ГЛАВА 13

Андрис Геррард

Я не мог позволить ей умереть.

Эта девушка, считающая себя проклятой, даже не подозревала, насколько удачно прогулялась в ночь ритуала. Удачно — для принца, но не для себя. Тогда она буквально вошла в помещение и перевернула шахматную доску, на которой вели партию два короля.

И Марк проигрывал. Потому что мы просчитались. Пятеро мужчин, мнящих себя гениями, продумавших каждый свой дальнейший шаг, обманулись насчет врага. Теперь, после того как я все вспомнил и снял блоки с их памяти, мы разложили факты по полкам и смогли осознать в полной мере, насколько важным было явление Марианна Айгари.

Но виноватым себя по отношению к ней считал только я.

Марк требовал спасти единственного сына любой ценой, Оруэлл отмалчивался, читая старинные фолианты и бросая задумчивые взгляды в потолок, мой отец, набрасывая на себя личину отчуждения, вечно разгуливал по замку, а Кеннет — министр по международным магическим вопросам — и вовсе уехал искать информацию на Лорен Фарт и пропал.

Девушка застонала, лежа на столе передо мной, и я посмотрел на короля.

Тот распрямился, словно становясь выше ростом, а его взгляд налился тяжестью. Уговоры бесполезны: Марку важно сохранить род Буджерсов, и судьба одной девушки, пусть и благородных кровей, волнует его меньше судьбы сына.

— Но я мог бы… — к моему удивлению, Макс выступил вперед, привлекая внимание отца. — Моих сил достаточно.

— Никаких обменов, — на этот раз голос короля звучал хрипло, на его висках проступили толстые линии бугрящихся от бешенства вен.

Дело плохо, очень плохо! Думай, Андрис!

Я посмотрел на бледное лицо Марианны, плечи которой по-прежнему сжимал, и стал тихо размышлять вслух:

— Что ж, я не волен противиться, ваше величество. Ваш приказ — закон для каждого жителя Флоириша.

Мэделин Айгари зашипела, двинулась на меня и тут же была схвачена гувернанткой за локоть… Вот это характер — полная противоположность сестре. Это мне и нужно! Была не была…

— Но, — продолжил говорить я, — оборот, как мы знаем, происходит спонтанно. От сильных эмоций.

— Девушка в обмороке, — холодно заметил король, внимательно за мной наблюдая.

— Да, конечно, — кивнул я, глядя в глаза Марку с не меньшим вниманием, — просто напоминаю, что эмоции может испытывать и его высочество. Так, первый оборот произошел из-за его… простите, уважаемая эра Айгари, сьерра О'нил…

— Говорите же, — раздраженно перебил Марк.

— … возбуждения, — закончил я мысль. Мельком глянув на сестру Марианны, заметил, как она плотоядно уставилась на принца, и удовлетворенно продолжил объяснять королю свою мысль: — Теперь нам следует быть особенно внимательными, ведь с каждым «прыжком» в чужое тело эти двое сильно подстраивались друг под друга, буквально копируя магические биополя друг друга. Но принц заведомо сильнее, и его энергия сбила внутренние потоки, что в свою очередь…

Я старался говорить медленно, подольше отвлекая внимание Марка на себя, и понял, что затея удалась, когда услышал удивленное:

— Что вы?..

Макс раскинул руки в стороны от неожиданности, а Мэделин Айгари, обхватив его лицо ладошками, подтянулась на носочках, заставив принца согнуться, и… впилась в губы королевского сына страстным, очень горячим поцелуем.

У Марка Буджерса от наглости девицы отвисла челюсть.

Сьерра О'нил, стоящая совсем рядом с воспитанницей, прикрывала рот руками, так, видимо, стараясь не высказать миру и нам множество очень плохих слов, недостойных женщины ее положения.

Руэлл Ругуж смотрел на гувернантку со странной, несвойственной ему лукавой ухмылкой.

Мой отец, все это время сидящий в углу кабинета с книгой в руках, впервые оторвался от чтения и с интересом уставился на происходящее.

Принц, несколько секунд так и стоящий с разведенными в стороны руками, вдруг осмелел и крепко обнял пылкую поклонницу левой рукой, в то время как его правая ладонь легла на грудь эры Мэделин.

— Что?.. — теперь уже возмутилась она.

Немного отстранившись от Макса, девушка, пылая как маков цвет, хотела уже возмутиться поведением принца, вот только он сразу выдал контраргумент:

— Так надежней, — загадочно сказал его высочество, и его левая рука скользнула по спине девушки к ее бедрам, где и остановилась. А в следующий миг он уже сам взял инициативу над их поцелуем, завладев губами Мэделин Айгари.

Она, как мы ни ждали, не возражала…

— Сын!!! — наконец рявкнул король, и даже Марианна, пребывающая в благостном неведении о поведении сестры, слегка вздрогнула, а после застонала…

Парочка — принц и его внезапная поклонница — отпрыгнули друг от друга. Макс пошатнулся, нашел опору в виде Оруэлла Ругужа и, схватившись за плечо мужчины, попросил:

— Умоляю, простите меня, голова кружится неимоверно. Ничего не понимаю…

— Андрис!!! — Кажется, даже штукатурка посыпалась с потолка от рева Марка Буджерса. — Да я тебя казнить велю!

— Как будет угодно его величеству, — смиренно ответил я.

— Что с моим сыном?

Я опустил взгляд к бледному лицу девушки на столе, уточняя:

— Ваше высочество, как вы?

— Подыхаю, — честно ответил тот нежным голоском. — Дайте воды и яду.

— Он в порядке, — ответил я королю. — Нужно лишь время, чтобы залатать дыру в энергетическом поле.

— Верни его в тело! — приказал Марк, надвигаясь, как белый туман с болот на одинокого путника — того и гляди поглотит.

— Боюсь, это невозможно, ваше величество, — признался я, опустив голову в знак покаяния и раскаяния, — пока принц не залатает дыру в потоках, я не смогу его вытащить…

Вязкая тишина наполнила комнату, в ней можно было захлебнуться и утонуть. Если нет цели выжить, конечно…

— Дарт! — Король обернулся к моему отцу и гневно ткнул указательным перстом в мою грудь, требуя: — Разберись со своим сыном! Пока я не убил его! А я близок, клянусь тебе!

— Я понимаю, ваше величество, — со спокойствием удава кивнул мой отец и поднялся, глядя на меня абсолютно бесстрастно. — И прошу позволить мне поговорить с сыном. Наедине.

Взгляд Марка Буджерса был красноречивей любых слов. Он был зол и крайне недоволен. Однако если кто и мог противопоставить что-то королю, так это Дарт Геррард, прослуживший ему больше сорока лет верой и правдой. Отец смотрел на его величество прямо и открыто, демонстрируя тому не то полное смирение, не то абсолютную бесстрастность…

В любом случае, смилостивившись и отпуская нас с отцом на разговор, Марк прекрасно осознавал: Дарт Геррард никогда не сделает ничего, что может навредить роду Буджерсов. Я тоже так думал.

Вот только этот разговор с отцом стал для меня откровением.

Перед тем как мы вышли в мою миниатюрную библиотеку, условившись явиться пред очи его величества в ближайшее время, я успел бросить взгляд на эру Марианну, пребывающую в теле принца; она выглядела растерянной, но не испуганной. А еще она была живой, что гораздо важнее.

Заметив мое внимание к себе, она улыбнулась. И снова я поразился, насколько изменилось выражение лица Макса после обмена телами. Казалось, даже черты и контуры стали иными. А еще были эти глаза — разве можно спутать внимательный, нежный и одновременно доверительный взгляд Марианны Айгари с кем-то еще? Никогда.

— Что у тебя с этой девицей, Анрис? — словно услышав мои размышления, спросил отец, стоило установить завесу тишины.

Вздрогнув, я подобрался и сосредоточился на беседе.

— Чувство долга, — прямо ответил отцу.

Он чуть скривился и покачал головой.

Я помолчал какое-то время, не желая вступать в полемику, но, поняв, что тишина может продлиться вечность, все же спросил:

— Считаешь, я лгу тебе?

Он подошел ближе и внимательно всмотрелся в мои глаза. Каждый раз, когда отец проделывал такое, хотелось проверить установленную магическую защиту, потому что складывалось полное ощущение того, что он ее уже взломал.

Многие говорили, что мы невероятно похожи. И сегодня, глядя на отца в ответ, я вдруг подумал, что так и есть. Это не только внешнее сходство, но и внутреннее. Пройдет каких-то тридцать лет, и я, если задуманное осуществится, займу ту же должность, что он сейчас. Так жили мужчины рода Геррард: служение короне — высшая цель, а вишенка на торте — обретение звания чистильщика в Обители. Это не только престижно, но и необходимо, ведь еще мой прапрадед первым удостоился подобной чести. С тех пор не дойти до цели стало бы личным позором.

Кроме того, во время этого пути нужно было не забывать об одной детали: продолжение рода. Мой отец успел озадачиться женитьбой как раз в возрасте слегка за тридцать, но был глубоко разочарован женой, родившей ему двух дочерей подряд. Пришлось ему почаще навещать ее, чтобы в конце концов его старания были вознаграждены мной. И если мои сестры Дарта совершенно не интересовали, то я стал его вторым воплощением. На меня не отец не скупился и с рождения объяснял, какой путь мне предначертан.

И никогда раньше я даже не думал, что в этом есть что-то неправильное. Пока не встретил Марианну Айгари…

Наконец отцу надоело рассматривать меня, он кивнул и сообщил будничным тоном:

— Мне ты не лжешь, сын.

— И на том спасибо, — хмыкнул я.

— Но лжешь себе, — невозмутимо продолжил отец. — Считаю, ты не отдаешь себе отчета в том, что делаешь.

— Я не понимаю о чем ты.

— Впрочем, дело твое, — отец повел плечами. — Мне просто любопытно, к чему это приведет. Но я попробую положиться на веру в тебя. Не совсем же ты глупец.

Я начал раздражаться. Чуть помедлив, спросил задумчиво:

— Считаешь, испытывать к женщинам что-то, кроме чувства долга, — глупость?

Губы отца дрогнули, будто в попытке улыбнуться, но лицо оказалось слишком не приученным к таким странным порывам своего хозяина и выдало в итоге лишь странную мучительную гримасу.

— Вернемся к теме моего визита, — мгновенно перевел тему отец, а это значило, что прежняя тема для него исчерпана и к ней он не вернется. — Признаюсь, когда получил твое письмо с просьбой раздобыть самую подробную информацию о часах Первых Буджерсов, я удивился. Да, сын, это со мной случается редко, но тебе ведь и не такое удавалось… Так вот, я подумал, что здесь уместен один из двух вариантов: либо тебе настолько захотелось славы, что ты тронулся умом, либо ты просто тронулся умом. Но в любом случае мой сын не так часто обращается ко мне с просьбами, так что я пренебрег некоторыми правилами и достал «Предсказания Первых Буджерсов».

— Ты достал что?! — Мои глаза, кажется, увеличились вдвое. Книга, о которой я слышал лишь однажды в жизни, да и то человек говорил о ней как о мифе, существует?!

— В конце концов, — продолжал размышлять вслух отец, не обращая внимания на мое замешательство, — кто я такой, чтобы препятствовать единственному сыну показать всему миру или одной-единственной женщине, чего он стоит? Ну а если ты погибнешь, обставим все как героическую смерть в стремлении защитить принца. Хотя мне будет жаль потерять тебя.

— Жаль? — Я недоверчиво заломил правую бровь.

— Конечно. Кто еще может внести в мою однообразную жизнь краски? Мне нравится наблюдать за тобой, сын. Иногда я даже испытываю за тебя гордость. Например, сегодня.

— Вот как, — я совсем потерял нить разговора. — Насколько помню, когда я окончил университет с отличием, рекомендациями и степенью магистра, ты сказал, что это вполне предсказуемо, ведь мы одной крови. Собственно, тогда ты предложил поблагодарить тебя за отличную кровь, что ты привнес в мои жилы. Так что могло вызвать в тебе гордость за меня сегодня?

— Девушка, — ответил он с непроницаемым выражением лица.

Черт! Только не это. Чем бы ни заинтересовала его эра Айгари, кончиться все может очень плохо. Для нее.

— Не вмешивай Марианну, — сразу потребовал я. — Она и без того уже пострадала и не станет разменной монетой в играх за престол. Я не позволю.

— Как мило, ты сразу понял, о ком я. — Отец чуть склонил голову к плечу, размышляя. Потом сказал тихо, с язвительностью: — Но почему мне приходится напоминать тебе о том, что чувство долга ты должен испытывать лишь по отношению к королевскому роду и ко мне, своему отцу? Не слишком ли далеко ты заходишь, мой мальчик?

— Я не забываю о важном, отец, — поправил его я. — И спасаю жизнь принца всеми силами. Но это не значит, что позволю кому-то использовать девушку. Она — случайная жертва, с нее довольно.

Злость закручивалась во мне змеей, готовой в любой момент восстать и начать сочиться ядом, не разбирая, кто свой, кто чужой.

— Я и не собирался ее использовать. — Отец развел в стороны руки. В одной из них по-прежнему была книга, которую он читал до нашей беседы. — Ты сам прекрасно справляешься. И ее проклятье. И судьба, думаю, тоже внесла свои коррективы — иначе никак не могло все настолько хорошо совпасть.

— Что именно ты считаешь совпадениями?

Я посмотрел на книгу в руках отца, поняв, что она взята им сюда не просто так. Он обожал говорить загадками, подчеркивая, насколько все вокруг глупы, играя с людьми и пряча важные вещи на виду. В этом было для него особое, ни с чем не сравнимое удовольствие. Почувствовав перемену в моем настроении, он снова кивнул и заметил:

— Вот это мой сын. Разум прежде всего.

Я промолчал, не будучи уверенным в правоте отца. Боюсь, в деле с Марианной Айгари чувства и впрямь брали верх над головой, и над этим стоило подумать позже.

— Итак, теперь, когда ты остыл и готов услышать то, ради чего, собственно, я и позвал тебя сюда, начнем.

Он картинным жестом открыл книгу в своих руках, оказавшуюся не чем иным, как ежедневником. Внутри вместо печатного текста я разглядел слегка пожелтевший от времени пергамент, на котором мелким, плохо разборчивым почерком было выведено ежедневное расписание отца. Даты, встречи, скупое описание событий…

— Та-ак, — протянул он, любовно листая страницы, — это не то. И это тоже. Ах, вот и оно.

Отец остановился на одном из дней, расписанном куда более подробно предыдущих, и, пробежав по ровным строчкам, удовлетворенно сообщил:

— Вот. Несколько дней назад ты прислал мне запрос, Андрис, и я посетил запретную секцию библиотеки обители, где переписал все, что может тебе помочь. Читай отсюда. Со слов: «часы Первых Буджерсов были спрятаны в цитадели у юго-западных границ, стоящей на пересечении земель Флоириша и песков забвения…».

Я пробежался по нескольким страницам текста, изредка останавливаясь и осмысливая прочитанное, не веря собственным глазам. Стоило закончить и посмотреть на отца, как тот отнял книгу и, кивнув, снял завесу тишины, поясняя:

— Пора возвращаться в кабинет. Нас и без того заждались.

Он ни о чем не спрашивал, как всегда. Дал пищу для размышлений и умыл руки. Впрочем, жаловаться мне было не на что: прочитанное перевернуло мое представление о небольшом приключении, которое я планировал в ближайшем будущем.

— Вот и они! — обрадовался нам король. И я счел это дурным знаком.

Быстро осмотревшись, нашел Марианну в прежнем состоянии. Она сидела рядом с собственным телом, в котором теперь временно обитал Макс, поглаживая его по руке и рассказывая что-то успокаивающее. Тот молчал, разглядывал потолок и не проявлял ни агрессии, ни радушия. Он был полностью сосредоточен на поиске воронки, чтобы залатать энергетическое поле девушки, и дело это было совсем не легким.

— Андрис, — его величество встал передо мной, загородив собой Марианну, — сделай что-нибудь!

— В данной ситуации все сделает его высочество, — ответил я, не собираясь кривить душой. — Теперь две судьбы в его руках, ваше величество. И поверьте, он справится. Если бы я хоть немного сомневался, то…

— То что?! — гневно спросил король.

«Не позволил бы им поменяться, — подумал я. — Но нашел бы иной путь, чтобы спасти Марианну».

— Молчишь?! — Марк Буджерс сверкнул глазами, раздраженно дернув плечом.

Я уже решил, что сейчас вновь последует долгая тирада, но оказалось, что король досадует не только из-за принца и моего поведения. Из-за его плеча вышла эра Мэделин Айгари. Ее личико было искажено гневом, а руки слегка дрожали, когда она заговорила:

— Делаете вид, что меня нет?! Что ж, я не гордая, еще раз о себе напомню!

— Да как, черт ее побери, вообще можно сделать вид, что ее нет?! — спросил у меня Марк Буджерс, и мне почудилось в его голосе отчаяние.

— Я здесь, прямо рядом с вами! — продолжала Мэделин, встав напротив короля. — И все еще прошу вас ответить мне, как представителю рода Айгари: что вы намерены предпринять для спасения моей сестры после вашего чудовищного упущения?! Ведь ритуал по обмену телами случился в стенах вашего замка! Папочка доверил вам самое дорогое — своих единственных дочерей!..

— Выкинул их в ночи из дома на почтовой карете, — фыркнул король.

— А, так вы меня все-таки слышите! — с новым энтузиазмом завелась эра Мэделин. — И, может быть, наконец ответите?

— Я — ваш король! — воскликнул бордовый от бешенства Марк, посмотрев на девушку.

— А я — ваша верноподданная и хочу знать, способны ли вы защитить меня и мне подобных?! Или наши жизни ничто для вас?!

Его величество затрясло, белки его глаз налились кровью, на кончиках пальцев появились вспышки неконтролируемых искорок.

— Да как вы смеете?! — разразился Марк Буджерс, и я почувствовал, как ужас шевелит волосы на моей голове.

Но прежде, чем я встал перед Мэделин Айгари, чтобы защитить эту излишне самоуверенную упрямую девицу собой, перед ней появился принц. Вернее Марианна в теле Макса.

— Не думаю, что сейчас время для неконтролируемого выброса магии, — спокойно заметила она, глядя в глаза ошеломленному королю. — Но если вы все же решите спалить эту комнату со всеми нами, то начните со своего единственного наследника.

— Вы! Я!.. Вы!!! — Марка трясло, на его лице проступила черная вязь вен, плечи раздуло так, что треснула ткань одежды. Он вытянул вперед руку, схватив Марианну за шейный платок и потянув к себе, близко-близко, глаза к глазам. — Ты! Убью… Не посмотрю, что тело его…

Я дернулся, собираясь ментально вмешаться для контроля над волей Марка, но почувствовал легкое сопротивление в воздухе. Удивленно вскинув бровь, уставился на Мэделин, сдерживающую меня и, как оказалось, сьерру О'нил, спешащую к своей подопечной с другого конца комнаты. Она покачала головой и попросила одними губами:

— Подождите.

Я перевел взгляд на Марианну. Та, хрипло дыша, положила ладонь на пальцы, крепко сжимавшие ткань шейного платка принца, и тихо попросила:

— Если хотите убить, то будьте милосердны к своей верноподданой и сделайте это быстро, ваше величество. Надеюсь, хоть этого я заслужила.

Марк отпустил ее в тот же миг.

Отпрянул, все еще сжимая руки в кулаки, все еще сатанея от гнева. Простояв так, в полной тишине под неподъемным весом собственных мыслей, он шумно выдохнул, поманил за собой моего отца и вышел, ни с кем не прощаясь и не признавая ни за кем правоты.

Стоило его величеству выйти, как Мэделин Айгари прижала руки к груди и произнесла в сердцах:

— Думала, ты ударишь его!

— Я? Короля?! — ужаснулась Марианна. — Ты серьезно?

— Ну, ты в теле его ненаглядного сыночка, и он хотел тебя придушить…

— Мэделин! — Сьерра О'нил легко стукнула подопечную по спине. Ее глаза были широко открыты от страха. — Прекрати немедленно!

— Ладно-ладно, — пробурчала девушка, закатывая глаза. — Это просто мысли вслух.

— Я как-то не подумала об этом. — Марианна в свою очередь продолжила обдумывать слова сестры, с интересом рассматривая пальцы Макса, сжатые в кулаки. — И кто знает, что было бы, не отпусти он меня… У принца сильные руки.

— Это правда, — ляпнула Мэделин и тут же начала краснеть.

— Девушки! — ахнула гувернантка. — Я не узнаю вас! Мы не одни!

Она покосилась на эра Ругужа, о котором все, даже я, признаться, успели позабыть. Ее подопечные молниеносно приняли виноватый вид, а я почувствовал неожиданную радость оттого, что меня не посчитали в число «лишних» ушей…

— Нужно срочно вызволять тебя, Мари, и бежать домой, под папино крыло, — тем временем заключила Мэделин. — Не нравится мне здесь.

— А по-моему, вы идеально прижились бы здесь, при дворе его величества, — с легкой улыбкой проговорил Оруэлл Ругуж, все это время стоявший возле тела Марианны и наблюдавший за его состоянием.

— Вот уж ни за что! — Мэделин закатила глаза. — Ничто не заставит меня покинуть отчий дом насовсем. Я собираюсь там состариться.

— Хотите умереть старой девой? — поразился Оруэлл.

— Почему нет? — легко ответила Мэделин. — Думаете, все мечтают жить в этом замке и выйти замуж за кого-нибудь побогаче?! Ха! Мне свобода всего милей.

— Но… совсем недавно вы прилюдно целовались с принцем, — напомнил Оруэлл.

— Только ради спасения сестры. И не прилюдно, а при вас. Вы ведь благородный человек и не станете распускать глупые сплетни?

Марианна тихо засмеялась, потирая шею. Пряча от меня взгляд, она подошла к сестре и подвела итог беседе:

— Думаю, никто не станет возражать, что после разрешения проблемы с обменом телами нам с сестрой лучше уехать и больше здесь не появляться. Это самое разумное после всего случившегося.

— Не думал, что вы также мечтаете состариться в одиночестве, эра Марианна, — заметил я, не удержавшись от небольшой ремарки к ее высказыванию. — Кажется, чуть больше недели назад вы были помолвлены и собирались замуж. За Яна Корста.

Тело Макса дрогнуло, затем будто подросло — такой прямой стала его спина.

— Больше я такой ошибки не повторю, — ответила Марианна, наконец посмотрев на меня.

И мне почудилась невысказанная грусть в глазах принца. И вина.

Что это такое?! Неужто она до сих пор убеждена, будто Корст пострадал из-за проклятья? Нет, так не годится.

Решение созрело в голове мгновенно.

Я быстро подошел к эру Ругужу и уточнил, насколько успешно продвигаются дела Макса, тот заверил, что состояние принца стабильно. Сьерра О'нил, также подошедшая к телу Марианны, спросила, не нужна ли ее помощь, чем, кажется, порадовала чистильщика. Он сразу полностью потерял ко мне интерес, настраиваясь на беседу с гувернанткой.

Когда я вернулся к сестрам Айгари, они напряженно обсуждали, что делать дальше.

— Вы хотели видеть Яна Корста, — напомнил я, отчего Марианна округлила глаза.

— Это еще зачем? — поморщилась Мэделин. — Вот уж кого видеть не хочется…

— Если встреча возможна, — прервала сестру Марианна, выступая вперед, — то я по-прежнему этого хочу.

Обернувшись на принца в теле девушки, я в последний раз прикинул в уме, что к чему, и сообщил:

— Думаю, у нас есть несколько часов на исполнение вашего желания. Я весь в вашем распоряжении, только заглянем в покои принца, чтобы захватить плащ.

Марианна Айгари

Мы покидали замок Буджерсов, и мне было неловко, ведь уходила я в теле принца.

— Он точно будет в порядке? — спросила я в который раз, обернувшись на замок.

— Макс — невероятно сильный маг, — ничуть не раздражаясь от моей настырности, ответил Андрис Геррард, открывая передо мной заднюю дверь черного магобиля. — И если бы он не валял дурака все время, ни вы, ни ваша сестра не сомневались бы в этом.

— О, Мэделин сомневается всегда и во всем, — отмахнулась я. — Даже теперь напросилась остаться с принцем, лишь бы контролировать его взаимоотношения с моим телом.

— Только ради этого? — словно невзначай спросил старший советник.

Я кивнула:

— Само собой. А что еще могло заставить ее остаться у его постели, уговорив и сьерру не уходить? Это ведь риск для репутации незамужней девушки, сами понимаете.

Андрис не ответил, и я, не дождавшись реакции, села на пассажирское место, успев, однако, заметить двух девиц, выглядывающих из-за деревьев неподалеку. Они пытались поместиться за ствол дуба вместе, но выходило плохо.

— Разведчицы, — фыркнула я, устраиваясь удобней.

Рядом кто-то тихо усмехнулся. Вздрогнув, я резко повернулась и увидела Тина.

— Не пройдет и пяти минут, как по замку поползут слухи об отъезде принца, — сказал он, после чего приветственно кивнул, продолжая: — Добрый день, эра Айгари, рад видеть вас в добром здравии.

— И я вас, — пробормотала, удивленно глядя на помощника Геррарда. — Не знала, что мы едем не одни.

Одновременно с открывшейся дверью у водительского места раздался скрежет кресла передо мной, и спустя миг показалось лицо Буриса. Здоровяк расплылся в устрашающего вида улыбке и кивнул мне:

— Доброго дня, ваше высочество.

Я округлила глаза и приоткрыла рот, не зная, что на это ответить, и тогда он добавил громким шепотом:

— Это я для конспирации.

После сказанного мужчина подмигнул и снова исчез за высокой спинкой сиденья.

— Что ж, поехали! — подвел итог Андрис Геррард, пристегивая ремень безопасности и активируя личный опознаватель в магобиле. — Постараемся вернуться до того, как король потребует принести ему мою голову на блюде.

— До обеда то есть, — благородно пояснил мне Тин, после чего умолк и даже глаза прикрыл, демонстрируя полную неготовность к дальнейшим разговорам.

Путь до больницы, в которой теперь томился Ян Корст, занял не больше пятнадцати минут, и все это время мои спутники молчали или односложно отвечали на мои попытки что-нибудь выяснить. И вот наконец магобиль остановился у неприметного серого здания с покосившимися окошками, а Андрис объявил конечную остановку.

— Это? — только и смогла вымолвить я, разглядывая странную постройку в окне со стороны Тина и не понимая, шутит старший советник или серьезен.

— Галомагия, — выглянув из-за спинки переднего сиденья, ответил за Андриса Бурис. — Не верьте своим глазам, эра.

Старший советник как раз покинул магобиль, и я, решив оставить восхищенное «Ах!» при себе, поспешила за ним, стараясь мысленно предугадать, что же на самом деле скрывает галомагия. Насколько я слышала раньше, ее используют для сокрытия важных предметов, позволяя тем оставаться на виду, но не привлекать внимание, тратя при этом колоссальный уровень силы. И вот целое здание! Что же мы там увидим?

Андрис, не замечая моего волнения, шел нарочито медленно, с отсутствующим выражением лица, словно мысленно пребывал где-то далеко.

Я даже успела расслабиться, когда перед нами, без всякого стука, открылась старая скрипучая дверь, приглашая войти.

Старший советник встрепенулся, посмотрел на меня и без единой эмоции сообщил:

— Только помните, кто вы. — Он красноречиво осмотрел мою фигуру, напоминая, что я в теле принца. — Ян Корст в недоумении, чем заслужил визит принца.

— Ох… — Я разгладила плащ и нервно оглянулась на магобиль, только теперь поняв, что такой визит и правда будет очень странным.

То, о чем свободно могут поговорить бывшие жених и невеста, ни за что не скажешь принцу. Да и Максимилиан вряд ли часто приезжает к кому бы то ни было обсудить разлад в отношениях своих подданных.

— Напишите ему письмо? — предложил старший советник, сразу поняв ход моих мыслей. — И передайте. Это должно облегчить задачу.

— Прекрасная мысль! — обрадовалась я, смело шагая за Андрисом в… миниатюрный пустой холл. Голые серые стены и пол навевали тоску, а три двери вокруг вводили в состояние замешательства.

— Нам сюда. — Эр Геррард толкнул дверь слева, пропуская меня вперед.

Так мы оказались в длинном сером коридоре без окон и других отвлекающих факторов. В нос ударил запах сырости, а руки снова начали разглаживать несуществующие складки на плаще.

— Это… точно больница? — отважилась спросить я спустя минуту ходьбы по коридору.

За это время мы преодолели всего одну дверь, из-за которой не доносилось ни звука. Даже наши с советником шаги по голому полу не были слышны, их словно глушило что-то, и окружающая тишина постепенно начинала давить на меня, становясь все тяжелее.

— Вот здесь есть стол и чернила, — своеобразно ответил мне Андрис, остановившись у второй встретившейся нам двери. Постучав в нее, он заглянул внутрь и кого-то приветствовал, сообщая:

— Джервис, его высочество хочет кое-что написать, ты не окажешь нам любезность?..

— Да, конечно, — услышала я, и советник повернулся ко мне, качнув головой в пригласительном жесте.

На этот раз мы оказались в белом холле, отделанном плиткой. У одной из его стен стоял пузатый деревянный шкаф для ождежды, у второй — бюро с кучей квадратных отделений. Единственная дверь, ведущая куда-то в недра здания, оказалась прямо перед глазами, а справа от нее за столом сидел немолодой мужчина в синей униформе, торопливо записывающий в журнал перед собой наши с Геррардом имена.

— Ваше высочество! — Стоило мне оказаться внутри, мужчина вскочил, поклонился и замер в ожидании.

Андрис ткнул меня локтем, и я, опомнившись, благосклонно махнула рукой:

— Занимайтесь своими делами, Джервис.

Охранник вернулся на место и быстро дописал начатое, после чего предложил мне чистый лист бумаги, вытянутый из ящика стола, и перо с чернилами.

— Как Мила? — тихо спросил Андрис, подзывая охранника к себе и таким образом отвлекая от меня. — Все нормально?

— Да, спасибо…

Они переговаривались, а я перестала слушать. Придвинув к себе лист, я, задумавшись всего на миг, начала письмо:

«Здравствуй, Ян.

Мне выпала счастливая возможность связаться с тобой и передать наилучшие пожелания. Слышала, твое здоровье пошатнулось, и это очень меня обеспокоило. Желаю тебе скорейшего выздоровления и всего наилучшего впредь.

Кроме того, хочу сообщить, что я говорила со своим отцом и полностью согласилась с его точкой зрения по поводу нашей помолвки. Я собираюсь в длительную поездку и не имею возможности лично повидать тебя, но не могу уехать не прощаясь. Всего тебе наилучшего, поправляйся,

с уважением и надеждой на сохранение дружбы между нами, Марианна».

Поставив точку, я снова пробежала глазами по тексту и, грустно вздохнув, поднялась, красноречиво взглянув на эра Геррарда.

— Что ж, Джервис, не будем тебя больше отвлекать, — сразу понял меня Андрис. Пожав руку охраннику, он снял с себя плащ и цилиндр, отправив их в шкаф, после чего прошел к двери, ведущей внутрь здания, и, прижав ладонь к нарисованному на ней квадрату, четко проговорил несколько иностранных слов, значения которых я не знала.

Последовав примеру советника, я также оставила верхнюю одежду и, взяв письмо, кивнула Джервису, после чего отправилась за своим спутником в неизвестность.

Разум уже строил догадки о том, что я могу увидеть дальше, и, наверное, поэтому первым испытанным чувством стало разочарование.

Мы оказались в самой настоящей больнице. Широкий белый коридор прерывался на входы в палаты и пост для дежурившей медсестры. В нос ударил острый запах медикаментов, даже зубы стало сводить от неприятия…

— Нам нужна палата номер три, — проинструктировал меня Андрис. — У входа висят халаты — придется их надеть.

— Вы что же, со мной войдете? — удивилась я.

— Я не буду вслушиваться, — как ни в чем не бывало ответил старший советник. — Безопасность вашего высочества превыше всего, потому оставить вас не могу.

— Ясно. — Я нахмурилась и нашла взглядом дверь с цифрой три, куда и двинулась, бурча на ходу: — Остается надеяться на ваше чувство такта.

— И верить, что вы не забудете о том, кем являетесь, — следующий по пятам Андрис снова напомнил о временно занимаемом мной теле принца. — Позвольте, помогу облачиться в халат.

В небольшой душной палате, куда мы вошли спустя некоторое время, была лишь одна кровать. Ян сидел на ней, вполне бодрый, хоть и бледнее обычного.

Мне было радостно от встречи, пусть он и не подозревал, кто навестил его. Стоило войти, как Ян без труда вскочил на ноги и даже попытался отвесить поклон, но тут случилась загвоздка — дала о себе знать больная шея.

— Ох, простите, ваше высочество, — залепетал бывший жених, морщась от боли, — я все еще не пришел в себя в полной мере. Мне так неловко…

Я попыталась вклиниться с ответом, но не преуспела.

— Ах, боги! И вы здесь, эр Геррард! — Ян снова поклонился. И взвыл. — О-ой! Боги!

Андрис не отреагировал.

— Простите за это, — стал извиняться ни в чем не виноватый Ян. Должно быть, высокомерный вид старшего советника обманул его, беднягу.

Мне захотелось пожалеть Яна, сказать, что все хорошо. Но стоило рвануть вперед, как вспомнила, в чьем я теле. Замерев, сложила руки на груди, сжав кулаки, зло мотнула головой.

— Ай… — Бывший жених смотрел только на Андриса. — Огромное вам спасибо за заботу! За то, что пришли ко мне… снова. Даже после того разговора.

Я удивленно посмотрела на старшего советника, но тот лишь повел плечами. Ян же не смог стоять на месте и ринулся прямиком к моему спутнику с таким обожанием в глазах, что стало даже немного обидно за принца. Сам наследник престола пришел повидать своего подданного, а тому и дела нет…

— Будет вам, Корст. — Геррард похлопал подошедшего к нему Яна по плечу и попросил тоном, не терпящим возражений: — Вернитесь на место!

При этом лицо Андриса выражало долю брезгливости, а вот Ян светился от счастья.

Я даже начала чувствовать себя лишней, так ужасающе неправильно все это выглядело. Но вот Ян, повинуясь просьбе советника, вернулся в кровать и уставился на нас оттуда с видом верного пса, готового служить хозяину.

— Кхм, — откашлявшись в кулак, я с трудом вспомнила о цели визита и, приблизившись к бывшему жениху, отдала ему письмо, сложенное вчетверо.

— Что это? — голос Яна был непривычно хриплым.

— Эр Корст, это письмо от… вашей возлюбленной, — я специально сделала паузу, дабы обозначить Яну важность момента.

Он удивился и без всякого благоговения принял от меня послание.

Открыл. Прочел. Сложил снова и, кивнув, уставился, как и раньше.

— Письмо от эры Марианны, — решила сказать я, подумав, что бедолага, скорее всего, не понял, что именно попало в его руки. Или — о боги! — может быть, ему стерли память?! Тогда он даже не помнит меня! Тогда…

— Да-да, я прочел. Действительно, это ее письмо мне. — Ян улыбнулся и стрельнул глазами в Геррарда.

Да что такое?!

Я тоже недовольно посмотрела на старшего советника, тот стоял с невозмутимым видом, изучая собственные пальцы. Будто не понимал, что смущает своим присутствием молодого человека.

— Экхе! — громко сказала я, испепеляя Андриса взглядом.

Он обернулся. Усмехнулся и громко спросил:

— Так что же вам пишет ваша невеста, Корст?

— Бывшая невеста, — мигом поправил советника Ян. — В ее письме нет ничего тайного, эр Геррард, и вы можете сами с ним ознакомиться.

— Что?! — возмущение внутри на миг затмило голос разума. — Но это бесчестно!

— О, да-да, конечно! — опомнился пристыженный мужчина, посмотрев на меня не слишком довольно. Помедлив, он заговорил снова: — Раньше я думал, что еще есть надежда на отношения между нами, но этим посланием Мари ясно дала понять, что бросила меня. Разбила мое сердце, сообщив о скором отъезде. Теперь я останусь совсем один…

И ни капли горечи в голосе. Ни отчаяния, ни ужаса…

Я даже переспросила:

— Эра Марианна разбила вам сердце? Точно?

— Да, — твердо ответил Ян, посмотрев на меня и сразу вернувшись к Андрису. — И, если должность секретаря все еще вакантна, хочу заметить, что моей личной жизни больше нет. Ничто не отвлечет меня от занимаемого поста и обязанностей. Клянусь.

— Должность занята, — безразлично ответил Андрис. — И потом, вы скомпрометировали себя, позволив женщине затуманить ваш рассудок. По вашему делу будет следствие, Корст, поэтому…

— Но я не виновен! — вскрикнул Ян и сразу закашлялся, засипел. Заплакал!

Две огромные слезинки скатились по его щеке, заставив меня сделать несколько шагов назад, подальше от бывшего жениха.

А он все бормотал что-то невнятное, молитвенно складывая ладони:

— Я просто хотел быть ближе к вам. Любое ваше поручение стало бы важным для меня. Вы не нашли бы никого более верного и преданного делу. Она обманула меня, уверяя, что, помогая ей, я помогу вам. Вы ведь знаете, я рассказал все! Эти женщины так вероломны…

Ян схватил мое письмо и скомкал его, яростно отбросив от себя.

Я присела рядом с бумажкой и подняла ее, убрав в карман пиджака.

Встав, посмотрела на бывшего жениха, размазывающего слезы по слишком холеному лицу. Он кривил губы не хуже девушки, его подбородок дрожал от накативших эмоций. А у меня дрожь прошла по телу… от омерзения.

Посмотрев на эра Геррарда, я вдруг поняла, зачем он пошел сопровождать принца в палату к больному… Это не было просто присутствие! Он обнажил передо мной все пороки Яна Корста. Ну конечно! Андрис воздействовал на него ментально, чтобы принизить в моих глазах!

Я разозлилась.

— Как здесь душно! — сказала вслух. — Наверное, это оттого, что в палате слишком много людей. А может быть, нам прогуляться, эр Корст?

Андрис же, посмотрев на меня и заметив мой ошалевший взгляд, сообщил как ни в чем не бывало:

— Жаль, но эру Корсту нельзя выходить отсюда. Палата защищена от магии в любых ее видах, что обеспечивает его безопасность.

— Совсем никакой магии? — опешила я.

— Никакой, — заскулил Ян. — И это тоже так ранит…

— Это наша последняя встреча, Корст, — раздраженно сказал Андрис, прерывая нытье моего бывшего жениха. — Его величество снимает меня с занимаемой должности, потому прощайте.

— Что? — И вот тут проявилась вся горечь, какую я рассчитывала услышать после своего письма. Мне думалось, что Ян будет стенать и метаться, но принц скажет ему хорошие добрые слова, и тот успокоится, поняв, что жизнь продолжается… — Вы пришли попрощаться?! Как?! За что?! Вы ведь не виноваты в случившемся! Это проклятая девка затеяла все…

Наконец Корст вспомнил и о принце.

Посмотрев на меня едва ли не с ненавистью, он соскочил с кровати и, протянув ко мне руки ладонями кверху, стал сипло просить:

— Ваше высочество, вы ведь можете повлиять на его величество!

Я сделала шаг назад.

Корст наступал.

— Умоляю вас!

— Остановитесь! — меня затрясло от гнева.

— Ваше величество, хотите, я упаду на колени?! Вы ведь пришли сюда услышать меня. Вы так великодушны!

Он оказался слишком близко и действительно бухнулся на колени, обняв ступни принца и прижавшись к ногам лицом.

Меня затошнило.

— Корст, вернитесь на место! — вмешался наконец Андрис, оказавшись рядом. — Не смейте прикасаться к его высочеству!

— Да-да. — Он распрямился и схватил старшего советника за руку, чтобы… припасть к ней поцелуем!

Мои глаза вот-вот грозили выпасть из орбит, а в легких не хватало воздуха.

— Корст! — рявкнул Андрис, вырвав свою руку и брезгливо вытерев ее о халат. — Я. Сказал. Место!

Ян кивнул, всхлипнул и стал отползать, пытаясь при этом задирать голову, чтоб посмотреть Андрису в глаза, и одновременно шипя от боли в шее.

— Мне просто хотелось быть рядом с вами, — шептал он, — выполнять ваши приказы, быть полезным вам…

Я передернула плечами и выскочила вон из палаты, забыв даже попрощаться с бывшим женихом.

Меня мутило. Мне нужны были время, уединение и… ответы. Много ответов!

Когда Андрис вышел за мной, громко велев медсестре сделать пациенту из третьей палаты успокоительное, я обернулась и тихо спросила о том, что никак не могла принять разумом:

— Он никогда не любил меня, так? Он… любит вас?