ГЛАВА 12

Марианна Айгари

— Недаром я слышала о вас много гадостей! — сказала, как только старший советник закончил свой рассказ.

— Наверняка вам лгали, — спокойно заметил он.

— Думаете, вы лучше, чем говорят? — я горько усмехнулась, готовясь настаивать на правдивости чужих суждений.

— Хуже, гораздо хуже, — он устало вздохнул, потер средним пальцем переносицу и посмотрел на сьерру О'нил, сидящую неподалеку с вязанием в руках. Гувернантка терпеливо ждала завершения разговора, не оставляя нас наедине. Почувствовав взгляд Геррарда, она покосилась в нашу сторону, но ничего не сказала и ничем не выказала недовольства. Разве что спицы стали быстрее двигаться.

Андрис усмехнулся и снова обратил все внимание на меня. Его глаза, темные и завораживающие, могли, казалось, заглянуть в самую душу, чего я никак не собиралась допускать, потому что там царил хаос. Там… я боролась с собственными чувствами, стараясь обратиться только к разуму.

Только вот получалось из ряда вон плохо. Услышанное от старшего советника должно было вызвать во мне волну негатива, отвратить от него и напугать, но, вопреки здравому смыслу, я по-прежнему была рада его присутствию, а еще благодарна за откровенность.

— Теперь вы знаете больше, чем я предполагал вам сообщить, — словно услышав меня, проговорил Андрис Геррард.

Я кивнула, совершенно не зная, что сказать. Шрам на его щеке немного углубился и превратился в ямочку, губы дрогнули в легкой улыбке, когда он продолжил:

— Хочу вам признаться еще кое в чем. Меня терзает чувство неловкости, эра Айгари. Марианна. Вы позволите мне немного сократить обращение к вам? Будто мы уже не просто знакомые, а немного сдружились. Или?..

— Да.

— Спасибо. Так вот… Марианна, это очень непривычно — чувствовать неловкость. И даже интригующе, честное слово. Но хотелось бы все же понять, что вы думаете об услышанном.

Старательно подавляя глупую улыбку, рвущуюся наружу от того, как нежно произносит старший советник мое имя, все же не могла скрыть скептического настроения. Будто менталисту тяжело узнать, что о нем думают…

— Хотите сказать, что вам важно мое мнение? — спросила, неловко поведя плечами.

— Важно, — просто ответил он.

Невозможный мужчина! Зачем он так смотрит на меня и говорит такое? Разве кто-то еще в нашем мире говорит подобные вещи прямо в глаза собеседнику? Или это некая уловка с его стороны? Попытка добиться еще большего доверия, а затем обмануть?

Не выдержав накала страстей в голове, я отвернулась от Геррарда, вспоминая его рассказ.

По словам старшего советника, около года назад свершилось первое покушение на принца, после которого Андриса пригласили занять почетную должность «няньки» Максимилиана Буджерса. За прошедший период, если верить Андрису, принца пытались убить еще трижды, после чего стало очевидно: враг очень близок к семье короля и хорошо изучил цель.

Тогда-то и была придумана афера, благодаря которой предателя можно было раскрыть. Однако не обошлось без сюрпризов от сильного противника. Случившийся просчет дорого стоил пятерым заговорщикам: погибла женщина, и из-за ее смерти враг получил в руки огромный козырь, а после сам принц был подвергнут ритуалу, в котором и я приняла участие…

Весь рассказ старшего советника был обтекаемым и не всегда понятным, но я уловила суть: некая компания из пяти человек собралась ради разоблачения другой компании, мечтающей уничтожить наследника Буджерсов. Политика и магия переплелись воедино, рождая интриги, смерть и еще большую путаницу. «Игра», как называл всю эту гадость Андрис Геррард, набирала обороты с каждым днем, и «пешек», — людей, случайно попавшихся на пути, — никто не собирался жалеть, ведь проигрывать его величество не собирался.

Увидев мои глаза, полные возмущения, старший советник поспешил добавить, что меня пешкой никто не считает. Наверное, это должно было успокоить…

По поводу обмена телами Андрис заверил меня, что вскоре исправит случившееся, а пока просил максимально избегать стрессов и любых переживаний. Я попыталась задать еще несколько вопросов о своей магии и ее изменениях, но тут советник лишь переводил тему, сурово хмурясь и поджимая губы.

Я хотела злиться на него. На всех. Но выходило плохо. Почему-то особенно сложно оказалось осуждать эра Андриса… Это злило меня, выводя из равновесия.

Собрав волю в кулак, я обернулась и, стараясь придать себе безразличный, даже скучающий вид, поделилась соображениями:

— Что ж, хорошо, вот что я думаю… Мне кажется, вы и правда не должны были говорить мне про покушения и все остальное. Не понимаю, для чего мне знать о покушениях и внутриполитической грязи? Еще я усвоила важное: ваша должность обязывает вас быть холодным и предусмотрительным, заботясь прежде всего о короле и его отпрысках. Вы доступно мне это объяснили. Клятва короне и интриги вокруг нее — это ваша жизнь, и даже смерти вокруг вас не пугают. Осуждать вас я не имею права и не собираюсь, но мне лестно, что вы все же решили не бросать меня в сложившейся ситуации. Ну и… остается лишь верить, что все наладится.

— Это… интересные выводы.

— Спасибо.

Геррард чуть склонил голову, разглядывая меня слишком пристально.

— Еще что-нибудь? — уточнил он. — Или выводы кончились?

— Да, кое-что еще. — Посмотрев на него с вызовом, я сообщила: — Хотелось бы знать, как себя чувствует эр Ян Корст.

Мой собеседник посерьезнел. Глаза, и без того темные, совсем заволокло тьмой, а на скулах показались желваки.

— Для чего?

— Для чего? — удивленным эхом повторила я. — Мы с ним были обручены, собирались пожениться. Я волнуюсь о нем. Разве это не очевидно?

Судя по недовольству на лице Геррарда, очевидно ему ничего не было.

— С ним все хорошо, — теперь тон Андриса стал другим, более чужим и властным.

— Хорошо? Какое интересное определение. Его пытались убить, — напомнила я.

— Но не убили.

Теперь в его голосе мне послышалось сожаление. Старший советник даже позволил себе слегка поморщиться, показывая тем самым, насколько неприятна ему живучесть Яна и поднятая тема в целом.

Ранимый какой, надо же! Подумаешь, кого-то там чуть не погубили, это же не принц — значит, неинтересно!

— Ян мечтал работать на вас, — зло напомнила я. — Он просто бредил идеей, как станет незаменимым сотрудником. И он не злой человек, эр Геррард, но попал в руки негодяев из-за моего проклятья.

Старший советник посмотрел на меня удивленно.

— Какая глупость, — сказал он раздраженно. — В этом все дело? Вы и правда вините себя?

— Само собой. Он… испытывал ко мне чувства и поплатился за это.

Геррард фыркнул губами, совсем как моя сестра в минуты высшего раздражения:

— Даже не смешно, эра Марианна! Уверяю, Корст стал жертвой политических распрей, и да, скорее всего это случилось из-за его маниакального желания стать моим секретарем. Он виноват не меньше, чем те, кто вовлек его в игру. Я с этим разберусь. А его жизнь теперь вне опасности. Этого достаточно?

— Нет, — я немного замешкалась, прежде чем озвучила придуманное несколько дней назад желание. — Помните, вы обещали выполнить одну мою просьбу? В честь дня рождения. Так вот, мне хотелось бы видеть эра Корста. Я должна убедиться, что он в порядке.

— Моих заверений вам недостаточно? — Геррард сложил руки на груди и уставился выжидающе.

Я покачала головой.

Старший советник чуть отклонил голову назад, задумчиво взглянув на потолок, а затем безрадостно на меня. По всему выходило, он был ужасно недоволен услышанным, но не спешил высказываться на этот счет. Молчание затягивалось, и мои нервы лопнули первыми.

— Прекратите пытаться меня напугать, — зачем-то сказала я.

Страха во мне не было ни капли, а вот ощущение неправильности собственных поступков и слов нарастало.

— Куда уж мне…

— Тогда не смотрите так! — Я нахмурилась, пытаясь подобрать подобающее определение к тому, как именно он на меня смотрел, но ничего, кроме «вызывая чувство сожаления о сказанном», не придумала. Потому передернула плечами и капризно закончила: — У меня от вас мигрень! Вы что, пытаетесь проникнуть в мою голову?

Геррард заломил бровь, покачал головой и медленно проговорил:

— Боже упаси меня от проникновения… в вашу голову.

— Как это понимать? — Я, кажется, покраснела. — Считаете, там настолько глупые мысли, что и слышать такое страшно?!

— Считаю, что хочу быть с вами честным, Марианна, и не «читаю» вас против воли. Хотя многое из того, что вы испытываете, все же оказывается «на слуху», и тут я бессилен.

— Могли бы заткнуть уши, — сердито ответила я, с ужасом подозревая, как могла выдать свои тайные чувства глупыми мыслями.

На щеке Геррарда, в месте шрама, в который раз появилась ямочка — верный признак того, что советник короля не проникся моим плохим поведением.

— В любом случае я рад, что с вами все хорошо, — сказал он, внезапно тронув кончик растрепавшейся косы, лежащей на моей груди. Захватив волосы между указательным и большим пальцами, старший советник потер их, словно пробуя на ощупь, и улыбнулся еще шире, загадочно проговорив: — Так и думал.

Не прошло и пары секунд, как рядом оказалась сьерра О'нил. Замерев осуждающим, но молчаливым изваянием, она уставилась на старшего советника таким взглядом, что даже мне захотелось начать оправдываться. А ему нет.

— Всего хорошего, — мягко сказал Андрис Геррард, не обращая внимания на гувернантку. — Спокойных вам снов. Не забывайте принимать настойку, пока все не разрешится.

— Да, конечно, — пробормотала я, совсем забыв о том, что собиралась проявлять лишь холодную учтивость. — Берегите себя.

Зачем я сказала последние слова — не знала. Они просто сорвались с губ, как птицы, которых не вернуть… В глазах старшего советника промелькнуло нечто странное, но больше он ничего не сказал.

Сняв полог тишины, Андрис Геррард легко поклонился и быстро вышел из комнаты, легко затворив за собой дверь. Только тогда я вспомнила, что он так и не ответил мне, отведет ли к Яну Корсту.

Максимилиан Буджерс

Чужое тело. Я снова побывал в нем.

Теперь уже без страха, лишь с легким удивлением от неожиданности.

И снова увидел ее. Мэделин Айгари смотрела на меня с беспокойством, еще не понимая, кто перед ней. Гладила спутанные волосы, мило улыбалась и просила прощения за свою глупость.

— Это я виновата, — говорила Мэделин, — не держи на меня зла, Мари. Так увлеклась, что совсем забыла об опасности. Ты не обижаешься? Все хорошо?

— Хорошо, — ответил я, вглядываясь в ее лицо и понимая, что скучал по нему. Эта девушка так или иначе постоянно была в моей голове. То злила, то вызывала улыбку, главное — не оставляла безразличным.

Теперь, встретившись с ней, я рассматривал утонченные черты лица и гадал: чем она так привлекла меня?

Улыбкой? Может быть. В уголках ее губ крылась шалость, кажется — всегда готова сказать или сделать нечто нетривиальное, то, что выделит ее из толпы.

А может, глазами? Хитрым прищуром и живым блеском. Мэделин Айгари смотрела так, будто видела в каждом некую загадку и собиралась вот-вот ее разгадать.

И небольшой, чуть вздернутый носик лишь напоминал о характере своей хозяйки, миниатюрной вездесущей любопытной девицы.

Андрис звал ее занозой в причинном месте.

Вспомнив это, я расхохотался.

— Ты чего? — Мэделин, почувствовав неладное, встревожилась, отпрянула. — Что смешного, Мари? Эй!

Я глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Откуда во мне это безудержное ненормальное веселье? С чего бы мне так себя вести? Наверное, просто нервное. А может, всему виной наша встреча.

Я и правда хотел видеть эту девчонку. Несносную, неугомонную, задающую неудобные вопросы и заставляющую Андриса кривиться от ее присутствия. В чем-то мы были даже похожи. Хотя серьезности и прозорливости в ней, несомненно, оказалось больше моего.

— Ваше высочество? — догадалась она. — Это вы?

— Может быть. — Я широко улыбнулся.

— Но… — Мэделин посмотрела на дверь, за которой скрылась сьерра О'нил, решая должно быть, позвать ли ее на помощь.

Я поднялся с кресла, только тогда поняв, что эра Марианна одета лишь в ночную сорочку и халат.

— Не смейте так смотреть на… нее! — выпалила Мэделин.

— Почему? — я улыбнулся. — Так можно смотреть только на вас?

Она вспыхнула, негодующе всплеснула руками и, судя по личику, собиралась ответить некую колкость, но я ее опередил.

— Вы прекрасно выглядите.

Мэделин сбилась. С алыми от гнева щеками, она стояла напротив меня и смотрела своими большими глазами, не понимая, как поступать дальше.

Это раззадорило. Черт, она была прекрасна в этом своем неведении. Будто впервые из-под маски ершистой девчонки выглянула невинная милая красавица. Теперь хотелось выманить ее полностью, рассмотреть, а лучше пощупать…

— Знаете, я думаю, наше знакомство не с того началось, — сказал, шагнув к ней.

Сразу пришла легкая волна раздражения оттого, что тело было не моим. Хотелось прикоснуться к ней собственными пальцами, понять, какова эта кожа на ощупь. Увидеть выражение ее лица, когда это случится. Услышать тихий вздох, что обязательно сорвется с ее губ, стоит мне сказать откровенный комплимент, обличающий мое к ней отношение…

— Не подходите ближе, — предупредила Мэделин, выставив вперед руку.

Я улыбнулся ей, посмотрел на длинные красивые пальцы и четко осознал: пока не почувствую их на своих плечах, впивающимися в кожу в порыве страсти, не успокоюсь.

Эта девушка должна была стать моей. Непременно. Безоговорочно.

— Вы странно ведете себя, — Мэделин отступила на шаг, — я позову сьерру О'нил, мне не нравится то, что я вижу.

— А мне очень нравится. Я, знаете ли, кажется, скучал по вам, эра Айгари. Кроме того, меня терзает одна деталь. Просто спать не могу, пока не проясним ее.

— Чего вы хотите?

— Видеть то самое сердечко, о котором вы столько рассказывали. — Я изобразил руками сердце и оскалился, поясняя: — Мне пришлось самому представлять, где оно и как выглядит. Это так… распаляет мое любопытство! Теперь я безумно скучаю по… где там это родимое пятно?

Дверь отворилась. Сьерра О'нил в полном облачении вошла в комнату, не дав нам с Мэделин договорить. И я уже хотел попросить гувернантку оставить нас, когда тьма заволокла все вокруг.

Пришлось закрыть глаза и мотнуть головой. А открыв их, я увидел Андриса, рассматривающего меня с самым хмурым видом.

Поведя руками, он установил полог тишины, после чего спросил, едва шевеля губами:

— Макс?

Я кивнул и быстро обернулся. Отец все так же сидел в кресле, не замечая перемен. Снова взглянув на Андриса, сделал вывод:

— Значит, слова из книги работают. И ты сможешь провести обратный ритуал?

— Да. Чем раньше, тем лучше, — подтвердил советник, не скрывая беспокойства в голосе. — Но нужно понять значение еще одной руны. Вернись к чтению манускриптов, выписывай все, что покажется значимым.

Я удержал Андриса за плечо и уточнил:

— Ты проверил ее? Когда она была здесь.

— Поверхностно, — ответил он и, помешкав, закончил: — Ее магия почти пропала. Еще несколько обращений, и состояние станет необратимым.

От старшего советника веяло холодом, а говорил он отстраненно, будто уйдя мыслями куда-то далеко.

— Удвой дозировку капель, — посоветовал я, возвращая его внимание. — А лучше поставь блок на негативные мысли. Девушка не должна пострадать.

Андрис взглянул на меня несколько удивленно.

— Ты волнуешься за Марианну Айгари? — спросил он. — С чего бы это?

— Не такая уж я черствая сволочь, как все думают, — сообщил я. — И потом, нам ни к чему неприятности от ее отца.

Старший советник какое-то время пристально смотрел на меня, обдумывая что-то, взвешивая и решаясь, а после кивнул собственным мыслям, объявляя:

— Мне необходимо навестить девушку. Хочу убедиться, что она вне опасности.

— Передавай привет, — хмыкнул я. — Особенно ее сестрице.

Андрис снял полог тишины и, повторив слова о том, что считает необходимым навестить эру Айгари, ушел, оставив нас с отцом вдвоем.

Проследив за старшим советником взглядом, я как ни в чем не бывало вернулся на свое кресло. Подняв со стола бумаги и собираясь приняться за работу, я на миг улыбнулся, вспомнив покрасневшее от смущения лицо Мэделин Айгари. В то же время свет от свечи, зависшей в воздухе надо мной, пропал.

— Хорошо провел время? — спросил отец, встав надо мной и создав вокруг полог из тьмы. — Это ведь был новый обмен?

Я не ответил.

— Андрису удалось быстро вернуть девчонку на место, — продолжил он. — Значит, мы на верном пути.

Пришлось кивнуть.

— Что ж, тем лучше. — Он сделал вид, что собрался уйти, но замер, будто о чем-то вспомнив. Старый прием. Раздражающий. Я внутренне подобрался, перед тем как услышал: — Кстати, надеюсь твоя ненормальная улыбка не связана с одной из сестриц Айгари? Потому что мы оба знаем, на чем тебе нужно сосредоточиться в первую очередь и с кем предстоит обручиться в ближайшее время. После брака придется забыть об изменах. Хотя бы на время. Таково мое слово.

На этот раз ответа он не ждал. Поправил халат и отправился в смежную комнату, громко позвав личного слугу.

Я же вернулся к бумагам.

Вот только стоило развернуть их и прочесть первую строчку на древнем языке, как воображение снова «порадовало» воспоминанием, в котором эра Мэделин зло сверкнула глазами.

— Наваждение какое-то, — раздраженно проговорил я. Тряхнув головой, приказал себе заниматься рунами и подманил ближе сразу несколько магических свечей. — С этим разберемся, а там видно будет, что там с браком…

Марианна Айгари

Новый день принес с собой непрошеное ощущение тревоги.

Я даже глаз открыть не успела, но уже поняла каким-то внутренним чутьем: ждать от судьбы чего-то хорошего не стоит. И даже лекарство старшего советника не принесло душе умиротворения…

Позже, когда мы с сестрой переоделись к завтраку и прогулке в саду, уже покидая покои, я вдруг переступила порог и замерла, прижав руку к груди, в которой бешено билось испуганное сердце.

— Мари? — обратилась ко мне сестра. — Что не так?

Я покачала головой, не в силах подобрать слов. Обернувшись, взглянула на гостиную и вдруг поняла, что вижу ее в последний раз. Не предположила, а именно поняла. Так странно, пугающе четко и в то же время смиренно.

Будто так должно было случиться, и все.

— Эра Марианна? — Теперь уже Дарлин оказалась рядом. — Вы хотите остаться и отдохнуть?

«Да!», — закричал внутренний голос.

— Нет, — ответила неуверенно, понимая, что весомых аргументов бояться у меня нет, а идти на поводу у страхов — то еще наслаждение. Так можно замкнуться в себе, запереться в маленькой комнатке, боясь высунуть нос наружу, туда, где бурлит-кипит жизнь.

Нет уж, сдаваться пустым волнениям и надуманным беспокойствам в плен я не собиралась.

— Тогда, быть может, пойдем? — усмехнулась сестра. Стоя немного поодаль, она нетерпеливо постукивала каблуком.

— Конечно, — кивнув, я опустила руку, сжав пальцы в кулак, и вышла в коридор, прислушиваясь к собственным впечатлениям.

Страх не ушел. Он сжался в тугой комок, готовый вот-вот распрямиться пружиной. Мурашки пробежались по спине, вызвав желание передернуть плечами от неприятного холодка.

— Не будем медлить, — излишне бодро сказала я.

— Хм. — Мэделин покачала головой, схватив меня за запястье. Ее глаза выдавали беспокойство, когда она проговорила, косясь в конец коридора: — Представляете, такая глупость у меня в голове, вы не поверите. Будто… мы не одни. Ох, понимаю, как это звучит. Должно быть, все дело в том, что видела ночью кошмар, и в нем все было точь-в-точь как сейчас, но только темнее. Никого не видно, но мы вот так же стояли в коридоре, а Мари медлила с уходом. Даже запах горящего воска в носу был такой же. Привидится же.

Запах воска…

Я принюхалась, и дрожь все-таки прошлась по телу. Как точно сказано! Откуда-то из подсознания возник образ короткой свечи, можно сказать огарка, что задули женские губы, накрашенные яркой красной помадой. Дуновение ветерка коснулось моего лица и волос, а огонь сменился тлеющим фитильком с белесой дымкой, тревожно расползающейся вокруг.

«Погасло пламя, — промолвил нежный голос прямо в моих ушах, — развеется дым, и останется ничто, пустота. Прощайте, Марианна, ничего личного…».

Слова были произнесены настолько четко, будто женщина, говорящая их, стояла близко ко мне, и при желании я могла рассмотреть, как шевелятся алые губы, как они растягиваются в красивой улыбке, означающей мой скорый конец…

Я распахнула шире глаза, резко вскинула левую руку, прогоняя наваждение, и… успела коснуться чего-то скользкого, прохладного. Вскрикнув, закрыла рот повлажневшей вмиг ладонью, продолжая смотреть в место, где, кажется, кто-то был… Или это лишь мое больное воображение?

— Да что с вами? — спросила ничего не понимающая Дарлин О'нил. Она встала прямо передо мной, заставив взглянуть ей в глаза. — Объясните мне, Марианна, не бойся. Я не стану тебя высмеивать, обещаю, что бы там ни было. Пусть даже полнейшая чепуха.

Я все еще раздумывала, стоит ли сьерре знать о мороке в моей голове, когда Мэделин развеяла все сомнения:

— Разве вы не чувствуете? — вопросом ответила сестра, и я заметила, что она побледнела. — Колебания ветра… Кто-то был здесь сейчас. Кроме нас. Но ушел незамеченным. Старший советник? Или Тин?

Тишина была нам ответом.

— Вы меня пугаете, — пожаловалась гувернантка, хватаясь за виски. — Предлагаю вернуться в гостиную и попросить эра Геррарда навестить нас. Как можно быстрее.

— Поздно, — прошептала я. — Она и правда была здесь.

— Она? — переспросила сестра.

— Женщина. В атласном платье или плаще…

— Ты коснулась ее? — догадалась Мэди. — Успела узнать что-то еще?

Я неуверенно пожала плечами, затем кивнула:

— Кажется, да. Мне привиделись красные губы, такие яркие, вульгарные. И еще она проговорила заклинание…

Вспоминая услышанные слова, я почувствовала легкий опустошающий холодок внутри, чего не было уже несколько дней. Испуганно посмотрев на гувернантку, недоверчиво хмурящую брови, я попросила:

— Сьерра О'нил, мне и правда не помешало бы увидеть старшего советника. И чем скорее, тем лучше. Кажется… мою магию отняли заклинанием с отсроченным действием.

На лицах сестры и гувернантки сменилось несколько выражений: ужас, неверие, отрицание и снова ужас, — пока Мэделин не заключила:

— Этого не может быть, Мари. За такое полагается смертная казнь с прилюдным применением пыток. Никто не стал бы…

Я поежилась, обхватила плечи руками и вздохнула. Горло запершило, и я хрипло закашлялась, чувствуя, как начинает кружиться голова от слабости.

— Твои губы, — прошептала сьерра О'нил, — они посинели.

— Не может быть, — упрямо повторила сестра.

— Нельзя медлить ни секунды! — Гувернантка схватила меня за холодную ладонь, согревая своей горячей рукой, и двинулась вперед с таким выражением, что два встретившихся по пути стражника предпочли уступить дорогу, молча провожая нас недоуменными взглядами.

Я плохо запомнила, как сьерра привела меня к красивой деревянной двери и попыталась бюстом пробить дорогу внутрь, одновременно ругаясь с суровым стражником и требуя позвать старшего советника. Мои глаза закрывались, голова тяжелела от каждого шага, от каждого слова, а ноги становились просто неподъемными.

— Он не принимает! — настаивал стражник, опешивший от такого напора. — Прошу вас удалиться!

Его голос сорвался, глаза бешено округлились, а шея покрылась красными пятнами, когда сьерра схватила мужчину за наплечник, едва не сорвав с него герб королевского рода.

— Пустите, кому говорю! — рявкнула сьерра так, что даже я на миг вернулась в реальность и попыталась вяло сообщить, что со мной все в порядке.

— Вы ведете себя неподоба-а-ающе, — пропел стражник, уворачиваясь от пухлого кулака гувернантки. — Да в чем дело! Я не посмотрю, что вы дама! Эй!

Дарлин все-таки оторвала одну из красивых позолоченных пуговиц с амуниции мужчины, приведя его в бешенство. Он принялся шумно дышать и потянулся за рукоятью, притороченной к ремню, со словами:

— Ну вс-с-се!

Тогда-то и раздался благословенный, хоть и дико злой голос Андриса Геррарда:

— В чем дело?!

Дверь распахнулась, являя нам его самого, и я от радости поспешила упасть в надежные, уже проверенные опытным путем руки.

— Эра Марианна? — огромные глаза старшего советника смотрели с нескрываемым беспокойством. — Сейчас, подождите минутку. Сейчас… я все сделаю.

Он не подвел. Мало того, что прижал меня к себе так, как я мечтала все эти дни, так еще и пошел куда-то вглубь кабинета, уверенно обещая, что снова решит мою проблему.

За ним прорвались сьерра и Мэделин, сначала щебечущие что-то, но быстро умолкшие и притихшие. Я удивилась их кротости, но голова была настолько тяжелой, что не хватало сил даже повернуть ее, чтобы осмотреться.

— Андрис?! — властный уверенный голос его величества расставил все по своим местам. — Как это понимать?

— Ей плохо. Магия уходит, — отрывисто ответил старший советник, не проявляя ни капли трепета в присутствии короля. — Уберите все это! Макс!

— Да, сейчас.

Что-то зазвенело, зашелестел пергамент.

— Я помогу вам, ваше высочество, — услышала я Мэделин. — Позвольте.

Он не ответил. Вообще больше никто не говорил, отчего внутреннее беспокойство стало нарастать, грозя вот-вот вырваться наружу тихой истерикой. На громкую у меня не хватило бы мочи.

— Готово, — наконец проговорил принц Максимилиан, и… меня водрузили прямо на огромный письменный стол!

— Дайте взглянуть, — новый голос принадлежал мужчине. Он был низким и обволакивающим, будто погружающим в мягкий сон. — Да отойдите же от нее, эр Геррард. Клянусь, я не причиню девушке вреда. Напротив…

Я с трудом заставила веки приподняться и, болезненно щурясь, увидела, как старший советник переходит к моему изголовью, продолжая беспокойно вглядываться в лицо. А после в поле зрения появился немолодой мужчина с аккуратно подстриженной бородой и большой горбатым носом.

— Та-а-ак, — протянул он, поставив две раскрытые ладони над моей грудью, но не прикасаясь к ней. — Интересно. Прошу вас, эра, закройте глаза и расслабьтесь. Позвольте мне увидеть то, что видели вы…

Я беспокойно повела плечами, но на них тут же положил руки старший советник, даря тепло и чувство защищенности.

— Доверьтесь эру Ругужу, — попросил Андрис, — он делает все это не из праздного любопытства. Прошу вас.

Ругуж… Где-то я уже слышала подобное имя.

— Марианна, — мягко напомнил о себе Геррард, — пожалуйста.

И я закрыла глаза, отрешаясь от беспокойных мыслей. Кому еще верить, как не старшему советнику? Только с ним рядом холод уходил из меня, возвращая к жизни и напоминая, как может быть прекрасно простое человеческое тепло.

Несколько секунд ничего не происходило, как вдруг к моему лбу прижалась горячая шершавая ладонь. Я вздрогнула, попыталась открыть глаза, только ничего не вышло. Меня словно понесло в водовороте собственных мыслей, путавшихся с чужими голосами. Перед внутренним взором проносились лица, они что-то говорили, кричал отец, ругалась на принца Мэделин, молча смотрел Андрис Геррард. На нем захотелось остановиться, прекратив эту пытку, но ладонь на лбу стала тяжелее, и мысли снова потекли куда-то по реке безвременья.

Я потерялась в них.

Столько шума, цветов, мельтешений… Захотелось зажать уши и закричать, и я даже набрала воздуха в легкие, глубоко вздохнув, когда рука, давящая на голову, исчезла. И наступил покой.

— Это гувернантка принцессы, — услышала я будто сквозь вату. Голос звучал глухо, но очень уверенно: — Эра Айгари из сильного рода и смогла не только почувствовать вмешательство в энергетические потоки, но и увидеть ту стерву.

— Что она сделала? — вступил в разговор Андрис, его руки погладили мои плечи. Я не видела самого советника, но точно знала: это он.

— Отняла магию, — ответил эр Ругуж. — Во время ритуала была создана брешь в энергетическом поле девушки, а сьерра организовала в том месте воронку. Теперь силы уходят из эры Айгари слишком быстро. Стерва решила идти на таран, господа. Пришло время решительных мер.

Я ничего не понимала. Кто стерва? Принцесса? Ее гувернантка? Я?!

— Усыпите девушку, — небрежно бросил король откуда-то слева. — Во сне ей будет легче.

— Нет, — упрямо ответил Андрис. — После этого сна она не проснется. Вам ли не знать.

Следом повисла тишина, в которой была различима столь явственная угроза, что даже я ее ощутила. Когда эр Геррард продолжил, мое сознание почти заволокло туманом…

— Им придется обменяться телами. Снова. Макс сможет убрать воронку.

— Нет, — постановил король. И прозвучало это как приговор.

Значит, я больше не проснусь? Никогда?

Какая глупая смерть…