Девушка закатила глаза и сложила руки на груди, расположившись в более расслабленной позе.

— Теперь рассказывайте, — попросил я, заводя двигатель. Магобиль плавно тронулся с места. — Что случилось на этот раз?

— Ничего особенного, — ответила Марианна, отворачиваясь к окну, — небольшой пожар.

— Шутите? — нахмурился я, подозревая, что мне просто хотят отомстить.

— Не совсем. — Она чуть прикусила губу.

— Так пожар и правда случился?! — Я слегка повернулся, посмотрев на принца. — Кто-то поджег ваши покои? Вы пострадали?

— Нет. Не пострадали. А покои подожгла я. Немножко.

«Немножко», — повторил я про себя, стараясь понять, что в это понятие вкладывает эра Марианна.

Мы молчали какое-то время. Я терпеливо ждал продолжения, не желая давить на девушку, но эра Айгари не спешила радовать меня информацией, продолжая смотреть в окно, за которым то и дело мелькали отблески магических фонарей и очертания зданий.

— Правда, прекрасный вид? — спросил я, обдумывая, где сейчас Макс и насколько плохи наши дела.

— Замечательный, — пробормотала эра Марианна.

— Значит, тьма за окном привлекает вас больше, чем мое общество?

— Да, это верно.

— Почему у меня ощущение, что вы успели за что-то на меня обидеться? — усмехнулся я. — Хотелось бы понять, в чем повинен. И услышать, наконец, зачем вы устроили «немножко» пожар.

— Это побочное явление, — проговорила Марианна, — на ваши чары обольщения.

Она резко посмотрела в зеркало, встретившись со мной взглядом. На лице принца появилось выражение неприкрытой обиды.

Вот как? Значит, меня уличили в чарах. Что ж, теперь становится понятно, откуда ноги растут у фразы про наплевательское отношение к закону.

— Я не понимаю, о чем вы, — сказал, пожимая для большей ясности плечами. — Если в вас проснулся интерес ко мне, то не стоит списывать это на магию. Нам, менталистам, и без того нелегко.

— Нелегко с вами, а не вам! — парировала она, потирая подбородок принца. — Ай. Какая колючая кожа! Как же неприятно быть мужчиной.

— Щетину легко можно сбрить. — Мне отчего-то нравилась эта милая пикировка, хотя нам явно нужно было обсудить нечто гораздо более важное. — А вот как быть с грудью?

— Что?! — На лице Макса появилось выражение оскорбленной невинности. Эх, видел бы он сам, наверняка смог бы оценить по достоинству.

— Ну как же, — я посмотрел в зеркало, встречаясь с Марианной-принцем взглядами, — вы ведь сами мне жаловались. Про тяжесть в груди.

— Я?! Вам?! — Она спешно начала чистить от невидимой грязи полы пальто. — Это, должно быть, было под давлением на мои мысли. Вашим давлением! В любом случае не припомню подобного…

— Мне могло и показаться, — решил согласиться я. — Но… эра Марианна, вы ведь понимаете, что ментально нельзя внушить обожание? Можно приказать делать что-то против воли, можно наслать легкий страх, или замешательство, или… симпатию. Но влюбить в себя до потери контроля над словами и действиями нельзя.

Она затравленно на меня посмотрела и, прикусив нижнюю губу, снова уставилась в окно.

— Я хочу знать, что произошло, — произнес тихо, но настойчиво, чуть сбавляя скорость магобиля. — Что с вами произошло? Вы действовали… необычно.

— Откуда вам знать, как я действую обычно? — снова вспылила Мари. — Глупышки вроде меня и не такое могут вытворять!

Я подавил улыбку.

Значит, догадка была верна и ее сестра донесла все, что умудрилась подслушать при моем разговоре с принцем. Женская гордость оказалась задетой, хотя — будь девушки хоть немного опытней — сделали бы более правильные выводы.

— Я не считаю вас глупой, — сообщил отражению Макса, с удовольствием наблюдая за самой красноречивой мимикой на свете. — Но принцу говорить о своих предпочтениях не собираюсь. Он может принять мою симпатию к определенным особам как личный вызов и пойти напролом, лишь бы доказать мне, что выберут его. Такая вот глупость. Мальчишество, наверное, скажете вы. И будете правы. Я должен попросить прощения за недоразумение на балу и за его последствия.

Она молчала.

На лице принца неверие сменилось любопытством, удивленным восторгом и, наконец, смущением.

— Вы принимаете мои извинения?

— Пожалуй.

— И попросите свою сестру больше не подслушивать чужие разговоры?

Она покраснела.

— Мэделин не собиралась подслушивать, так вышло.

— Вышло не самым лучшим образом, — я кивнул. — Прямо скажем, скверно. Но зато, признаюсь, наш танец я запомню надолго. Вы были восхитительны в своей открытости. Я очарован без всякой магии, сознаюсь. Кстати, скажите всё-таки, что так повлияло на ваше поведение?

— Настойка сьерры О'нил, — призналась Марианна.

Запинаясь и отводя глаза, она рассказала об обстоятельствах, приведших нас к сегодняшнему разговору.

К концу рассказа я мысленно пожал сам себе руку и поздравил: девушка, сама того не желая, призналась в расположении к моей скромной персоне. Это радовало. А ещё подумал о том, что нужно внимательней отнестись к гувернантке девиц Айгари. Ох, непростая это женщина, любопытная.

— Она менталист? — спросил удивленно.

— Да, но слабенький. — Марианна, убедившись, что я внимательно слушаю, становилась все менее скованной и более информативной. — Сьерра Дарлин родом из Чаруи, с самого юга. У них…

— Рождаются девочки с ментальным даром, — договорил я ее мысль. — Вот как. Но что с глазами? В них нет ни капли синевы, или я не прав?

— Правы! — Марианна улыбнулась, и мне вдруг мучительно захотелось увидеть в зеркале не принца, а ее настоящее лицо. — Дело в том, что наша сьерра может ходить с любым цветом глаз, потому что она носит линзы. Еще в молодости Дарлин пострадала от падения с лошади и стала терять зрение. Частично его смогли восстановить, но не полностью. Позже она устроилась к нам в семью, и папа оплатил ей магические линзы — это недешевое удовольствие, сама бы она себе его вряд ли позволила. Их вращивают прямо в глаза всего несколько лекарей в Чаруи! Они просто кудесники!

— Но зачем она сменила цвет? — напряженно спросил я.

— О, на этом настояла мама. Ей не хотелось, чтобы нас пугались визитеры. Все-таки менталист в доме — это…

Она сбилась и виновато посмотрела в зеркало. Я усмехнулся:

— Понимаю. Но вернемся к сьерре О'нил. В регистре ее имя найти возможно?

— Конечно! — Марианна подвинулась вперед, и теперь, стоило чуть повернуть голову, виден был профиль принца. — Она зарегистрирована как счастливая обладательница сразу двух способностей: ментальной и водной стихии. Ох!

— Что? — Я резко обернулся, одновременно притормаживая.

— Сьерра сейчас наверняка жутко волнуется! Понимаете, мы с Мэделин решили проверить, почему мой огонь стал пропадать — я почти перестала чувствовать его внутри. И… мы пробрались в ванную комнату, желая проверить, смогу ли я вызвать искру по желанию.

— Замок цел? — спросил я, обреченно вдавливая педаль газа.

— Вы преувеличиваете, — возмутилась Марианна. Потом подумала и тихо добавила: — Но ванная комната сгорела. Жаль. Там было очень красиво.

— До пожара или после? — усмехнулся я.

— Прекратите ехидничать, — Марианна снова отодвинулась к спинке сиденья, — и прибавьте скорость, будьте любезны! Не представляю, как волнуются мои близкие, снова обнаружив принца в моем теле…

Я промолчал, мысленно соглашаясь с последними доводами.

Только бы Тин все уладил и скандал не принял слишком большие масштабы…