ГЛАВА 9

Марианна Айгари

Несколько томительных секунд, растянувшихся в вечность, я ждала, что вот-вот на меня накинутся с расспросами, выведут на чистую воду и тут же казнят, даже несмотря на тело, в котором я застряла. Сердце то замирало, то бросалось вскачь с такой прытью, что его удары отдавались даже в ушах.

Но, сколько бы я ни готовилась к худшему, события закрутились в прямо противоположную сторону: мужчины рванули к королю, быстро распознав в нем магическое истощение и попытку оборота. Затем один из них — седовласый старик с испещренным морщинами лицом, в длинном зеленом халате, — подошел к Геррарду и, покачав головой, ощупал его нагрудные карманы, в итоге вынув из правого крохотную бутылочку с мутной жидкостью. Насильно влив содержимое оной в рот советника, он злорадно хмыкнул, приговаривая: «Пей, сволочь, чтоб тебя, доиграешься с силами…».

Андрис Геррард, с которого я не сводила глаз, какое-то время не подавал признаков жизни, но вдруг закашлялся, заставив меня облегченно вздохнуть.

И сразу на меня уставилось несколько пар внимательных глаз.

— Ваше высочество, нужна помощь, — сказал старик, отвлекаясь от своего пациента и просительно глядя в мою сторону.

Я, признаться, не сразу вспомнила, кто здесь высочество, потому продолжала пялиться на всех, крепко сжимая губы, чтобы не дай бог не сказать ни слова.

— Ваше высочество! — Старик поднялся и шагнул ко мне, заставив опомниться. — Вы как?

— Нормально, — заявила я, отступая, но стараясь говорить уверенно, даже с наглецой. — Что от меня нужно? Какая помощь?

— Надо бы перенести эра Геррарда на кушетку, — ответил седовласый мужчина, продолжая смотреть на меня с нехорошим любопытством.

Сердце снова дало сбой. Мне стало страшно. Помочь Геррарду очень хотелось, но стал бы это делать принц?

Король велел не выдать себя, вот только, кажется, я совершенно не умела играть чужие роли. Собравшись из последних сил, я мысленно дала себе пощечину и постаралась представить, как бы повел себя принц Максимилиан.

Напыщенный наглый мерзкий тип, считающий, что ему все позволено. Так… так…

— Значит, отнести Андриса в кроватку? Серьезно? Может, и вас отнести куда-то? — спросила, старательно кривя губы в презрительной усмешке. — Вы умом не тронулись часом? Позовите его рыжего дружка, если нужна рабская помощь.

В ожидании ответной реакции я вся превратилась в сгусток паники: каждый орган внутри меня дрожал от страха, а в глазах появились мелкие мошки — предвестники обморока. Интересно, принц когда-нибудь падал при людях без чувств? От ужаса хотелось кричать, топать ногами и что-нибудь разбить об голову настоящего принца.

— Простите, ваше высочество. — Старик склонился в учтивом поклоне, давая понять, что кается в сказанном.

— Вам повезло, что я милостив! — бросила свысока и успела заметить дрогнувшее веко старика. Однако, стоило признать, больше ни единый мускул на его лице не выдал раздражения. Да и остальные продолжали смотреть на меня с вежливым интересом. Все собравшиеся, судя по всему, были давно закалены принцем Максимилианом.

— Вы-вы-зывали? — заикаясь, в комнату вошел Тин. Рыжий был бледно-зеленого цвета, под цвет халата старика. — Че-чем я мо-могу помочь?

— А, кьер Сикхет, — обрадовался седовласый, — подойдите сюда скорее, молодой человек. Мне не поднять эра Геррарда, а магию к нему сейчас применять недопустимо. Может, мы с вами вместе?

Рыжий нашел меня взглядом и, тихонько вздохнув, побежал помогать седовласому, на ходу спрашивая, что же произошло.

— Не наше это дело, — чуть скривившись, старик бросил в мою сторону быстрый взгляд и перевел тему, советуясь с рыжим, как лучше нести его господина.

Пользуясь тем, что все заняты, я подошла к дальнему креслу у окна и присела там, широко расставив ноги на мужской манер. Подумав, раскинула руки по подлокотникам и нагнала на лицо надменное выражение.

Вот так и просидела пару минут, ожидая новых вопросов и пытаясь придумать достойные ответы. Глаза слезились, во рту пересохло.

Но секунды шли, нервы шалили, доводя сердце до бешеной гонки на грани выживания, а внимание на меня так никто и не обратил. Лишь иногда толстый краснолицый мужик с большой позолоченной медалью, подвешенной на короткой шее, поглядывал в мою сторону, старательно скрывая осуждение. Выходило у него, прямо скажем, плохо.

Тин с седовласым осторожно перенесли что-то пробормотавшего Геррарда на кушетку совсем рядом со мной и вернулись к его величеству. Теперь все колдовали там, вокруг правителя. Его перекладывать не спешили, только подложили под голову подушку. Пришедшие мужчины были недовольны: какое-то время они ругались между собой и в итоге решили позвать кого-то еще.

Андрис, лежащий неподалеку, тяжело дышал и несколько раз дернулся в беспокойном сне, затем попытался схватить рукой воздух, но ничего не вышло. Громко разочарованно выругавшись, он всхрапнул и перевернулся со спины на бок, успокоившись.

Ужасно захотелось спросить, чем же его напоили. Может, и мне налили бы немного?

Но стоило взглянуть на седовласого лекаря, как страх стал возвращаться. Я боялась лишний раз открывать рот или шевелиться: казалось, еще одно действие — и всему конец!

Устав от этой пытки, закрыла глаза и принялась думать, что делать дальше.

Где-то там, совсем недалеко, был принц Максимилиан в моем теле. Я ведь даже не расспросила Тина, что он успел натворить и как моя сестра со сьеррой О'нил? Они наверняка ужасно волновались и могли в мое отсутствие сделать что-то нехорошее…

Приоткрыв один глаз, я посмотрела на толпу вокруг короля, все-таки устроенного на второй кушетке. Пока Марк Буджерс спал, над ним водили палочками с благовониями, обеспечивая бедному мужчине мигрень на утро.

Решая, можно ли мне уйти сейчас, я чуть накренилась вперед. Может быть, никто и не заметит, если встану и побегу?

— Мари… — простонал Андрис, будто услышав меня. Снова перевернувшись на спину, он что-то прошептал.

Покосившись на остальных, я прислушалась, теперь склонившись влево, поближе к советнику.

— Все будет хорошо. Я так близок к разгадке, еще немного… — Он снова протянул руку вперед, пытаясь кого-то поймать. — Мари… берегитесь!

Я не успела опомниться, как седовласый оказался у постели старшего советника.

— Андрис, — позвал он, — слышишь меня? Что с тобой?

— М-м-м… — ответил советник, затихая.

— Что он сказал? — спросил лекарь, взглянув на меня.

— М-м-м, — повторила я испуганно.

— До этого! — раздраженно перебил старик.

Я пожала плечами.

— Вы же не могли не слышать! — возмутился седовласый.

— И что? — нагло заявила я. — Мне теперь стать его секретарем и записывать каждое слово?

Старик удивленно заморгал, а я с ужасом подумала, что переборщила и выдала себя.

Страх липкой волной прошелся по спине, сдавил виски, доводя до головной боли. Еще немного, и я сама призналась бы во всех грехах, даже в тех, что никогда не совершала.

Посмотрев на остальных мужчин, я наткнулась взглядом на столик у камина, зацепившись за него, как за спасительную соломинку.

«Ну конечно, он же пьяница! — пронеслось в голове. — Вот оно!».

Резко вскочив с места, я подошла к столику и наполнила бокал янтарной жидкостью, оставшейся в бутылке, из которой недавно пил король.

Выдохнув, сделала пару глотков, сразу же ощутив нестерпимое жжение, от которого даже слезы выступили на глазах.

— Вам плохо? — спросил толстяк заботливо.

— Хорошо! — рявкнула я, набирая воздух носом и пытаясь восстановить дыхание. — Но отца жалко до слез. Я же не совсем бессердечный.

— А, ну да, — неуверенно кивнул седой, переглядываясь с третьим, молчаливым типом в длинной черной мантии.

Я отпила еще. И еще.

«Хочешь быть принцем? — спрашивала у себя. — Тогда думай как он, поступай как он».

Жидкий огонь распространялся по телу, от горла в стороны, наполняя меня всю, разжигая пьянящее чувство вседозволенности. Казалось, что я пью не алкоголь, а храбрость, глоток за глотком, до самого дна бокала.

— Ваше высочество, — седовласый смотрел выразительно, в его голосе сквозили неприкрытое обвинение и прохлада, — нам бы хотелось поговорить с вами, если вы не против.

Он выразительно посмотрел на бутылку, где еще оставалось немного жидкости, скривил губы.

— Против! — заявила я, хватая за горлышко практически пустую тару. — Обойдетесь без меня. Вас вон… как много, а я всего один у папы. Заберу рыжего с собой и пойду посплю. Как только прояснится что-то, сообщите мне.

— Но… — толстый краснолицый от возмущения даже за медаль схватился и рот открыл, не в силах его закрыть.

— Что?! Вы мне запрещаете? — спросила со смехом.

— Нет, конечно.

— Еще бы.

Я поманила за собой бледного Тина и пошла к выходу, широко расставляя ноги. Пол отчего-то качался, стены тоже стали разъезжаться в разные стороны. А потом случилось и вовсе странное: дверь раздвоилась.

Остановившись посередине, между ними, я задумчиво обернулась и сообщила:

— Вам это не поможет! Я все равно разберусь, какая из них правильная.

И пошла к правой. Перед самым выходом рядом объявился Тин и аккуратно направил меня левее, ловко успев поймать убегающую ручку в виде головы дракона и потянуть на себя.

— Прошу вас, ваше выс-сочество, — парень слегка заикался.

Я кивнула и вышла, продолжая помнить о своей роли. Расправив плечи, шагнула за порог и налево. И снова Тин повернул меня в другую сторону, «напоминая»: «Сюда».

Мы в тишине проследовали к покоям принца, поздоровались со стражником и вошли, после чего я, облокотившись на стену, спросила:

— Ну, как я?

— Вы… даже лучше принца, — пролепетал Тин. — Он, оказывается, еще может удивлять приближенных его величества.

— В хорошем смысле удивлять? — обрадовалась я, пытаясь сконцентрироваться на собеседнике, разъезжавшемся надвое.

— Э-э… Да, — парень улыбнулся и попросил: — Присядьте пока. Я, с вашего позволения, схожу и узнаю, как там… эра Айгари.

— Да! — я закивала, позволяя Тину отвести себя к креслу и усадить в него. — Узнай все и доложи мне. Слушай, а может, я сама?..

— Нет-нет, — испугался он, — лучше не нужно. За вами следят, поэтому прошу, побудьте здесь. Я вернусь — не успеете опомниться.

Парнишка убежал, не дав возразить ему. А я осталась одна наедине с тишиной. Повернув голову, увидела сразу три окна, за которыми стелилась ночь. И сразу вопросы снова «ожили» в голове, не позволяя успокоиться: сколько же сейчас времени? Что же будет, когда король очнется? Почему Геррард вспоминал именно меня, будучи в полубредовом состоянии?..

Улыбка сама появилась на губах, а веки сомкнулись всего на минутку…

* * *

Мой разум вместе с телом погружался в пустоту, превратившись в невесомую снежинку. Плавно кружа и лавируя, эта снежинка летела с неба на голую землю, позабыв о страхах и бедах бренного мира.

От прилива счастья хотелось заливисто смеяться, как никогда в жизни: теперь можно было не таиться ото всех, быть собой.

А потом все вокруг прекратило кружиться и передо мной появился небольшой сквер — зеленый, с множеством ярких цветов и с аркой, увитой розами. В центре арки стоял пастырь — высокий сухопарый мужчина с лысиной, тянущейся от лба к макушке. Откашлявшись, он щербато улыбнулся, открыл толстую книгу и заговорил глубоким, хорошо поставленным голосом:

— Согласны ли вы любить свою жену? Чтить ее, разделять с ней горе и радость? — священнослужитель смотрел мне в глаза, и слова его задевали самые важные струны души, даже слезы наворачивались, а в горле стоял ком.

Терзаемая переживаниями, я не смогла ответить ему, потому просто кивнула, прикрыв глаза от накативших чувств.

Надо же, такой день!

Я с детства мечтала обрести вторую половинку и сделать супруга самым счастливым мужчиной! Меня учили быть покорной, верной и любящей. Клянусь, я бы смогла влюбить в себя любого, нашла бы способ снять свое проклятье и сделать нашу семью образцом для подражания остальных. Мама с пеленок внушала, как все это необходимо, а папа внимательно следил за моим воспитанием, не позволяя непокорности взять верх над разумом. Ошибки выйти просто не могло.

Мне подошел бы любой смельчак, не побоявшийся соединить судьбу с такой девушкой. Вот только они сбегали, стоило понять, что проклятье — не шутка. Кто-то, убегая, ломал ноги, кто-то отделался легкими неприятностями в жизни… Но всех, кто пытался стать ближе ко мне, захватывала нехорошая участь.

В шестнадцать лет меня впервые поцеловали. Тобиас, сын конюха, краснея, признался мне в чувствах, а после зажал в тесных объятиях неподалеку от сараев. Он прижался горячими губами к моим губам и какое-то время горячо дышал мне в лицо, давая понять, как у нас все может быть серьезно. В конце этого почти-поцелуя я чинно отругала его, как велели приличия, и ушла с гордо поднятой головой, а потом долго стояла у окна в своей комнате и улыбалась, как дурочка. Это было невероятно здорово — чувствовать, что нравишься кому-то, хоть приличия и не одобряли подобного. Я даже подумала снова поехать верхом, как только представится случай. Вот только через несколько часов у Тоби началась лихорадка, да такая, что лекари едва смогли выходить бедолагу. Сразу после выздоровления он уехал…

Тогда-то я впервые поняла, что попрощаться с проклятьем может быть не так уж и просто.

Ян Корст стал третьим претендентом на мою руку, счастливым удивительным случаем. Он, зная о моей проблеме, сказал, что не боится, и предложил обручиться. Я согласилась, а вся семья гадала, через сколько парень сбежит. Но и тут ему удалось нас поразить: неприятности обходили Яна стороной, будто и не было никакого проклятья. Во мне снова зародилась надежда, и я готова была танцевать от счастья, решив, будто само мироздание благоволило нашему союзу…

Но прошел месяц, второй, полгода… год.

Время шло, а жених не спешил становиться мужем. И отец выдвинул предположение: «Возможно, страдать должны только те, кто тебя любит, Мари? Ну или хотя бы симпатизирует… Потому Корсту и везет. Он не испытывает к тебе чувств, дочь».

Я злилась, опровергла слова отца и настаивала на обратном, пока терпение родителя не лопнуло и он не разорвал помолвку.

Но Ян не сдался, и вот мы у алтаря.

Открыв глаза, повернула голову к жениху и удивленно моргнула. Вместо Яна на месте второй половинки стояла принцесса Теона Флебьести. Она протянула ко мне руку и погладила по лицу, проговорив почему-то мужским голосом:

— Вы должны встать с кресла и перейти на кровать, Мари, иначе утром все тело онемеет.

Я отпрянула от ее величества, ударив ее по руке, и в ужасе уставилась на то, как священнослужитель начал таять. Он исчезал вместе с аркой и розами, зато кто-то схватил меня за плечи, ощутимо встряхнув.

«Стражники!», — поняла я и с размаху залепила пощечину ближайшему из них.

* * *

Тот громко витиевато выругался голосом старшего советника и приказал очнуться немедленно.

Я открыла глаза, вяло моргая и прижимая к груди саднящую ладонь. Сознание медленно нехотя прощалось со странным сном и возвращалось, навевая воспоминания о случившемся.

— Ох! — Схватившись за голову, я пошатнулась от кружения вокруг. — Как мне плохо.

— Вам плохо? — Андрис, стоящий неподалеку, гладил скулу и смотрел с осуждением. — Мало мне магического истощения, озлобленного короля, требующего немедленного разрешения проблем, и принца, жалующегося на то, что с грудью спать невозможно. Еще и вы добавки выдали, милая эра.

— Погодите. — Я постаралась сфокусировать взгляд на Геррарде, вцепилась руками в подлокотники и уточнила: — Что вы сказали про принца?

На миг мне показалось, что в комнате кончается воздух, и я стала задыхаться.

— Что там с грудью??

— Спокойно, — попросил старший советник, — за Максом присматривает ваша прелестная гувернантка. И поверьте, ему сейчас очень нелегко. Я даже подумываю переманить вашу помощницу в замок.

— Сьерра рядом с ним?

— Всю ночь, — кивнул старший советник, протягивая мне ладонь, — позвольте, я вас доставлю к кровати.

— Зачем это? — нахмурилась я. Но за руку его взяла и поднялась.

Андрис улыбнулся и направил меня в сторону спальни со словами:

— Вам необходим полноценный отдых, эра Марианна. Мы с вашей гувернанткой договорились устроить вашу встречу с принцем утром, перед завтраком. Будто бы случайно. До встречи ещё два часа, и я решил, что вам неплохо было бы выспаться в комфортных условиях.

— Спасибо, — я улыбнулась. Действительно, лишь теперь, войдя в спальню и увидев кровать, поняла, как затекли спина и шея от неудобной позы в кресле.

— Не благодарите.

— Сколько же прошло времени? — Посмотрев на Геррарда, я наконец испытала запоздалое чувство вины, вспоминая состояние, в котором бросила его в кабинете короля. Он был вымотан и выглядел умертвием. Ох! Да и сам король был не лучше…

— С момента вашего ухода прошло около трёх часов, — ответил старший советник, останавливаясь рядом со мной. — Я пришел в себя спустя час. Практически одновременно с его величеством.

— Вот как… — Комната пошатнулась от резкого движения, и я вцепилась в плечо советника, испытав при этом смесь самых разных эмоций — от стыда за самоуправное пьянство в теле принца до восторга от прикосновения к советнику. При этом восторга было неожиданно больше, отсюда, наверное, пришло и смущение.

— Простите, — шепнула, ощущая, как кровь приливает к щекам.

— Я для того рядом, чтобы вы могли опереться, — негромко ответил Андрис, возрождая во мне чувство парения снежинки из недавнего сна.

Снова захотелось раскинуть руки и кружиться, смеясь от восторга. И это всего лишь оттого, что он не против иногда меня придерживать! Мама дорогая, до чего я докатилась.

Мысленно встряхнувшись, я постаралась вспомнить о важном.

— Вы так и не сказали, что… — пришлось откашляться, потому что я теряла голос и странно пищала. — Что теперь с нами будет, эр Геррард?

— Не сказал? Это ведь очевидно. Я буду искать способ вернуть вас в ваше тело, а после этот эффект закрепить навсегда.

— Да, но… Вы же вторглись в разум его величества, — напомнила я. Холодок пробежался по спине, заставив поежиться от неприятного предчувствия.

— Мы решим это между собой, эра Марианна, — Геррард улыбнулся и указал на кровать. — Вас это не должно волновать. Отдохните.

— Что значит не должно? Думаете, я не осознаю, что невольно явилась причиной произовшед… шед… этого всего?! Увы, мне не дано природой умело притворвля… приттравля… Тьфу ты, гадость! — Мотнув головой, я с новой силой вцепилась в плечи советника, чтобы не упасть. Во рту пересохло, а комната от резкого поворота головы так кружилась, что грозила вот-вот меня уронить.

— Эра Марианна, будьте благоразумны. Позвольте… — Старший советник осторожно отцепил мои руки от себя и довел до кровати, не дав упасть.

— Я с детства само благоразумие! — закричала в сердцах, так и не присев на постель и принявшись загибать пальцы: — Не шалю, не лгу, не лезу с глупыми вопросами. Ведь от меня и без того море неприятностей! И вот очередная! Признайтесь. — Я схватила Геррарда за ворот жилета и потянула на себя, спрашивая громким шепотом: — Нас казнят?

— С чего бы это? — Он не вырывался, только смотрел своими темными глазами с таким вниманием, будто я говорила что-то, от чего зависит судьба всего мира.

Моему нетрезвому сознанию это очень льстило.

— Вы ведь нарушили правила, — напомнила я. — Скрыли от короля важные тайны, а потом и вовсе не дали ему нас убить. А он очень хотел. Что теперь будет? Нам отрубят головы?

— Головы не тронут, — мне показалось, будто советнику смешно. Его голос прозвучал так, хотя губы даже не дрогнули в преддверии улыбки.

— А что тогда?

— Узнаем через пару часов, — теперь он ещё и зашептал в точности, как я.

И мне вдруг стало понятно, что наши лица слишком близко. Качнись я вперёд…

— Кто меня целует, тот потом попадает в неприятности, — зачем-то решила предупредить я.

— Звучит как вызов, — поделился мнением советник.

— Вот и нет, — я немного отклонилась назад, — мне не хочется причинять вам вред.

— Зачем же тогда вы дали мне пощечину? — спросил он.

И я ужаснулась, вспоминая остатки сна.

— Простите меня.

Андрис всё-таки улыбнулся, и шрам на его щеке превратился в ямочку:

— Ложитесь спать, эра Марианна. И не волнуйтесь, приставать с поцелуями я не стану.

— Да, потому что я проклята, — заметила, сокрушенно.

— Нет, потому что меня очень смущает щетина на лице принца, — ответил советник. Его глаза блеснули, оказавшись совсем близко, когда он накрыл меня теплым покрывалом и договорил: — Я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы завтра вы оказались в своем теле.

— Так приказал король, — кивнула я, сонно зевая.

— Да, король тоже этого хочет, — согласился Андрис, выпрямляясь и рассматривая меня с высоты своего роста. — Но, думаю, интересы у нас всё-таки разные. Спите сладко, девочка-неприятность, я больше не позволю кошмарам прийти.

Максимилиан Буджерс

Я не спал.

Я ждал утра, как никогда в жизни.

Я слушал мерный храп гувернантки семейства Айгари и впервые со страхом думал о том, что могу остаться запертым в это тело навсегда. Боже упаси меня от жизни в женщине!

Дико хотелось повернуться на другой бок, но — я уже знал — стоило пошевелиться, и глаза гувернантки распахнутся, уставившись на меня с пугающим выражением — гнева, предостережения и немного сумасшествия. «Я здесь, — как бы говорила она, — не обманывайся моим мнимым сном, ты под колпаком».

Эта женщина напоминала мне Андриса, только она носила юбку, не боялась гнева королевского отпрыска и откровенно выказывала антипатию.

Прикрыв глаза, вспомнил, как она ворвалась в комнату, ведомая криками Мэделин, и бросилась на мою защиту. Я был ей безумно благодарен! Пока она не поняла, что Мари в этом теле нет.

— Где Моя Девочка? — холодно, с расстановкой спросила сьерра О'нил, наступая на меня с видом быка, больного бешенством. — Куда Вы Ее Дели?

— Да сдалась мне ваша девочка! — попятился я, быстро уперевшись спиной в стену. Отступать стало некуда, плечо саднило от попавшего в него подсвечника, а правое веко дергалось, сильно мешая нагнать на лицо невозмутимый вид.

— Когда произошла замена? — сменила вопрос гувернантка.

От дурного предчувствия у меня холодок пробежался по спине.

— Недавно, — солгал, продумывая маневры для бегства. — Почти вот только что.

— Врет! — вмешалась Мэделин, стоящая у кровати, укутавшись в одеяло, как гусеница, с головы до ног, только злые глазища и выглядывали снаружи. — Он пытался выведать у меня… выведать…

Она запнулась и посмотрела вправо, задумчиво прищурившись.

— Что выведать? — поторопила ее гувернантка.

Этой только дай повод — порвет!

— Хотел знать, не являетесь ли вы специально присланными агентами, — попробовал спасти положение я.

Еще не хватало, чтоб Мэделин разоткровенничалась и созналась, как мы обсуждали некое сердечко на ее теле, которое даже посмотреть не дали…

— Да, — девица так яростно кивнула, что было слышно, как клацнули ее зубы. И ей бы на этом успокоиться, но куда там! Одеяло чуть сползло, приоткрывая злорадно усмехающееся личико, прежде чем я услышал роковые слова: — Не знаю, смогу ли вообще теперь доверять мужчинам. Мне кажется, эта травма останется со мной навсегда.

— Травма у меня! — взорвался я, выпячивая вперед пострадавшее плечо. — Ненормальная! А ведь могла попасть в голову!

— И поделом! Может, всю глупость из нее вышибла бы и от вас тогда ничего не осталось бы там!

— Глупость, значит. — Я прищурился и шагнул вперед, чтобы тут же наткнуться на обширное препятствие в виде весьма недовольной гувернантки. Ее волосы, накрученные на бигуди и спрятанные под красный платок, частично растрепались и падали на круглое лицо, заставляя женщину зло мотать головой, при этом пронзительный взгляд сьерры О'нил обещал, что скоро я начну каяться во всем плохом, что уже успел натворить, и даже в том, о чем только подумывал.

— Что вы такого сделали, что моя бедная крошка вынуждена была защищаться подсвечником? — с угрозой проговорила сьерра О'нил, упирая кулаки в крутые бока.

«Крошка» при этом гордо вскинула голову и, выпростав всего один палец из-под одеяла, показала мне весьма неприличный жест, совершенно не вяжущийся с образом воспитанной эры. Вот дрянь!

— Зря вы на меня накинулись, — сказал я гувернантке, — вообще-то, это мне пришлось убегать от вашей воспитанницы, потому что она, услышав, кто перед ней, захотела показать мне некое сердечко на теле и принялась раздвигать…

— Что?!

— … полы халата!

— Мэделин! — Гувернантку тряхнуло. От разочарования и досады она даже растерялась на миг, соображая, как быть дальше.

— Наглая провокация! — подала голос эра Айгари. — Это все клевета и попытка меня скомпрометировать!

— Да? И откуда я тогда знаю про родимое пятно? — спросил, заломив бровь. — Но вы не вините девушку слишком сильно: многие в моем обществе теряют голову.

— Как бы и вам ее не потерять, когда мой отец встретится с вашим… — прорычала Мэделин, но сьерра не дала ей договорить.

— Пожалуй, с меня хватит! — заявила гувернантка. — И действительно, пусть дальше все выясняет эр Айгари! Завтра я напишу ему подробный рассказ о том, как застала вас в комнате наедине! И будете лично ему объяснять все и отчитываться. А я — всего лишь слабая женщина…

— Давайте не будем горячиться! — Я прижал руку к груди и с удивлением почувствовал приятную упругую округлость. Инстинкты сработали сами собой: рука сжалась на полушарии, а с губ слетел довольный смешок. Посмотрев вниз, хотел оценить картинку и визуально, но сразу получил удар по плечу. Теперь болели оба.

— Негодяй! Как вам не совестно! — Сьерра О'нил нервно покосилась по сторонам, будто убеждаясь, что вокруг еще не собралась толпа сплетниц, и снова принялась меня отчитывать: — Я немедленно сдам вас его величеству и потребую вызвать эра Айгари! Так больше продолжаться не может!

— А давайте! — кивнул я, потирая уже второе ушибленное плечо и быстро соображая над тем, что даже эту бесстрашную женщину пугает огласка, порочащая репутацию ее девочек. — Папа обожает розыгрыши. Да и остальные придворные будут приятно удивлены и с удовольствием обсудят новость года: Марианна Айгари решила, что в ней поселился принц. А что еще ждать от проклятой девицы?

— Закройте свой рот! Посмотрите на него! Тоже мне, манна небесная!

Мэделин вскинула руку, тыча мою сторону слегка подрагивающим от злости указательным пальцем. Одеяло принялось соскальзывать с нее, оголяя весьма привлекательный верх, но ей, в отличие от меня, было не до него.

— Вы бесчувственный, наглый, циничный, порочный…

— Ничего себе, сколько обо мне выводов за два дня знакомства! — я присвистнул. — Что еще?

— Жулик и вор!

— Это еще почему?

— Притворялись моей сестрой! И украли ее тело!

— Позаимствовал… надеюсь. И вообще, меня не спрашивали, когда его всучили, даже права выбора не дали.

— Мари спасла вас! И что взамен? Она вынуждена скитаться где-то в этом… в вашем распущенном теле!

— Почему это распущенном? — не понял я.

— Потому что вы — развратник!

— Кто сказал?

— Да все говорят!

— Злые языки, — я обезоруживающе улыбнулся, — такие сволочи, скажу вам по секрету. Так и норовят испортить беззащитному юноше репутацию.

— Вы-то юноша? — Мэделин расхохоталась. — У вас уже седина пробивается на висках!

— Это тело вашей сестрицы, — напомнил я, ехидно усмехнувшись, — и седина не удивляет, учитывая, что она с вами под одной крышей росла. Ну а что касается моего собственного тела и его волос — я о стране много думаю, волнуюсь! Тяжела и неказиста участь единственного сына короля.

— Паяц!

— Благодарю! Сколько интересного вы обо мне рассказали! — Терпение лопнуло, а улыбка медленно сползла с губ. Я поднял руки и несколько раз размеренно хлопнул в ладоши.

Мне перестало быть смешно еще на развратнике, и теперь с каждым ее словом, ударившим по самолюбию плетью, ярость разгоралась внутри все сильнее.

— Продолжайте, милая, воспитанная, утонченная эра Мэделин, — попросил я. — Безукоризненная, безупречная и так тонко чувствующая, что даже нахождение рядом со мной ее угнетает!

— Ваше высочество, — мне показалось, что голос сьерры, вновь вставшей передо мной, дрогнул, — она — всего лишь неразумное дитя, волнующееся за единственную сестру.

— А я — всего лишь паяц, жулик и вор!

Гнев разрастался, душил изнутри, заставляя клокотать и направляя к цели, огромные карие глаза которой смотрели на меня не мигая. Волны холодного озноба пробегали по телу одна за другой несколько раз, прежде чем я остановился, приглушая вспышку слепого бездумного напора и прислушиваясь к ощущениям.

Так странно! Я даже не сразу понял, почему передернул плечами. Это не злость, а настоящая прохлада! Даже холод. Потомки драконов такого никогда не ощущают. Разве что путешествуя на дальнем севере… Удивительно.

Слегка прикрыв глаза, я пошевелил пальцами, призывая родную стихию. В Мари она также была, однако отзывалась странно. Будто в моем настоящем теле жил прирученный огонь, а в ее — хищник из леса, которого она выкормила с детства и отпустила на волю. Такому вроде и можно довериться, но страшно, что без руки останешься, попытавшись погладить…

— Шиихас-ситаши… — проговорил я, глядя на свою ладонь.

Ее родное пламя оказалось нежно голубым, что абсолютно не радовало.

— Черт, — сказал вслух, продолжая осторожно шевелить пальцами и наблюдая за танцующим в руке огоньком, — быть не может.

— Что? — моментально отозвалась сестра Марианны, подбегая ближе и мгновенно забыв, что минуту назад мы едва не стали смертельными врагами.

Ее остановила сьерра О'нил, молча покачав головой и уставившись на меня в ожидании ответа.

— Мое родное пламя — красное, — пояснил я. — Горячее, живое.

— Да, — закивала Мэделин, — у сестры оно синее. Хотя раньше тоже было красное. Дома. А здесь посинело. Странно, правда? Это из-за ритуала?

Я нехотя отвел взгляд от огня и посмотрел на Мэделин Айгари, ощущая, как оптимизм медленно переваривается в желудке, превращаясь в очень нехорошее предчувствие. Даже замутило слегка.

— Что не так? — сьерра О'нил смотрела испуганно.

Мэделин рядом с ней даже рот приоткрыла от предвкушения шокирующих новостей. Напугать их своими домыслами? Пожалуй, не стоит — это прерогатива старшего советника, не моя. Тряхнув головой, я сжал ладонь, глядя, как голубые искорки тают в воздухе, и нагло солгал:

— Наверное, съела что-то не то. Или переутомилась сильно.

Гувернантка едва заметно перевела дыхание, а Мэделин разочарованно закатила глаза к потолку. Фыркнув, она быстро поправила на себе одеяло и уточнила:

— Так где вы были, когда Мари в вас… ну…

Вместо ответа я обернулся к двери, уже слыша чужие торопливые шаги.

Еще несколько секунд, и к нам вломился Тин Сикхет. Без стука. Запыхавшийся и напуганный, он выглядел еще болезненнее, чем обычно. А я ведь думал, хуже быть не может.

— Как вы здесь? — с порога спросил рыжий, закрывая за собой и обшаривая шальным взглядом всех по очереди. — Никто не открыл мне, и я решил… Ох, простите! Вломился к вам! Это не похоже на меня! Я и правда решил, что случилось нечто страшное, раз вы…

— Но кое-что действительно случилось, — сказал я, прерывая его самобичевание и переходя к делу.

— Снова? — едва не взвыл парень. — Что теперь?

— А ты как думаешь? — усмехнулся я. — Где Геррард?! Еще не вернулся из… поездки?

— Нет, — удивленно отозвался Тин, — а откуда вы знаете про… и… о нет! Вы же не поменялись? Правда? — Он чуть подался вперед, вытянул шею и позвал скулящим, полным надежды голосом: — Эра Марианна?

Мы трое промолчали в ответ.

— Ее нет? — на всякий случай еще раз спросил рыжий.

Я развел руки в стороны:

— Увы, здесь только я.

— Все плохо, — уныло вздохнул парень, потирая макушку.

— Не будь пессимистом, — попробовал подбодрить его я. — Мы еще живы.

— Старшего советника и принца, вас то есть, вызвал король. Безотлагательно. Как только они вернутся, он требует явиться, дабы выяснить что-то…

— Может, Мари притворится заболевшей? — вклинилась в разговор Мэделин. — А сама сразу сюда…

— Его величеству доложат об их прибытии, — покачал головой рыжий. — Вопрос безотлагательный, им придется идти.

— Жаль, — заключил я в итоге. — Но мы еще можем верить в чудо. Так ведь? Вдруг эра Марианна сможет обмануть моего отца, искусно притворившись мной?

— Все пропало, — прошептала в ответ Мэделин, — вот и наш конец…

Как оказалось позже, девица была весьма недалека от истины.

Тин приходил снова спустя какое-то время и с ходу сообщил, что пришла пора затаиться, а лучше бежать, после чего несколько раз протяжно взвыл, едва не доведя сьерру О'нил до нервного срыва. Пока он пытался найти нужные слова, чтобы объясниться с женщинами, я заметил, как перстень с рубином на его мизинце стремительно теряет цвет, превращаясь в прозрачный. Это было очень-очень плохо и означало лишь одно: кто-то из членов королевской семьи истощил магический резерв и находится на грани.

Данную систему защиты придумал Геррард, как только вступил на пост старшего советника: зачарованный камень был на крови привязан к королевскому роду Буджерсов и расколот на десяток камешков поменьше; в случае болезни или ранений членов семьи они темнели. От пагубного магического воздействия, напротив, светлели. Так просто и весьма действенно, ведь все приближенные в случае беды мгновенно получали знак.

— Вы только не бойтесь, но король… — задыхаясь, лепетал Тин, — он в бешенстве. Я получил мысленный сигнал от эра Геррарда, он просил предупредить вас. За вами, ваше высочество, могут прийти для беседы. Кажется, им пришлось все рассказать его величеству!

— И сильно его разозлить, — кивнул я, не сводя глаз с перстня на руке парня. — Похоже, Андрис применил право воздействия.

Рыжий глянул на кольцо и совсем обессилел. Нащупав стену, он прижался к ней спиной и попросил:

— Отпустите меня назад, в трущобы. Я недостоин такой участи… тьфу… то есть чести — служить короне!

Я поморщился: и что только Андрис нашел в этом слабохарактерном нытике? Да, одаренный, но там проблем в голове больше, чем положительных моментов. Насколько знаю, парень жутко боится спать без света, впадает в панику, когда на него повышают голос, и постоянно находится в состоянии вялой меланхолии. А еще он неряшлив и вечно забывает всюду мелкие карамельки в разноцветных обертках, кои поедает в неограниченных количествах…

— Что же теперь будет? — обеспокоенно спросила Мэделин Айгари, прижимая ладони к пылающим щекам. Посмотрев на меня, она растерянно пробормотала: — Поверит ли его величество в оборот и в то, что Мари не хотела ничего подобного?

— Бедная девочка! — присоединилась к стенаниям сьерра.

— Так! Отставить истерику! — рявкнул голосом девицы Марианны и сам удивился, как проникновенно получилось. — Тин, вернись к Андрису и будь рядом. В случае чего, приходи за мной, я буду готов к аудиенции, если она понадобится. И не дрожи так! От вида твоего недомогания даже мне плохо становится.

И я не шутил.

Меня снова начало трясти, и непривычный холод сковал по рукам и ногам. Сьерра О'нил, первой заметив недомогание, бросилась ко мне, придерживая за плечи.

— Да у вас ледяные руки! — посетовала она, помогая дойти до постели. — Разве может маг огня мерзнуть? Вы ведь все знаете о своей стихии, вы должны понимать. Умоляю, скажите нам…

Я ничего не отвечал, молча приняв ее помощь и укутавшись в одеяло по самые глаза. А при следующей попытке задать вопрос одарил столь красноречивым взглядом, что она отпрянула и трижды извинилась. Мне было интересно находиться среди этих женщин, участвовать в их перепалках и чувствовать себя в некотором роде одним из них. Такой странный опыт позволял на время забыть о проблемах, но только проблемы не забыли про меня.

Огонь в теле Марианны угасал. Ее магия уходила, забирая с собой огромное количество сил, и происходило это стремительно. И, кажется, дело было в проведенном надо мной ритуале. Как следствие — девушка могла умереть. Вот такие нехитрые выводы я сделал про себя, думая максимально «громко». Этого хватило, чтобы Тин услышал, кивнул и наконец ушел за Андрисом.

А дальше, оставшись наедине со сьеррой О'нил (она отослала Мэделин в свою спальню, велев находиться там, пока не позовут), я упорно молчал, пытаясь согреться, и даже незаметно для себя провалился в глубокий сон без видений.

Разбудили меня голоса. Андрис и сьерра тихо переговаривались рядом с моей постелью. Она рассказывала ему о поджоге и о том, как обнаружила новую подмену тел, завершив повествование моим плохим самочувствием.

— Как ты? — в итоге спросил Андрис, быстро поняв, что я бдительно прислушиваюсь.

Я высунулся из-под одеяла, прислушиваясь к чувствам девушки.

— Кажется, неплохо, — ответил, осматривая комнату.

Не обнаружив Марианны, вопросительно уставился на Андриса. Выглядел он паршиво: глаза и щеки впали, а губы приобрели синеватый оттенок.

— Расскажи о холоде, — велел советник, не обращая внимания на гувернантку.

— Пусть она выйдет, — капризно заявил я, — ткнув в женщину пальцем. — Есть гипотеза, что это от нее у меня мороз по коже.

— Я бы хотела остаться, — как-то слишком робко отозвалась она, заставив меня напрячься и задуматься: что произошло, пока я спал?

— Он прав, нам нужно поговорить наедине, — встал на мою сторону советник.

Слова он подкрепил взглядом, от которого сьерра поежилась и моментально согласилась оставить нас, загадочно попросив лишь об одном:

— Если вы поймете, что… скажете мне?

Геррард устало сел на край кровати и кивнул:

— Обещаю.

— Чего она хочет? — Я приподнялся на локтях, провожая гувернантку озадаченным взглядом. И тут же меня озарила догадка: — Ты что, рассказал ей про магию Марианны?!

— Ты рассказал, — поправил меня Андрис. Его взгляд сместился куда-то ниже моего лица, а руки быстро натянули одеяло мне до подбородка. — Сьерра О'нил — менталист. Сюрприз. Когда ты открылся Тину, открылся и ей. Она знает про побочное действие ритуала. А теперь поговорим. Только не убирай одеяло, Макс, тебе же — черт возьми — холодно!