ГЛАВА 8

Это снова случилось!

Я решил подойти к Андрису, чтобы вместе с ним внимательно выслушать свидетеля, когда пол подо мной пошатнулся. Я потерял равновесие и… очнулся в теле Марианны. Не веря своим глазам, пару секунд просто лежал и смотрел в потолок, а потом открыл рот, чтобы выругаться, но был перебит гувернанткой девиц Айгари. Женщина переплюнула меня в выражениях, высказавшись настолько виртуозно, что я заслушался.

— Не волнуйтесь так, — голос рыжего Тина заставил повернуть голову вправо и найти его взглядом. Однако и тут случилось непредвиденное: нос защипало, и, несколько раз чихнув, я почувствовал слезы на щеках.

— Марианна, скорее вставай, еще не хватало простыть! — всполошилась сьерра О'нил, подхватывая меня за талию.

— С девушками все будет хорошо, они почти не пострадали, — Тин говорил откуда-то рядом, — хотя эре Мэделин не помешает свежий воздух.

Я отвел руки гувернантки от себя, обчихав ее еще раз пять для верности, и посмотрел на «сестрицу». Та лежала неподалеку от меня и тяжело дышала, закрыв глаза руками.

— Ох, Мэди! — Гувернантка закашлялась, активно двигая руками вокруг подопечной. — Ты можешь подняться?

— Да, — слабо проговорила она.

— Позовите лекаря! Ее нужно осмотреть, — приказал я, поднимаясь. Меня штормило, во рту пересохло, а в груди жгло так, словно там временно расположилось само пекло. Ощущения оказались, прямо скажем, непривычными.

— Никаких лекарей, — привлек мое внимание рыжий, наконец появляясь в поле зрения. Он вышел из ванной комнаты, окутанный запахом гари. — Мы не должны привлекать внимание! Ни в коем случае.

— Если понадобится, мы привлечем внимание всех, в том числе и его величества! — яростно заявила сьерра О'нил, помогая Мэделин подняться. — Немедленно приведите лекаря к моей девочке, иначе, богом клянусь, лично выйду и найду его! А искать буду громко!

— Сделаете себе же хуже, — неуверенно пролепетал рыжий.

— Может быть, — согласилась гувернантка, — но меня всего лишь уволят за недосмотр, а вас — казнят!

— За что это? — обалдел от нарисованных перспектив Тин.

— За бездействие! Марианна из-за вас с вашим советником пострадала! Ее огонь совсем перестал слушаться, и вот последствия! Так что или разгребайте за собой, или голову с плеч!

Я чуть не присвистнул от восторга: вот это женщина! Но восхищение пришлось оставить на потом: Тин уставился на меня, и я яростно чихнул еще два раза:

— Правду говорит, — сказал в конце, шмыгая носом.

— И мастеров для восстановления ванной комнаты приведите! — завершила триумфальное наступление сьерра.

— Но… — Тин испуганно пятился под натиском могучей груди гувернантки.

— Бегом!!! — рявкнула женщина.

Рыжего снесло, как от урагана. Тогда сьерра повернулась ко мне, и я сразу захотел покаяться во всех смертных грехах, благо не успел и рта открыть.

— Помоги мне, Мари! — гораздо более мягко попросила она. — Нужно перенести Мэделин в вашу спальню и открыть окна. Ах, мои девочки, надышались этой отравой, еще и вымокли в итоге!

Мне оставалось лишь подчиниться.

Пока вели сестрицу Марианны в спальню, мысли метались в голове, как раненые звери. Хотелось одновременно всех покусать и тут же спрятаться в ближайшем логове, чтобы никто больше не тревожил. Напрямую спрашивать о том, что случилось, казалось неразумным: женщины, узнав, что Марианна снова отлучилась из тела, могли среагировать по-разному. Истерик и слез я боялся, пожалуй, больше всего, а потому малодушно вздыхал и притворялся девушкой, насколько мог.

— Снимай халат, Мари. — Сьерра протянула ко мне руку, требуя одежду.

Я посмотрел на грязное нечто и радостно от этого избавился, оставляя Марианну в одной сорочке, пропахшей дымом.

— И в постель! — скомандовала гувернантка. — Как только решим вопрос с ванной комнатой, сможете помыться и переодеться. Бедные, бедные мои… Что произошло?!

Женщина как раз помогала удивительно молчаливой Мэделин Айгари избавиться от верхней одежды, то и дело сердито сверкая злыми глазами.

— Вы что, решили сжечь замок?! Что мне сказать охране? Как объяснить случившееся?!

— У магов огня случаются прорывы стихии, — пожал плечами я. — Так и скажите. Дело-то житейское.

Сьерра округлила глаза:

— Это совсем не смешно, Марианна! — она устало вздохнула. — Не хватало еще прослыть нестабильным магом. И без того женщина огневик! Представляю лицо вашего отца, если до него дойдут слухи, что вы с сестрой едва не подожгли дворец. Он совсем запретит вам выезды в свет!

— Какая потеря для общества, — пробубнил я, укладываясь на постели удобней.

Гувернантка повернула ко мне голову, прищурив глаза, но ее отвлекла Мэделин.

— Сьерра Дарлин, это я уговорила Мари попробовать вернуть огонь, — слабым голосом проговорила сестра. Она приоткрыла глаза и посмотрела на строгую надзирательницу, тихо добавляя: — Мы действительно виноваты, и нам очень-очень стыдно. Но поймите, Мари было так холодно… и я решила, что мы сможем осторожно разбудить ее стихию.

Я открыл было рот, чтобы сказать, что они дуры. Но вовремя вспомнил, что я как бы теперь и есть одна из них. Пришлось промолчать, нагнав на себя как можно более виноватый вид под новым прищуром гувернантки.

— Только не нужно притворяться, — пригрозила мне сьерра, — я чувствую, в тебе нет и капли раскаяния, девушка! Ох, отца на вас нет!

Мэделин стрельнула хитрым взглядом из-под полуприкрытых глаз и прохныкала:

— Ой, ой, в боку болит. И дышать тяжело, откройте окошко, кто-нибудь…

Гувернантка моментально забыла про угрозы и побежала к окну, раскудахтавшись на все лады и теперь уже поминая недобрыми словами рыжего Тина, которого «только за смертью посылать», негодяя Геррарда и, как ни странно, меня: «…чтоб тому принцу, забравшему силу Марианны, икалось до судорог!».

Я перевернулся на спину и задумчиво уставился в потолок, соображая, как быть дальше.

— Легче, радость моя? — Гувернантка снова оказалась у постели Мэделин. Поправляя той одеяло, все время качала головой и недовольно поджимала полные губы.

— Легче, кажется, — простонала «сестрица».

— Марианна, присмотри за Мэди, — велела сьерра, уходя из комнаты. — Пойду посмотрю, что там с ванной, и потребую у охраны, чтоб нашли того рыжего юнца, ушедшего за помощью. Как только лекарь появится, приведу его к вам. Сами не выходите, с постелей не вставайте — берегите силы.

— Хорошо, — прошептала Мэделин, даже меня заставив посмотреть на нее с долей жалости.

Однако стоило двери в спальню закрыться за гувернанткой, как «сестрица» присела в кровати, откинув одеяло в сторону, и начала что-то ворожить, разминая руки. Ее губы быстро шевелились, словно она шептала скороговорку, а глаза горели от предвкушения.

Я тоже сел, с интересом рассматривая небольшой смерч, зарождающийся в узкой бледной ладошке. Прислушавшись к едва слышному голосу, ухмыльнулся, понимая, чем она занимается.

— А сил хватит? — спросил, косясь теперь на дверь, чтобы нас никто не побеспокоил.

Мэделин что-то еще шепнула и взмахнула рукой. Смерч сорвался влево, набирая скорость и объемы, он крутился по комнате, собирая запах гари, и уже спустя пару секунд вылетел в окно, растаяв.

— Вот так! — довольно вздохнула Мэделин. — А то дышать невозможно. Ну ты дала, Мари! До сих пор голова кружится.

Я слез с кровати и сходил к окну. Посмотрев во двор, плотно закрыл раму и, обернувшись, собрался признаться, кем являюсь, чтобы обсудить случившееся. Но… что-то пошло не так.

— Жаль, что твой ненаглядный Геррард совсем в тебе разочаруется, — сказала Мэделин, перебив мне все планы.

«Ненаглядный?!».

Я в который раз чихнул и решительно поспешил под одеяло, успев заметить лукавую улыбку на губах Мэделин. Ночь обещала быть еще интересней, чем я мог подумать.

— Хватит молчать, Мари. — Мэделин прилегла на бок и заговорщицки подмигнула: — Не притворяйся, что не слышала меня; лучше расскажи, как сейчас себя чувствуешь? Огонь проснулся?

Я, укутавшись едва не по самые уши, чуть не поперхнулся, услышав вопрос. Как раз думал про огонь, который наверняка бежал бы по венам, будь при мне собственное тело. Тот огонь плавил бы мне мозги и наливал сталью кое-что и без того твердеющее при виде столь очаровательных женских форм…

— Мари, ты выглядишь растерянной. Все хорошо? — Мэделин чуть подалась вперед, и вырез декольте ее сорочки стал еще более глубоким, приоткрывая совершенно шикарный вид на упругую, так и просящуюся в руки грудь.

— Мне… — пришлось откашляться и сильно напрячь голову, чтобы понять, чего она там хочет.

— Холодно? — подсказала Мэделин.

— Ага, — ляпнул я и только после этого прислушался к организму девушки, в которую угодил своей порочной душой. Почти сразу удивлённо сообщил: — Стихия молчит.

— Снова? — Мэделин разочарованно надула губы. Усевшись в постели, она задумчиво постучала длинными пальцами по голой коленке. — Что же нам делать?

— Хороший вопрос, — отозвался, глядя на руку «сестрицы» как под гипнозом.

— Но повторять трюк с листком пергамента точно не стоит.

Я кивнул. Решив отвлечься от разврата в голове, вынул одну руку из-под одеяла и внимательно посмотрел на кончики пальцев. Чуть шевельнув ими, произнес заклинание элементарного высечения искры. Ничего не случилось. Озадачившись не на шутку, привстал на локтях и снова попробовал призвать стихию — безрезультатно!

— Ой, только не надо больше этого! — воскликнула Мэделин, отползая к изголовью постели. — Как рванет сейчас! Тогда Дарлин нас точно отцу сдаст. Да и твой Геррард замучает.

Упоминание последнего вернуло меня в реальность.

— Почему «мой»? — Я продолжал смотреть на руку, чтобы ничем не выдать слишком сильного интереса, но за огонь девушки переживал уже не столь рьяно.

Мэделин звонко рассмеялась. Пришлось на нее взглянуть с мнимой предосудительностью:

— Что смешного??

— Ты такая забавная, — продолжала веселиться «сестрица», — думаешь, я не слушала слов Дарлин? Та настойка раскрепостила тебя и дала скрытым чувствам вырваться наружу. Теперь можешь притворяться сколько угодно, но правду не скрыть: он тебе симпатичен!

— Кто?? Андрис Геррард? — Услышанное не укладывалось у меня в голове. Я даже смог оторвать взгляд от манящих голых коленок и уставиться в хитрые глаза Мэделин. — Старший советник? Такой темноволосый лохматый мужик с вечно недовольным лицом? Мы о нем говорим?

— Да-да.

— Но он менталист, — напомнил я.

— Да, — согласилась Мэделин. — Тот еще… менталист! И наглец! Шикарный мужчина, как раз для тебя. Не хмурься так, я серьезно. Такой смог бы вытаскивать тебя из всех неприятностей из-за проклятия. У него опыт безмерный после его высочества.

Последние слова девушка сказала с презрительным выражением и сразу за этим скривилась.

— А принц-то тебе чем не угодил? — поразился я. — Красивый, обаятельный, образованный…

Теперь Мэделин нахмурилась:

— Максимилиан? — Она закатила глаза к потолку и громко фыркнула: — Мари, я тебя умоляю! Он же как младенец. Воспитания — ноль, ответственности — с мой мизинец.

— У тебя, между прочим, здоровенный такой мизинец.

— Он ужасен, — не слушая меня, Мэделин снова разлеглась на кровати, закинув руки за голову и уставившись в потолок.

Ее грудь то и дело вздымалась вверх, а вся поза целиком словно кричала: возьми меня немедленно. Но было одно препятствие — чужое тело, которое вообще никак не реагировало на мысли в голове.

— Он мерзкий извращенец к тому же, — услышал я дальнейшие рассуждения Мэделин. — Мне кажется, весь его мир крутится только вокруг одного места.

— Какого же? — Я сел удобней, чтоб лучше видеть собеседницу.

— Какого?! Не глупи, Марианна. У него на уме только любовницы и… это! Ну, ты понимаешь. Он неразборчив в связях и пользует женщин, будто они одноразовые вещи. Вжух-вжух — и в утиль!

— Ну уж, — я передернул плечами, — они, знаешь, тоже не против. Прыгают к нему в кровать и рады стараться.

— Только дурочки, не уважающие себя, так делают! — категорично заявила Мэделин. — Или служанки, которым нечего терять, такие как та, что скакала на нем, когда вы поменялись телами. Что ты говорила? Он просил ее бить его! Бить, Мари… И она ударила — вот что страшно. Нашли друг друга, как говорится…

— А что плохого в раскрепощенности? — я почувствовал раздражение. — Не всем же быть зажатыми инфантильными старыми девами, как нам с тобой.

Мэделин резко повернула голову и удивленно уставилась на меня.

— Хотя, конечно, ты права про ту извращенку, — опомнившись, я пошел на попятную.

— Мари, ты все еще переживаешь из-за разрыва помолвки? — ни с того ни с сего спросила Мэделин.

Я напрягся, вспоминая, о чем она вообще. Ах да, Ян Корст…

— Немного переживаю, — кивнул, отворачиваясь.

— Но в том нет твоей вины. Он сам вел себя безобразно. И знаешь, отец был прав, когда волевым решением разорвал ваши отношения. Вот Геррард — другое дело.

— Что? — я не уставал поражаться, как быстро сменяются темы в ее голове.

— Советник — тот, на кого тебе и правда стоит обратить внимание: умен, сам добился должности, невероятно одарен и…

— Так уж и сам, — я расхохотался.

— Что такое? — опешила «сестрица».

— Андрис — типичный ставленник! Вот что. Его на должность порекомендовал собственный отец. Того, кстати, тоже… У них династия советников, служителей короне, чтоб ты знала. Вся жизнь — карьера, и ни шагу налево. Вот и весь герой!

Мэделин внезапно подобралась, схватила одеяло и натянула его едва ли не до подбородка.

Я уже решил, что она догадалась, кто перед ней, когда девушка спокойным, не предвещающим беды голосом спросила:

— Откуда же тогда в этой династии дети? Если ни шагу налево. Значит, и Геррарды женятся?

Я понял, что вряд ли Марианна могла знать такие подробности про Андриса, и, немного подумав, ответил:

— А вот этого мне горничная не рассказала.

— Горничная? Ты говорила, что она вообще ужасно скучная и молчаливая. — Лицо Мэделин стало преображаться в некую маску а-ля воин, выходящий на тропу войны.

Дело запахло жареным.

— Слушай, — сказал миролюбиво, выставляя вперед руку, — все нормально…

— Где у меня родимое пятно-сердечко, Мари? — практически прошипела Мэделин, перебив мой порыв во всем чистосердечно признаться.

— Прямо-таки сердечко? — заинтересовался я. — Покажи.

— Мама, — шепнула девушка, бледнея.

— Не угадала. — Я отполз на всякий случай на другую сторону своей кровати. — Но давай вернёмся к сердцу, мне же теперь покоя не будет.

— Ты! Вы!!! — Ее глаза округлились, длинные пальцы вцепились в одеяло. — Не может быть!

— Спокойно, — попробовал урезонить ее я. — Не забываем про воспитание и все такое. Мне не нравится, как яростно горят твои глаза, мы все еще можем прийти к консенсусу и… Ай! Зачем подсвечником? Это же тело твоей сестры, мегера!

Запутавшись в одеяле, я успел увернуться от летящего предмета, но тут же свалился с кровати, как стреноженный конь.

— Помогите! Сьерра как вас там!!! — закричал, больше не пытаясь быть лояльным. — Я сдаюсь!

Марианна Айгари

— Слава всевышнему! — Тин выскочил на нас из-за поворота, когда Андрис Геррард как раз собирался пропустить меня вперед. Едва не столкнувшись со мной, молодой человек извинился и, уставившись на старшего советника, взмолился: — Увольте меня!

— Не сегодня, — категорично заявил Геррард. — Поговорим об этом, как только я немного разберусь с делами и позволю себе небольшой отдых.

— Но ведь у вас не бывает отдыха.

— Вот именно, ты уловил суть. — Андрис едва заметно улыбнулся, приложив указательный палец к губам.

Тин умолк, а старший советник, установив над нами полог тишины, продолжил:

— Теперь быстро рассказывай: что не так? В трех словах.

— Всё! Они снова… — Парнишка покосился на меня. — Того. Поменялись. А до этого поджог устроили. Или уже во время…

— Еще что-то?

— Да. Вас вызывает к себе его величество.

— Сейчас?

— Немедленно.

— Я буду через десять минут.

— Нет-нет. Вы не понимаете, там тоже беда. Настоящая.

Андрис, собравшийся было идти дальше, остановился, устало потер лоб, кивнул:

— Слушаю.

— Эру Даяну Черно — одну из прибывших девиц — пытались отравить этим вечером. Она чудом осталась жива. Такая светловолосая и наглая…

— Что?! — Старший советник посмотрел на испуганную меня, на стену с портретом одного из предков Буджерсов, на лестницу, ведущую к выходу, и раздраженно подвел итог: — Как все не вовремя, черт побери!

Я даже дар речи потеряла: кто-то пытался убить девушку, а единственное, о чем думал Андрис Геррард, — могли бы и попозже когда-нибудь все это сделать. Хотя, вспомнив ту самую Даяну, решила про себя, что не стану сильно осуждать советника за черствость…

— Да, совсем не вовремя, — сокрушенно заметил рыжий. — Ведь последней, с кем говорила эра Черно перед недомоганием, была принцесса.

— Аннет? — поразился Андрис.

— Нет же, Теона Флебьести. — Сделав огромные глаза, Тин что-то попытался показать жестами, однако, заметив, что никто его не понимает, договорил словами: — Король обещает убить всех нас с особой жестокостью, а потом танцевать на наших могилах эспанку. Ваше имя звучало чаще других.

— Он очень зол, — сделал закономерный вывод Геррард, не проявив ни капли страха. — Что ж, тогда, пожалуй, сначала и правда лучше сходить к нему. Марианна, вам понадобится кое-какая выдержка…

Советник повернулся ко мне, осмотрел с ног до головы и, задумчиво помолчав пару секунд, поправился:

— Вся ваша выдержка. Но вы справитесь.

— А можно мне не ходить?

— Нет, — в два голоса ответили мужчины.

— Мне кажется, лгать королю — это очень плохо, — попробовала воззвать к их благоразумию я. — И боюсь, если он спросит меня о чем-нибудь важном…

— Вы просто поприсутствуете, — перебил меня Андрис, указывая направление рукой. — На все просьбы и приказы будете соглашаться. Когда станет ругать, сделаете вид, что раскаиваетесь. Вот и вся наука.

— Уверены? — Я схватила Андриса за руку и потребовала: — Обещайте, что защитите меня, если что-то пойдет не так.

— Обещаю, — сразу ответил он, глядя прямо в мои глаза с таким выражением, что и мысли не возникло сомневаться в правдивости его слов. — Вам нечего бояться. Верьте мне.

— Хорошо, — тихо ответила я, отпуская его руку и следуя за ушедшим чуть вперед Тином.

Наш путь был недолгим. Всю дорогу я убеждала себя, что смогу изобразить принца достоверно и не разочарую Андриса, но у самой двери в кабинет короля меня накрыло волной паники. Только вот возможности выплеснуть накопленное уже не было.

— Ваше высочество, — стражник, стоящий у двери, щелкнул пятками сапог и чинно склонил голову, — вас ожидают.

Второй стражник постучал в дверь и, приоткрыв ее, сообщил о нашем прибытии.

— Пусть войдут! — гаркнул король, заставив меня пошатнуться.

Геррард, заметив промедление с моей стороны, сделал шаг назад и, многозначительно посмотрев, вкрадчиво проговорил:

— После вас, ваше высочество.

— Благодарю, — ответила я, сжимая кулаки, чтобы не видно было, как сильно дрожат пальцы.

Три шага… пять… восемь.

Я подняла глаза и уставилась на развалившегося в кресле мужчину. Волосы на его голове были растрепаны, словно он перепутал расческу с ветром, под глазами залегли фиолетовые мешки, да и морщин стало будто в разы больше, чем раньше. Этот человек казался гораздо старше того, что я видела утром в саду.

Он сидел у стола с открытым графином. В стакане перед ним еще оставалась на дне янтарная жидкость.

— Явился! — рявкнул король, усаживаясь прямо и подзывая меня жестом руки. — И ты тоже!

Последнее сказано было Геррарду, вставшему со мной плечом к плечу.

Мне вдруг подумалось, насколько разными были тот величественный гордый король, что предстает перед девицами и своим народом при белом свете, и вот этот, растрепанный выпивший мужчина, с распахнутой на груди рубашкой и с морем эмоций, которые даже не планируется скрывать. Будто две разные личности, которые уживаются в одном человеке. Как же тяжело так двойственно жить, должно быть?..

— Ваше величество, — Андрис склонил голову, — прошу прощения за…

— Да пошел ты!

Марк Буджерс вскочил с кресла так резво, что у меня от шока едва не остановилось сердце. Жалеть его я мигом перестала и даже пожелала сильнейшего похмелья наутро.

— Прощения он просит! — продолжал король. — Где вас носило?!

— Допрос, — просто сказал Андрис.

Его голос звучал поразительно спокойно, а на лице не дрогнул ни единый мускул. В отличие от меня, старший советник явно был закален подобными аудиенциями.

— Рассказывай. — Марк Буджерс нетерпеливо взмахнул рукой и скользнул по мне беглым взглядом.

Я едва не зажмурилась, испугавшись, что он каким-то только ему известным способом может понять, кто перед ним. Но Андрис заговорил, и внимание ко мне было потеряно.

— Сначала я пообщался с Тином, и тот дал мне право вторжения в его голову в присутствии следователя. Ему нечего скрывать, но, раз вы настаиваете, пусть это будет максимально открытая форма допроса. Провернем это завтра вечером. Кроме того, мы обнаружили свидетеля по делу убитой жены дипломата, как я и обещал. Том Рамси занимается формальностями, отчет скоро будет у меня. Однако есть и плохие новости.

— Да что ты! — Губы короля перекосило на левую сторону, а в глазах появились искры живого пламени. — Я весь во внимании.

— Яна Корста, который, по всей видимости, оказался втянут в эту историю другим менталистом, пытались убить, обставив все так, словно он хотел повеситься. Допросить его сейчас не представляется возможным. Это первое. И еще… Последней к Корсту приходила девушка, представившаяся его невестой, после чего он раскаялся и попытался уйти из жизни. Однако, как показали дальнейшие разбирательства, помолвка молодого человека и эры Марианны Айгари была расторгнута, а сама бывшая невеста никуда не выезжала из замка. Значит, к нему пожаловала некая особа, имеющая весьма широкие возможности по внушению…

— Постой-ка, Айгари? — переспросил король, и я невольно дернулась от того, как он произнес имя моего рода. — Какая из них? Я надеюсь, не та, что проклята?

— Она.

Я опустила глаза и сцепила руки за спиной, стараясь не выдать обуревающих меня эмоций.

— Не нравится мне эта девица, — выдал король, заставляя меня забыть, как нужно дышать. — Проверь ее. Интуиция подсказывает, что-то с ней не так.

— Сделаю, ваше величество.

Я посмотрела на Андриса, внезапно ощутив себя преданной — ведь он даже не попытался возразить его величеству. А что, если его обещание защитить было ложью? С чего бы мне доверять этому мужчине?..

— Что с Даяной Черно? — тем временем продолжил советник.

Прежде чем ответить, король запустил пятерню в волосы и разворошил и без того жуткую прическу, окончательно превратив ее в гнездо.

— Она поругалась с дочерью Флебьести, — наконец сказал он, — а потом едва не умерла от судорог. Лекарю удалось вытащить девицу с того света, но ей он сказал, что это было всего лишь отравление. Назначил постельный режим и какие-то свои микстуры. По факту — ее опоили ядом.

— Каким?

— Я даже названия этого не выговорю. Дорогая штука. Важно другое: по моим источникам, такой была отравлена последняя жена Эриуса Флебьести…

— Вот как! — задумчиво проговорил старший советник. — Странно. Принцесса Теона не показалась мне настолько простой. Она может подчеркнуть, как сильно ее отец жаждет свадьбы дочери и его высочества, но чтобы травить кого-то настолько откровенно? Попахивает сумасшествием или предательством.

— А ты что скажешь? — спросил король.

В комнате повисла тишина.

Я некоторое время ждала ответа Андриса, разглядывая картину на стене слева, как вдруг в душу закралось смутное сомнение, от которого волоски на руках встали дыбом.

— Максимилиан!

Моя душа едва не покинула тело принца, решив распрощаться с этим миром окончательно. Вздрогнув, я уставилась на короля, чувствуя непреодолимое желание сделать реверанс.

— Да что с тобой, сын?! — Король ступил вперед, а я, не задумываясь, сделала шаг назад. — Совсем ополоумел?! Ты на себя не похож. В чем дело?

Я пожала плечами.

Марк Буджерс медленно повернул голову к старшему советнику, чтобы уточнить:

— Он пьян?

— Трезв как стеклышко. — Андрис встал рядом со мной и, выразительно посмотрев в глаза, попросил: — Ну же, ваше высочество, поведайте, как вам принцесса?

— Аннет? — прохрипела я.

— Теона, — «напомнил» старший советник.

Я попыталась понять, что есть особенного в ее высочестве, но ничего сверхвыдающегося в ней так и не припомнила.

— Она симпатичная. И милая.

— Кто?! — поразился Марк Буджерс. — Это что, сарказм? Ты уже забыл о ее приветственном подарке для тебя, сын? Милая — это явно не про нее. Скорее поверю, что она стерва, но личико и правда симпатичное. Кстати, об этой стороне мы позабыли, а ведь женщины в постели не менее болтливы, чем мужчины. А, Макс?

Я закашлялась, прикрыв рот ладонью. Опомнилась и продолжила кашлять в кулак, как делал бы это настоящий мужчина.

Андрис постучал мне по спине, и я благодарно ему улыбнулась.

Марк Буджерс едва заметно отшатнулся, после чего загадочно смотрел то на меня, то на советника, ни о чем не спрашивая. Будто ждал чего-то или пытался разгадать некую загадку.

«Может, все-таки реверанс?!», — в отчаянии прокричал мозг, и я уставилась в пол, чтобы никто не видел, сколько в моих глазах отчаяния.

— И все же, ваше высочество, — снова пристал Андрис, почему-то тоже от меня отступая на пару шагов, — как вы считаете, принцесса Теона могла бы отравить девушку просто потому, что та нагрубила ей за ужином?

Боги! Откуда я могла знать, чем живет Хистишская принцесса? Может, у них такая традиция — травить кого-нибудь на ужин? С виду она вполне воспитанная девушка, а что в ее голове — это менталистам разбираться…

— Я не знаком с ней настолько близко, — сказала, посмотрев на короля с ожиданием похвалы. Но тот окончательно нахмурился и выдал прекрасный отеческий совет:

— Так переспи с ней.

— Что? В каком смысле переспать? — мой голос дрогнул.

— В том же, в каком ты поимел половину королевства, сын! Только на этот раз сделай это для дела. Нужно втереться к ней в доверие и выяснить, что она знает.

Я посмотрела на советника в поисках поддержки, вот только лицо того напоминало холодную маску.

— Но это бесчестно! — пояснила этим двоим. — Нельзя влюблять в себя девушку из-за политических интриг! Какая мерзость! Кроме того, она наверняка невинна и не стала бы…

— Кто? — теперь не понял король.

— Теона Флебьести. Она согласится лечь в постель лишь с мужем.

— Думаешь? — его величество хмыкнул.

— У меня нет повода сомневаться в ее чести!

— Честь в ее возрасте — не то, чем можно гордиться. И потом, как-то же было доказано, что девица не может понести? Впрочем, бог с ней. Не хочешь Теону — займись кем-то из ближайших фрейлин. Мне ли тебя учить, как очаровывать женщин? Кажется, это единственное, что ты умеешь сам.

— Переспать с фрейлиной? — на всякий случай уточнила я.

— Конечно.

— Сейчас? — я прикусила нижнюю губу, понимая, что игра заходит слишком далеко.

— Если у тебя нет других дел, — с издевкой ответил король, после чего возвел глаза к потолку и пробормотал: — Боги не дают нам больше, чем мы можем вынести. А мне дали.

Андрис в это время задумчиво потирал подбородок, размышляя над чем-то только ему известным. В мою голову тоже пришли непрошеные мысли: я вспомнила жуть в штанах принца, когда оказалась в его теле впервые. Посмотрела на область паха и пошатнулась, понимая, что однажды, если скачки в тела друг друга не прекратятся, придется как-то этой мужской штуковиной манипулировать.

Меня замутило.

Прикрыв рот рукой, я тихо всхлипнула.

— Он пьян в стельку! — «догадался» король. И тут события завертелись с двойной скоростью.

Не успела опомниться, как оказалась приподнята над полом, сотрясаемая разгневанным Марком Буджерсом. Он сжимал ткань сюртука так, что та трещала по швам. В глазах короля полыхало пламя, а ноздри были раздуты от гнева. — Щенок! Наворотил дел, а теперь голову в кусты?! Да я тебя!..

— Прекратите меня трясти! — закричала я, вырываясь. — Я так больше не могу!

— Ваше величество! — в голосе старшего советника наконец появились эмоции, понять бы еще какие!

— Не можешь?! — Марк Буджерс тряхнул руками, с пальцев рассыпались искры. — А что ты вообще можешь?!

Я зажмурилась и уперлась руками в грудь короля. В тот же самый момент услышала звенящий от гнева голос старшего советника:

— Ваше величество, я вынужден вмешаться. Простите!

Руки короля прекратили меня трясти, а передо мной появился Андрис Геррард.

— Отойди! — рычал король. — Как ты смеешь?!

— Я сейчас все объясню, — проведя перед собой ладонью, старший советник активировал некое поле, о которое теперь ударялись искры, слетающие с пальцев Марка Буджерса.

— У тебя минута. — И столько неприкрытой угрозы было в ответе его величества, что я почти потеряла надежду.

Оставалось верить, что старший советник сможет подобрать единственно верные слова…

— Это не ваш сын, — заявил Андрис.

— Если бы! — Король покачал головой. — Он носит родовые артефакты Буджерсов — чужого они не признали бы.

— Что? Нет, вы не поняли, ваше величество, Максимилиан — ваш сын. Я не смею в этом сомневаться, но ЭТО — не он.

Я вцепилась в плечи советника, чувствуя, что близка к обмороку.

— Так… — Его величество склонил лохматую голову набок и уточнил: — Вы вместе надрались?

— Хотелось бы, — грустно заметил Андрис, — но все гораздо хуже. И… это еще одна не очень хорошая новость. Я ведь говорил, их несколько.

Король посмотрел на меня, как-то подозрительно быстро поняв, что нехорошей новостью веет именно от его сына.

— Кто ты? — хрипло спросил он, и в камине ожил совсем было потухший огонь: вспыхнув оранжевым пламенем, лизнул решетку и затанцевал в ожидании дальнейших приказов.

Я прикусила губу, пытаясь подобрать нужные слова, но старший советник сам выступил вперед и заговорил:

— В ночь, когда по вашему приглашению в замок приехали благородные эры, приключилось нечто еще. Одна из девушек получила приглашение от жениха, с которым рассталась по воле отца, встретиться для серьезного разговора.

Король слушал Геррарда внимательно, вот только смотрел на меня. И от его взгляда у меня мурашки бежали по спине, заставляя заново чувствовать вину за случившееся.

— Девушка отправилась в назначенное ее женихом место, но он не пришел.

— Подставил? — Его величество прищурился. — Зачем?

— Не подставил, — советник медленно покачал головой, — наоборот. Он, похоже, действительно собирался увидеться с ней и поговорить, убедив вернуться к нему. Но его задержала стража. По моему приказу.

Взгляд короля метнулся к лицу Геррарда, вцепившись мертвой хваткой.

— Корст, — понял Марк Буджерс. — И… его несостоявшаяся невеста. Но при чем здесь мой сын?

Снова посмотрел на меня. И я ответила:

— Ян не пришел, но стража едва не обнаружила меня одну в замке. Ночью. Мне пришлось искать место, где можно укрыться.

Больше король не говорил ни слова. Открыл рот, кажется собираясь задать вопрос, но, покачав головой, нетерпеливо махнул рукой, поторапливая с продолжением.

— В ту же ночь принц ослушался вашего приказа и снова покинул свои покои, велев страже оставаться на месте. Как выяснилось позже, имело место магическое воздействие. Он не помнит, как и зачем прошел в западное крыло… — Советник замолчал на пару секунд, подбирая слова для дальнейшего рассказа. Вздохнув, сообщил голые факты: — Его оглушили и собирались провести древний ритуал по обмену телами. Есть все основания полагать, что сделала это женщина, так как руны, начертанные вокруг…

— Руны? — прервал его Марк Буджерс.

Черты его лица исказились, принимая какую-то хищную форму. Пламя в камине затанцевало с новой силой. В кабинете стало жарко, а внутри меня все сжалось в предчувствии беды.

— Ваше величество, остановитесь, — лишь голос Геррарда был холоден, как кусок льда, брошенный за шиворот. — Выслушайте.

— Руны… — снова сказал король, сжимая кулаки и отклоняя голову то в одну сторону, то в другую, словно разминая шею перед боем. Глаза правителя при этом продолжали смотреть лишь на меня. Его скулы обострились, ноздри хищно раздулись, а дыхание участилось, став громким и тяжелым.

— Ваше величество, — прошептала я, делая шаг назад, — прошу вас…

Старший советник больше ни о чем не просил. Он зачем-то стянул с себя шейный платок, отбросил его в сторону и закатывал рукава.

Когда король заговорил снова, от ужаса я замерла, прикованная взглядом к его изменившимся глазам, зрачок в которых превратился в тонкую вертикальную линию.

— Где мой с-сын?

Король шипел. Король менялся.

Его тело будто раздалось в размерах, послышался треск ткани, и в некоторых местах рубашка пошла по швам, оголяя участки кожи на плечах и животе. На пол, рядом со мной, упала отлетевшая от рубашки пуговица. Сам Марк Буджерс медленно подошел к камину и остановился там, протягивая руки к живому пламени.

Оно тут же ожило, будто только этого и ждало. Пламя принялось подниматься в рост, разрастаться вширь, при этом медленно раскачиваясь из стороны в сторону, завораживая. Оно словно говорило со мной, приглашая в игру только для нас…

— Я, старший советник его величества… — будто сквозь вату услышала я, вглядываясь в огонь и следуя к нему, повинуясь. — …пользуясь правом вторжения…

Он говорил о чём-то, а я шла к огню, протягивая руки вперед и чувствуя растущую внутри силу. Она хотела на свободу, рвалась к родной стихии.

И вдруг огонь дрогнул в последний раз и опал, тоскливо лизнув руку правителя напоследок.

Я удивленно охнула, покачала головой и несколько раз моргнула, пытаясь убрать ощущение песка, забившегося в глаза.

— Что происходит? — спросила, посмотрев на короля, и сразу все вопросы ушли, оставляя только ужас от увиденного.

Он стоял очень близко ко мне: здоровенный и совсем непохожий на себя прежнего. Этот мужчина не был человеком. Его мощное, пышущее жаром тело покрывали лохмотья, когда-то называвшиеся одеждой, глаза напоминали змеиные и смотрели не мигая, нос раздался вширь, а губы почти пропали, превратившись в хищную щель.

— Мамочка, — шепнула я. — Что вы такое?

Мне никто не ответил.

Повернувшись в поисках старшего советника, едва не отшатнулась: он стоял рядом, чуть позади. Бледный, с широко распахнутыми стеклянными глазами и в совершенно недвижимой позе. Его руки были слегка выставленными вперед, а с растопыренных пальцев шло едва заметное голубое сияние, растворяясь в воздухе. И лишь капля влаги, скатившаяся от виска по его щеке, свидетельствовала о том, что Геррард жив и активно над чем-то работает.

Я проследила за взглядом Андриса и поняла: он контролировал разум короля. Меня замутило от ужаса: простит ли такое правитель? Никогда. Нам в любом случае конец! Мама, мамочка, куда же я ввязалась?! И почему не могла просто притвориться принцем?!

Слезы выступили у меня на глазах, заставляя реальность подернуться туманом, а в голове пронеслись стрелой сказки и легенды, рассказываемые сьеррой О'нил на ночь. Драконы — великие и жуткие создания, что правили многие тысячи лет и имели некогда две ипостаси: человеческую и животную… Они создавали великие магические артефакты, многие из которых до сих пор безуспешно разыскиваются истинно верующими, а потом просто исчезли. Куда и почему — неизвестно, но кровь их осталась в правящих династиях, она же пробуждает в нас стихию огня… Теперь уже многие столетия мы — просто люди, а легенды прошлого превратились в сказки, обрастая пылью времен.

Но вот передо мной потомок драконов, медленно, но верно совершающий оборот в животное!

Я почти решилась отдаться на волю женской истерике, как вдруг Андрис Геррард тихо застонал и пошатнулся. В тот же миг король издал тихий рык, подавшись в мою сторону. Это отрезвило! Я не хотела так просто прощаться с жизнью! Советник дал мне время — что ж… придется объясняться с правителем самой!

— Ваше величество, ваш сын жив и здоров, — начала я, мучаясь вопросом, слышит ли он вообще.

Теперь, когда стихия и древняя кровь захватила разум Марка Буджерса, говорить с ним, возможно, было уже бесполезно.

Ступив вперед, я заговорила громче и, надеюсь, уверенней:

— Вашего сына, его высочество Максимилиана, я нашла лежащим на полу без сознания. Кто-то пытался свершить над ним ритуал. Я спугнула предателя, но сама попала под чары. Это вышло случайно. Все это!..

Я всхлипнула, вздохнула, пытаясь успокоиться.

— Он пришел в себя и вызвал старшего советника. Тогда никто не понял, что ритуал свершился. Лишь после, когда я упала в обморок, а очнулась в теле его высочества, мы все узнали. Ваш сын в это время находится в моем теле. И я знаю, что нехорошо говорить так, но мне бы хотелось убрать его из себя как можно быстрее! Я ему не доверяю. Нам нужно понять, как повернуть колдовство вспять, понимаете? Помогите нам, прошу вас. И я уеду. Клянусь, никто никогда не узнает, что все это происходило. Да и не поверит никто, даже если я попытаюсь рассказать…

Советник тихо вздохнул рядом и снова опасно пошатнулся.

Я испуганно посмотрела сначала на него, потом на Марка Буджерса. Миг ничего не происходило, а потом лицо короля снова начало приобретать привычные формы.

Геррард замычал и упал на колени. Я кинулась к нему, хватая его за плечи и пытаясь поднять. Но глаза Андриса, на секунду встретившись с моими, закрылись.

— Оставьте его, — услышала хриплый голос правителя Флоириша. — И отойдите подальше. Сейчас здесь будет много людей, еще не хватало, чтобы кто-то увидел, как мой сын любовно смотрит на советника.

Я осторожно уложила Андриса на пол и, медленно поднявшись, отошла, только тогда осмелившись посмотреть на Марка Буджерса.

Он снова был собой. Лохматый, изможденный и недовольный. Одежда, висящая лохмотьями, уничтожила окончательно благородный вид правителя, а нездоровая бледность лица и слишком частое дыхание не предвещали ничего хорошего, вот совсем ничего!

Словно в ответ на мои мысли, Марк Буджерс упал на колени, совсем как Андрис недавно, и, успев сказать: «Не выдавайте себя, Марианна. Требуйте привести нас в чувства», — отключился, упав лицом в красивый пушистый ковер у камина.

Я даже испугаться заново не успела, потому что в ту же секунду дверь в кабинет распахнулась и вбежало сразу несколько шокированных мужчин. Они пораженно смотрели на лежащих у моих ног короля с советником, не решаясь первыми задавать вопросы принцу.

— Пили на спор, — сказала я, понимая, что долго молчать не получится. — Я победил.