ГЛАВА 11

Марианна Айгари

В следующие несколько дней ничего не происходило.

Мы ждали, мы трепетали и волновались, но наступал вечер и новая ночь, а дурного не случалось.

Чистильщики, как узнала сьерра О'нил, все еще устраивали небольшие осмотры и допросы всем жителям и гостям замка, однако до наших покоев никто из них не дошел. Даже тот мужчина, которого ударила наша гувернантка, избегал встречи. Что было тому причиной, оставалось лишь предполагать, и именно предположениями мы занимались долгими скучными вечерами.

Во время прогулок по саду, общих обедов и ужинов присутствующие держались вежливо, натягивали на лица улыбки и старались говорить о чем-то нейтральном. Это было сложно, учитывая происходящее вокруг, ведь, по последним слухам, весь Флоириш кипел от негодования, шокированный новым указом короля. Чистильщики проверяли каждого, даже бездомных… Никто не понимал, что или кого они искали, но предполагали, как и положено, худшее. Например, покушение на род Буджерсов и непосредственно королевских отпрысков. Принц подогревал слухи своим отсутствием, он просто исчез где-то в недрах замка.

Даже наш отец и тот смилостивился над дочерьми: по окончании третьего дня «затишья» к нам в покои доставили письмо из дома, где бедная взволнованная мама передавала привет от папы и спрашивала, не желаем ли мы вернуться.

«Мы любим вас всем сердцем, — писала она, — и если вы чувствуете страх или иные неприятные волнения, находясь в гостях его величества, — только скажите об этом. Ивар немедленно приедет и заберет вас. Это его слова, родные мои! Он совсем уже не сердится и, мне кажется, даже испытывает легкое чувство вины за произошедший инцидент. Однако хочу заметить, что в городе также весьма неспокойно и, возможно, вам стоит еще немного задержаться в замке, под покровительством нашего чудесного короля…».

— И так далее, и тому подобное, — закончила Мэделин краткое перечитывание письма для сьерры О'нил. — Одним словом, нам можно приехать домой, но лучше не нужно. Как вам это?! А ведь несколько девиц уже покинуло замок. За ними прислали из родовых поместий, сообщив о срочной необходимости явиться в отчий дом. Выдумали причины и забрали своих любимых чад.

— Думаешь, папа должен был примчаться на любимом коне, весь в мыле, спрыгнуть с него на пороге замка и требовать отдать ему нас немедленно? — уточнила я, когда поняла, что дочитать книгу мне все равно не дадут. Вложив между страниц приключенческого романа свой миниатюрный портрет трехлетней давности, используемый в качестве закладки, я устало посмотрела на сестру, продолжая: — Наш отец, конечно, славится своей импульсивностью, но не до такой же степени, Мэделин. И потом, даже если бы он сказал: «Приезжайте, я требую!», — мне не дали бы уехать. Мы все это знаем.

— А вот и нет, — заупрямилась сестра, принявшись доказывать обратное, загибая длинные пальцы: — Перевоплощений за все эти дни не случалось. Это первое. Ни советник, ни принц нами не интересуются. Это второе. Король ведет себя вполне благосклонно. Это третье… Да может, они уже ждут не дождутся, когда мы уедем!

— Как прекрасно ты рассуждаешь. Только совсем не верно, — я усмехнулась и стала перечислять свои доводы: — Охрану никто не снимал. Этот громила — как же его зовут?.. Который все время что-то тихо насвистывает.

— Сьер Бурис, — подсказала Дарлин, заканчивающая вязать очередную салфеточку на стол.

— Да! Он самый. Как же пугает этот жуткий свист из-за угла! Вчера меня едва удар не хватил, когда он выглянул из-за статуи в парке. Клянусь, я не преувеличиваю.

— Мы помним, — кивнула сьерра, не отрываясь от вязания. — Ты ведь во всеуслышание пожелала ему провалиться под землю и не найти оттуда выхода.

Мэделин тихо хихикнула, а заметив мой негодующий взгляд, отмахнулась и сообщила:

— Не преувеличивай! Это ничего не значит. Мало ли чего он за тобой таскается? Может, ты ему приглянулась.

Она блеснула глазами и сложила руки на груди, явно собираясь отстаивать свою позицию до конца.

— Вот как? — Я досадливо поморщилась, отложила книгу на столик и, стараясь подавить растущее раздражение, продолжила спор: — Что ж, давай решим, будто этот огромный странный мужчина, находящийся, насколько понимаю, в подчинении старшего советника, просто мне симпатизирует. А то, что он подглядывает и подслушивает, выныривает из самых непредсказуемых мест и смотрит с подозрением, — это все выражение симпатии. Ну не умеет человек по-другому.

Сьерра О'нил тихо посмеялась и бросила на меня хитрый взгляд.

— Да, так и есть! — ответила Мэди. — Дуракам, знаешь ли, тоже свойственно влюбляться.

— Тогда что скажешь на исчезновение принца? — спросила я. — Ни его, ни советника нигде нет. Прогулки, завтраки, обеды, ужины… все проходят без главного хозяина!

— Главный хозяин здесь — король, — фыркнула Мэди.

— Но приехали все молодые эры не к королю! — припечатала я. — Они хотят видеть принца! И что обнаруживают? Максимилиану Буджерсу нет до них никакого дела, а сам король увлечен приезжей принцессой. Вы заметили, что он всегда распоряжается посадить ее рядом с собой? И в парке я видела их дважды…

— Трижды, — задумчиво отозвалась сьерра. — Но это ничего не значит. Его величество — радушный хозяин. В его симпатии и благосклонности к принцессе нет ничего необычного.

Я засмеялась и уточнила:

— Вы серьезно? Ну да, сначала его сын ухаживал за ней, а теперь, когда тот пропал, его величество сам продолжил дело своего отпрыска. И правда, ничего странного.

— Марианна! — Дарлин покачала головой, прекращая орудовать крючком и нитками. — Мы не имеем права обсуждать поведение короля и его предпочтения. Все это нас не касается.

— Ладно, — я почувствовала злость оттого, что сьерра не встает на мою сторону, читает нотации и предпочитает не замечать очевидного, как и Мэделин, — тогда вернемся к принцу. Значит, Максимилиан Буджерс, пригласивший всех нас, куда-то пропал. Его советник не появляется. Принцесса Аннет вместе со своей гувернанткой — грудастой нахалкой Лорен — также отбыли. И не на магобиле с вензелями Буджерсов, между прочим, а на арендованном экипаже без отличительных знаков! Я слышала за завтраком, что несколько девушек лично наблюдали ее бегство в сопровождении охраны и чемоданов!

— Чемоданы бежали следом, ага, — усмехнулась сестра, окончательно выводя меня из себя.

— Почему вы так себя ведете? — возмутилась я. — Проблемы не решатся оттого, что мы предпочтем их не замечать!

— Значит, по-твоему, лучше день и ночь напролет думать о худшем варианте? — Только теперь я поняла, что сестра зла не меньше моего. Она говорила с яростно горящим взглядом: — Не спать ночами и предполагать самое страшное? Это твой выбор?

Посмотрев на нее, я вскочила на ноги, собираясь сказать, чтобы не передергивала моих слов, но впервые за несколько дней почувствовала сильнейшее головокружение. И еще слабость. До дрожи в руках. Даже в глазах помутилось.

— Мари! — всполошилась сьерра О'нил. — Когда ты принимала лекарство?

Я хотела ответить, но язык отяжелел и плохо слушался. Медленно вернувшись в кресло и от неловкости уронив лежащуюя рядом книгу, я до боли вцепилась пальцами в подлокотники.

Мэделин, требуя открыть рот, уже подносила к моим губам стакан с водой, в котором растворила несколько капель эликсира для успокоения, и я даже успела сделать пару глотков, почувствовав надежду.

Но тут комнату словно заволокло туманом, и голос Дарлин О'нил зазвучал совсем глухо, словно удаляясь от меня.

— Мари, Мари, — твердила она все тише, пока окончательно не смолкла.

Не успела я испугаться, как уже другой голос заставил вздрогнуть.

— Что скажешь на мое предложение, сын?

Сначала в нос ударил запах хвои и мандаринов, и я, открыв глаза, заметила, что на столике передо мной тлеет несколько ароматных палочек, легкий тонкий дымок от которых распределялся в воздухе, даря ощущение покоя и уюта. А еще там лежал кусок пергамента, исписанный ровным крупным почерком…

— В любом случае я не дам ее казнить, — продолжил голос справа от меня, скрипнуло кожаное кресло, и король продолжил: — Но наказание должно быть суровым.

Я осторожно посмотрела в сторону его величества и округлила глаза.

Марк Буджерс, одетый в один лишь халат, сидел, вольготно вытянув абсолютно голые ноги вперед и расслабленно откинувшись на спинку кресла. Голова его, лоб которой оказался накрыт влажным полотенцем, была чуть запрокинута вверх, а взгляд устремлен к потолку. Пальцами рук он размеренно постукивал по подлокотникам.

Полы халата были слегка растянуты сверху, открывая моему шокированному взору волосатую грудь и толстую золотую цепь, сползающую куда-то в область подмышки.

«Не-е-ет! Снова!», — простонала я мысленно.

— Сын, — повторил Марк Буджерс, поворачивая голову ко мне, — ты делаешь вид, что не слышишь меня? Или надеешься, что сможешь остаться хорошим, не принимая участия в выборе наказания?

Я не знала, что делать.

Сказать его величеству, кто перед ним? Вызвать на себя его гнев? Или солгать? Но тогда нужно ответить на вопрос, которого я даже не слышала. Кого король собирался наказать?! Меня?!!

Тяжело вздохнув, я отвернулась, вперившись взглядом в тлеющие ароматные палочки.

Делать вид, что в комнате по-прежнему находится принц, было тяжело, да и опасно, но сознаться в перемене тел я никак не решалась. В миг, когда голова грозила лопнуть от неразрешимой задачи, пришлось вздрогнуть повторно.

— Максимилиан, — услышала я откуда-то сзади, — нужна твоя помощь. Кажется, я нашел значение последней руны.

Позабыв об осторожности, я радостно уставилась на короля. Тот хмурился.

Несколько долгих секунд Марк Буджерс продолжал смотреть на меня так, будто уже «раскусил» обман, а потом отвернулся и небрежно взмахнул кистью руки, то ли отпуская меня, то ли посылая.

— Как всегда, предпочитаешь бежать, — пробубнил он, вновь откидывая голову на спинку кресла и отдавая все внимание потолку.

Я медленно с опаской поднялась с кресла, в котором сидел принц, и на негнущихся ногах развернулась, чтобы увидеть удивительную картину: вокруг, прямо в воздухе, висело множество магических светляков, а по центру комнаты, обставленной по периметру полками и шкафами, стоял круглый стол, полностью заваленный газетами, журналами, бумагами и книгами. На полу также лежали печатные издания разной степени старины, а еще, ближе к левой стене, палас был небрежно отдернут в сторону и, прямо на паркете, некий горе-художник расчертил миниатюрный рисунок мелом. Копию того, в котором совсем недавно оказались мы с принцем.

От увиденного у меня моментально перекрыло горло, стало невозможно дышать. Пытаясь захватить ртом воздух, в волнении я пошатнулась, но взяла себя в руки и посмотрела на мужчину, сидящего рядом с рисунком с задумчиво-отрешенным взглядом.

В брюках и одной лишь белой рубашке с закатанными почти по плечи рукавами, Андрис Геррард крутил головой, волосы на которой были взъерошены во все стороны. Он что-то искал среди бардака, рассматривая бумажки, исписанные неровным мелким почерком, и нервно что-то нашептывая себе под нос.

— Куда я ее положил? — в конце концов спросил советник, скривившись от раздражения. Резко обернувшись, посмотрел на стол и, победно вскрикнув, поднялся, хватая оттуда книгу в кожаном переплете, с огромной руной на обложке, светящейся холодным синим светом.

— Здесь. Это точно она, — кивнул сам себе Андрис, после чего посмотрел наконец на меня.

Я стояла совсем рядом, смотрела на книгу, от которой веяло старинной магией, и отчаянно пыталась понять, что же происходит.

— Макс? — тихо позвал эр Геррард, и в его вопросительной интонации мне послышалась догадка. Он понял! Вот так сразу. Не понадобилось даже объяснений.

Прикусив нижнюю губу, я посмотрела в его глаза и медленно покачала головой. Лгать старшему советнику не пришлось.

Он прикрыл книгу, оставляя в ней указательный палец, и, склонив голову, сделал шаг навстречу, проговаривая следующее слово одними губами:

— Эра?

Я кивнула и растерянно пожала плечами.

Некоторое время мы так и стояли, рассматривая друг друга. Вдруг, прислушавшись к себе, я поняла, что чувствую радость от встречи, пусть и такой. Он не уехал, не бросил все, не оставил поиск правды!

Все эти дни, прошедшие в томительной предгрозовой тишине, заставляющей волноваться все сильнее, я могла жить лишь надеждой на благополучное разрешение загадки с обменом телами. При этом я отказывала себе в праве думать о старшем советнике больше, чем этого допускали приличия, напоминая раз за разом, что он лишь выполняет долг перед принцем и королем.

Но теперь, увидев Андриса Геррарда так близко, никак не могла подавить радость, заполняющую все внутри. Раньше мне приходилось практиковать сокрытие грусти, гнева или даже ярости, но прятать от людей счастье я пока не научилась. И это было ужасно! Особенно учитывая ментальный дар стоящего впереди мужчины.

Он нравился мне.

Отрицать симпатию дальше было бессмысленно. Не так, как нравились прежние молодые люди, пытавшиеся ухаживать за мной или просто встречаемые на общих мероприятиях, а сильнее. Даже Ян, с которым я готова была связать свою судьбу, никогда не казался мне настолько притягательным. С Андрисом Геррардом хотелось встречаться взглядом, говорить с ним, ощущать его присутствие и смотреть на редкую улыбку, когда шрам на щеке превращается в шкодную ямочку…

С Яном было просто приятно общаться. Он не раздражал меня, и когда-то казалось этого достаточно. А теперь он на лечении, едва не лишился жизни. И всему виной я.

Стало стыдно, неуютно и неловко.

Происходящее в моей душе было неправильным. Даже плохим. И в то же время я никак не могла избавиться от ощущения тоски, чувствуя безумную несправедливость мира. Теперь, когда мне стало понятно, что такое притяжение, я вынуждена была добровольно замуровать себя в одиночестве.

От проклятья не было лекарства, это стало ясно после сна с рыжей колдуньей. Она открыла мне глаза, заставила взглянуть на мир другими глазами. Все нехорошее, что сотворил отец, я могла прекратить, замкнув проклятье на себе. Больше никто не пострадает, нужно лишь проявить силу воли и духа и прекратить мечтать.

Вот только мечты продолжали терзать меня, не давая покоя! Сегодня, прямо сейчас, они смотрели на меня глазами старшего советника и так заманчиво улыбались его губами…

— Ну что там? — спросил король. Кресло заскрипело под ним, заставляя меня пробудиться и испуганно округлить глаза.

— Сказать ему? — спросила я так тихо, что сама едва услышала вопрос.

Старший советник покачал головой и оказался совсем рядом. Коснувшись моего лба, он прошелся подушечкой указательного пальца по коже, создавая незамысловатый рисунок, и проговорил:

— Дормио.

Мир снова покачнулся, размыв лицо Андриса Геррарда. В попытке удержаться на ногах, я схватила его за плечи, почувствовав, как окаменели мышцы под тонкой белой рубашкой, и… провалилась в темноту.

Однако пустота, на миг воцарившаяся в голове, внезапно взорвалась десятком звуков, пробудив и заставив открыть глаза. Тяжелые веки поддались с трудом, а с губ сорвался тихий стон. Мой стон.

— Что еще? — нервно спросила Мэделин. — Скажете, что скучали еще по какой-то части моего тела, — я вас ударю! И не посмотрю, что вы в моей сестре!

Я перевела удивленный взгляд на сьерру О'нил, вошедшую в комнату в полном облачении. До этого она была переодета ко сну, а теперь будто собралась на прогулку. Мне гувернантка также принесла платье.

— Я помогу, — сказала она, встав напротив и яростно сверкая глазами. — Прошу, ваше высочество.

— Что происходит? — спросила я, даже не думая вставать с мягкого уютного кресла. — Зачем одежда?

Сестра и сьерра переглянулись и недоверчиво уставились на меня.

— Мари? — уточнила Мэделин.

Я кивнула.

— Чем докажешь? — Сестра сложила руки на груди.

— Снова будем обсуждать родимое пятно? — улыбнулась я.

Скулы Мэделин покрылись красными пятнышками:

— Негодяй! — выдала она. — Это принц!

— Нет же, — я сильнее вжалась в спинку кресла и умоляюще посмотрела на Дарлин, — ну хоть вы скажите ей, сьерра! Откуда бы принцу знать про кляксу на ее зад…

— Хватит! — прервала меня гувернантка. Приблизившись, она склонилась к моему лицу и мягко спросила: — Разве вы могли так быстро поменяться назад?

— Это все Андрис Геррард, — сказала я, чувствуя, как при упоминании его имени начинаю краснеть. Такая глупость! Разозлившись на саму себя за слабость, мотнула головой, продолжая: — Он что-то сказал и ткнул пальцем принцу в лоб. И вот я снова здесь.

— Старший советник? — переспросила Дарлин. — Ты видела его и говорила с ним?

— Да.

— Значит, он в это время был с принцем?

Я кивнула и снова начала мучительно краснеть, потому что в голове невольно всплыла картинка, где эр Геррард стоял в своей распахнутой на груди рубашке с закатанными рукавами, лохматый, какой-то особенно домашний и притягательный… А еще он смотрел на меня своими темными глазами, в которых плескалась сама бездна, рождающая самые нелепые необъяснимые фантазии…

— Это точно она, — сказала сестра, громко хихикнув, — несите тряпку.

— Зачем? — не поняла сьерра.

— Как же? Мари повидала наконец предмет своих тайных грез и начала таять лужицей. Того и гляди потоп будет!

— Замолчи! — Я сердито сдула упавшую на лицо прядь волос и все-таки поднялась с кресла, чувствуя при этом сильную слабость. — Он мне не предмет! То есть я вовсе не грежу старшим советником. Мне никто не нужен.

— Ага, — Мэделин закатила глаза, — пусть так. Притворимся, что поверили, но себя-то зачем обманывать?

— Ей так спокойней, — «поддержала» меня Дарлин и тут же погладила по плечу, спрашивая: — Выходит, они нашли способ быстро возвращать вас в собственные тела?

— Я не знаю, — ответила честно, — не было возможности поговорить. Все случилось слишком быстро. Одно касание — и все.

— Но…

Сьерра не успела закончить начатую фразу, сбившись от стука в дверь. Мы все замерли, обеспокоенно прислушиваясь и строя каждая собственные догадки. Стук повторился. Сьерра, вздрогнув, нервно посмеялась и излишне громко проговорила:

— И кого это носит нелегкая в столь поздний час? Вернитесь в спальню, девушки, а я узнаю, кому мы понадобились.

Только тут я вспомнила, что одета лишь в сорочку и легкий халат поверху. Устыдившись такого вида, бросилась в указанном направлении, успев забрать у гувернантки платье. Мэделин последовала моему примеру, хотя и с меньшим рвением. Она демонстративно замешкалась, прежде чем закрыть дверь за нами, успев таким образом расслышать голос незваного гостя.

— Кто там? — нетерпеливо спросила я, стоило нам оказаться запертыми наедине.

— Тот, в ком ты вообще не нуждаешься и о ком меньше всего думаешь, — с хитрой усмешкой ответила сестра. — Старший советник. Просил простить за беспокойство.

— Ох…

Меня захлестнула волна сразу множества чувств — от злости на кривляния сестры до жуткого волнения и… предвкушения. Зачем он пришел? Ведь предыдущие три дня не показывался нам! Хочет осведомиться, вернул ли меня в тело или промахнулся? Или решил лично пронаблюдать, как я пью его лекарство? А может, действительно обеспокоился моим самочувствием? Да какое мне, в конце концов, дело?! Ровным счетом никакого…

— Мари, на тебе лица нет, успокойся, — попросила Мэделин, хватая меня за руки. — Это всего лишь старший советник, и сьерра, скорее всего, даже не пропустит его к нам.

— Как это не пропустит? — возмутилась я.

— Поздно же, — удивилась сестра. — И мы не одеты.

Я растерянно посмотрела на платье в своих руках и, спохватившись, попросила:

— Тогда помоги мне. Скорее!

Никогда еще я не одевалась так быстро. Мэделин, полностью поддержавшая мою затею срочно выбежать навстречу старшему советнику, действовала настолько уверенно и легко, что всего через пару минут я была готова к выходу на люди. Да, шнуровка оказалась завязана кривовато, а прическа норовила завалиться в сторону, но все женские прелести мы с сестрой скрыли.

— Ты уверена, что это правильно? — запоздало поинтересовалась я, нервно одергивая подол платья.

— Нет, конечно, — хмыкнула Мэди. Приоткрыв дверь и осторожно подтолкнув меня вперед, она снова закрылась, прячась от посторонних глаз.

— Эра Марианна?! — удивленно воскликнула сьерра О'нил, явно раздосадованная моим появлением. — Я как раз объясняла старшему советнику, что вы давно готовы ко сну и не можете принимать гостей в столь поздний час.

— Так и есть! — заявила я, не желая выставлять Дарлин в глупом свете. — Я готовилась ко сну, но…

Наши с советником взгляды наконец встретились, и все слова вылетели из головы, будто птицы на зимовку.

Он был все так же растрепан, как и при нашей встрече чуть раньше, но поверх рубашки успел надеть жилет и сюртук. И, надо признать, выглядел старший советник более прилично, чем я в наспех натянутом платье.

— Эра Айгари, как прекрасно, что я застал вас бодрствующей. — Он обошел Дарлин О'нил, даже не заметив ее попытки преградить дорогу, и остановился передо мной, глядя с таким вниманием, что я начала испытывать неловкость.

— Вы искали встречи со мной? — спросила я, сцепив руки в замок и отведя взгляд в сторону спальни, где наверняка подслушивала Мэделин. Мне хотелось выглядеть спокойной и уверенной в себе, но разве это возможно, когда на тебя смотрят так пристально и безмолвно?!

— Да, мне хотелось бы поговорить с вами о случившемся, — сообщил Андрис.

— О том, что случилось этим вечером? — Я все же снова посмотрела на него. — Вы нашли способ прекратить то, что происходит?

Эр Геррард неопределенно передернул плечами и, помолчав некоторое время, обернулся к Дарлин, чтобы сделать неожиданное заявление:

— Простите нас, сьерра О'нил, но я вынужден принять меры по обеспечению сохранности тайны. Вы по-прежнему можете видеть все, что происходит, но говорить мы станем в уединении.

Дарлин нахмурилась и открыла рот, чтобы сказать что-то, но старший советник покачал головой, добавляя непреклонным тоном:

— Это не просьба.

От того, как холодно и требовательно он произнес последние слова, я, так же как и гувернантка, опомнилась, осознавая, кто пришел в наши покои. Это стало чем-то вроде легкого похлопывания по щекам во время приближающегося обморока. Он ведь не друг мне, и даже не близкий знакомый. Андрис Геррард — подчиненный его величества, а я — всего лишь случайность, создавшая дополнительную угрозу принцу.

Когда старший советник вернул мне свое внимание, мне уже стало значительно легче. Флер глупой романтики, затуманившей мне голову, испарился, оставляя лишь злость на саму себя. Взгляд я прятать перестала и даже смогла вернуть себе подобие спокойствия. Чего бы ни хотел от меня старший советник, это точно не обещало мне вселенской радости. И теперь я была готова его услышать. Так я думала…