ГЛАВА 10

Андрис Геррард

В ту ночь я отправил три письма, и настроение мое рухнуло в бездну без следа. Ответы на заданные вопросы я уже предполагал, но надеяться не переставал.

Итак, первое письмо было отправлено в Обитель, дабы они прислали чистильщиков и проверили замок на предмет скрытых одаренных, не желавших регистрировать свой дар.

Во втором письме я запрашивал информацию из закрытой темной секции по ритуальному обмену сознаниями. Кроме того, уточнил, сколько людей еще интересовались подобным вопросом за последние десять — пятнадцать лет. Временной промежуток решено было расширить, так как план кражи тела принца мог быть задуман намного раньше его осуществления.

Марк Буджерс поставил в конце двух посланий личную печать, после чего вернулся в постель и напомнил о своем требовании… Я поклялся, что выполню волю его величества и, как только он прикажет, оставлю пост и Флоириш навсегда.

Навсегда в этом контексте означало «пока король не передумает и не позволит вернуться». Король не был готов простить мне магическое вмешательство, пусть оно и спасло его величество от сумасшествия.

Это могло затянуться на годы, что, вероятно, весьма заденет моего отца. Как косвенно, так и напрямую.

К слову, о нем.

Третье письмо я отправил тайно, лично от себя. И адресовано оно было эру Дарту Геррарду — человеку закрытому, занятому и властолюбивому. Мы редко обменивались новостями или просто общались, но случай представился настолько вопиющий, что я решился напомнить ему о родственных узах и даже попросить об услуге.

Собственно, именно недовольство отца было единственным, что вызывало досаду в этой жизни — когда с детства приучен угождать, трудно становиться разочарованием. Потому, составив план новых действий, я собирался переиграть не только врагов, но и собственную глупость. Или кануть в небытие.

К утру я держался на ногах только за счет магической подпитки, не пренебрегая даже запрещенными заклинаниями. Отключиться теперь, когда враг непозволительно близко, я просто не имел права.

Кроме того, пришлось оставить Марианну на время, для того чтоб посетить эру Черно, пострадавшую накануне от яда. Его величество настоятельно потребовал прочистить бедняжке мозги, а заодно проверить воспоминания: вдруг она сама что-то успела заметить?

Девушка при моем появлении испугалась, но согласие на ментальный осмотр предоставила. Однако ничего нового я узнать не смог…

— Передай его величеству, что принцесса Теона действительно была последней, с кем говорила эра Даяна, — сказал я Тину по дороге к покоям Макса. — Но ничего странного в ее поведении не было замечено. Похоже, девушку и правда пытались подставить. За ней нужно присматривать, если потеряем Теону Флебьести, войне точно быть.

— Я все передам, — закивал Тин, придерживая меня за плечо, так как нам предстояло дальше разойтись в разные стороны.

Стоило мне замедлить шаг, парень заговорщицки прошептал:

— Есть сообщение. Пришло послание из лечебницы: Ян Корст очнулся, но ничего не помнит. К нему приставлен стражник от полисмагов и, как вы и велели, Бурис. Он не отходит от молодого человека ни на шаг…

— И?

— Велел передать, что перехватил послание для Корста. В нем был дыхательный яд.

Пока Тин говорил, его глаза расширились почти вдвое, выдавая его волнение.

— Отлично. Пусть Бурис работает дальше, а Ян набирается сил для нашей новой встречи. — Я посмотрел на помощника и, чуть замешкавшись, все же сказал: — Сегодня вечером я хотел допросить тебя. Как договаривались. Но…

— Вы ведь и без того едва на ногах стоите, — парень страдальчески скривился и воодушевленно предложил: — Хотите, заприте меня в темнице на пару дней и запретите посетителей? Я не стану предпринимать попыток сбежать или с кем-то связаться, потому что не представляю опасности, эр Геррард.

От него буквально разило искренностью. Как и всегда. И все же что-то было не так.

— Поговорим позже. — Я развернулся и ушел в покои Макса, задумчиво перебирая в голове слова Тина.

«В темнице на пару дней», — повторил про себя. Странное предложение от человека, боящегося темноты и тратящего силы на подпитку современных магических ночников, чтобы те освещали комнату даже ночью.

При этом он выглядел открытым и не пытался прятать собственных эмоций. Парень не лгал, но противоречил своим основным страхам. Хотел так доказать, насколько мне верен? Или же?..

За этими мыслями я дошел до комнат принца Буджерса.

Марианна ещё спала, но мне пришлось ее разбудить. Встреча с Максом была назначена через четверть часа, и мы не могли позволить себе опоздать на нее. Сьерра О'нил обещала привести к цветочной оранжерее обеих сестер Айгари. Она же поведала мне о том, что часть возможностей ее воздействия на девушек отныне утратит силу, ведь у Мари и Мэделин день рождения.

Как нельзя кстати!

По законам Флоириша, девицы — с момента исполнения двадцати одного года — не считались опекаемыми родителями и могли решать свою судьбу сами: отказываться от замужества, устраиваться на работу, путешествовать и выходить на прогулки без сопровождения и вообще принимать за себя разного рода важные решения. Естественно, в благородных семьях по-прежнему многое решал глава рода, но особенно своенравные эры могли и от рук отбиться.

При мысли о своенравности почему-то сразу вспомнилась Мэделин Айгари — пока я говорил с принцем, она пыталась подслушивать, приоткрыв дверь в спальню и мысленно гадая над тем, что может услышать. Пришлось громко попросить ее вспомнить о приличиях, после чего эра гордо удалилась, а Макс одобрительно хмыкнул, явно разделяя любопытство девицы. Заметил бы этот интерес Марк Буджерс, живо напомнил бы сыну о Хистишской принцессе, на которой тот должен жениться. Но я не король, да и с должностью советника не сложилось. Потому, наверное, и промолчал, впервые за время нашего общения предоставив Максу право разбираться в личных предпочтениях самому…

— Который час? — спросила Марианна, возвращая внимание на себя. Потягиваясь и недовольно хмурясь, она распахнула глаза и удивленно осмотрелась, остановив погрустневший взгляд на мне.

— Время сменить тело, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал воодушевляюще. — Давайте не будем заставлять ваших близких ждать.

— Эр Геррард… — она хотела спросить о чем-то, но вздохнула и умолкла. Прищурилась и совсем по-детски протерла глаза кулаком, после чего пожаловалась: — Знаете, у меня болит голова. И пить хочется смертельно.

— От этой смерти я вас спасу. — Взяв стакан, наполнил его водой и подал Марианне, с удивлением понимая, что испытываю лишь искреннюю жалость и желание облегчить боль. А ведь, будь принц в своем теле, я чувствовал бы лишь одно раздражение — мы проходили это неоднократно, и исключений раньше не бывало.

Марианна жадно выпила воду и, облизнув губы, отдала мне стакан. Поблагодарив, упала на подушки, прижала ладони к щекам, сильно заросшим щетиной, глубокомысленно сообщая:

— Сегодня ужасный день.

— Да, кстати, об этом, — я не выдержал и улыбнулся, — с днём рождения.

— Издеваетесь, — заключила она.

— Немного, — признался я, — каюсь. Вам и без того досталось в последние дни. И в качестве искупления хотел преподнести вам подарок. Одно желание. Любое, какое смогу выполнить.

Мари оживилась, но старалась не подать виду, что взволнована:

— Вы и без того спасли меня от гнева короля, эр Геррард. И до сих пор не сказали, что нам за это будет.

— Отказываетесь от желания?

Она сверкнула глазами, и на миг я решил, что сейчас начнет давить, добиваясь правды о решении короля, но Марианна медленно села, потерла виски и сообщила, хитро улыбаясь:

— Вы совсем как Великий Дракон из древних легенд Флоириша. Только он исполнял по три заветных желания…

— Почему мне кажется, что вы торгуетесь, эра Айгари? — Я снова почувствовал абсолютно несвойственное желание смеяться, но сдержался.

— Ну что вы, — отмахнулась она, в то время как на скулах принца появился самый настоящий румянец, — мне и одного желания достаточно. Спасибо за столь щедрое предложение. Но позвольте озвучить его, когда я вновь займу свое тело?

— Конечно. И для воплощения в жизнь этого плана нам стоит поторопиться.

Я протянул руку, помогая эре Марианне подняться, и отошел к шкафу, чтобы выбрать для принца соответствующий выходу наряд.

А в голове невольно мелькнула мысль о том самом Великом Драконе, создателе десяти древних артефактов, восемь из которых считаются давно утраченными. Как забавно было, что Марианна вспомнила именно это существо, сравнивая меня с ним, ведь именно об одном из его даров людям я послал запрос отцу…

* * *

Спустя двадцать минут мы были на месте встречи, где пришлось немного подождать опаздывающего принца со свитой.

Тин, пришедший с нами, остался в коридоре — присматривать за тем, чтоб встрече никто и ничто не помешало.

Марианна нервничала, смотрела на меня из-под полуопущенных ресниц и несколько раз пыталась о чем-то спросить, но так и не осмелилась. Потом, не выдержав, предложила идти им навстречу, но в этот миг послышались торопливые шаги и мелодичный женский голос потребовал не бежать так, ведь ноги у его обладательницы не казенные.

— Наконец! — Мари поднялась с плетеной лавки, стоящей у окна оранжереи, и улыбнулась, поделившись сокровенным: — Не терпится уже занять свое тело. Клянусь, раньше я его так не ценила, как теперь.

— Это нормально. Человеку вообще свойственно переосмысливать все и меняться в лучшую сторону лишь в свете настоящих потерь, приближающихся с неумолимой силой.

— Какие мудрые мысли, — Мари тяжело вздохнула и задумчиво добавила: — И какие правильные…

В это время я ее почти не слушал.

Сказанное мной же что-то задело внутри, заставив на миг позабыть обо всем остальном. «Только угроза настоящей потери может заставить человека измениться…», — звучало в моей голове. «Игра стоит свеч».

— Эр Геррард, — Марианна положила руку на мое запястье, и мне пришлось посмотреть на нее, моментально вспомнив о цели визита в эту часть замка. — Все хорошо?

— Прекрасно, — заверил ее я, — а будет еще лучше. Ни о чем не волнуйтесь.

— Да вы поглядите на них! — Оказалось, что принц в теле девушки уже вышел из-за угла и теперь стоял, глядя на нас с самой пошлой ухмылкой. — И как оставлять их одних? Сьерра О'нил, куда вы только смотрите? Андрис уже развратил вашу голубку, тогда как у меня исключительно благие намерения.

— Вы здесь! — Мэди обежала принца и оказалась рядом с сестрой, хватая ее за руки и спрашивая с самым несчастным видом: — Как ты? Тебя не обижали?

Я вскинул бровь, задетый подобным уточнением.

— Эра под моей защитой, — напомнил вполголоса.

Марианна тут же благодарно посмотрела на меня и согласилась:

— С эром Геррардом нечего бояться, Мэди. Все прекрасно.

— Девочка моя, — гувернантка девушек погладила принца по плечу, — у тебя такой измученный вид.

— Вообще-то, это мой вид, — напомнил Макс, помахав нам всем рукой. — И хотелось бы побыстрее его вернуть, чтобы привести в порядок. Надеюсь, Андрис и к моей безопасности проявит не меньшую щепетильность, когда обмен состоится. А, дружище?

Его слова задели за живое. Сдержанно кивнув, я сложил руки за спиной и замер, снова напоминая себе невероятное: здесь мы все находились по моей вине. Охрана принца под моим руководством действительно дала сразу несколько сбоев, хотя раньше осечек никогда не случалось. Его величество не зря выразил крайнюю степень недовольства такой работой… И все же что-то тревожило меня. Я чувствовал… мальчишескую обиду, будто обвинения были несправедливы, будто упускаю нечто важное из-под самого своего носа. Подобное душевное смятение не давало списать свою преступную неосторожность на простую гордыню.

— Так что нам нужно сделать? — Макс протянул вперед руки: — Обнимемся, сестра по несчастью?

— Думаю, прикосновений будет достаточно, — ответила Мари, делая шаг вперед и осторожно дотрагиваясь до собеседника кончиками пальцев.

Я подался вперед, ожидая облегченного вздоха или радостного писка — любого сигнала радости. Но…

— Ну что? — не выдержала Мэделин Айгари, выходя вперед и вновь вставая рядом с сестрой. — Получилось?

Принц медленно обернулся и посмотрел на меня глазами, полными грусти. Его нижняя губа дрогнула, сообщая очевидное: обмена телами не получилось, в этом теле девушка.

— Ох, — испугалась сьерра О'нил, — как же это?

— Андрис? — Принц в теле Марианны подался навстречу, грозно сведя брови. — Какие предложения будут?

— Что ж, — я постарался вспомнить малейшие подробности того, как это произошло раньше, — возможно, для достижения результата вам нужно посмотреть друг другу в глаза и искренне пожелать счастья?

— Счастья?! — Макс хохотнул и запустил ладонь в наскоро сделанную прическу, продолжая говорить с яростью в голосе: — Больше всего на свете я сейчас желаю в свое тело и в постель! Вот где счастье, Андрис! Я не смыкал глаз всю ночь, а теперь вынужден снова довольствоваться этим!

Он пренебрежительно стукнул рукой по подолу юбки.

— «Этим»?! То есть мое тело настолько плохо? — вспылила Мари. — Думаете, в вашем я чувствую себя прекрасно?! Считаете, предел мечтаний уважаемой эры — стать мужчиной, на которого при нормальных обстоятельствах никогда в жизни не взглянула бы?!

— Ах ты ж радость моя! Смотрите, кто заговорил — сама девушка-неприятность. Кажется, так ты ее называешь, Андрис?

На меня уставились сразу все.

В этот момент захотелось придушить принца и сделать вид, что он задохнулся сам в приступе отчаяния от бесславно прожитых лет… Но, увы, он все еще обитал в хрупком теле Марианны Айгари, на которое поднимать руку если и хотелось, то только чтоб лично разгладить складки блузки на груди…

А тем временем слова, небрежно брошенные принцем, уже достигли нужной цели и, как ростки, стали прорастать в благодатной почве.

— Вот как? — Мари грустно усмехнулась. — Что ж, вы правы, старший советник, я несу всем лишь неприятности. Но у меня хотя бы есть оправдание — это не моя вина! Происходящее со мной — это проклятье, и оно ведет меня в бездну, оно же тащит за собой всех, кому я не безразлична. Мои родные и близкие всегда находятся под угрозой. Но вам, эр Геррард, такая беда не грозит, так что и волноваться не о чем! Как и вам, ваше высочество!

Я промолчал, испытывая смесь сразу из двух сильных желаний: ударить принца и начать оправдываться перед практически незнакомой женщиной. Определенно, меня трогало то, насколько огорчилась эра Марианна, но нужные слова, которые могли бы принести покой и ей, и мне, никак не приходили на ум.

— Да уж, поводов для волнения и правда нет, — продолжал тем временем Макс. — Не мне ведь теперь нужно выбирать себе жену и идти с ней под венец. А что, пожалуй, случившееся даже интересно! Вам достанется принцесса, а мне… хм, надо подумать.

— Не смейте думать, — припечатала Мари. — Принцесса мне не нужна, так что ищите способ вернуть себе это!

На его манер она стукнула по себе ладошкой и тут же согнулась пополам, вытаращив глаза от боли:

— О-х-р, — прохрипела девушка, прикрывая низ живота руками.

— Осторожнее там! — возмутился Макс. — Вы меня еще потомства лишите! Вот уж воистину горе-девица!

— Ваше высочество, — я хотел урезонить его, но не успел.

Марианна перебила меня, медленно распрямляясь и хрипло сообщая:

— Это ваше тело, о прекрасный принц, просто жуть! Оно громоздкое, неудобное и совсем не умеет терпеть боль. Гадость.

— Не гадость, а радость — вы что, картавите? — Макс подошел ближе к девушке и, вскинув голову, чтоб смотреть глаза в глаза, уже серьезно заявил: — Так, прекращаем балаган, берем себя в руки и возвращаемся каждый на свое место. Вы — к платьям, туфлям и вязанию, а я к управлению страной. Давайте же.

— Что? — Мари сделала шаг назад, едва не сбив с ног сьерру О'нил. — Не трогайте меня, я ничего вам не дам.

— Верните меня мне немедленно, вот что!

— Каким образом?

— Таким же, как раньше. Фарс затянулся.

— Какой еще фарс? — Марианна выставила перед собой руку в защитном жесте. — Отойдите!

— Считаю до трех, эра Айгари, — не унимался принц. — Один. Два…

— Считайте хоть до миллиона! Я не знаю, как это прекратить. Можете казнить меня, это ничего не изменит!

— Казнить? Свое же тело? Не-ет. Я сделаю иначе. Знаете, как я поступлю? Сейчас же отправлюсь в ваши покои, разденусь донага и отправлюсь в душ. Закрывшись в нем, я займусь тем, что вы мне приписывали столько раз. Изучу каждый миллиметр этого тела, чтобы привыкнуть к нему как следует! Буду медленно пробираться от стройных лодыжек к круглым коленкам, скользя все выше по упругим бедрам и…

— Хватит! — Я и сам не понял, как оказался рядом с принцем и ткнул пальцем в округлую грудь, сразу убрав руки за спину, продолжив говорить гораздо тише, но не менее гневно: — Не смейте вести себя подобным образом, ваше высочество. Никогда больше. Не она виновата в произошедшем, и не на ней вам стоит срывать зло.

Повисла тяжелая тишина.

Я знал, что принц теперь волен применить ко мне наказание за вольность, но о случившемся не жалел. Даже хуже: меня слегка потряхивало от ярости, беснующейся внутри, и выход она искала исключительно через кулаки. «Сколько можно нянчиться с ним, — слышал я в голове собственные мысли, — хватит спускать этому мерзавцу все его проступки».

И снова эхо в голове повторило множество раз: «Хватит… хватит…» Кроме того, появилось совершенно необъяснимое ощущение, словно все это уже было, но когда именно, я не мог сказать.

На миг я оказался дезориентирован, полностью поглощенный новой загадкой, но успел заметить, как принц, уже открыв рот, чтобы высказаться, замолк. Он смотрел чуть правее меня, и лицо его приобретало все большую серьезность. Еще немного, и Макс медленно кивнул, произнося неслыханное:

— Вы правы, Андрис. Я виноват и приношу искренние извинения эре Марианне за свое поведение.

Он тронул меня за плечо, и я, ошеломленный происходящим, отошел в сторону, позволяя принцу вновь оказаться напротив девушки, но поглядывая на него с подозрением, готовясь в любой момент вступиться за Мари. Сестры Айгари смотрели на Макса с не меньшим напряжением. Одна из них все еще находилась в теле принца и была скорее напугана, а вторая, Мэделин, не скрывала презрения. Ее милое прежде личико исказила гримаса отвращения, и если меня это никак не трогало, то наследника Флоириша задевало за живое.

Да еще как!

В один миг мне стала понятна причина нового поведения Макса: он всерьез заинтересовался девушкой, и ее мнение оказалось тем единственным фактором, что заставил начать вспоминать о манерах, ответственности и долге! Мэделин Айгари в свою очередь не отвечала взаимностью, скорее она испытывала лютую неприязнь и — кто знает? — возможно, именно потому так нравилась отпрыску короля.

Я покачал головой, размышляя.

Сказать Марку Буджерсу о подобной догадке — все равно что выступить шутом. Макс готов измениться ради женщины — возможно ли такое?

Посмотрев на него в теле Мари, я настроился на наследника и решительно опустил щиты, позволяя потоку отголосков чужих мыслей ворваться в свою голову. Лишенный ментальной защиты, Макс не мог скрыть, о чем думал, чем я и пользовался на полную.

И пока мой мир рушился, не собираясь строиться заново, принц, желающий вызвать расположение предмета своей новой страсти, взял Марианну за руки и попросил быть терпеливей к нему, обещая впредь вести себя достойно и не оскорблять ее чувств из-за собственной слабости.

У меня был шок, и единственное, о чем я жалел в тот миг, — невозможность немедленно доложить о подслушанном Марку Буджерсу. Кажется, его сын не настолько безнадежен, как мы считали!

— Я понимаю ваше смятение, и мне невероятно жаль, что все так сложилось, — тем временем ответила ему эра Марианна, и глаза ее увлажнились от обуреваемых чувств. — Вы должны ухаживать за принцессой и быть рядом с ней, раз уж избрали ее в роли будущей супруги, и меньше всего я хочу стоять на пути вашего счастья, клянусь.

Очарование момента убила Мэделин Айгари, громко фыркнув и закатив глаза к потолку:

— Какая идиллия! — слишком громко сказала она. — Ну просто прелесть.

Ее голос чуть подрагивал от волнения, и я запоздало подумал, что слова о принцессе Теоне могли обидеть девушку, если она на самом деле все же заинтересована принцем. Даже собирался заглянуть в ее голову на секунду.

От задуманного отвлек принц. Пошатнувшись в теле девушки, он ахнул, вцепился в мое плечо и посмотрел таким испуганным взглядом, что у меня замерло сердце.

Не может быть…

— Марианна? — спросил я.

Она попыталась ответить, но не успела, упав мне в руки без чувств.

— Ваше высочество! — испуганно заголосили Мэделин и сьерра О'нил. — Что с ним?

— Не с ним, а с ней, — откликнулся принц мужским голосом. — Обмен свершился.

— Тин! — Я развернулся и понял, что за пологом тишины помощник меня не услышит, поэтому сам отправился навстречу, удерживая девушку на руках. — Тин! Немедленно приведи в покои девиц Айгари лекаря. Бегом!

Парень без вопросов побежал прочь, но сьерра преградила мне путь:

— Не нужно ее нести, — тихо попросила она, — если вы не собираетесь потом жениться на ней, разумеется.

— Жениться? — я не очень понимал, что она говорит.

При чем здесь брак и почему кто-то должен в него вступать?

— Про Мари и без того слишком много говорят, эр старший советник, — мягко сказала гувернантка, — не добавляйте еще и… это.

Указав на лавку у окна, она направила меня туда и заставила уложить бледную девушку. Я осторожно поправил руку, свалившуюся вниз, испытав при этом нечто сродни злой беспомощности.

— Теперь нужно помочь ей, — сказал, продолжая смотреть на бледную Мари и обдумывая, как привести ее в чувство.

— Теперь уходите, — велела сьерра, качая головой. — У меня есть с собой соли, что приведут ее в чувство. После этого мы непременно воспользуемся услугами лекаря, не стоит волноваться. У вас, я полагаю, есть и более важные дела, чем Мари.

Она яростно сверкнула глазами, но тут же отвернулась, не дав разглядеть большего.

Макс потянул меня за плечо и мотнул головой в противоположную от западного крыла сторону, сообщая:

— Нас могут увидеть, она права. Не стоит здесь находиться без прикрытия, Андрис.

— Да, — только и смог сказать я.

Руки еще помнили, насколько невесомым оказалось тело Марианны и насколько холодным. Уходить от нее, бросая в подобном состоянии, было тяжело, но остатки здравого смысла вели ноги все дальше. Тем не менее ничто не помешало мне несколько раз обернуться, в итоге заметив, как девушка закашлялась и открыла глаза.

— А тебя рядом нет, — вздохнул слишком много понимающий Макс, идущий рядом. — Какая трагедь.

— Эра в таком состоянии по твоей вине, — напомнил я, посмотрев на него.

— Да неужели? — Принц внезапно остановился и требовательно заявил: — Моя вина? Ты уверен в этом, дружище?

Я непонимающе покачал головой.

— Хватит с меня этих игр, — Макс говорил все более раздраженно. — Думаешь, я не понимаю, что ты не мог ТАК оплошать сразу несколько раз подряд? Упустить меня дважды! Уму непостижимо. Ты же пас меня повсюду, как любимую овцу. И вдруг на тебе — отпустил с миром, поверив на слово. Что я, идиот, по-твоему?! Говори, в чем дело. Я требую именем Буджерсов!

Отказать или солгать после такого требования я не мог, ведь принес клятву безоговорочной верности его величеству Марку Винчерту, а Макс являлся его прямым потомком… Потому, само собой, я собирался сказать правду. Вот только стоило открыть рот, чтобы сказать, что я не понимаю, о чем он, как в сознании что-то перевернулось. В недрах моей памяти с щелчком провернулся ключ-разгадка, все это время торчащий в замке закрытой двери, и на меня хлынули запертые там воспоминания…

Марианна Айгари

Снова холод.

Я металась во сне, понимая, что все происходящее — плод моего воображения, но никак не могла найти выход. Запертая в парке, среди вишневых деревьев, пыталась найти выход, но тропинка все время вела к центру. Там, замирая от отчаяния, я запрокидывала голову, рассматривая деревья и белые цветки, падающие с них… Завязи, которым никогда не суждено было превратиться в ягоды. Что может быть обидней для хозяев этих вишен?

Урожай погибал от северного ветра, налетевшего внезапно и озверело напавшего на беззащитные растения. И на меня.

Цветы с деревьев опадали медленно, совершая плавные круговые движения, завораживая и одновременно пугая бессмысленностью их гибели.

В конце концов я перестала пытаться проснуться, сдавшись на милость сна и упав на колени. Ветер тут же забрался под легкое платье, заставляя трястись от холода. Так, застыв посреди белоснежного ковра, обволакиваемая сладким нежным ароматом вишни, я поняла, что больше не могу бежать — устала.

— Простудишься, — раздалось в тот же миг из-за спины.

Я неловко дернулась, едва не упав, поднялась на ноги, путаясь в длинной юбке, и посмотрела наконец на молодую женщину моего возраста. Статная красавица наблюдала за мной огромными зелеными глазами, без осуждения, но и без жалости.

— Кто вы? — спросила я.

— Та, кого предали, — ответила она, поднимая лицо к падающим сверху цветкам.

— Вы… ранняя любовь моего отца? — поняла я, сама поражаясь собственной догадливости.

— Ранняя любовь, — повторила она тихо, а потом мелодично рассмеялась. — Как ранняя весна. Когда все только начинает цвести в предвкушении сладкого урожая…

Ветер хлестнул меня по лицу, по спине, задрал подол юбки, оголяя босые ноги. Пришлось обхватить себя за плечи.

— Холодно, — пожаловалась я.

— Знаю, — кивнула она. — Потому что ты — девушка-неприятность. Беда. И всем, кто свяжет с тобой свою жизнь и судьбу, будет несладко.

— Это несправедливо! — На моих глазах появились слезы. — Я не виновата в решении отца. Он…

— Он клялся мне в любви. Смотрел в глаза и уверял, что я его единственная любовь. Кому, как не его любимой дочери, отвечать за это? — девушка снова рассмеялась, глядя на меня снисходительно. — Никто не обретет счастья рядом с такой, как ты.

— Так нельзя! Я — не мой отец.

— Значит, ты хорошая? Поэтому раз за разом позволяла поклонникам верить, что они смогут снять с тебя проклятье? Разве ты не знала, что их жизнь под угрозой от этого?

— Я…

— Ты просто хотела счастья… для себя! Хоть немного. И собиралась пытаться снова и снова! Разве есть в этом что-то плохое?

Она смотрела на меня, а цветов, падающих сверху, становилось все больше, и я даже не поняла, как они превратились в густой белесый туман, из-за которого за мной внимательно наблюдали огромные зеленые глаза преданной ведьмы…

— Холодно, — прошептала я, чувствуя, как меня трясет от озноба, а запах вишни превращается в нечто удушливое, отчего невозможно было нормально дышать.

Я закашлялась, качая головой и умоляя прекратить это.

— Она пришла в себя, — услышала голос сьерры О'нил, — убирай соли, Мэди, и помоги сестре сесть.

* * *

Спустя полчаса, уже в постели, я слушала диагноз лекаря:

— Переутомление. Девушка словно пережила сильное волнение или стресс, я бы рекомендовал строгий постельный режим. Понимаете? Несколько дней вам лучше просто отдыхать и пить укрепляющие средства, которые я вам оставлю.

— Да, — согласилась с ним сьерра О'нил, — мы все понимаем и непременно выполним. Благодарим вас.

Вскоре меня напоили микстурой и обложили грелками, после чего телу стало значительно легче, а вот мысли продолжали путаться. Я боялась уснуть, но сьерра О'нил проговорила заклинание над моей головой, пообещав, что снов не будет. В завершение всего она посадила рядом со мной Мэделин и велела той читать трактат о падении нравов и бесчестии. Нудная монотонная речь сестры не оставила мне шансов, я снова провалилась в сновидения, но на этот раз никаких кошмаров не видела.

До самого вечера я пребывала в благостном неведении, отсыпаясь и набираясь сил. Стоило же открыть глаза, как Мэделин налетела ураганом, вываливая на меня сразу несколько новостей:

— Ты только послушай! — Сестра взмахнула передо мной еженедельником и продолжила рассказ: — Во-первых, в Кронсбургских ведомостях появилось сообщение о том, что во Флоирише ужесточат контроль над одаренными магией. Теперь каждому жителю страны надлежит не менее одного раза в год проходить осмотр в Обители либо оформлять выезд чистильщиков на дом — для соответствующей проверки. Представляешь? Раньше только при рождении проверяли и в десятилетнем возрасте. Странно, не находишь?

— Не знаю, — сонно отозвалась я. — Пусть проверяют, нам-то что?

— Нам-то что?! А это как раз еще одна новость! В замок уже приехали чистильщики!

Мэделин перевела дыхание, позволяя и мне переварить новости.

— В замке чистильщики? — переспросила я.

— Да! Пока что они допрашивают прислугу, но завтра начнут осмотр остальных. Я полагаю, это неспроста, Мари! Проверки такого рода просто так не назначают.

Я нахмурилась и кивнула.

— Должно быть, все заняты поиском того, кто предал корону Флоириша.

— Вот-вот! — жарко продолжила сестра. — И я очень переживаю, чем обернется эта проверка. Все-таки твой огонь стал очень странно себя вести…

— Король в курсе случившегося, — шепнула я. — Неприятностей быть не должно.

— Очень надеюсь на это, — согласилась Мэди. — К тому же они ищут скрытый дар, а не то, что уже имелось раньше. Но есть и другие новости! Папа прислал нам украшения в качестве поздравления с днем рождения. Жемчуг. Краси-и-ивый! Это значит…

— Он почти уже не злится на меня, — обрадовалась я.

— Точно! И скоро нам можно будет вернуться домой. Лишь бы только мужчины быстрее разобрались с обменами. Забудем это место как страшный сон, Мари!

Я промолчала. Подумав, уточнила:

— Эр Геррард или Тин не появлялись?

— А что? — сразу насупилась сестра.

— Просто хочу знать… может, они что-то узнали и можно больше ничего не опасаться?

На самом деле мне было интересно не только это, но и — что намного важней — интересовался ли советник моим самочувствием. Такая глупость, но отчего-то казалось, что знать ее необходимо. Просто для себя, в качестве маленькой прихоти.

Мне хотелось нравиться советнику и не хотелось одновременно.

Потому что я по-прежнему оставалась девушкой-неприятностью…

— Приходил этот рыжий, — бурчливо ответила Мэделин, — спрашивал, как ты себя чувствуешь, и принес микстуру от эра Геррарда. Она должна поддерживать в тебе силу и успокаивать. Сьерра приготовила тебе первую порцию, велела ждать пробуждения и напоить. Советник велел принимать три раза в день до еды и ни о чем не волноваться. Как же! Ха! Попробуй тут не волноваться, когда тебя то и дело перекидывает из своего родного тела в наглую дородную мужскую тушу!

Я удивленно уставилась на сестру:

— Значит, тушу? — переспросила с усмешкой.

— Да!

— Наглую?

— Угу, просто ужас.

— Никогда не видела, чтоб тебя настолько кто-то волновал.

— Что?!

— То есть раздражал, — поправилась я, — неожиданно.

— Еще бы, раньше я таких напыщенных самовлюбленных гадов и не встречала, — пылко отозвалась Мэди. — Ладно, хватит говорить о принце, он этого не заслуживает! Лучше вставай. Сможешь? Сьерра велела мне помочь тебе с одеждой и выходить ужинать в гостиной, а позже прогуляться в саду перед сном. Она очень волнуется.

— А где сама Дарлин?

— На допросе у чистильщиков, — Мэди грустно вздохнула. — Она так переживала, бедняжка. Общаться с магами-отшельниками — то еще удовольствие.

— Что ж, ей, как и нам, нечего скрывать, — попыталась подбодрить сестру я. — Помоги мне надеть сиреневое платье.

— Сиреневое? Из той древней коллекции, что давно никто не носит? — опешила Мэделин. — Мне казалось, ты носишь его исключительно дома, настолько у него непритязательный вид…

— Да, сегодня у меня тоска по дому, — бессовестно солгала я, стараясь ничем не выдать себя, — кроме того, красоваться здесь не перед кем.

— Ох, вот это правда! — Сестра закатила глаза: — Одни мужланы вокруг! Сейчас принесу одежду.

Пока она не вернулась, я убедила себя в том, что поступаю верно: хватит мечтать о любви и прочих глупостях. Пусть Ян станет последней жертвой, павшей от моего проклятья… Геррарду мне хотелось понравиться, как никому другому, и именно поэтому я решила действовать вопреки чувствам — стараться не встречаться с ним и не привлекать его внимание, насколько это возможно.

Ужин нам принес лакей и, выставив блюда на стол, покинул гостиную, пообещав вскоре вернуться за посудой. Прислуги из-за допросов катастрофически не хватало, а потому следующий час я провела наедине с Мэделин. Как ни удивительно, мы с сестрой не ругались и не пытались задеть чувства друг друга. Обсуждая рядовые новости, Мэделин упомянула, что в том же свежем номере Кронсбургского вестника сообщили невероятное: компания «Дритти», несколько лет подряд заявлявшая, что вот-вот выпустит в свет свое опережающее время изобретение — мультилет, внезапно так и сделала! И, что самое удивительное, воздушное судно, названное ими «Принцесса Полли», взлетело, совершив плановый полет, приземлившись в оговоренной заранее точке города. На борту Принцессы в это время было шесть пассажиров, все были счастливы и дали интервью по прилете, их обещали напечатать в следующем номере!

— Акции этой компании так возросли! — восхищалась Мэделин. — Ты даже не представляешь. В один миг их обладатели стали богачами!

— А меня восхищает то, как эти люди решились на полет! Сколько же в них было веры в собственное детище. — Помолчав, я добавила: — Если бы мне родиться мужчиной, можно было бы отправляться в путешествия, смотреть мир и не считать себя в двадцать один год ущербной оттого, что никто на меня не покусился.

— В этом ты права, — согласилась Мэди, — этот мир подчинен мужчинам. А знаешь, как только разберетесь с этой формулой рун, способной менять тела, дай мне в нее подглядеть. Просто так, на всякий случай…

Мы переглянулись с сестрой и рассмеялись, представляя каждая по-своему, как менялись бы местами то с одним, то с другим мужчиной…

Так, обсуждая открытия, свершения и несбыточные мечты, мы закончили с ужином, когда в комнату вошла бледная сьерра О'нил.

— Что случилось? — испуганно спросила я. Сколько себя помнила, не видела эту женщину в таком виде.

Растерянная, с бегающим взглядом, она слегка приоткрыла рот, чтобы ответить, но тут же его закрыла и обернулась на дверь — проверить, плотно ли притворила ту за собой.

— Сьерра О'нил, — Мэделин тоже поднялась, — что с вами?

— Ох, девочки, это так странно… — выдала наша гувернантка, утирая лоб тыльной стороной ладони. — Дайте-ка мне воды.

Мы обе побежали к графину. Мэделин успела первой, потому я подала ей пустой стакан и, подождав, пока она его наполнит, отправилась поить Дарлин.

— Присядьте, — попросила ее, указывая на софу. Придерживая женщину за локоть, помогла ей опуститься на сиденье и только потом подала воду. Дарлин жадно припала к стакану, осушив тот до дна и снова нас озадачив:

— Чего они от меня хотят? — спросила она. — Не понимаю. Что ему нужно?

— Кому? — Мэделин села прямо на пол рядом с ногами сьерры. — Королю? Принцу? Советнику?? Расскажите же, что приключилось.

— Ой, — она отмахнулась, отведя взгляд к окну, и нерешительно сообщила: — Пустяки!

Я озадаченно уставилась на сестру. Та сделала большие глаза и кивнула на гувернантку, мол, давай теперь ты, спроси.

Кивнув, я грустно вздохнула и проговорила едва слышно:

— Как же волнительно за вас, дорогая сьерра. От непонимания, чем вам помочь, кружится голова.

— Ах, бедняжка моя! — всполошилась гувернантка и сразу уступила мне место, насильно усадив на софу. — Ты хоть ела, Марианна? Несчастное дитя!

Мэделин, все так же сидящая позади, осуждающе покачала головой и закатила глаза к потолку. Я пожала плечами: никогда не умела лукавить или что-то выпытывать, и вот чуть не довела Дарлин до нервного срыва.

— Простите, сьерра, — прошептала, погладив ее по руке, — со мной все прекрасно. Просто мы с Мэди и правда очень волнуемся, ведь вы выглядите так непохоже на себя прежнюю. Будто вас… пытали!

Я прикусила губу, обдумывая, не перегнула ли палку снова. Мэделин в этот раз решила меня поддержать: поднявшись с пола, она приобняла сьерру и попросила:

— Не злитесь на нас, сьеррочка. Разве мы виноваты в том, что привязаны к вам и переживаем?

Гувернантка, посмотрев на нее немного удивленно, перевела такой же взгляд на меня, вздохнула и… разразилась тирадой, полной непонимания и внутренних переживаний:

— Да лучше бы меня пытали! — начала она, выбираясь из объятий Мэди и принимаясь ходить по комнате, размахивая руками. — Сначала все было вполне терпимо! Вызвали, как положено. Трое. Привел их сам старший советник, о чем-то предварительно поговорив. После — допросили с ментальным вмешательством, с пристрастием. О том, о сем. Мне, как уже говорила, скрывать нечего! Я им как на духу поведала и о своем даре, и о том, как зрение восстанавливала, и о смене цвета глаз… Почему работаю у вашей семьи, как к вам отношусь, не мечтаю ли о большем? Не считаю ли себя недооцененной? Все это приемлемые вопросы, и им есть объяснение. Понимаете? Ну искали они мотив для предательства и тому подобное — ладно! А потом вроде закончили, но один мужчина остался. Темноволосый такой, импозантный, серьезный…

— Где остался? — вклинилась Мэделин в рассказ.

— В помещении для допроса, — ответила сьерра. — Каждого опрашивают отдельно в небольших комнатах западного крыла.

— А зачем он остался? — теперь уже не выдержала я.

— Вот в том-то и дело! — Сьерра вздернула указательный палец и погрозила им входной двери: — Этот мужчина что-то замышлял! Но я поняла это не сразу. Он попросил меня задержаться, а остальные вышли.

— Это был чистильщик? — шепотом спросила Мэди, снова перебивая сьерру.

— Ну конечно! — вспылила она. — Все они — чистильщики. Лучшие менталисты, проявившие себя блестяще и нанятые Обителью для надзора за соблюдением законов Флоириша. И вот этот Оруэлл…

— Оруэлл? — Я округлила глаза. — Вы зовете его по имени??

Сьерра остановилась посреди комнаты, по которой ходила туда-сюда, посмотрела на меня и вдруг… покраснела. Не сильно, но заметно!

Мэделин, в это время пытавшаяся глубоко вздохнуть, закашлялась, подавившись воздухом и собственным смешком.

Дарлин бросила в нее осуждающий взгляд, призванный обнаружить и вытащить на свет совесть воспитанницы, но не попала…

— Так что с ним? — Сестра присела рядом со мной, на краешек софы, и попросила: — Не томите, сьерра, расскажите, как он над вами измывался? Во всех-всех подробностях! Этот Оруэлл.

— Да что ты такое говоришь? — возмутилась Дарлин. — Что в ваших головах, девушки! В такие моменты я задумываюсь, насколько правильным было решение стать гувернанткой! Смогла ли я воспитать вас достойными имени рода?

— Смогла, смогла, — заверила ее Мэди. — Честное слово. Но не томите же!

— Ох, — Дарлин помедлила, но все же заговорила снова: — Так вот, этот мужчина, эр Ругуж… попросил называть его по имени. Для удобства, а не развлечения ради, Мэделин! Так вот, эр Ругуж сказал, что сам он по происхождению — птица невысокого полета, а в Обитель попал исключительно по везению, а потому мы можем быть предельно откровенны. Я тогда еще не поняла, к чему это он, только подумала, что теперь начнутся еще более каверзные вопросы и этот Оруэлл хочет добиться моего расположения, чтобы я максимально открылась ему. Представился он одним словом, заулыбался даже приятно так… А потом стал спрашивать, сколько мне лет, была ли замужем, есть ли дети, планирую ли всю жизнь провести в гувернантках? Не соблаговолю ли прогуляться с ним в полдень в парке?..

Тут скулы Дарлин снова порозовели то ли от удовольствия, то ли от возмущения, и она прервала рассказ, замерев у стола с не убранными еще приборами.

— Так он что же, приударить за вами решил? — Мэделин подалась вперед. — Этот Оруэлл пригласил вас на свидание??

Я хотела фыркнуть в знак того, насколько это смешно, но… Вдруг посмотрела на сьерру О'нил и поняла, что она одного возраста с мамой, а от той отец все еще надеялся заиметь наследника…

Сьерра долго молчала. Стояла на прежнем месте, глядя в сторону окна, и думала о чем-то своем. А я возьми и спроси, не подумав:

— Но что в этом ужасного? В предложении эра Ругужа. Неужели вы боитесь понравиться мужчине?

— Я боюсь не этого, — резко ответила она, посмотрев на меня. — То есть не боюсь совсем. Это не то.

— Тогда что не так?

— Я не понимаю, зачем это ему? — В глазах Дарлин было искреннее недоумение, когда она продолжила говорить: — И ведь отвечала на вопросы, пока не поняла, что он задает их в личных интересах… Про мужа, детей, прогулку.

— Что значит зачем?! Вы — красивая женщина, — недоуменно заявила Мэделин, — так почему вы не можете понравиться одинокому импозантному брюнету с хорошей должностью? Он ведь одинокий?

— Не знаю, — растерянно ответила наша гувернантка, на миг окончательно превратившись из женщины, чья жизнь давно перестала играть красками, став серой и монотонной, в несмелую девушку, полную надежд и страхов ошибиться.

Дарлин удивленно смотрела на нас с сестрой, а затем в волнении перевела взгляд на дверь, будто ожидала, что там ее ждет тот самый эр Ругуж.

— Он что, гнался за вами? — хихикнула Мэделин. — Надо же — так впечатлить чистильщика! Вы будто ждете, что он вот-вот ворвется сюда и снова начнет допрос.

— Все может быть, — кивнула сьерра О'нил, не обратив внимание на недопустимые шуточки в свой адрес, — ведь я дала ему пощечину.

— Чистильщику?! — ахнула я.

— За что?! — вторила мне Мэделин.

— За то, что он воспользовался служебным положением, продолжив допрос и не предупредив, что это только для него. Это неприемлемо!

— Ох, — я обхватила щеки ладонями и тоже посмотрела на дверь, — в любом случае мы будем на вашей стороне, сьерра О'нил.

— Да-а, — протянула Мэделин, не сводя гордого взгляда с нашей гувернантки, — никогда не уставала вами восхищаться. Вы такая смелая! Во всем нам пример!

— Ох! — Дарлин, будто окончательно прозревшая от слов Мэди, схватила стул, придвинула его и тяжело опустилась на сиденье, простонав: — Что же я наделала? Чистильщики неприкосновенны, все это знают.

— Если они поступают подло, им тоже можно воздать! — яростно заметила сестра, поднимаясь с софы. — Женщины — не бесправные глупые марионетки, пусть знают!

— И это воспитала я! — Сьерра хлопнула ладонью по лбу, заявляя: — И точно, нужно кончать с преподаванием. Не мое это.

В тот день мы так и не осмелились покинуть свои покои. Понаблюдав в окно за тем, как медленно село за горизонт солнце, решили отсидеться в тишине и мнимом спокойствии. Стоит отметить, что чистильщики нас также не навещали, а потому мы дружно постарались забыть о допросе сьерры и его нехорошем окончании. Зря, конечно, но кто же об этом знал?